Званые гости.

По утрам было уже по-настоящему холодно. Яркие осенние краски потускнели, последние островки еще недавно зеленых газонов, усыпанных желто-красной листвой превратившись в бурое гниющее месиво. Город держался из последних сил, кутался в туманную дымку, словно в пуховое одеяло, прячась от первых заморозков. Прохожие торопливо шагали по улицам, будто спешили совсем не по делам, а пытались ускользнуть от наступающей на пятки зимы. Славка, выйдя на балкон, несколько раз чиркнул дешманской зажигалкой, прежде чем она соизволила выдать немного огня. Опять не выспался. Он потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу, летние резиновые шлепанцы были сейчас явно не по погоде. Скрипнула дверь на соседском балконе, оглядываясь, по сторонам вышел Денис. - Доброе утро – негромко поздоровался Славик. - Доброе - не сразу ответил тот, выронив из рук сигарету от неожиданности и, немного переведя дух, добавил, - Тебе-то чего не спится в такую рань? Славка усмехнулся, наверное, сначала нужно было обратить на себя внимание, а потом здороваться, но уж как вышло, так вышло, он ведь совсем не хотел напугать соседа. - Сам не знаю, никак не привыкнуть к новой обстановке, не спится нормально в этой квартире. А ты, какого встал в такую рань? – зевая, поинтересовался Славик. - Тоха! - вздохнул Дэн, - Ранняя пташка, любит ни свет, ни заря подорваться! Я б лучше поспал лишние полчасика. - А у меня выходной. Никуда не нужно. В антикварный только сгонять, цацки бабулины попытаться сдать. - Откопал что-то ценное? – усмехнулся Денис. - Без понятия. Отложил кое-что, на свое усмотрение, я в этом старье не разбираюсь, Надеюсь, примут. Нет, так в помойку все! - заявил, уже пляшущий от холода Славка, попрощался и поспешил вернуться в теплую квартиру. - Занятный у тебя сосед, – отметил сидящий на перилах балкона демон, разумеется, Славик его не видел. Глаза Гримара загорелись в предвкушении. - Сосед как сосед, – отмахнулся Денис, постукивая зубами от холода. - Да не скажи, – задумчиво протянул Гримар,- Интересно будет посмотреть на его поход в антикварный. - С чего вдруг? – спросил, зевая Дэн. На самом деле этот вопрос его не очень-то занимал, подумаешь, очередная гастрономическая хотелка демона! - Любопытно увидеть реакцию антиквара, – ответил демон, довольно ухмыляясь, в нетерпении потирая руки, будто предвкушая нечто невообразимое. - Ну, посмотри, - равнодушно пробубнил Денис. Гримару напротив так не терпелось увидеть реакцию колдуна на появление Славика, что после ухода Дениса он неусыпно караулил соседа, заглядывая в его окна, с трудом дождался момента, когда тот, наконец, прихватив картонную коробку, вышел из подъезда. Славку заинтересовало, висевшее на двери магазина объявление: «Требуется сотрудник на неполный рабочий день». Демон воспользовался заминкой и проскочил внутрь. Гримар много раз бывал в антикварном магазине. Он не любил это место. Слишком много старых, пропитанных невкусной энергетикой мертвецов вещей. Славик вошел, поздоровался с хозяином и завел разговор о принесенных вещах. Мужчина стал рассматривать безделушки, которые приволок парень. Ничего особенного. Напрасно Гримар ждал, что колдун узнает мальчишку. Антиквар отложил несколько вещей и назвал свою цену, Славик тут же согласился. - Такие статуэтки, к сожалению, не редкость – объяснил свой отказ мужчина, - вот если бы это были не зверюшки, а фигурки людей тех же годов, купил бы, не задумываясь. - Есть. Вернее были, - с сожалением вздохнул Славка, - Но они все битые, у балерины нога приклеена, у лыжницы палок нет. Пришлось выкинуть. - В этом то и беда. Фигурки людей более тонкая работа, часто бьются. А ценятся, конечно, только целые. - Есть еще старинный секретер – предложил Славик, - Вы ведь занимаетесь мебелью? - Насколько же он старинный? – усмехнулся мужчина. - Не знаю, - растерялся парень,- Я в этом совсем не разбираюсь. Бабушкины вещи разбираю, - оправдываясь, промямлил он, - Подумал, вдруг, что-то ценное. - Можно будет на него взглянуть? – поинтересовался мужчина. Славка, конечно же, согласился продемонстрировать бабушкин раритет. - У вас там, на двери, объявление, - решился все же спросить Славик, - Можно узнать, в чем заключается работа? - Я, в общем-то, единственный сотрудник этого магазина, не считая уборщицы, и мне нужен помощник. Иногда, отлучаюсь по делам и, на время моего отсутствия, магазин приходится закрывать. Собственно мне нужен продавец на время моих отлучек, да и за товаром присмотр требуется. Здесь так много вещей, что я не успеваю содержать все в должном порядке. - Понятно, - немного разочаровался Славка, - Опыта работы у меня в этом деле нет. - Интересно. Я искал для этой работы девушку, - рассуждал мужчина, - Но, с другой стороны, здесь много тяжелых, массивных вещей, которые часто приходится переставлять… Возможно, от парня будет больше толку. Да и желающих, если честно, пока не нашлось. Так что, если хочешь, можешь попробовать, - предложил мужчина. Славик сомневался, но соблазн заработать лишнюю копейку на ремонт, да еще и совсем рядом с домом перевесил и он согласился. Антиквар распрощался с парнем, не было ни капли сомнения, в том, что он его не вспомнил. Гримар так разочаровался, что от досады, замешкавшись, когда открылась дверь магазина, чуть было не опоздал с выходом. Меньше всего ему сейчас хотелось остаться куковать не известно сколько, в антикварном, наедине с чернокнижником. Пусть человек и не помнил, кем был раньше, Гримара это ни сколько не успокаивало. - Ну как, полакомился? – поинтересовался у торчащего под дверью демона Денис. - Нет – недовольно фыркнул Гримар, проскользнул в комнату, явно не желая говорить на тему своего фиаско. - Интересно, что ты ожидал получить, что ради этого пропустил веселуху в институте?! – не отставал Денис. - Чего-то более аппетитного, – уклончиво ответил демон. - С какой стати? – не унимался как всегда не в меру любопытный мальчишка. - Думал, что чернокнижник его вспомнит. Не повезло… - С чего вдруг он должен его вспомнить? – не понимал Дэн. - С того, что твой сосед как две капли воды похож на человека, за которым я вынужденно следил, по приказанию Велены! – раскололся демон и при упоминании имени ведьмы скорчил недовольную гримасу. - Ну, понятно! – рассмеялся Денис, - Короче, оставил себя без завтрака! - И без обеда, между прочим! – уточнил демон. - Не судьба тебе сегодня вкусно покушать! – заявил Дэн, хватая рюкзак, выскочил из комнаты, оставляя Гримара одного. Демон совсем не расстроился, хорошего расположения духа человека ему вполне хватило. Славка, вернувшись домой, долго ругал себя за поспешный уход из магазина. Все вышло скомкано. Он смотался, не спросив даже номер телефона антиквара. И свой не оставил. Расстроился, что отобранные им вещи оказались по большей части никому не нужными побрякушками, а за оставшиеся получил копейки. Совсем не на это он рассчитывал. Неудачный поход в антикварный отбил всякое желание разбирать вещи. Захотелось свалить все подчистую в мешки для мусора и отволочь на помойку, оставив голые стены. Окинув взглядом битком набитый всяким хламом шкаф он, захлопнув дверцы, отправился штудировать форумы в интернете, чтобы теперь наверняка знать какие вещи ценятся коллекционерами, что стоит оставлять, а что швырнуть в мусорную корзину. Просидев допоздна в поисках нужной информации, он моментально отключился, едва оказался в постели. Только вот полноценно выспаться все равно не удалось. Как и все предшествующие ночи, за стеной послышался до боли знакомый стук и монотонное мычание. Славка обозлено зарычал и постучал в стенку, шум лишь ненадолго прекратился. Славик сунул ноги в тапки, нащупал в темноте пачку сигарет и закурил прямо в квартире. Он прекрасно помнил время, когда жил в этой квартире вместе с родителями и бабушкой. Вечером взрослые укладывали его спать, а сами отправлялись на кухню. Иногда, бабушка начинала ворчать, что на маленьком телевизоре в кухне ничего не видно и, убавив звук до минимума, по старческим меркам, оставалась смотреть очередной сериал или, если повезет, интересный фильм. Славкина кровать стояла за шкафом, служившим перегородкой, зашторенная занавеской и потихоньку выбравшись из постели, он тайком смотрел телевизор. Бабушка, заметив его, ворчала, приговаривая, что детское время давно закончилось, и Славик нехотя снова заползал в кровать. Он долго крутился с боку на бок не в состоянии заснуть, а потом слышались знакомые постукивания, к которым прислушивался, пытаясь понять, что происходит в таинственной квартире за стеной, выдумывал разнообразные версии о природе этих шумов, так и засыпал. Поначалу, когда он с родителями переехал в большую, просторную квартиру, где у Славки была своя отдельная комната, ночами подолгу не мог заснуть в тишине без своей колыбельной. Теперь же эти мерные постукивания, не стихающие почти всю ночь, напротив будили его, выводя из себя. Славик вышел на балкон и, свесившись через перила, попытался заглянуть в соседское окно, но там было совершенно темно. В соседней с его парадной, раньше были одни коммуналки. Со временем они превратились в полноценные квартиры, претерпев множество перепланировок, так что вполне могло получиться, что окна комнаты, выходящие во двор, находятся совсем не в той квартире, из которой доносится шум. Славка плюхнулся на кровать отругав себя за то, что снова в выходные не нашел времени, чтобы разобрать вещи, сваленные горой у противоположной стены, переставить мебель и передвинуть кровать на освободившееся место. Да и родители тоже хороши, давно обещали забрать отложенное барахло на дачу, но так и не заехали. Психанув, он составил вдоль стены стулья, сгреб в охапку подушку с одеялом и отправился спать на кухню. На старых, скрипучих стульях было неудобно, да и стук из комнаты все равно был слышен через картонные стены хрущевки. Все же усталость и постоянный недосып взяли свое и Славка заснул. Утром, изрядно накачавшись кофе, он в дурном настроении отправился на работу. Старая, убитая бабкина однушка так осточертела, что идти домой после окончания рабочего дня совсем не хотелось. После их благоустроенной, светлой квартиры, его теперешняя жилплощадь выглядела убогой и желание жить отдельно от родителей изрядно поубавилось. Он скучал по своей уютной комнате и комфорту, но позорно прибегать обратно под крылышко к родителям не собирался. По крайней мере, не так быстро. Его собственная жилплощадь, которую он намеревался в кротчайшие сроки превратить в комфортную, благоустроенною единицу, весьма разочаровывала. Все по очереди выходило из строя, плитка в ванной периодически отваливалась, выцветшие обои отслаивались от стен, старый холодильник ревел как истребитель, все скрипело, хлюпало, протекало и сыпалось. Вещи, которые по его мнению могли быть ценными и частично покрыть расходы на деле оказались никому не интересными безделушками. Положение казалось безвыходным. Проходя мимо антикварного, Славка увидел в витринах свет. Он помялся на пороге, решаясь, все же толкнул дверь, та оказалась не запертой. Неожиданно для него противно зазвенел дверной колокольчик и из-за стеллажа выглянул антиквар. Славик поздоровался и, извинившись за поздний визит, напомнил о том, что тот обещал осмотреть бабкин секретер на предмет его ценности. Мужчина согласно закивал, но было видно, что он уже не помнит об их разговоре. - А что по поводу работы? – напомнил Славка, - Когда можно попробовать свои силы? - Ах, работы! – повеселел антиквар, судя по всему наконец-то по-настоящему вспомнив его визит, - Вижу, не передумал. - Нет,- уверенно заявил Славка. - Можешь пока приходить на пару часов, когда удобно, я все покажу и расскажу. - Хорошо, – согласился парень и, спешно попрощавшись, ушел. Снова их встреча вышла какой-то скомканной и неоднозначной. Уже дома Славик подумал, что даже не спросил, как зовут хозяина магазина, сам не представился и снова, как и в предыдущий раз, не оставил свои координаты. На ночь он устроился в кухне на надувном матрасе. Но и в этот раз выспаться не удалось, матрас оказался дырявым и Славка проснулся на полу посреди ночи. Зверски замёрз. Пришлось отправиться спать в комнату… Зато в выходной Славик вволю отоспался до полудня, задумавшись о том, не подыскать ли ему ли ночную работу, чтобы иметь возможность спокойно отсыпаться днем, не слыша этих раздражающих стуков. Снова разгребать завалы в шкафу ему совсем не хотелось и Славка отправился постигать азы антикварного дела. Хозяин заведения, как всегда был чем-то занят, но на этот раз хотя бы узнал парня. Славик решил исправить оплошность прошлых встреч и представился мужчине. - Олег, – представился он в ответ. - А по отчеству? – спросил Славка, которому было в силу воспитания неудобно обращаться к человеку старше себя просто по имени. - Николаевич, - ответил антиквар и добавил, - Вообще-то лучше просто Олег, это так, к сведенью. - Хорошо, - согласился Славик, хотя это казалось ему немного противоестественным. Олег одобрительно кивнул и принялся рассказывать о своем магазине, товаре в нем, как его хранить, где что стоит, что боится света, что тепла, а что сырости. Славка очень внимательно слушал, понимая, что все равно ни черта не запомнит. - Давно ты живешь тут? – поинтересовался Олег. - Недавно, – ответил он, - В детстве жил в этом дворе, - уточнил Славик. - Интересно, - задумался антиквар, - Такое чувство, что мы уже где-то встречались. - Может быть. Я ведь приходил к бабушке, когда она была жива. - Нет. Я имею в виду не мимоходом во дворе. Хотя, может, я что-то путаю, засомневался Олег. Славик не придал его словам никакого значения. Сейчас его больше заботил вопрос, сможет ли он остаться здесь работать и вообще захочется ли ему теперь остаться. Слишком уж сложно все показалось на первый взгляд. Поначалу задачи, которые ставил перед ним Олег, казались непосильными, он очень боялся испортить или разбить что-нибудь, но решил, что будет не хорошо, вот так сразу отказываться и убегать. Постепенно, приходя каждый выходной в антикварный, он понял, что работенка не такая уж сложная, в сущности, но сомнения оставались. Антиквар оказался спокойным, как танк мужиком. Даже когда новоиспеченный сотрудник налетел на деревянную этажерку позади себя и, чуть было не упавшая с нее фарфоровая ваза почти полетела вниз, он просто подхватил ее, вернув на место, так непринуждённо, будто наперед знал, что это должно было произойти, снисходительно улыбнулся и попросил быть аккуратней. У парня чуть не случился разрыв сердца. Дома его за простую разбитую чашку, пилили неделю, а тут все напичкано ценностями разного калибра, грохнешь, что-нибудь особо ценное, полжизни потом расплачиваться. Олег давал Славке небольшие поручения, сам занимался чем-нибудь еще, при этом пристально следя за помощником. Славка, ощущая его тяжелый взгляд на себе, чувствовал себя неловко, нервничал, ронял вещи, мысленно ругая себя за неуклюжесть. Антиквар посмеивался и продолжал заниматься своим делом, делая вид, что ничего не заметил. «Триста лет мне сдались твои побрякушки!» - злился Славик, чувствуя на себе взгляд мужчины, полагал, что Олег попросту не доверяет ему и боится, что тот стащит что-нибудь ценное. На самом деле Олег наблюдал за ним совсем по другой причине. Чернокнижник не мог вспомнить, где он мог видеть этого парня. В памяти порой всплывали жалкие обрывки воспоминаний, казалось вот-вот и он все поймет, но образы ускользали, утекая, словно вода сквозь пальцы. Он ничего не помнил о своих прошлых жизнях. Мандрагора, оскорбленная им, заставила забыть все, оставив в памяти, словно в наказание, лишь мелкие, не значительные детали из прошлого. Иногда колдун, видя что-нибудь связанное с прошлым, останавливался, подолгу рассматривал взволновавшую его вещь, не понимая почему. Ему часто казалось, что все, происходящее сейчас, уже когда-то с ним было. Ольша всегда хотел стать кем-то особенным. Поэтому очень обрадовался, когда местный кузнец выбрал его в ученики. Сыновья его все ушли к праотцам и передавать свои знания по наследству стало некому. Осталось одна лишь дочь. Разумеется, обучать девицу кузнечному делу он не собирался. Юноша был рад возможности получить навыки такого почетного ремесла. Долгие месяцы он старательно трудился, было нелегко, металл не слушался и даже простую подкову юнец едва ли мог выковать без помощи наставника, а в кузне всегда адское пекло, да постоянно обожжённые руки. Но Ольша не отступал, не смотря ни на что, кузнец отмечал его успехи и часто хвалил за хорошую, аккуратную работу. Дочка его, красавица Велена, часто заглядывала в кузницу, Ольша тайком поглядывал на нее, отвлекался, делал ошибки, портя работу и обжигаясь. Велена только посмеивалась над ним. Дочь кузнеца была очень высокомерна, остра на язык и прекрасно знала себе цену. Она пачками отправляла, куда подальше женихов всех мастей, сватавшихся к ней, даже отец ничего не мог поделать с вздорной девицей. Ольша не смел и мечтать о ней, пытаясь сосредоточиться исключительно на постижении азов кузнечного дела. Юноша быстро учился, вещи, выкованные им, выходили все аккуратней и их уже почти невозможно было отличить от работ учителя. Все складывалось как нельзя удачно. А потом Ольша вдруг ни с того ни с сего заболел. Лихорадка долго не отпускала и родные уже не надеялись, что парень выживет. Несколько недель болезнь словно поедала его изнутри, даже знахарь, которого позвали из соседнего поселения ничего не смог сделать. Но потом странный недуг понемногу отступил, Ольша пошел на поправку. Силы понемногу возвращались и он уже не мог дождаться, когда снова вернется в кузницу. Он помнил, как однажды кузнец ковал меч, делал красивую рукоять к нему, приговаривая, что когда-нибудь и Ольша научится всему, что умеет он сам. Ковать дома мечи он, конечно, не собирался, всего лишь пытался укрощать металл, выковывая нехитрые вещицы из простого металла, колечки, браслеты и прочую мелочевку. Сначала получалось плохо, но ученик не сдавался и скоро стал мастерить довольно сносные экземпляры, которые мать без труда продавала на больших ярмарках. Никто не сказал ему, что за время долгой болезни, кузнец нашел себе другого ученика. Ольша впал в уныние, узнав об этом и поначалу забросил свое занятие. Казалось, и выздоравливать теперь не зачем. Копаться весь день в земле да в хлеву, как его отец с матерью не великое удовольствие, не такой участи он желал для себя. Но ему действительно нравилось возиться со своими безделицами, к тому же и продавались они не плохо. Он часто думал о дочери кузнеца, вспоминал то время, когда мог видеть ее каждый день, теперь же едва мог переступить порог дома. Ему так хотелось увидеть Велену, но просто так явиться к ней в дом он не мог. Тогда хитрец взял несколько своих украшений и отправился к кузнецу, чтобы узнать его мнение о своей работе. Девушку дома он не застал, зато кузнец по достоинству оценил его искусство, пообещав замолвить за него словечко местным купцам. Все это было хорошо, только теперь у Ольши больше не было веской причины приходить в этот дом. Велена сама пришла к нему. Якобы принесла отвар, восстанавливающий силы. Явилась со своим снадобьем и на завтра. Каждый день стала приходить да плевать хотела на неодобрительные разговоры за спиной. И Ольша позволил себе думать, что дело вовсе не в его недуге. Вскоре родители их договорились между собой о свадьбе и Велена не стала противиться. Вопреки традиции молодые после свадьбы поселились в доме кузнеца. Как то вечером кузнец, выпроводив дочку, завел с Ольшей разговор. Сказал, будто выбрал его в ученики совсем не случайно и захворал он тоже отнюдь неспроста. То была проверка, действительно ли Ольша годится в ученики такому мастеру. Да только не кузнечному делу учить его собирался свёкр. Кузнец оказался колдуном, хранителем древних книг и знаний. Ольша ответил согласием тут же, узнав, что и Велена владеет сим искусством, желая быть ближе к ней, стать выше в ее глазах. Ученье давалось Ольше с трудом, сложнее всего было освоить грамоту. Велена порой посмеивалась над его небольшими победами, не понятно почему, она не рада была его успехам. Слушала и уважала высокомерная девица только отца. Стоило тому лишь строго взглянуть на дочь, та покорно замолкала, оставив все колкости. Кузнец часто одергивал ее, напоминая, что перед ней теперь не просто мальчишка из соседнего двора, а ее муж и будущий хозяин дома. Кузнец был довольно почтенного возраста, хотя этого и нельзя было сказать по его внешности. Посему с обучением приемника он очень торопился. Свекр стал часто хворать и вскоре совсем слег. Перед смертью свои способности и колдовские книги он передал Ольше. Велена была против того, считая себя по праву дочери наследницей сил отца. Но колдун предпочел ей Ольшу, не желая передавать все девчонке. Ведьма долго злилась, но потом, как полагал Ольша, смирилась. Но он ошибался. После смерти отца она стала еще строптивей и высокомерней прежнего. Только старого колдуна она кое-как слушалась и уважала его мнение и слово. После смерти отца никто больше был ей не указ! С каждым днем она колдовала все искусней, стараясь доказать мужу и самой себе, что несмотря на выбор отца, достойна назваться лучшей. Ольша любил ее и позволял все, не претендуя на первенство. По простоте своей душевной он полагал, что для счастья всего то и нужно, красавица жена рядом. Но Велена не желала быть просто рядом с ним, она мчалась вперед, стремясь быть первой, лучшей и главной. Желая обуздать Велену, он выбрал путь черной магии. Но обладание такими силами не проходит бесследно. С годами душа его очерствела, сострадание к страждущим, которым поначалу хотелось лишь помочь, рассеялось, словно дымка утреннего тумана и чернокнижник, вместо хозяина дома превратился в нелюдимого, угрюмого мужчину на посылках у властолюбивой женушки, ибо воля его была слаба. Он знал об искусстве магии гораздо больше Велены, но это не мешало ей быть первой. Ольша всегда во всем сомневался. Велена же действовала решительно, всегда добиваясь желаемого. Кроме того, ведьма была помешана на своей внешности и всеми путями пыталась сохранить молодость. До безумия ревнивая, женщина наказывала каждую, кто посмеет лишь взглянуть на ее мужа. Бесстыжую нахалку могли искусать пчелы или она, оступившись вдруг, обваривалась кипятком, Велена никого не оставляла безнаказанным. Ольша как мог, противостоял ее проказам, боясь ни сколько за мнимых соперниц, сколько за то, чтобы неосторожная ведьма ненароком не выдала себя. Иногда он подумывал о тихой спокойной жизни где-то вдали от их шумного поселения, но Велена ни за что не согласилась бы на такое. Перед кем тогда она будет щеголять, кичась своей молодостью и красотой! Так что колдун вскоре смирился со своей участью, стараясь реже выбираться из дома, дабы не провоцировать супругу на не нужные приступы ревности. Однако его тихая, размеренная жизнь под каблуком у жены обрела для чернокнижника новый смысл, кода по соседству с ними поселилась семья краснодеревщика, перебравшаяся из соседнего поселения после пожара, уничтожившего всю его деревушку. Старший сын ремесленника сразу приглянулся колдуну. Он так явно засматривался на юношу, что выдал себя с потрохами перед Веленой. Само собой стареющей красавице пришлось не по душе его увлечение, хотя Велена и сомневалась в своих догадках, но меры предосторожности все-таки приняла. Теперь, в ее отсутствие, за дражайшим супругом приглядывал демон. Она заполучила мизерное существо еще, ребенком. Никто не знал о его существовании. Отец покупал редкие коренья и травы для зелий у заезжего торговца. Она увидела кроху среди прочего барахла колдуна в маленькой склянке. Демоненок был так мал, что помещался в детской ладошке. Торговец отдал девочке кроху за прядь ее волос, вероятно посчитав бесполезным. С годами малюсенький комочек превратился в мощное, грозное существо. Девчонка заставила его подчиняться ей, сперва с помощью зелий, потом стала применять заклинание послушания. Отец не видел демонов своими глазами, поэтому существо долгие годы оставалось никем не замеченным. Гримар, так она назвала демона, выполнял все ее приказы. Он мог разорвать ее на клочки без особых усилий, но ведьма так выдрессировала несчастного, что тот не смел ей противиться. Летом Ольша часто работал на улице, не самое правильное решение, учитывая характер его жены, но все лучше, чем ломать глаза при свете лучины! Соседский мальчишка, Данияр, проявлял к его работе большой интерес. Его имя означало «данный для блеска» и оно весьма подходило юноше. Статный, миловидный, светловолосый парнишка, всегда пребывал в хорошем настроении. Ольша никогда не видел, чтобы он злился на кого-то, или ходил хмурым. Даже когда родители отчитывали его за то, что шлялся пол дня с соседскими мальчишками или снова смел мешать соседу, не сделав домашних дел, Данияр стоял, опустив взгляд карих ясных глаз в пол, а после чуть ли не вприпрыжку радостно мчался хлопотать по хозяйству. Он мог подолгу сидеть рядом, наблюдая за работой ювелира, пока Велена или кто-нибудь из родителей не загоняли обратно в дом. Ольша чувствовал, что Велена каким-то образом наблюдает за всем, что происходит и, боясь навредить парню, больше никоим образом не смел показывать своих симпатий к нему.Ольша всегда хотел стать кем-то особенным. Поэтому очень обрадовался, когда местный кузнец выбрал его в ученики. Сыновья его все ушли к праотцам и передавать свои знания по наследству стало некому. Осталось одна лишь дочь. Разумеется, обучать девицу кузнечному делу он не собирался. Юноша был рад возможности получить навыки такого почетного ремесла. Долгие месяцы он старательно трудился, было нелегко, металл не слушался и даже простую подкову юнец едва ли мог выковать без помощи наставника, а в кузне всегда адское пекло, да постоянно обожжённые руки. Но Ольша не отступал, не смотря ни на что, кузнец отмечал его успехи и часто хвалил за хорошую, аккуратную работу. Дочка его, красавица Велена, часто заглядывала в кузницу, Ольша тайком поглядывал на нее, отвлекался, делал ошибки, портя работу и обжигаясь. Велена только посмеивалась над ним. Дочь кузнеца была очень высокомерна, остра на язык и прекрасно знала себе цену. Она пачками отправляла, куда подальше женихов всех мастей, сватавшихся к ней, даже отец ничего не мог поделать с вздорной девицей. Ольша не смел и мечтать о ней, пытаясь сосредоточиться исключительно на постижении азов кузнечного дела. Юноша быстро учился, вещи, выкованные им, выходили все аккуратней и их уже почти невозможно было отличить от работ учителя. Все складывалось как нельзя удачно. А потом Ольша вдруг ни с того ни с сего заболел. Лихорадка долго не отпускала и родные уже не надеялись, что парень выживет. Несколько недель болезнь словно поедала его изнутри, даже знахарь, которого позвали из соседнего поселения ничего не смог сделать. Но потом странный недуг понемногу отступил, Ольша пошел на поправку. Силы понемногу возвращались и он уже не мог дождаться, когда снова вернется в кузницу. Он помнил, как однажды кузнец ковал меч, делал красивую рукоять к нему, приговаривая, что когда-нибудь и Ольша научится всему, что умеет он сам. Ковать дома мечи он, конечно, не собирался, всего лишь пытался укрощать металл, выковывая нехитрые вещицы из простого металла, колечки, браслеты и прочую мелочевку. Сначала получалось плохо, но ученик не сдавался и скоро стал мастерить довольно сносные экземпляры, которые мать без труда продавала на больших ярмарках. Никто не сказал ему, что за время долгой болезни, кузнец нашел себе другого ученика. Ольша впал в уныние, узнав об этом и поначалу забросил свое занятие. Казалось, и выздоравливать теперь не зачем. Копаться весь день в земле да в хлеву, как его отец с матерью не великое удовольствие, не такой участи он желал для себя. Но ему действительно нравилось возиться со своими безделицами, к тому же и продавались они не плохо. Он часто думал о дочери кузнеца, вспоминал то время, когда мог видеть ее каждый день, теперь же едва мог переступить порог дома. Ему так хотелось увидеть Велену, но просто так явиться к ней в дом он не мог. Тогда хитрец взял несколько своих украшений и отправился к кузнецу, чтобы узнать его мнение о своей работе. Девушку дома он не застал, зато кузнец по достоинству оценил его искусство, пообещав замолвить за него словечко местным купцам. Все это было хорошо, только теперь у Ольши больше не было веской причины приходить в этот дом. Велена сама пришла к нему. Якобы принесла отвар, восстанавливающий силы. Явилась со своим снадобьем и на завтра. Каждый день стала приходить да плевать хотела на неодобрительные разговоры за спиной. И Ольша позволил себе думать, что дело вовсе не в его недуге. Вскоре родители их договорились между собой о свадьбе и Велена не стала противиться. Вопреки традиции молодые после свадьбы поселились в доме кузнеца. Как то вечером кузнец, выпроводив дочку, завел с Ольшей разговор. Сказал, будто выбрал его в ученики совсем не случайно и захворал он тоже отнюдь неспроста. То была проверка, действительно ли Ольша годится в ученики такому мастеру. Да только не кузнечному делу учить его собирался свёкр. Кузнец оказался колдуном, хранителем древних книг и знаний. Ольша ответил согласием тут же, узнав, что и Велена владеет сим искусством, желая быть ближе к ней, стать выше в ее глазах. Ученье давалось Ольше с трудом, сложнее всего было освоить грамоту. Велена порой посмеивалась над его небольшими победами, не понятно почему, она не рада была его успехам. Слушала и уважала высокомерная девица только отца. Стоило тому лишь строго взглянуть на дочь, та покорно замолкала, оставив все колкости. Кузнец часто одергивал ее, напоминая, что перед ней теперь не просто мальчишка из соседнего двора, а ее муж и будущий хозяин дома. Кузнец был довольно почтенного возраста, хотя этого и нельзя было сказать по его внешности. Посему с обучением приемника он очень торопился. Свекр стал часто хворать и вскоре совсем слег. Перед смертью свои способности и колдовские книги он передал Ольше. Велена была против того, считая себя по праву дочери наследницей сил отца. Но колдун предпочел ей Ольшу, не желая передавать все девчонке. Ведьма долго злилась, но потом, как полагал Ольша, смирилась. Но он ошибался. После смерти отца она стала еще строптивей и высокомерней прежнего. Только старого колдуна она кое-как слушалась и уважала его мнение и слово. После смерти отца никто больше был ей не указ! С каждым днем она колдовала все искусней, стараясь доказать мужу и самой себе, что несмотря на выбор отца, достойна назваться лучшей. Ольша любил ее и позволял все, не претендуя на первенство. По простоте своей душевной он полагал, что для счастья всего то и нужно, красавица жена рядом. Но Велена не желала быть просто рядом с ним, она мчалась вперед, стремясь быть первой, лучшей и главной. Желая обуздать Велену, он выбрал путь черной магии. Но обладание такими силами не проходит бесследно. С годами душа его очерствела, сострадание к страждущим, которым поначалу хотелось лишь помочь, рассеялось, словно дымка утреннего тумана и чернокнижник, вместо хозяина дома превратился в нелюдимого, угрюмого мужчину на посылках у властолюбивой женушки, ибо воля его была слаба. Он знал об искусстве магии гораздо больше Велены, но это не мешало ей быть первой. Ольша всегда во всем сомневался. Велена же действовала решительно, всегда добиваясь желаемого. Кроме того, ведьма была помешана на своей внешности и всеми путями пыталась сохранить молодость. До безумия ревнивая, женщина наказывала каждую, кто посмеет лишь взглянуть на ее мужа. Бесстыжую нахалку могли искусать пчелы или она, оступившись вдруг, обваривалась кипятком, Велена никого не оставляла безнаказанным. Ольша как мог, противостоял ее проказам, боясь ни сколько за мнимых соперниц, сколько за то, чтобы неосторожная ведьма ненароком не выдала себя. Иногда он подумывал о тихой спокойной жизни где-то вдали от их шумного поселения, но Велена ни за что не согласилась бы на такое. Перед кем тогда она будет щеголять, кичась своей молодостью и красотой! Так что колдун вскоре смирился со своей участью, стараясь реже выбираться из дома, дабы не провоцировать супругу на не нужные приступы ревности. Однако его тихая, размеренная жизнь под каблуком у жены обрела для чернокнижника новый смысл, кода по соседству с ними поселилась семья краснодеревщика, перебравшаяся из соседнего поселения после пожара, уничтожившего всю его деревушку. Старший сын ремесленника сразу приглянулся колдуну. Он так явно засматривался на юношу, что выдал себя с потрохами перед Веленой. Само собой стареющей красавице пришлось не по душе его увлечение, хотя Велена и сомневалась в своих догадках, но меры предосторожности все-таки приняла. Теперь, в ее отсутствие, за дражайшим супругом приглядывал демон. Она заполучила мизерное существо еще, ребенком. Никто не знал о его существовании. Отец покупал редкие коренья и травы для зелий у заезжего торговца. Она увидела кроху среди прочего барахла колдуна в маленькой склянке. Демоненок был так мал, что помещался в детской ладошке. Торговец отдал девочке кроху за прядь ее волос, вероятно посчитав бесполезным. С годами малюсенький комочек превратился в мощное, грозное существо. Девчонка заставила его подчиняться ей, сперва с помощью зелий, потом стала применять заклинание послушания. Отец не видел демонов своими глазами, поэтому существо долгие годы оставалось никем не замеченным. Гримар, так она назвала демона, выполнял все ее приказы. Он мог разорвать ее на клочки без особых усилий, но ведьма так выдрессировала несчастного, что тот не смел ей противиться. Летом Ольша часто работал на улице, не самое правильное решение, учитывая характер его жены, но все лучше, чем ломать глаза при свете лучины! Соседский мальчишка, Данияр, проявлял к его работе большой интерес. Его имя означало «данный для блеска» и оно весьма подходило юноше. Статный, миловидный, светловолосый парнишка, всегда пребывал в хорошем настроении. Ольша никогда не видел, чтобы он злился на кого-то, или ходил хмурым. Даже когда родители отчитывали его за то, что шлялся пол дня с соседскими мальчишками или снова смел мешать соседу, не сделав домашних дел, Данияр стоял, опустив взгляд карих ясных глаз в пол, а после чуть ли не вприпрыжку радостно мчался хлопотать по хозяйству. Он мог подолгу сидеть рядом, наблюдая за работой ювелира, пока Велена или кто-нибудь из родителей не загоняли обратно в дом. Ольша чувствовал, что Велена каким-то образом наблюдает за всем, что происходит и, боясь навредить парню, больше никоим образом не смел показывать своих симпатий к нему. Олег наблюдал за своим помощником, так откровенно пялясь на светловолосого парнишку, что у того от пристальных взглядов антиквара все валилось из рук. Чувствуя на себе его взгляд, Славка машинально поворачивался, встречаясь с ним взглядом, смущенно отворачивался, принимаясь усердней натирать пыльную старину. Поначалу он полагал, что Олег просто не доверяет ему. Но антиквар уезжал по делам, оставляя на него магазин, отдавал ключи. Так что дело явно было ни в недоверии. Славка терялся и вечно задевал и ронял все подряд, когда Олег так пристально за ним наблюдал. Он мысленно ругал себя, стараясь не обращать внимания на взгляды Олега. Учитывая то, что в магазине антиквар хранил лишь ходовой товар повышенного спроса и крупногабаритные вещи, держа особо ценные экземпляры дома, сердечный приступ из-за разбитой чашки времён СССР его явно не пугал. Не понятно было еще больше, с чего вдруг он так печется о побрякушках. Все эти пристальные взгляды, их, казалось, ничего не значащие переглядывания, вызывали неоднозначные чувства. Славка не мог понять, раздражают ли они его, настораживают, пугают… Или льстят. Он старался отгонять мысли о том, что такой нескрываемый интерес к себе со стороны Олега ему вовсе не неприятен. Напротив, ему нравилось делать все на виду у антиквара, чувствовать его пристальный взгляд на себе. Нравилось беседовать с ним, и Олег знал все о своем товаре, любил рассказывать разные истории, связанные с вещами, попавшими к нему. Несмотря на все странности, он подкупал своим спокойствием и доброжелательностью. Часто он подолгу смотрел на что-то, задумавшись, будто сознание мужчины витало где-то очень далеко. В такие моменты Славик сам пялился на Олега до неприличия долго. Не понимал, как такой человек может быть совершенно один. Ни семьи, ни детей, никаких родственников. Или, может они находились где-то далеко, Славка никогда этим не интересовался. Хотел спросить при случае, но, подумав, не стал, вдруг история не из приятных, захочет, сам расскажет. В разговорах Олег никогда не упоминал свою семью, только антикваров, коллекционеров и работников музеев. Олег был человеком без возраста, то ли выглядел очень молодо для своих лет, то ли наоборот. Во вьющихся темных волосах не намека на седину. Но взгляд уставшего, бывалого человека, тяжелый, оценивающий, порой напротив беззаботный, по-детски заинтересованный, наивный. Всегда опрятный, гладко выбрит. Порой его можно было увидеть в костюме «тройке» с небрежно повязанным шейным платком и живым цветком в петлице, в другой раз он представал в джинсах и пиджаке, в третий, неожиданно современной мантии. В общем, не переставал удивлять. Он часто приобретал винтажную одежду, надев пару раз, выставлял на продажу. С легкостью расставался даже с понравившимися вещами, редкими. Избавлялся, будто боясь слишком привязаться к ним. Вся его жизнь казалась легкой, непринужденной прогулкой. Олег был мастером своего дела. Казалось, его мало интересовала прибыль. Он запросто мог отправиться в другой город за старой прялкой, которая потом пылилась в магазине годами. Или купить редкую, эксклюзивную вещь, и тут же продать в чью-то коллекцию. Антиквар жил своим делом, казалось, больше в жизни его ничего так не занимает. Славка сам не заметил, как тоже полюбил это мир пыльного старья из чьих-то чужих жизней. Он готов был торчать в магазине до поздней ночи. Вместе с Олегом. Да его жилье тоже запросто можно было причислить к раритетам, но это была другого рода старина. С налетом физической дряхлости, запустения, смерти. Эти стены давили на него морально, душили. Шумы за стеной отнимали сон и покой. В антикварном напротив, тихо и уютно. С Олегом приятно и поговорить и помолчать. Если Олег уезжал, оставляя на него магазин, Славик оставался ночевать в антикварном, так было спокойней. От заезжего посетителя, он узнал, что Олег Николаевич крутой эксперт по антиквариату, очень известный в определенных кругах, его часто приглашают для оценки подлинности и стоимости предметов старины. Как специалист, он ни разу не ошибся в оценке. Олег, по словам мужчины, будто чувствует вещи, видит их суть безо всяких экспертиз. Люди, которых не устраивали результаты оценки Олега, бывало, отдавали вещи на повторные проверки, подвергали тщательным экспертизам, убеждались в конечном итоге в его правоте. Мужчина сам не раз обращался к нему за помощью и теперь очень жалел, что не застал Олега. Славка уже немного разбирался, какие вещи имеют большую ценность. Удивляло, что содержа антикварный магазин, Олег ничего сам не коллекционировал. Порой к нему попадали весьма редкие вещицы, ценные предметы искусства. Купив, Олег обязательно выставлял их на продажу. И никогда не занижал цену, если знал, что принесенная кем-то вещь весьма дорогая. Если не мог купить сам, советовал заинтересованных коллекционеров, которые могли бы прибрести вещь для себя. Чем больше Славка узнавал об Олеге, тем более непонятым ему казался антиквар. Люди тянулись к нему, а он будто избегал их. Слава хотел узнать его ближе, понять, но расспрашивать не решался. В разговоре Олег обмолвился, что его приглашали работать в крупный музей, но он отказался, не смог бросить насиженное место. Усталость копилась. Росла вместе с кучей барахла для дачи, которую родители пополнили в выходные. Не квартира, а хранилище. Мама отметила Славкин изможденный вид, круги под глазами и гигантский кусок штукатурки, отвалившийся с потолка, предложила вернуться к ним с отцом под крылышко, а квартиру пока сдать. Сокрушалась, что из-за бабушкиных старческих фобий, нежелания впускать в дом чужих людей, квартира много лет не приводилась в порядок. Славка отстаивал права на дряхлую жилплощадь как мог, благо, отец поддержал. Дал шанс показать, что может справиться сам. Провалявшись все следующее утро в постели, он так и не смог уснуть. За окном валил снег, устилая все вокруг белоснежным ковром. Славик задернул шторы, после бессонной ночи от слепящего, яркого снега заболели глаза. Он поставил на плиту чайник и присев на скрипучий стул, дожидаясь, пока закипит вода, задремал. Противный свист чайника заставил подскочить на стуле, Славка раздражённо отставил в сторону, нарушителя долгожданной тишины, налил себе чашку кофе и отправился вместе с ней курить в парадную. На лестнице застал Дениса. - Что, тоже на балконе курить не охота?! – посмеялся сосед. - На хрен! - скривился Славик, он сейчас был совершенно не настроен на разговоры. - Выходной?! – поинтересовался Денис, Славка кивнул в ответ, - Спал да спал бы тогда! – вздохнул Дэн. - Кто бы говорил! – пробубнил Славка, отхлебывая горячий кофе. - Я человек подневольный, когда Тоха разбудил, тогда и встал, - развел руками Дэн, - уборка у нас сегодня по плану, понимаешь?! - А я и не спал почти, не дают, - пожаловался Славик. - Кто? - Знал бы кто, давно б разобрался! Ты, кстати, не в курсе, кто живет за стеной, в соседней с моей квартире? - Шаляпин вроде. - Кто? – переспросил Славик. - Шаляпин, - усмехнулся Денис, - ну, помнишь, алкоголик, музыкант бывший? Звезда не состоявшаяся! Раньше, как напьется, песни во дворе орал. Потом из-за жалоб его концерты перекочевали в квартиру, короче веселый жилец! Он как раз на четвертом этаже живет. - Зашибись! – подытожил Славка. - Что шумит сильно? - Не сильно, но на нервы действует прилично. Славка долго слонялся по квартире без дела. Несколько раз открывал старый шкаф, пытаясь заставить себя разобрать, наконец, барахло в нем. В конечном итоге, обозрев пустые внутренности холодильника, отправился в магазин. Снег все не прекращался. Дворник, только что очистивший дорожки, ведущие к дому, стоял посреди двора, опершись на широкую снеговую лопату, воткнутую в снег, обозревал результаты своего труда. Возвращаясь домой с пакетами, Славка увидел Олега, чистящего крыльцо антикварного магазина от снега и, поздоровавшись с ним, уже не смог просто пройти мимо. - Сомневаюсь, что очищенное крыльцо привлечет кучу покупателей, - размышлял вслух Олег, отряхивая с одежды снег, когда они закончили уборку, - Но, если не очистить, к вечеру будет не выбраться из магазина. Славик не собирался сегодня идти в антикварный, но раз уж так получилось, не мог просто взять и сбежать домой. Олег включил электрический чайник и, не спрашивая Славку, приготовил две чашки для чая. Сыпанул в маленький заварочник какие-то травы и, потирая друг о друга замерзшие руки, уставился в окно. Славка подумал, что Олега настиг очередной приступ задумчивости. - Красиво, - сказал вдруг антиквар и отдёрнул в стороны тяжёлые бархатные шторы. -Что? – не понял сперва его мысль Славик. - Когда снег вот так валит, - улыбнулся Олег, - Есть в этом что-то такое… мистическое. Сказка! Да, конечно. Славка посмотрел в окно и подумал, что за всей этой возней с убитой квартирой, разбором старья и безумным соседом он совсем перестал замечать что-либо вокруг себя. Дом, работа, подработка, успеть, хоть немного поспать, пока не разбудил алкоголик за стеной, скорей накопить на ремонт, все сыпется, отваливается и отклеивается, времени постоянно не хватает ни на что. Он просто стоял и смотрел, как медленно кружась, падают хлопья снега. Действительно красиво. Не заметил даже, что Олег куда-то ушел, пока тот не появился с очередной безделушкой в руках, после яркого снега казалось, что в магазине совсем темно. - Вот, нужно повесить, - сказал Олег, держа в руках деревянную кормушку для птиц, - Дети со двора подарили. Берегу. Славка не умел отказывать и, конечно же, потащился с Олегом вешать кормушку. Потом хотел забрать свои пакеты и пойти домой, но Олег уже успел налить чай, пришлось остаться, неудобно было убегать вот так. Да и не хотелось. В итоге, он попал домой, когда уже смеркалось. Жутко хотелось есть. Купленные замороженные пельмени, конечно же, растаяли, превратившись в слипшуюся массу из теста и так называемой начинки. Славка, выругавшись, швырнул их в мусорное ведро. День слишком уж быстро закончился. В последнее время у Славки вообще складывалось впечатление, что вся его жизнь превратилась в один большой, нескончаемый, будний день. Иногда он даже не мог толком вспомнить, чем был занят, терял счет времени, забывая, когда и куда ему нужно на работу. На следующий день Славик, не смотря на вечную усталость, решил пойти в антикварный. Даже учитывая все странности Олега, ему нравилось проводить время в магазине. Приводить в порядок старые вещи, спрашивать у Олега, знает ли он кому они принадлежали и для чего вообще предназначались, как за ними ухаживать. Некоторые безделушки были настолько замысловатые, что, порой, можно было только догадываться об их истинном предназначении. Он дал Славке небольшое поручение и устроился в кресле. Сегодня антиквар ждал появления нумизмата, желавшего приобрести для своей коллекции несколько серебряных монет. Олег разложил их перед собой на столе, оценивая состояние, внимательно изучал со всех сторон. Отполированные кругляшки, лежавшие в специальных пластиковых коробках, защищавших металл, поблескивали в свете настольной лампы. Славке досталась работа куда менее приятная, нужно было рассортировать кипу старых виниловых пластинок, которые кто-то притащил накануне. Казалось, Олег нервничает перед визитом коллекционера. Он был очень рассеян, то и дело выглядывал во двор, чистил от валившего, словно из решета снега крыльцо. Дверной колокольчик, который обычно работал, только, когда Олег занимался чем-то в глубине магазина, чтобы слышать, если кто-то войдет, теперь противно заливался каждый раз, когда антиквар выходил и заходил снова. Славку раздражал этот противный звон, напоминавший от чего то, звуки за стеной его квартиры, такой же навязчивый! В очередной раз убрав снег с и без того чистого крыльца Олег, остановился у окна, грея руки над батареей. Дверной колокольчик снова мелодично зазвенел… Тот день тоже был наполнен музыкой и звоном колокольчиков, чистым, мелодичным, задорным и с тем же печальным. Поселение праздновало день урожая, в честь которого была устроена грандиозная ярмарка. Велена плясала в компании юных девушек, не упуская возможности покрасоваться на людях. Ее алый, словно мак сарафан, выделялся на фоне более скромных нарядов девиц и женщин. Ольша сидел в стороне. Он вообще не любил все эти сборища, особенно в последнее время, когда Велена не давала ему покоя, без меры контролировала и ревновала к каждому, кто приближался, да бесновалась, безуспешно пытаясь укротить неприступную мандрагору. Он раздумывал о том, что если у Велены все же получиться изготовить эликсир, ему придется коротать эту вечность в ее не такой уж приятной компании. Хотя ему было уже все равно. Данияр после праздника должен был отправиться в соседнее поселение, чтобы стать учеником знахаря. Его родители так гордились тем, что ведун выбрал именно их отпрыска. Только он отчего-то был не в восторге, но ослушаться родителей не посмел. Ольша сразу заметил его среди празднующих. Юноша протиснулся сквозь толпу и сел рядом с ним. - Надоели пляски? – усмехнулся Ольша. Данияр промолчал. - Не хочешь говорить со мной? - Не хочу никуда ехать завтра. Не хочу становиться учеником этого старого мухомора! - Чего же ты хочешь? – поинтересовался колдун. - Я хочу стать твоим учеником! - Моим?! – рассмеялся Ольша, - Учиться нанизывать бусы из самоцветов?! - Нет, - хитро усмехнулся Данияр и придвинулся ближе к собеседнику, - Не таким, учеником… - и продолжил чуть слышно, - Я видел тебя тем летом в лесу, когда заблудился в округе. Помнишь? Все селенье меня искало, а я словно зачарованный ходил кругами и не мог найти дорогу домой. - И что же ты видел? – забеспокоился Ольша. - На опушке ты совершал обережный обряд, не так ли? Меня защитить хотел? Конечно же, он прекрасно помнил тот день, когда Данияр, который знал эти леса, как свои пять пальцев, вдруг ни с того ни с сего пропал в лесу. Его искали до темноты. Ольша тоже отправился на поиски. Когда он понял, что ходит кругами, тут же сообразил, что это проделки Велены. Она задумала избавиться от надоедливого отпрыска. Колдун сорвал пару веточек, пучок травы под ногами и смастерил на скорую руку ляльку-оберег, положил наземь, очертил ее кругом, начертал прямо на земле заклятье и присыпал сверху листвой. После он произнес еще несколько заклинаний и перед ним, словно по волшебству появилась дорога, которую он не видел прежде из-за наложенных чар. Данияр же вскоре вернулся в селенье. Ольша и не думал тогда, что кто-то может увидеть его, тем более Данияр. Колдун не знал как ответить. Конечно же, он хотел, чтобы Данияр стал его учеником, но это было невозможно! Велена ни за что не допустит! В толпе веселящихся послышались возмущенные возгласы, музыканты прекратили играть и Ольша увидел, как его Велену окружили со всех сторон люди. - Ведьма! – кричала какая-то женщина, указывая на Велену, - Подлая тварь, я видела тебя прошлой луной в лесу! Велена и не думала отпираться и убегать, она спокойно дала связать себя и гордо зашагала в темницу под возгласы толпы. Схватили и Ольшу, но быстро отпустили. Велена призналась в ведьмовстве, заявив, что ее муж обычный смертный, который ничего не ведал. Она не боялась казни, знала, что любимый спасет ее от этой участи. У них был давний уговор, что если кто-то из них попадется на колдовстве, то добровольно сознается в содеянном, чтобы избежать жестоких пыток. Другой же, обязательно вызволит. Ольша был напуган до полусмерти. Все смешалось в его голове! Теперь все изменилось! Он не спал всю ночь, грезя о том, как вырвет Велену с помощью колдовства из лап вече, не позволив ее сжечь, как ведьму. Он припас заклятие, что не даст костру разгореться, пока будут решать, как быть он с помощью другого колдовства освободит ее и уведет прочь прямо через толпу зевак. Сейчас же нужно было выждать время, опасно было действовать этой же ночью. Он не знал, отправится ли Данияр утром к знахарю, или его родные решат повременить с отъездом, учитывая последние события. Он размечтался о том, как получит с помощью Велены эликсир молодости, а потом отдаст ее на растерзание людям. Сбежит подальше отсюда вместе с Данияром и заживет новой свободной жизнью длинною в вечность. В принципе, ему хватило бы и одной жизни, но все ингредиенты для эликсира были собраны, были тут, в его руках! Так зачем же отказываться от такого подарка. Ольша желал получить все сразу, свободу, Данияра и вечную жизнь в придачу. Все складывалось для него как нельзя удачно. Как и полагалось, Ольша пришел на казнь. Помост был готов. Велена гордо взошла на него, позволив привязать себя к столбу. Палач, огромный, туповатый детина Борох, трясущимися руками обвязал ведьму веревкой. Прежде ему не доводилось иметь дело с ведьмами, связывая ее, палач старался не глядеть на женщину, не касаться ее, боясь, что Велена проклянет, или затуманит рассудок своими чарами. Борох припас мешочек с солью, чтобы защитить себя от колдовства. Он потратил не малую сумму на соль, но что такое скопленные деньги в сравнении с собственной жизнью! Палач проделал крохотное отверстие в мешочке и, обойдя вокруг помоста с привязанной к столбу ведьмой, очертил круг из соли. Он так боялся, что чудесного порошка не хватит и он окажется в смертельной опасности рядом с этим чудовищем. Толпа зевак стояла поодаль, люди хотели посмотреть на сожженье ведьмы, но близко не подходили, боясь за свою шкуру не меньше чем Борох. Здоровенный амбал, перепуганный до полусмерти, казался им истинным смельчаком и героем, не боящимся бесовского отродья. Люди в толпе чуть слышно перешептывались, тогда как обычно шумели, не боясь швырять в наказуемого все, что валялось тут же, под ногами. Борох поджег паклю намотанную на длинную ветку, заготовленную заранее, подходить близко к кострищу у него не было никакого желания. Велена, усмехнулась, зная что у того ничего не выйдет. Ольша приготовился. Палач отвернулся от толпы и, зажмурившись, на ощупь поднес факел к вороху хвороста, которым был обложен помост. Огонь жадно набросился на сухие ветки. Колдун принялся читать заклинание, но ничего не изменилось. Пламя быстро разгоралось, поднимаясь все выше, подбиралось к большим поленьям помоста. Ольшу прошиб холодный пот, он не понимал, почему огонь все еще горит. Велена тоже почуяла что-то не ладное. Неужели круг из проклятой соли, что очертил глупый Борох, действует?! Победная дерзкая ухмылка сползла с ее смазливого личика. Огонь подбирался все ближе, дым от разгорающегося костра разъедал глаза, она принялась читать заклинание, но оказалось уже слишком поздно, да и руки ее были связаны, одного заклинания было мало! Огонь с жадностью пожирал поленья, ядовитым змеем подползая к ногам, ведьма чувствовала его смертельный жар. Велена подняла глаза полные слез из-за едкого дыма на толпу людей, пытаясь отыскать Ольшу. Люди стояли замерев, молча наблюдали за казнью, боясь подходить близко. «Глупые, трусливые куры! - злилась ведьма, - Будьте вы все прокляты!» Она смотрела на каждого в толпе, шепча проклятья, но они не причиняли людям зла, благодаря кругу из соли. Велена была в ярости. Почему, когда желаемая вечная жизнь, юность, были так близко ей суждено было умереть под взорами этих никчемных людишек, что прежде всегда с завистью смотрели ей в след! Языки пламени добрались до ее платья, жадно облизывая нежную кожу, ранили раскаленной огненной плотью. Ведьма стиснула зубы от боли. Ей было теперь не до смеха. Она пыталась отвернуться от едкого дыма, но он окутал ее со всех сторон, разъедая глаза. Пламя разгоралось все сильней, хотелось кричать, от боли, срывая голос, но она не могла себе этого позволить даже сейчас. ЭТИ не должны видеть, насколько ей больно и страшно. Поодаль она увидела Бороха. Палач глядел на нее обезумев от страха, сжав в громадном кулачище нательный крестик, шептал какую-то молитву и беспрестанно крестился. В предсмертной агонии Велена стала выкрикивать в его адрес проклятья, то, что они не возымели никакого эффекта разозлило и подстегнуло ее еще больше. Огонь уже пожирал ее бренное тело, длинные прекрасные волосы, которыми она так гордилась, превратились в пепел. Ведьма вспомнила все самые сильные проклятья что знала, умирая, она хотела забрать и всех этих зевак вместе с собой. Однако проклятья не причиняли ни малейшей боли собравшимся, огонь костра от ее злобных выкриков разгорался все жарче, обдавая своим пламенем ведьму, поднимаясь огненным столбом ввысь, и собравшимся казалось, что это и есть кара небес, огонь, сошедший свыше, чтобы наказать виновную. Ольша в оцеплении стоял в толпе, безостановочно шепча нараспев, никчемное заклинание, слегка подергивая рукой, будто пытаясь загасить огонь свечи… Люди давно разошлись, а он так и стоял у пожарища, нашептывая что-то себе под нос. Никто не трогал его, понимая, что на него свалилось. Они полагали, что ведьма обманом и чарами заставляла его жить с собой. Колдун простоял на площади почти до темноты, пока кто-то из соседей не отвел его домой. Только они и представить не могли, что же на самом деле потерял сегодня колдун. Немного придя в себя, Ольша зажег лучину. На глаза ему попалась мандрагора лежавшая тут же на столе. Проклятый корень словно насмехался над ним, никчемным, колдуном, что упустил все шансы на счастливую, долгую жизнь. Ну, конечно же, виновна во всем именно Альруна, пронеслось в голове Ольши! Это из-за нее Велена так рисковала, выкапывая ночью. Она не хотела подчиниться, она виновна в смерти жены! Ольша рывком отодвинул сундук, под которым скрывался подпол с тайником. Времени обдумать что-либо он себе не дал. Колдун судорожно пролистывал большую старую книгу, найдя нужное заклятье, недолго думая, прочел его над корнем. Альруна оцепенела, превратившись в простую, бездушную деревяшку. Ольша схватил нож и отсек от мандрагоры кусочек. Он развернул приготовленный узелок с ингредиентами для эликсира бессмертия и наскоро принялся их смешивать, следуя наставлениям украденного свитка. И вот, наконец, элексир был у него в руках! Ольша уже не думал о последствиях, он вообще мало, что понимал сейчас, для чего так рискует, увиденное на казни так потрясло его, что колдун был не в себе. Опустошив содержимое склянки, он услышал пронзительный визг, очнувшейся от заклятья мандрагоры. В страхе колдун сунул свои книги в заплечный мешок и бросился прочь из дома. Он несся, не разбирая дороги, пока не выбился из сил. Упав на земь Ольша, закрыл уши руками, чтобы не слышать истошного крика Альруны, который, казалось, все еще звенел в голове. Очнувшись утром в лесу, в совершенно не знакомом месте Ольша не мог вспомнить ничего. Он забыл, кто он, забыл, что сделал, забыл про Велену и Данияра. Порывшись в заплечном мешке, что лежал рядом, он нашел несколько увесистых книг, какие-то побрякушки да куклу-оберег, из корня, обряженную в платье. Он сунул все обратно и пошел, куда глаза глядят. Такова была месть Альруны, она стала его вечной спутницей, заставив забыть, все на свете, все для чего жил. Колдун так и скитался по миру, не зная, кто он. Останавливался где-то, проживая одну из своих жизней, и уходил туда, где его никто не знал и не помнил, да если бы и увидел, кто из прежних знакомцев, то все равно не узнал, Альруна хорошо об этом заботились. Славке пришлось не один раз окликнуть Олега, прежде чем мужчина обратил на него внимание. Олег наконец, «пришел в себя» и ответил, пристально наблюдая за ним. Славка уже не обращал внимания на его очередное зависание, продолжил разбирать пластинки. Он чувствовал взгляд мужчины на себе. Хотел, чтобы он на него смотрел. Уже давно не смущался, когда Олег так откровенно пялился. Когда Славка развернулся к нему, чтобы спросить, куда лучше определить очередную пластику, Олег стоял прямо позади него. Он едва удержался от вскрика, настолько неожиданно и тихо подошел антиквар. Олег развернул его к себе за подбородок, разглядывая, будто первый раз видит. Славка не до конца отошел от испуга, когда мужчина вдруг наклонился и впился в его губы поцелуем. Он выронил пластинку, руки скользнули по груди мужчины, сомкнулись на затылке, притягивая его ближе. Олег прошелся поцелуями по Славкиной шее, он устроился на краю стола, запуская руки под одежду Олега. Когда противно звякнул колокольчик на входной двери, он отскочил от Славки, как ошпаренный. Пришел, коллекционер, которого антиквар так ждал. Они о чем-то долго беседовали, а потом ушли. Олег даже не взглянул в его сторону, только кинул на ходу, будто невзначай, что будет позже. Славка отложил пластинки в сторону. Вот так поиграли в гляделки! Олег так и не появился. Славка долго еще сидел в магазине. Уже стемнело. Во двор приехала скорая. Санитары вывели во двор зачуханного мужика. Тот, не смотря на свою субтильность, умудрился вывернуться и теперь бегал от санитаров по двору. Следом за ними на улицу вытекли соседи. Тучная женщина неожиданно визгливым голосом взмолилась: «Шаляпин, Борька, сволочь! Будь ты человеком, сядь в машину, присмотрю я за твоей дикой гитарой». Славик усмехнулся, так вот он, Шаляпин - нарушитель его спокойствия! Когда, алкоголика погрузили в машину, а соседи, основательно обсудив происшествие, разошлись по домам, Славка тоже засобирался. Накатила вдруг такая усталость. Он выключил везде свет. Еще какое-то время постоял в темноте. Олег оставил связку ключей на столе, Славка повертел ее в руках, сунул в карман. Не спалось. Лежал, уставившись в потолок, долгожданная тишина от чего-то, не радовала. Такой парадокс, хочешь чего-то, ждешь, пытаешься, а когда получаешь, становится как-то тоскливо, вроде бы как была проблема, была цель от нее избавиться. Проблемы не стало, но и искомый покой не был достигнут. Напротив, тишина давила, так, что хотелось заорать во все горло. В ней был различим каждый шорох, каждый звук, доносившийся с улицы через старое, рассохшееся окно. Он накрылся одеялом с головой, попытался уснуть. Почему Олег так и не вернулся? Какого хрена коллекционер приперся так не вовремя. Хотя, может как раз вовремя? Что если бы он пришел позже, или вообще не пришел? Мысли роились в голове, не давая покоя. Когда усталость все-таки взяла свое и растерянный Славка стал проваливаться в бездну долгожданного сна, нежданные стуки выдернули его из объятий покоя. Юноша сел в кровати. Каким чудом этого алкаша отпустили посреди ночи? Все-таки сбежал? Нет! Больше он этого терпеть не намерен! Славка молниеносно оделся, вломился в соседний подъезд и поднялся, стремительно шагая через одну ступень, нажал кнопку дверного звонка. Только теперь, когда пути назад уже не было, засомневался, понял, что даже не подумал, как будет объясняться с пьянючим, неадекватным мужиком. Щелкнул дверной замок. Дверь открылась. На пороге темного коридора стоял Олег. Славка сжал все еще лежащие в кармане ключи от магазина. Совершенно растерялся. Не придумал ничего лучше, чем молча протянуть связку не менее обескураженному антиквару. Олег усмехнулся и, перехватив протянутую руку за запястье, притянул к себе. Славка покорно шел за ним по длиннющему, показавшемуся нескончаемым темному коридору. Пахло какими-то маслами, аромат дурманил. Парень шел за своим загадочным истязателем, шаг за шагом, ловя его теплые губы своими. Злость вытеснило дикое вожделение, желание быть с ним. Будто всегда этого хотел, просто не понимал. Олег насквозь его видел, знал, чего хочет, брал будто того, кого совсем не помнил. Так бывает, что слова оказываются не нужны, куда красноречивей звучат прикосновения. Славка мгновенно отключился. Усталость, копившаяся долгое время, наконец, разжала костлявые пальцы. Однако безмятежный сон продлился совсем не долго. Олег беспокойно ворочался во сне, шептал какую-то несвязную, непонятную чушь, непроизвольно подергивая руками. «Что же такое тебе снится каждую ночь?» Славка поймал его руку. - Тише, - шепотом попросил он, - Я с тобой. Все хорошо… Олег недолго сопротивлялся. Успокоился. Дыхание его постепенно выровнялось. Глядя на его безмятежное лицо Славик и сам постепенно провалится в сон. Пробудился он, не смотря на все ночные приключения, на удивление отдохнувшим. Славка потянулся в постели, хотелось проваляться так весь день. Олега рядом не было. В комнате темно, только узкая полоска света, пробравшаяся сквозь задернутые, тяжелые шторы, выдавала, что давно наступил день. Славка завернулся в одеяло и, бесшумно ступая босыми ногами, почти на ощупь побрел по темному коридору. Олег стоял у окна с чашкой кофе в руках. Слава вошел совсем не слышно, но антиквар, будто чувствовал его. - Как спалось? – поинтересовался он, не оборачиваясь. - Очень хорошо, – улыбнулся Славка, подходя к окну. Снеговые тучи снова затягивали небо, пряча солнце. Пробивающиеся сквозь просветы яркие лучи, отражаясь от белоснежного снега, слепили глаза. Олег поставил чашку на стол. Фарфор мягко звякнул, нарушая тишину. - Знаешь, я подумал… - загадочно начал мужнина, - Что если тебе перебраться ко мне? - Хорошо, - не задумываясь, ответил Славка. « Ну, что же с тобой поделать! Придется согласиться, если хочу иногда спокойно спать ночами…»