Alea jacta est

Feel me in the corner Beside your mouth Feel me in the inside of the Faintest trace of sound © Аетэль прикрыла глаза, сглотнула и выпрямилась, высоко поднимая голову. Она была готова встретиться с тем, кто одним своим существованием умудрялся отравлять ей мысли и душу. Господь знает, действительно была в этом уверена и даже не раз представляла их встречу. Как обведет пренебрежительным взглядом эту ненавистную фигуру, взглянет со всем возможным холодом в синеву и… Кого ты обманывала? Ивар был одет кое-как. Расстегнутый дуплет, ослабленная шнуровка черной рубашки и легкая небритость, которую она отметила еще сидя напротив него и выслушивая поток грязных оскорблений. Только не смотри ему в глаза. Куда угодно, только… - Зачем пришел? – бросила она, стараясь, чтобы голос не выдал ненужного волнения. Нельзя показывать слабость. Теперь нельзя. - Ты еще смеешь задавать мне такие вопросы? – прошипел он, опираясь одной рукой на костыли, другой больно цепляясь в волосы. Аетэль вскрикнула. - Так и будешь пялиться в пол?! - и силой поднял голову, заставив посмотреть в горящие знакомым бешенством глаза. Таким страшным Аетэль его никогда не видела. Казалось, все самое ужасное, потаенное, что скрывалось в этом человеке, выплывало наружу, красным маревом застилая взор и врезаясь глубоко под кожу. Чтобы так больно, насколько это возможно. Ивар с силой швырнул ее на кровать. Девушка смотрела на происходящее расширившимися глазами. Этого не могло повториться. Снаружи слуги. Стоит только крикнуть, в ее покои ворвется стража и… Но кричать не получалось. Она попыталась, но наружу вырвался лишь полузадушенный хрип. - Так ты радуешься нашей долгожданной встрече, моя милая женушка? – прошептал Ивар, нависая над ней. Он отвел руку назад и с ловкостью выудил нож. Он был новенький и сверкал так, словно радовался долгожданной возможности услужить своему хозяину. – Боишься?.. – с какой-то иступленной нежностью провел по ее щеке тонким лезвием, убрал волосы в стороны, очерчивая шрам. – Боишься… - протянул он удовлетворенно. Теперь уже слишком поздно. И объятия огня покажутся радужными. Когда он здесь. - Ты сбежала от меня? Нужно было ответить. Он ждал этого, потому что, похоже, не до конца был уверен. Или не хотел в это верить. Мальчишка обманывал себя, а ей необходимо было сыграть свою роль. Несмотря на то, что хотелось схватить его за ворот рубашки и трясти, пока принц Каттегата не придет в себя. Посмотри в зеркало. Ты бы и сам от себя сбежал. Если бы мог. Он ждал правду. Себя обманывать Ивар мог сколько угодно. Но другим этого не прощал. Он требует правды, которой не существует. Или?.. Небольшая щепотка все же… Смешать все в равной пропорции и – вуа ля! Приятного аппетита, чудовище. Королева встретилась с его взглядом, внимательно следя за хаотичным движением то и дело расширявшихся зрачков. - Я бы никогда не сбежала от тебя, Ивар, - твердо произнесла она. Ни капли сомнения. Как нельзя вовремя, в голове яркой вспышкой воскресли все те мысли, что сопровождали ее во время побега. В тот вечер она молилась Господу, в которого едва ли верила, едва не сбежала от Эдмунда, стоило сесть на корабль. Вот сейчас это правда. Глаза Ивара горели потусторонним ледяным светом. Свет от горящих свечей придавал обстановке еще более мрачный и невыносимый вид. Аетэль зажмурилась и закричала, когда Ивар с силой потянул воротник ее платья. Ткань затрещала и разошлась. - Я бы на твоем месте не стал так орать, - красивые губы разошлись в знакомой усмешке. – Наши отношения… как бы это сказать… не совсем подчиняются христианским правилам, - он приставил лезвие прямо к пульсирующей жилке на шее и кончиком языка очертил контур ее губ, касаясь едва-едва, так, что со стороны это напоминало ласку. Она не выдержала и тяжело выдохнула, едва не застонав от внезапно охватившего, столь неуместного чувства возбуждения. Нет, только не сейчас. Это во сне она погружаются пальцами в густые темные пряди, вдыхает сумасшедший аромат, ловит рваные вдохи, запивает выдохи и падает в синий омут с головой. Во сне она забывает свое имя, пытается вспомнить, но видит перед собой лишь Змея. И подобно Еве опускается за ним в Ад, а тот, бессовестно глядя ей в глаза, тянет за собой. - Хватит... пожалуйста, отпусти меня, Ивар… Он посмотрел на нее невидящим взглядом, с силой задрал платье. - Ну, и как тебе твой христианский король? Ты тоже так перед ним мнешься? – улыбка застыла ледяным недвижимым росчерком. Он снова готов был сорваться. Аетэль попыталась вырваться из цепкого захвата рук, но, разумеется, все ее жалкие попытки были оборваны на корню. Каким-то странным образом он уже стянул с себя штаны, прижимаясь к ней плотнее. - Боже, Ивар, у меня с ним ничего не было… мы… не проводим ночи вместе, - она всхлипнула и отвернулась от него. Бескостный замер. - Врешшь, - прошипел, словно змея, переворачивая ее на живот и впиваясь острыми зубами в нежную кожу на спине. – Сучка, ты такая грязная… я бы вырезал твою кожу вместе с этой чернотой… вот только без кожи долго не живут, - продолжил рассуждать Ивар так, словно она не лежала под ним, снова истекая кровью. В который раз? В Иваре чувствовалась определенная надломленность. И дело было не в воспитании, его физическом уродстве… Нет, такова была сущность этого странного, диковатого северянина. Он все делал на грани: жил, грустил, мстил и… любил. Поэтому она лишь сильнее вцепилась в подушку и закусила губу до крови, чтобы не заорать во весь голос, когда он резко ворвался в ее тело и принялся плавно двигаться, постепенно наращивая темп. Она помнила эти движения. Ивар всегда хмурился и хмыкал, глядя на веселящихся людей во время праздников, но увлекая ее за собой, в этот пестрый круговорот, выжженный из боли и страсти, она готова была поклясться, что танцевала с ним. Аетэль хотела бы взглянуть на него, вцепиться руками в накаченную спину, оставить там глубокие царапины, выжечь свою собственную боль и страдания на этом самодовольном лице… Но все что она видела – это смятые, пропахшие травянистым запахом, простыни. Ивар остановился. Его тело тяжело вздымалось. Видимо, подобная задержка стоила ему немалых усилий. Он обхватил ее поперек живота и ловко перевернул на спину, все еще не покидая девичьего тела. - Так лучше, - кивнул он себе. - Боги, как же я соскучился по тебе, моя маленькая сучка… - и принялся целовать ее. Во сне он целует тебя. Все как положено. А в реальности – кусает, грызет, словно какое-то дикое животное свою долгожданную добычу. Аетэль прикрыла глаза и позволила делать с собой все, что так жаждал Ивар. В конце концов, ждать оставалось не так долго. По телу пробежала волна предательского нечто… смутно напоминавшего экстатическое удовольствие и разочарование. Ну, вот и все. Ивар издал приглушенный рык. Следующая фраза буквально выбила воздух из ее легких: - Моя… сучьи боги, почему ты… моя гребаная любовь… Аетэль удивленно распахнула глаза. Все происходящее казалось сюрреалистичным видением. Возможно, это очередной кошмар? Ивар не мог вот так просто признаться ей в том, что по негласному согласию обоих находилось под замком. Нельзя. Черт возьми, ты опять все испортил, Ивар

***

Ивар разглядывал это ненавистное лицо. Проводил пальцами по шрамику, впивался губами в эти вечно соленые от слез губы, ловил ее тихие вздохи и стоны, старался запомнить каждый миллиметр хрупкого тела. Которое, к слову сказать, совершенно не хотелось холить и лелеять, оберегать от врагов. Потому что ее главный враг ты сам? Нет, напротив, ему хотелось достать нож, провести лезвием миллиметр за миллиметром, зацеловывая раны, глотая любимую кровь… Но рано или поздно она закончится. Скорее, рано… И без этих широко распахнутых глаз, мягкого обволакивающего шепота нежных губ «Не надо, Ивар», все будет бесполезно. Боги, как же он обожает свое имя в этот момент. Крышу сносит напрочь, стоит Аетэль обхватить его спину нежными руками с силой вцепиться ногтями. Ивар надеется, что следы не сойдут еще долго. Он об этом позаботиться. Все вокруг ощущалось смутно. Он видел ее расслабленное лицо, прикрытые глаза. Их тела двигались в странном едином ритме, ее голова была запрокинута назад, а губы она закусила, чтобы закричать. Ивар чуть переместился, меняя угол проникновения, отчего девушка не выдержала и все же застонала, глядя на него осуждающим взором. Бескостный чуть было не рассмеялся. Только Аетэль могла выглядеть столь развратно и целомудренно одновременно. Только она заставляла его находить нечто в этом огненно-кровавом месиве вокруг. -Моя… - прохрипел он, снова кусая, клеймя. Мир взорвался. Где-то на краю сознания, он услышал свой собственный хриплый голос: - Сучьи боги, почему именно ты… моя гребаная любовь… Голова гудела. Ивар лежал глядя в бесцветный потолок. Вообще, все по сути сейчас казалось лишенным цвета и эмоций. Аетэль заснула сразу. А Ивар еще долго не мог сдаться. Мерзкое чувство слабости и собственной глупости не давало покоя. Он все-таки не сдержался. Хотя, какое к черту, сдержаться. Это не под силу даже Одину. Кто такой Ивар, чтобы сопротивляться этой огромной лавине? Грудь приятно оплели прохладные руки Аетэль. Во сне она казалась очень милой. Смешно хмурила брови и морщила носик. Паршиво. Как же все это донельзя омерзительно. Нужно доставать нож. Иначе будет только хуже… Он попытался выпутаться из ее нечаянных объятий, однако, девушка тут же заворочалась и вскочила, испуганно глядя на Ивара. - Дьявол, значит, это был не сон! – воскликнула она, отодвигаясь от него в сторону. Он лишь пожал плечами. - Рад тебя разочаровать, милая, - усмехнулся он, свисая с кровати в поисках потерянных штанов. Аетэль его шутку не оценила. Она внезапно помрачнела и накрылась одеялом, оказавшись завернутой в кокон. - Я видела тебя во сне, - задумчиво произнесла она. – И не раз, - призналась так легко, словно говорила не с Иваром, а возлюбленным. Ему стало интересно. Он перестал выискивать тряпку, с интересом оглядывая ее. Ивара распирала гордость. Выглядела королева прямо сказать не очень. На шее виднелся огромный синяк, на запястье след от его зубов. Губы покрывала запекшаяся корочка крови. - И что же ты там видела? Готов поспорить, твой сон был очень скучным и серым. Как и все ваши христианские… - Ты вырезал из меня орла, Ивар. И в этот момент его словно облили ледяной водой. Он понял вдруг, что все, на что он мог надеяться – это страх в этих темных блестящих глазах, да, и жалкая, милостиво брошенная к его искалеченным ногам, ложь. Он верил в нее так, словно эти слова были его единственным спасением. Да, и врала королева отвратно, надо признать. - Ты ведь сама от меня сбежала? – тихо спросил он. Ивар даже не был уверен, что она услышала. Но медленный кивок говорил сам за себя. Это был прыжок в бесконечность. Бездна. Душить сучку не хотелось. Ровно как и резать. Вообще ничего уже не было важно. Ивар подался вперед и больно вцепился в худенькое запястье. - Скажи, если бы я был… - Ивар сглотнул, - не тем, кем являюсь сейчас, - он нарочно усилил хватку, стоило девушке поморщиться. Она промолчала. – Если бы я был христианином и не калекой, ты бы… смогла быть со мной? Аетэль внезапно улыбнулась. Тепло и открыто, так, что перед глазами промелькнули воспоминания об их совместных прогулках в Каттегате. - Тогда ты бы не был Иваром, - просто ответила она. Ты бы не… Не обманывай себя, Ивар. Хватит уже. Бескостный на удивление быстро обнаружил свою одежду, которую оставил у подножия кровати, оделся и, неловко надев костыли, покинул спальню королевы. Аетэль провожала его удивительно грустным взглядом. Сигурд, этот мерзкий ублюдок, решил снова покапризничать. Новоявленный король Нортумбрии заявил, что оповестит о своем решении после нескольких дней раздумья и отправит обеим сторонам гонца с письмом, в котором изложит свое решение. Разумеется, Ивар знал, какую сторону примет их братец. Сигруд – часть севера, и, чтобы там не думала его христианская шлюха, родная кровь возьмет верх. По-другому и быть не может. А вот королеве Бьерсекса, кажется, этого не понять. Разумеется, ее-то родственничков уже давно нет в живых. Христианская шлюшка Сигурда с любезной улыбочкой предложила гостям остаться отобедать, но Ивар с такой же улыбочкой отказался от столь «заманчивого» предложения. Аетэль, однако, согласилась. Видимо, ей просто не хотелось проводить хоть какое-то время с Иваром в пути. Флоки встал рядом с Иваром и дружески похлопал его по плечу. - Твоя рабыня выглядит похуже призрака, - усмехнулся он, показывая пальцем на девушку, испуганно жмущуюся к бокам лошади. Аетэль стояла рядом с Сигурдом и Блайей. На секунду мелькнула шальная мысль позлить королеву. Ивар поковылял к своей рабыне. Он с нарочитой лаской провел ладонью по ее щеке и увлек в страстный поцелуй. Та, кажется, даже пробовала робко отвечать, но все попытки не увенчались успехом, так как Ивар буквально на корне сносил всякую инициативу. Наконец, он оторвался от пораженно уставившейся на него девчонки и широко улыбнулся, глядя на замершую в стороне тройку. Аетэль покачала головой и возвела глаза к небу. Ивар взялся за вожжи в своей колеснице, устроив в ней конструкцию для передвижения. Он и не заметил, как сбоку от него донесся легкий смех. А он и забыл, насколько бесшумной могла быть его… Бывшая жена. Наваждение. Злой рок. - Если все это представление ради меня, то, спешу огорчить – мне плевать, - пропела девушка, иронично поднимая бровь. Ивар цокнул языком. - И поэтому ты решила мне об этом сообщить, - протянул он, натягивая шлем. - Ну, по другому ты не понимаешь… - и вмиг посерьезнела, - Ивар, - она привстала на цыпочках, так, чтобы заглянуть ему в глаза, - оступись, пока не стало слишком поздно. Если хочешь, я поеду с тобой в Каттегат. Только оставь в покое людей… Она смотрела непередаваемо. Если бы рядом стоял художник, Ивар обязательно заставил бы изобразить ее такой. Чтобы повесить у себя на стене. И разговаривать с этой преданной, хрупкой в своем бессилии Аетэль. Но это очередной обман. Пустая ложь, на которую он уже никогда не поведется. Зачем ему эта жертва? Она может принадлежать ему в одном случае. И этот случай не предусматривает согласие. - Ты и так будешь со мной, - прошептал он. – Сломленная, будешь валяться у моих ног и молить о помощи… и тогда я подберу тебя, словно бездомную суку, посажу на цепь и никогда никуда больше не отпущу, - он бережно взял ее руку и поцеловал. – Жди меня, королева. Твое правление близиться к концу, - резко натянул поводья и помчался прочь.

***

Аетэль опешила. Она попятилась назад. Казалось, мир перестал существовать. Снова знакомое, до приторного сладкое, чувство страха. Ивар не пугал, нет. Он предупреждал, так как был уверен, что сможет это сделать. Лишь один всадник медлил. Тот самый мужчина, что показался столь знакомым. Его глаза отдавали голубизной, подведенные глаза не скрывали испещренную по всему лицу тонкую сеть морщинок. - Ивар тебя любит, девочка, - кивнул он в сторону удаляющейся жирной точки. – И я вижу, что его чувства не столь безответны, как он об этом думает. Вот только ни к чему хорошему это не приведет… - с сожалением заключил он. И тут Аетэль пронзила резкая мысль. - Флоки? - Мм… - протянул мужчина, насмешливо глядя на нее сверху вниз. – Вспомнила, наконец, королева? Аетэль прикрыла глаза. Отпусти ее, Флоки! Рагнар Лодброк говорит что-то своему воину, а через мгновенье эти сумасшедшие глаза смеются, ударяет топор и... - Это ты убил моего отца. Черт возьми, как я сразу тебя не узнала?! Она уловила во взгляде северянина что-то похожее на жалость. Это разозлило ее еще больше. - Я клянусь, что ты ответишь за содеянное, - прошипела она. – Чего бы мне этого не стоило. Флоки пожал плечами. - Если боги захотят, так тому и быть, маленькая королева, - весело рассмеялся мужчина, запрыгивая на своего коня, объезжая ее вокруг, - но помни, что своей местью ты можешь уничтожить сразу двух людей. Аетэль не заметила, как пошел дождь. Она стояла и стояла здесь, пока последняя точка не скрылась перед глазами, пока Блайе не пришлось силой уводить ее со двора.