Fuck U

Жарко. Невозможно. Сицилия решила не обращать внимание на то, что на календаре уже давно осень, и держать температуру на тридцати с чем-то, освещая палящим солнцем остров, радуя туристов и не давая расслабиться местным жителям, привыкшим к жаре, но уставшим от нее. В особняке все помещения продувались кондиционерами. Все, кроме, что удивительно, общей гостиной. Огонь в камине колыхался, поддаваясь проворному ветерку, проникнувшему через приоткрытое из-за духоты окно. Фран, громко прихлюпывая горячим кофе, не отрывал взгляда от извивающихся оранжевых языков, развалившись на мягком ковре перед парящим теплом очагом. Бельфегор, откинувшийся на спинку дивана, вновь раздраженно шикнул, запустив в лягушачью шапку стилет. — Прекрати, — приказал он и вновь услышав хлюпающий звук, неприятно поморщился. — Прекратить что? — деланно удивленно поинтересовался иллюзионист, не обративший внимание на торчащее из его головы оружие, продолжая любоваться пламенем. Принц фыркнул. Лягушка бесит его. Выключил зачем-то кондиционер, зажег камин, хотя здесь и так дышать нечем. Теперь сидит, пьет кипяток. Отвратительно и безманерно шумя. Ответить колкостью ему не дал Капитан, крик которого эхом отразился от стен поместья: — Врооой! Чертов Босс, ты вообще собираешься работать?! Ответ Босса они не услышали, но с лестницы тут же раздался подозрительный грохот, и под взглядами парней в гостиную влетел злой, метающий молнии глазами и материвший Занзаса Скуало, которого, видимо, послали. Он замолчал, почувствовав невозможную жару, царящую в комнате. — Вы чего здесь баню устроили?! — прохрипел мужчина, оттягивая ворот рубашки пальцем. — Не продохнуть! Бел, который снова поморщился от резанувшего уши звука, шишикнул, швыряя еще один свой стилет в никак не унимающегося Франа. — Лягушке холодно, — прошипел блондин и, почувствовав вибрацию в кармане брюк, ловко выудил смартфон, ответив: — Принц слушает… Из динамика тут же донесся громкий голос, несущий что-то на неизвестном языке. Айроне заинтересованно поднял голову, отрываясь от кофе. — О, госпожа Брежнева, давно не слышал о Вас. И что же за проблема? — Потрошитель перешел на этот язык и теперь Капитан, севший рядом с Бельфегором, обратил свое внимание на странный звонок. — Не связана ли она с твоим братом? Ему что-то достаточно долго и истерично вещали, а заметно повеселевший Принц лишь шишикал, вертя на пальце стилет и кивал. — Мы всё сделаем, — шутливым тоном пообещал он и сбросил, резко обрывая говорящую. Зеленоволосый поёжился, увидев плотоядный оскал на лице Каваллини. — Ши-ши-ши, как хорошо, что вы оба здесь! — Не улыбайтесь так, Бел-семпай, Вы меня пугаете…

***

Сильное пламя дождя медленно обволакивало, успокаивая своей приятной прохладой бушующее небо. Оно, словно ребенок под колыбельную матери, засыпало где-то внутри, давая Тсуне наконец вдохнуть воздуха. Ухмыляющийся мечник погасил кольцо, наблюдая за тем, как бывший Десятый сидит на коленях перед ним, уткнувшись лбом в землю и с упоением курильщика, присосавшегося к сигарете, втягивает кислород. Будто утопленника спас. — Скуало, — хрипло позвал парень, медленно поднимая тяжелую, жутко болевшую голову. — Что ты здесь, блин, делаешь? Мужчина рассмеялся, снисходительно глядя на попытки японца подняться в вертикальное положение. — Я тебя вообще-то спас, Савада, — хмыкнул он, все-таки подавая руку Тсунаеши. — Так что вместо вопросов лучше бы поблагодарил. — Я не Савада, — злобно прошипел Брежнев, игнорируя предлагаемую помощь и с трудом вставая самостоятельно. Дерзкий какой, — усмехнулся Суперби. В какой-то степени он был удивлен. Савада, который уже и не Савада, изменился до неузнаваемости. Если бы не пламя, вариец бы не признал его. Да и когда Принц неожиданно заявил, что они с Лягушкой должны немедленно (но они все равно очень задержались) отправиться в Намимори спасать Тсунаёши (про которого Вария уж как-то и позабыла, мысленно желая тому всего наилучшего и желательно подальше от них), его сначала не послушали. А Лягушонок так вообще пытался заставить Бела заплатить за свои услуги — общение с Маммоном плохо на него влияет. Но, даже не смотря на это, Скуало уверен, что мальчишка просто выпендривался, потому-что уж слишком полюбился ему бывший Дечимо. Если бы Занзас не выгнал их в Японию, наверное он бы сам схватил капитана и переместил их. Из ряда машин выглянула зеленая макушка и к ним подбежал Фран, пытающийся отдышаться. Мечник закатил глаза — вспомнишь га… солнышко, вот и лучик. Телепортировать то телепортировал, да не туда. Выискивать Брежнего пришлось по вспышке его пламени, а за время поисков мелкая заноза просто вынес ему мозг. — Та-айчо, вы слишком быстрый, — как всегда безэмоционально протянул иллюзионист, с интересом осмотревший Ёши, хмуро следящего за варийцами. — Я Фран, ученик Мукуро-сенсея. Наде-еюсь, вы меня помните. Юноша удивленно пожал ладонь мальчика. А он вырос… Ему сейчас где-то десять, да? Как-то очень давно они виделись, еще до всего этого, когда мальчонку только подобрал Рокудо. И Мукуро не раз упоминал своего ученика, кажется, даже гордился им. Так что Тсуна помнил его. — Здравствуй, Фран, — кивнул рыжий, отбрасывая упавшие на мокрое лицо пряди назад. — Ты вырос. — Вы тоже… изменились, — иллюзионист слабо улыбнулся, глядя в светлые, цвета апельсинов глаза. — Как там сенсей? Тсуна поморщился, вспоминая «как там» у этого самого «сенсея». И Мукуро (только проснувшийся), услышав, что про него вспомнили, тут же решил очень не скромно пошутить, вводя свое небо в недоумение — откуда только такие мысли у этого Ананаса? Они, конечно, хорошие друзья, достаточно давно знакомы и всё такое, но Ёши до сих пор не может привыкнуть к этим похабным шуточкам, которые исходят от Рокудо в любое время дня и ночи и часто совершенно не в тему. Но, не смотря ни на что, своеобразный юмор Тумана веселил. — Думаю, у него все нормально и даже лучше, — фыркнул он, резко оборачиваясь в сторону въезда на стоянку. Через несколько секунд там блеснула яркими неоновыми фарами какая-то иномарка, и парень напрягся, мысленно прося заткнуться друга, слишком громко смеющегося. Парню даже показалось, что «куфуфуканье» услышали офицеры, что вполне возможно — возможности Рокудо безграничны. — Рад был с вами повидаться, но сейчас должен откланяться, — и сорвался с места в сторону своего мерседеса, не давая опомниться Суперби, хотевшему его остановить. Дверь машины все еще распахнута и торопившийся Брежнев закрывает ее уже на ходу. — ВРООООЙ!!! ДОЛБАННЫЙ САВАДА!!! — услышав яростный ор Скуало, звучавший еще громче из-за эха на подземке, юноша рассмеялся, наконец-то расслабляясь. «Возвращаешься в Москву?» — Да, — кивнул Тсуна, устало вздыхая. Его вымотала эта поездка — встреча с матерью от которой болело сердце, вышедшее из-под контроля пламя, от которого болела голова, варийцы, заставившие поволноваться. Определенно, в самолете он снова будет дрыхнуть без задних ног. — И желательно как можно скорее. Позади оставались ночные улочки спокойного, будто вечно спящего Намимори, когда-то бывшему ему домом. И как же парень рад наконец покинуть его. Этот город пробуждал не самые лучшие воспоминая в его жизни. И хоть хороших, связанных с этим местом моментов больше, всё плохое запоминается намного лучше. Если бы не Нана, он бы в этот проклятый город, испортивший ему жизнь, никогда не вернулся. Удивительно, несколько лет назад, скажи ему кто, что он будет считать Москву своим домом, Савада бы покрутил у виска и сказал бы, что вообще вряд ли когда-нибудь туда попадет. Но нет, судьба иногда подкидывает неожиданности.

***

Тсуна понял, что слишком медленный, ибо до него только дома, когда злая Наташа встретила его на пороге и треснула по маковке, дошло кого он встретил в Намимори и какими последствиями эта встреча может для них грозить. Вария, Ёши точно знал, вначале участвовала в его поисках и не смотря на Каваллини и Франа, знающих его точное местоположение, которым парень доверял, теперь он боялся, что варийцы выдадут его Вонголе. Малая, но вероятность присутствует. — Это я их вызвала, — спокойно объяснила сестра, когда они сидели на кухне, в единственном теплом помещение в этой квартире, и пили кофе. Увидев возмущение в глазах напротив, она обиженно нахохлилась. — А что я по твоему должна была делать, придурок ты этакий?! Какого, скажи мне, хрена, ты не взял с собой меня, а?! Как можно быть таким тупым? Если бы не Акула, ты бы уже сидел где-нибудь в вонгольском карцере! Брежнева почти прокричала последние слова, резко вставая и возвышаясь над тяжело дышащим, готовым поддержать разгорающийся конфликт братом. Парень не заставил себя долго ждать и порывисто подскочил, стукая ладонями по столу. — У меня всё было под контролем. И я заранее узнал, что там уже почти год не появляется никто из Вонголы и мафии в общем! — раздраженно прошипел он, нависая (Тсуна был выше ее почти на полголовы) над усмехнувшейся девушкой, сложившей руки под грудью. — Конечно, ты же самый умный, куда уж остальным до тебя, — фыркнула она, закатив глаза. Глупый, маленький гавнюк, достал ее своей настырностью и непослушанием. Нет бы жить спокойно, никуда не соваться, так нет, он же побежит к отцу, выпросит миссию, вновь попадая в какую-нибудь жопу. Считает, что всесилен и, видимо, бессмертен. А то, что его еле откачали от той шальной пули с ядом (хоть чем-то полезны достижения Эстранео, укрепившие его тело, иначе быть ему в гробу), полученной на последнем задании, его совершенно не интересует, вновь готов наступать на одни и те же грабли. — Твое пламя, уникум, отсветило бы на их радарах и все. Через полчаса бы повязали. Парень виновато отвел взгляд, поникая в плечах. — Но ты же сама предложила встретиться с мамой, — почти прошептал он, устало опускаясь обратно на стул, безжизненно, будто кукла, застывая. Бледный, замерзший и бесконечно уставший. Его хотелось обнять, напоить сладким какао и не отпускать. В такие моменты растерянный, не знающий, что делать дальше, он был похож на потерянного ребенка. Обреченно вздохнув, Наташа провела по лицу ладонями, зарываясь пальцами в растрепанные волосы. Она тоже устала, совсем не спала, не могла дозвониться ни до этой вечной проблемы, ни до Бела, обещавшего, что всё сделает. Всё это время ей оставалось только ждать и надеяться, что безумный Потрошитель не обманул ее. Вновь посмотрев на рыжее несчастье, Наташа медленно подошла и села к нему на колени, обнимая за шею, не обращая внимание на неудобно упирающийся в спину стол. — Я предлагала поехать к ней вместе, — тихо произнесла девушка, утыкаясь носом в огненные вихри. — Я бы поддержала тебя, Тсуна. Почему ты никак не запомнишь, что на меня можно положиться, что мне можно доверять? Юноша ничего не ответил, лишь обнял сестру, сжимая ее талию и приглушенно всхлипывая куда-то в плечо, скрытое футболкой. Тсунаёши ненавидел такие моменты своей слабости. Казалось, он все решил для себя — в жизни не желает больше связываться с Вонголой. Но почему тогда так больно? Наташа молча гладила его по голове, ничего не говоря, просто успокаивая и вслушиваясь в шум за окном. Опять дождь и опять, наверняка, на всю ночь. — Пойдем спать, — мягко попросила она, легонько хлопая Ёши по плечу, но не дождалась от него никакой реакции. — Ты прогулял два дня школы. Поверь, если завтра не пойдешь, жизнь малиной казаться не будет. На шутливо грозный тон он рассмеялся, отстраняясь. — Пойду я, пойду. Наверное, школа это все-таки не самое худшее в жизни. — Только давай еще немного так посидим?

***

Кудрявые седые облака медленно, повинуясь прохладному ветру, плыли вперед, исчезая где-то за горизонтом. Там, где кончается иллюзорный мир. Сквозь их пушистые клочки проглядывало яркое голубое небо, освещенное, почему-то тусклым, солнцем. Его тусклые лучи, редко пробивались сквозь густую крону единственного растущего здесь дерева. Они плясали по изумрудным листьям, опускаясь к мягкой траве. Взгляд гетерохромных глаз скользнул по спокойному лицу, казалось, дремавшего юноши. Тонкие, чувственные губы чуть приоткрыты, а длинные ресницы пускали полоски теней на немного впалые щеки, огибая на одной из них кривой, почти не видимый, шрам. Его тонкие руки покоились на еле заметно вздымающейся от размеренного дыхания груди. Рыжие волосы рассыпались огненным ореолом вокруг головы, неожиданно резко повернувшейся к нему. — Как думаешь, почему они меня больше не ищут? Мукуро перекатился со спины на живот, удивленно посмотрев на парня, сверлившего его настойчивыми, солнечными глазами. — Ты о чем? — О Вонголе, — Тсуна тоже перевернулся, неаккуратно сбивая клетчатый плед под ними. — Они искали меня на протяжении года, а после резко прекратили… Почему? Отчаялись? Иллюзионист рассмеялся, опуская голову. — Нет, что ты, — он улыбнулся. — Официально ты мертв, но на самом деле они знают, что это не так. Брежнев нахмурился, садясь и глядя на ухмыляющегося Рокудо сверху вниз. — А откуда они узнали, что я жив? — подозрительно сощурился парень. После того, как выбрался из лабораторий Эстранео, он долгое время (как раз тогда, когда его искали активнее всего) никуда не выбирался из города, пытаясь привыкнуть к новой жизни, а после, когда первый раз отправился на миссию, скрывался под маской и собственноручно сделанной иллюзией. Тсуна специально нигде не светился, что бы Вонгола со временем отчаялась и перестала поиски. Потому он искренне не понимает, как они точно узнали, что бывший Босс жив. — Бьякуран, — туманник скривился. — Полгода назад, каким-то образом передал координаты той, спаленной тобой, лаборатории в Вонголу. Определив, что пламя, хоть и измененное, но принадлежит тебе, они поняли, что выбрался ты оттуда живым. Очень возможно, тебя могут объявить предателем, поэтому лучше даже не попадаться им на глаза. Тсунаёши прикусил губу, стараясь сдержать разочарованный вздох — теперь они точно продолжат его искать, скоро закончится спокойная жизнь. — Но почему они сейчас затаились? — с опаской поинтересовался бывший Дечимо. Действительно, если узнали, что жив, то наоборот должны продолжить поиски еще более активные, чем раньше. — Дают тебе время. Надеются, что ты сам к ним вернешься, — небрежно махнув рукой, ответил Рокудо. К нему уже несколько раз пытались подъехать с просьбой найти Десятого, но он всё еще всем сердцем ненавидел мафию и сотрудничать с ней не собирался. Они с Тсуной очень похожи этой чертой, правда один ненавидит мафию в целом, а другой лишь Вонголу. Казалось бы, за что? Ведь во всём виноват Джессо. Но, если бы Вонгола не появилась в его жизни, то и с Бьякураном он никогда бы не встретился. — Зря надеются, — усмехнулся парень и, сладко потянувшись, лег обратно, довольно жмурясь под солнечными лучиками.

***

Будильник ворвался в голову так же резко, как и пуля Реборна, тоже пробуждая желание убивать. За окном еще царит ночь и, наверное, он единственный такой дурак, который проснулся в четыре утра — пора выкинуть этот старенький будильник, постоянно звонящий на несколько часов раньше. Сдув упавшую на глаза челку, он перевернулся на другой бок, закутываясь глубже в одеяло. Было холодно. Жутко холодно. Промозглый ветер проникал в спальню через приоткрытое окно, закрыть которое лень, и гулял сквозняком по его комнате, все норовя проскользнуть в теплый кокон Брежнева, хмуро глядящего в стену. Красивую стену, обклеенную серо-салатовыми обоями. Привычная пустота внутри как-то болезненно тяготила, не давая уснуть. Интуиция противна ныла где-то под коркой черепа, давя на саднящие виски. Кажется, от Вонголы они так просто, как хотелось бы, не отделаются. Что-то обещается произойти. В такие моменты Тсуна спрашивал себя: «Почему бы просто не вернуться в семью?». И не мог дать четкого ответа. Не мог понять, почему так сильно ненавидит. Раньше казалось, что он не умеет ненавидеть. Раньше для солнечного мальчика Тсунаёши эта эмоция, как и ярость, присущая Занзасу, являлась чем-то страшным, неизведанным. А теперь, после всего произошедшего парень чувствовал, что слишком много этих эмоций в его жизни. Почему они думают, что он добровольно вернется? Вернется, после предательства. Конечно, бежит и падает. После того, как они снесли весь его мир в пустоту. — Значит они не виноваты? — удивленно спросил Ёши, сжимая кулаки и всё еще видя перед глазами тот самый вечер, в который потерял друзей и семью. Он не может поверить в их невиновность. Слишком больно было тогда и слишком больно сейчас, чтобы принять это. Слишком много он из-за них пережил, чтобы вот так просто простить, даже если они и не виновны. — Виноваты, — ласково улыбнулся Мукуро, запустив пальцы в густые рыжие вихри. Ему безумно нравился их новый цвет. — Такие иллюзии питаются разумом, выпуская наружу все самое скрываемое и ужасное, их нельзя создать из ничего. Как бы трудно тебе не было это признать, ты должен быть благодарен Джессо за то, что он открыл тебе глаза. Рокудо всегда недолюбливал остальных Хранителей, не доверял и терпеть их не мог. Особенно Кею и, как бы странно не было, Хаято. И немного взбесившийся Тсуна, которого на тот момент выводило из себя буквально все, знал, что последние слова у Тумана вырвались, но это не помешало сломать ему (ну, его иллюзии) руку и пару ребер. Впрочем, тот не обиделся, умея все превратить в веселуху. Иллюзионист до сих пор напоминает другу об этом, посмеиваясь. Наверное этот парень самый странный из всех, что встречал бывший Савада. Самый странный и самый лучший. Но, если подумать, ненависть ли это? Да, вначале определенно была она, но сейчас Тсуна понимает, что лишь цепляется за это чувство, пытаясь заставить себя думать, что ненавидит. На самом деле же он не чувствует совершенно ничего в сторону тех людей. Они для него никто. Великое ничто сейчас в его душе. Даже по отношению к Бьякурану. Только Наташа и Мукуро пробуждают в нем спящее тепло, и ему вполне достаточно этого. Но переехать им все-таки скорее всего нужно, не зря интуиция так визжит, а Бельфегор слишком безумный и ненадежный.