Alea jacta est

Глава 3. Небо видит, земля знает

Oye, piensa en tu futuro, no pierdas mas tiempo! Por que? Porque la vida es corta. Dejame en paz, dejame solo, yo vivo hoy no miro para atras (с) Ивар обвел стражников скучающим взглядом. Боги, как хотелось всадить им парочку кинжалов и закинуть топор в моложавого священника, жирдяя, что посмел кинуть на него ненавистно-брезгливый взгляд. Получалось так, что в последнее время «хотелось» слишком многого. Например, уничтожить христиан, размозжить голову любимому братцу, растоптать самолюбие недокороля Эдмунда и… А на деле ничего у него нормально не выходило. Например, сейчас, глядя на раскрасневшееся лицо братца, ему хотелось подтянуть его поближе к себе и блевануть от всей души в эту кислую, надувшуюся от важности морду. Сигурд изменился. Возмужал, обзавелся коротенькой рыжей бородкой и, наконец, избавился от своих прыщей. В целом, разумеется, остался таким же раздражающим сосунком, только грудь выпячивал так важно, словно владел не маленьким разгромленным королевством, а всеми саксонскими землями. - Ивар, - он чуть склонил голову в сторону. – Не ожидал, что ты решишь нанести мне визит именно сейчас. Завтра бы изменило все, мой милый братец? - Что ты, как неродной, Сигурд! Я, вообще-то, очень по тебе соскучился! – насмешливо протянул Ивар, стараясь стоять прямо на этой дурацкой конструкции. Хотя, если бы не она, ползать бы ему до сих пор, подобно обычной таракашке. Братец закусил губу. Хотел было что-то ляпнуть, но вовремя удержался и передумал. Он выглядит настолько удовлетворенным, что даже смотреть противно. Сигурд оглядел людей, что привел с собой Ивар и кивнул Флоки, который все это время ухмылялся, глядя на привычную перепалку братьев. Наверное, ему казалось, что ничего не изменилось и Змей до сих пор остается верным северу. Мне бы твою веру, Флоки. - Ладно, - сдался Ивар, теряя терпение. – Сказать по правде, мне как-то насрать на тебя, братец. Но север - другое дело… Брат тяжело вздохнул и резко развернулся, отчего полы его темного плаща взметнулись вверх. - Идите за мной, - бросил он холодно. Признаться, тронный зал Нортумбрии выглядел куда более впечатляюще, нежели тот, в котором их принимала королева Бьерсекса. Опять эта девчонка. - Садитесь, - он указал на круглый, украшенный золотой росписью, стол. – Почему не привел братьев? Ивар улыбнулся. Все могло быть намного проще, если бы напротив Сигурда сидел, к примеру, Хвитсерк. Или даже Убба. Но для кого?.. - Они не приехали, потому что я так решил. Отец перед смертью дал четко понять, кто должен возглавлять армию… - Да-да, Ивар, я прекрасно помню, - перебил его Сигурд, складывая ладони в замок. - Не задумывался, почему про тебя он даже не упомянул? – привычка злить брата никуда не делась. Какой же неописуемый восторг вызывала у него раньше реакция Сигурда на умело брошенные слова, колющие больнее острого клинка. - Задумывался, - Сигурд сделал знак слуге и тот принес им кувшин с вином. – Но знаешь, в конечном счете, я понял одно. Он усмехнулся. Вот сейчас Сигурд выйдет из себя и продемонстрирует свое настоящее лицо. То, что происходило в данный момент своей абсурдностью напоминало детский спектакль. - Что же ты понял, дорогой братец? – Ивар сделал небольшой глоток из своего кубка. Поморщился. Дрянь редкостная. Сигурд чуть приподнялся и, перегнувшись через стол, прошептал, глядя прямо ему в лицо: - Мне насрать, Ивар, - и во взгляде промелькнула незнакомая, нет, даже чуждая этому неудачнику, усмешка. – То, что наш отец выбрал тебя, признаться, в миг уничтожило все чувства, хорошие воспоминания об этом человеке. Я-то, как последний дурак, верил, что Рагнар Лодброк противник бессмысленных воин, крови невинных. А оказалось наоборот. Он всегда выбирал месть. И даже перед смертью сделал все, чтобы люди, которые совершенно невиноваты в предательстве Эллы и Эгберта, погибли страшной смертью. От рук тиранов, убийц, - он с грохотом поставил кубок на стол. – От таких, как вы, Ивар. Захотелось умыться холодной водой. Эти слова должна были родиться из уст какого-нибудь фанатичного христианского короля, королевы, в конце концов! Но то, что посмел проблеять этот кучерявый баран, бесстыдно глядя ему в глаза, оскорбляя память их отца… К черту саксов, северян. Перед ним маячила красная точка. Рука сама потянулась к ножнам и, если бы в следующее мгновенье его не остановила крепкая, жилистая рука, он бы воткнул остро наточенное лезвие прямо в лоб брату. - Не надо, - прошипел Флоки. – Этим ты ничего не добьешься. - Почему же? Мое желание исполнится и это убожество заткнется, наконец, навеки вечные. Чем не счастье? – он изобразил милую улыбочку и одним мощным глотком осушил все содержимое чаши. Кстати, украшенной змеями. - Ты все в поисках счастья, Ивар? – в глазах напротив плескалась неприкрытая насмешка. – Слышал, ты искал его у королевы Бьерсекса. - Не твое дело, Хундер*. Он едва сдерживался. До боли закусил губу и старался смотреть куда угодно, только не прямо. - Ух ты, прямо в сердце! – Сигурд хлопнул в ладоши. – Но не переживай так. Думаю, у меня есть чем тебя порадовать, братец. Он подозвал к себе слугу и шепнул что-то. Тот поклонился и удалился. - Что ты там припас? – нервно хмыкнул он. – Пытаешься задобрить меня золотом? Не пытайся. Сигурд покачал головой. - Поверь, этот сюрприз куда более грандиозен, нежели простое золото. Тем более, без него мы не можем начать нормальные деловые переговоры. Ивар растерялся. Сигурд никогда не заставал его врасплох. Ему просто не удавалось этого сделать. Значит, кто-то, несомненно, помог. Любимая женушка? А что, вполне возможно. Эта христианская тварь крутит его брата, словно барашка на вертеле, заставляя позабыть обо все на свете. Но ты ведь другой, да? Это так? А правда в том, что эта девчонка не сбежала. А вот Аетэль – запросто. Сначала к братцу. Затем в костлявые руки смерти. А после прыгнула в объятия короля Эдмунда. Лишь бы не к тебе. Только от тебя. - А знаешь, что? В пекло твои сюрпризы, братец! – сплюнул он прямо себе под ноги и выразительно посмотрел на Флоки. Тот засуетился, передавая костыли. Он смотрел несколько растерянно и даже виновато. - Но мы ничего толком не услышали. Сигурд, - произнес Флоки отчаянно, - ты – кровь Рагнара Лодброка, север во плоти, зачем тебе все это? Возглавь войско вместе с братьями. Ты сам знаешь, где твое место, - мужчина подошел к бывшему воспитаннику и мягко сжал его плечо. Ивар поморщился. В последнее время Флоки был полон ненужной сентиментальности. - А вот и сюрприз, - прошептал Сигурд, глядя на то, как открываются тяжелые двери, и в тронный зал неспешной походкой входит его жена, а позади, бледной, едва заметной тенью, выплывает до острой, нестерпимой боли, знакомый девичий силуэт. Глаза испуганной лани на мгновенье расширились от изумления, а затем равнодушно мазнули по нему и все внимание обратились к Сигурду, который тут же поспешил вскочить со своего нагретого местечка и подарить ответную улыбку ненавистной предательнице. *** - Король Сигурд, - Аетэль вежливо поклонилась и попыталась состроить одну из самых очаровательных улыбок, имевшихся у нее в запасе. Однако, не переставала дрожать ни секунду, все ее существо трепетало от ужаса – так она отвыкла чувствовать на себе прожигающий взгляд синих глаз. Ненависть Ивара сквозила в каждом углу огромного зала, растекалась ядовитым туманом и сжимала грудь плотными тисками. Фигура, бесшумно скользнувшая в сторону и занявшая место рядом с Иваром странным образом привлекла ее внимание. Что-то в этих гибких, плавных движениях казалось смутно знакомым. Но думать было невозможно. Ивар заполнял собой все мыслимое и немыслимое пространство, давил и заставлял подчиниться. Знакомое чувство отчаяния и безнадежности. - Королева, Вы можете занять место за столом. Как видите, у нас неожиданные гости. Она кивнула и села рядом с Сигурдом, оказавшись тем самым напротив Ивара. Хотелось уползти подальше, но выбирать не приходилось. Такое поведение могло обидеть короля, а этого сейчас нельзя было допустить. Блайя с беспокойством оглядела нежданных гостей. - Думаю вы все уже знакомы, бессмысленно тратить время на представление, - пожал он плечами, искоса поглядывая на жену. - Как там Кнуд? Лекари осмотрели его? – прошептал он, согревая холодные ладони Блайи в своих теплых руках. - Все хорошо. Он сказал, что такое случается. Жар постепенно уходит. - Слава Богу, - кивнул Сигурд. – Ступай, отдохни, - он ласково провел по длинным темным волосам жены и поцеловал ее в лоб. Аетэль улыбнулась. Король Сигурд производил впечатление благородного правителя и заботливого супруга, отца семейства. Неудивительно, что Блайя души в нем не чает. А ведь, казалось бы, еще недавно они вели переписку, в которой принцесса Нортумбрийская признавалась, что жизнь с подобным варваром ей кажется несправедливым наказанием Господним и она готова отказаться от подобного существования дабы избавить свою душу от греха. Сигурд же, напротив, полюбил Блайю с первого взгляда и настолько проникся ее спокойной, успокаивающей красотой, что тут же начал изучать язык англичан и принял христианство. История казалась ей сказочной. С ней бы такое никогда не произошло. Везением она никогда не отличалась. Да, она и не привыкла проводить параллель между безупречными внешними данными и демонами, скрывающимися глубоко внутри, прогрызающих душу и ожидающих очередную глупую жертву. Ты красивый, Ивар. Я бы хотела нарисовать тебя. Такие лица снятся в унылых сказках и затертых преданиях. Прекрасный принц, со светлою душой… А мне достался ты. Ивар же принялся постукивать костяшками пальцев, набивая одному ему известную мелодию. Сердце грохотало, все, кроме нереальных, выбивающихся из привычного серого мира глаз, расплывалось и уходило на второй план. В горле застрял комок. Из туманного забытья ее вырвал уверенный, звонкий голос Сигурда: - Так что же, все собрались. Думаю, можно начинать переговоры. Ивар не проникся энтузиазмом брата. Он выставил палец вперед и нарочито небрежно поинтересовался: - А что эта делает в твоем королевстве, позволь поинтересоваться? – так, словно она не понимала их язык, бросил Бескостный. Она сглотнула. Его грудь очень часто вздымалась, выглядел он весьма взволнованным и злым. Видимо, ему стоило огромного труда отвести взгляд куда-нибудь, отпустить ее из своих тисков. - «Эта», как ты выразился в своей обычной хамоватой манере, королева Бьерсекса и с недавних пор Восточной Англии. Поэтому будь добр, не забывай о манерах, - скучающим тоном протянул король. Ивар махнул рукой. - Да, хотя сама богиня. Эта шваль должна покоиться в могиле, где ей и самое место. Нет, вместо этого она сидит со мной за одним столом и ждет обсуждения. Аетэль покачала головой. - Не льсти себе, Бескостный. Я здесь не ради тебя. Хотя, как посмотреть. Тебе до сих пор не дают покоя наши земли, на все готов пойти ради них. И на королеве христианской жениться, и к брату ненавистному за помощью приползти? Парень побагровел. Кулаки сжались. Он резко выхватил нож и перегнулся через стол так, что кончик лезвия указывал прямехонько в глаз. Я бы вырезал твои глаза. Вот мы и снова оказались вначале нашего темного и мрачного пути. А с Иваром невозможно по-другому. Только вечная борьба, в которой лишь один выйдет победителем. - Прекратите!!! – заорал Сигурд внезапно. Так, что Ивар отпрянул от неожиданности, а она принялась жадно вдыхать воздух, словно выброшенная на берег рыбешка. - Вы хотите, чтобы я принял одну из сторон. Только своим поведением еще больше все усложняете. Я сам приму решение, - Сигурд спрятал лицо в ладонях и с силой потер его. – Завтра озвучу его. А пока – вам покажут покои… Аетэль прошептала тихое «спасибо» и досадливо поморщилась. Как же не хотелось видеть разочарованное лицо друга. Хемунд пообещал, что уладит вопрос с Эдмундом, но она должна сделать все возможное и невозможное, чтобы убедить короля сделать выбор в их пользу. Ивар снова спутал все карты. Переговоры не удались. Со стороны она выглядела не лучше Бескостного. Черт, мы все еще вместе. Копаем друг другу могилки. - К Вам принц Ивар, сын Рагнара Лодброка - негромко объявил слуга. – Впустить? Боюсь, еще немного и он разнесет двери, - добавил он неуверенно. Аетэль встрепенулась. Гони его к черту. Чего ты медлишь? - Пусть войдет, - свой собственный голос прозвучал так, словно доносился сквозь толщу воды. *** Эдмунд не понимал, как все это произошло. Нет, он просто не представлял, что вообще могло пойти не так. Его женушка, привязанная к столбу, должна была сгореть и отправиться в Ад, где ей самое и место, однако, явился внезапный спаситель и помог ей не только избежать казни, но и расправиться с врагами. Уму непостижимо, какая дерзость! Король нетерпеливо распахнул двери церкви и замер, наблюдая открывшуюся его взору картину. Тот самый епископ из Уэссекса, которого ему доводилось видеть мельком несколько раз, сосредоточенно читал молитву. Его окружала толпа знати. Они смотрели на него так, словно перед ними открыл объятия сам Господь. Эдмунд кашлянул. Чуть громче. Наконец, Хемунд произнес «Аминь», перекрестился и медленно перевел на него свой сосредоточенный взгляд. - Король Эдмунд, - чуть менее заметно, чем того требовали приличия, поклонился он. – Рад, что Вы так скоро добрались до Бьерсекса. Эдмунд сделал взмах рукой и, притихшие придворные, как можно более бесшумно, покинули молельню. - Я тоже весьма рад, - прошипел Эдмунд. – У меня к Вам очень много вопросов, святой отец. Хемунд кивнул. - Разумеется. - Тогда Вы и сами догадываетесь, о чем я хочу с Вами побеседовать. Вернее, о ком. Мужчина снова согласно кивнул. - Спасая Вашу жену, я в первую очередь заботился о Вашей безопасности, - Хемунд выглядел очень… смиренно. Черты его лица казались настолько легкими, беззаботными, что Эдмунд невольно позавидовал такому божественному спокойствию. Сам он никогда не мог почувствовать себя в полной мере умиротворенно и беззаботно. - Вот как? Тогда, потрудитесь, объясните, что Вы имеете в виду под словом «безопасность»? – усмехнулся он. Хемунд подошел к распятию и задумчиво поглядел на короля. - Скажите, что Вы видите? - Распятие, - пожал он плечами. - Еще? - Христос, великомученик. Последние секунды его жизни наполнены страданием и болью, - вздохнул Эдмунд. Священник приблизился к нему и заглянул прямо в глаза. Казалось, он видел его насквозь, щупал, проверял что-то внутри. - Его душа бессмертна. Мы каждый день встаем перед ним на колени. Что будет, если Христос воскреснет? – прошептал едва слышно. – Что, если спасет праведников от гибели, вернет им свет и веру в будущее? Как солнце озарит землю, спустится на землю в виде короля… Эдмунд сглотнул. Глаза его широко распахнулись. - Значит ли это… святой отец, вы… хотите сказать, что… - слова терялись, на лице рождалась глупая улыбка. - Я хочу сказать, Эдмунд, что Вы достаточно сильны верой и телом, чтобы справиться с ненормальным мальчишкой, у которого, насколько мне известно, не такое большое войско. Он покачал головой. - Нет, не думаю… епископ Бальтер сказал, что один лишь отряд, коим я располагаю, ничего не сможет сделать… Это же самоубийство… я… если объединить силы Бьерсекса и, возможно… - Я не знаю никого более достойного этой победы, чем Вы, король, - горячо зашептал Хемунд, бережно обхватывая его лицо руками так, словно он сам представлял собой оживший лик иконы. - Но, - внезапно отстранился, - если не Вы, то правитель Уэссекса сделает это. Эдмунд встрепенулся, словно от пощечины. - Этельвульф?! Святой отец, Вам это точно известно? Он собирает войско? Епископ сверлил его немигающим внимательным взглядом. - Он сам мне об этом сообщил. И не войско, а всего лишь несколько десяток человек. Мальчишка ослаблен. Все, что у него есть – это имя и слава былых заслуг. Он уже не тот, что прежде… Эдмунд разволновался. Спина вспотела, рубашка прилипла к спине. - А что насчет моей жены? Эта блудница, зачем она мне? Краешек левого рта Хемунда медленно пополз вверх. - Так или иначе, она правит здесь уже давно. Люди привыкли к ней. Не хочу, чтобы из-за нее у Вас возникли серьезные проблемы. Сейчас она в Нортумбрии. Кто знает, вернется ли назад… брат Ивара может расправиться с ней прямо у себя в королевстве. Признаться, - он усмехнулся, - я бы на его месте так и сделал. Эдмунд рассмеялся. - Святой отец, Вы даже не представляете, насколько важные слова сейчас произнесли! Меня все же мучает лишь один оставшийся вопрос… Хемунд выпрямился. - Какой же, король? - Зачем Вам это? Вы епископ Уэссекса. - Я священник и я же воин всей Англии, защитник веры и добродетели. К тому же, Бьерсекс мне дорог. Я рос здесь. Это мой дом. Эдмунд понимающе кивнул и похлопал его по плечу. - Тогда все ясно. Думаю, я не доставлю такое удовольствие Этельвульфу. Хватит с меня его самовлюбленного папаши. Утром выдвигаемся. Повешу голову дикаря у ворот, а потом закатим пир. Эдмунд расхохотался и, окрыленный, буквально вылетел из церкви. - In pace leones, in proelio cervi**, - прошептал Хемунд прикрывая глаза. *Хундер – пес, собака ** Во время мира – львы, в сражении – олени