Все переплетено

      На первое их свидание (Полина до самого конца не могла поверить, что она идет на настоящее свидание), Максим пригласил ее на хоккейный матч. Полина отказывалась: огромные скопления людей пугали ее до истерик. Мужчина настаивал. Сыпал обещаниями, что все будет хорошо и бояться совсем нечего. А у Полины тошнота подкатывала к горлу при мысли, что ей придется провести час в одиночестве среди толпы незнакомцев.       – Я буду совсем рядом, – горячее дыхание жгло шею, а по спине и рукам бежали мурашки. – А после матча сходим куда-нибудь.       Максим обещал, что все будет хорошо. И Полина хотела бы ему верить, но что-то, неуловимо менявшееся в серо-голубых глазах, останавливало. Максим убаюкивал ее в своих руках, и Полина доверчиво жалась к его плечу.       – Я встречу тебя у Дворца, вынесу билеты. Возьми с собой подругу, – в мягком голосе редко, но проскакивали ледяные нотки. Будто сейчас он давал указания своим подопечным. – И помни, я буду совсем рядом.       Он заботился о ней, большой и сильный. Оберегал ее, будто самую великую ценность. И каждый день говорил, что она, его маленькая Поля – смысл его жизни. Иногда Полине слышались в его голосе маниакальные нотки, и становилось страшно. А потом, заглядывая ему в лицо, она думала, что человек с добрыми глазами и такой теплой улыбкой по определению не может быть маньяком, психопатом, мерзавцем.       Максим позвал Полину на свидание спустя месяц после их первой встречи на безлюдной улице. Финальный матч плей-офф – «Ледяные Короли» против «Медведей». Полина, далекая от хоккея, честно пыталась проникнуться важностью этой игры. Ее подруга – единственный близкий человек – говорила, что каждая уважающая себя девушка должна жить тем, чем живет ее мужчина. А Полина недоумевала, как ее угораздило влюбиться в главного тренера молодежной сборной.       Выбегая из дома за несколько часов до начала матча, Полина уговаривала себя, что все будет хорошо. Максим ведь обещал. Только никакое самовнушение не могло ослабить тугой узел, скрутивший внутренности еще утром. Несколько раз – еще на лестнице подъезда – Полина порывалась вернуться назад, забраться под спасительное одеяло и не вылезать из-под него никогда. Звонки рассерженной подруги мотивировали ее лучше слов Макса.       Такси уже ожидало возле подъезда. Садясь на заднее сидение серой «Рио», Полина поняла, что назад пути теперь нет, и ей придется бороться со своим страхом перед толпой.       Когда у нее появилась эта неконтролируемая боязнь людских скопищ, она не могла сказать. Сколько себя помнила, столько и жил внутри липкий ужас. Мать никогда не говорила с Полиной о ее фобиях, а на просьбу школьной учительницы отвести девочку к специалисту только отмахивалась. «Я – мать, и я лучше знаю, что нужно моему ребенку». Полина слышала эти слова большую часть своей двадцатилетней жизни.       Страх мешал. Вечные прогулы уроков, вызовы родителей к директору, долгие разговоры на повышенных тонах за плотно закрытыми дверями, а вечером – истерики и рассеченная до крови спина. Макс как-то спросил, откуда у нее столько шрамов, а Полина смолчала – как всегда, когда в разговорах касались личных, болезненных до сих пор тем. Ей не хотелось срывать корки с этих не заживающих ран. Максим не настаивал – пока.       – Ну, наконец-то! – Кира, продирающаяся сквозь толпу возбужденных болельщиков, приветственно махала рукой.       Полина забилась в дальний угол огромного крыльца и, обхватив себя за плечи, затравленно оглядывалась по сторонам. Она не хотела признаваться себе, но была бы крайне рада, забудь Максим о ней и о билетах.       – И где твой кавалер? – Кира разрядилась на игру, как на свидание. Эффектный макияж, волосы, собранные в замысловатую прическу, высокие каблуки, юбка и блуза по фигуре – Полина отметила, что на фоне подруги она в своих потертых джинсах, свитере и стоптанных кедах выглядит, мягко говоря, не очень. Но ведь любят не за красивую обертку? По крайней мере, ей хотелось так думать.       – Я не знаю, – Полина развела руками. Кира недовольно скривила губы и едва слышно пробормотала что-то о непунктуальных спортсменах. – Пойдем домой, а?       Голос прозвучал настолько отчаянно и жалобно, что подруга смягчилась. Приобняв Полину за плечи, Кира осторожно провела рукой по спутанным волосам.       – Поль, так нельзя, – мягко произнесла Кира. – Ты не можешь вечно шарахаться от людей.       – Если их меньше трех, я не шарахаюсь.       – Поля, – нараспев выдохнула подруга, – пора отпустить свои страхи. Они, – Кира неопределенно махнула рукой, – не страшные. Понимаешь? Они не сделают нам ничего плохо. Перестань их бояться. Хорошо?       Голос подруги и ее легкие поглаживания по спине и волосам действовали успокаивающе. Полина рвано выдохнула и, кивнув, слабо улыбнулась. Кира расцвела в ответной улыбке. Маленькую победу подруги она считала и своей победой тоже.       – Девушки.       Полина подняла голову – за Кириной спиной стоял Максим. А ему очень идет строгий костюм, мелькнула быстрая мысль. Кира, услышав голос позади себя, выпустила Полину из своих объятий и развернулась лицом к Максиму. Встретившись глазами с этим мужчиной, ей захотелось отгородить подругу от него. Было в его взгляде что-то такое, от чего кровь стыла в жилах.       Инстинктивное движение девушки не укрылось от Стрельцова. Мужчина хмыкнул и ненавязчиво отстранил Киру.       – Билеты.       Полина вздрогнула всем телом, когда Максим невесомо коснулся холодных пальцев губами.       – Все будет хорошо, помнишь? – от его чуть прерывистого дыхания, шевелящего волосы, вдоль позвоночника побежали мурашки. Полина неуверенно кивнула: в тоне мужчины не было тех успокаивающих ноток, звучавших в голосе Киры.       Мне пора, выдохнул в ухо Полины, смазано коснулся девичьего виска.       Рад, что ты рядом с Полей, на ходу бросил хмурящейся Кире.       Максим скрылся в толпе прежде, чем ему успели ответить.       – Ну, что, идем? – Кира пыталась улыбаться искренне, но Полина видела, что короткая встреча со Стрельцовым оставила в душе подруги неприятный осадок. Мелькнула болезненная мысль, что скоро ей, Полине, придется выбирать между Максимом и Кирой.       …Уже пробираясь к входу в Ледовый Дворец, болезненно морщась от тычков под ребра и в спину, ловя на себе недовольные взгляды хорошеньких девиц (наверное, фанатки Максима), бормоча слова извинения, случайно задев рядом стоящих, – Полина думала, что это все может быть переломным моментом в ее жизни. В лучшую ли сторону, или худшую – хотя, куда уже хуже.       Максим не обманул: он действительно был совсем рядом. Прямо за перегородкой, отделяющей трибуны болельщиков от мест игроков. Полина несмело махнула в ответ на его теплую улыбку. Кира только скривилась, поймав холодный взгляд Стрельцова, и поспешила отвернуться. Господи, кому я вверяю свою подругу! Наверное, Полина не должна была услышать эту фразу, обращенную в пустоту, но услышала.       – Я не понимаю, – Полина отчаянно сжимала горячую ладонь подруги, – почему ты так реагируешь на Максима?       – Я боюсь за тебя, – отрывисто бросила Кира, избегая смотреть на Полину, устроившую голову на ее плече. – Он страшный человек.       Ответить Полина не успела. Взрыв сотен голосов за спиной заставил сжаться в комок и до побелевших костяшек вцепиться в Кирину руку. Подруга даже вскрикнула от резкой боли в пальцах и торопливо прижала Полину к себе, снова успокаивающе гладя ее по спине. Не бойся, шептала она ей на ухо, все будет хорошо. Они не причинят тебе вреда. Тише, тише, Кира ласково поглаживала Полину по подрагивающей ладони.       Все будет хорошо. Кира обещала. И Макс обещал тоже.       Расслабиться до конца так и не удалось. От гула голосов закладывало уши, а внутри росло и крепло желание немедленно сбежать прочь. И Полина, конечно, бежала, если бы не Максим, изредка оборачивающийся на нее, будто проверяя, на месте ли девчонка. Наверное, ему было важно разделить свой триумф с Полиной: он почему-то не сомневался в победе своих «Королей». А ей хотелось оказаться дома, пить с Кирой горячий кофе в тишине и не знать, что за дверями есть люди, много людей. Убеждать себя, что все живут вот так – в одиночку или парами, и никогда не собираются в такие толпы.       От этих мыслей стало немного спокойнее, и Полина даже смогла досидеть третий период без вздрагиваний и тревожных взглядов. В заключительные минуты Максим все чаще и чаще оборачивался; находя глазами притихшую Полину, торжествующе улыбался. Я победил, читалось в его взгляде. Снова. Полина робко улыбалась в ответ. Пусть ненадолго стало спокойнее, но чувствовать себя неуютно среди толпы она не перестала.       Кира же, наоборот, словно чувствовала себя в своей тарелке. Болея за «Медведей» (словно назло Стрельцову) и размахивая шарфом с их эмблемой, она вскакивала с торжествующими криками, когда шайбы летели в ворота «Королей» и раздосадовано выдыхала, когда вратарь в красно-синей форме пропускал броски.       – Тренер «Медведей» такой душка, – Кира буквально пожирала взглядом тренерские места.       – Макеев? – с сомнением протянула Полина. Зная вкус подруги в выборе мужчин, она искренне недоумевала, что Кира нашла в главном тренере.       – Макеев? – переспросила Кира и проследила за взглядом Полины. – Нет! Второй тренер, Александр…       Кира нахмурилась, пытаясь вспомнить ускользающую фамилию.       – Точилин? – подсказала Полина, впрочем, не совсем уверенная в правильности ответа.       – Да, – просияла подруга, хлопнув себя ладонями по коленкам.       Как раз в тот самый момент, когда у ворот «Медведей» ожесточенно сражались практически все игроки обеих команд. Две минуты до конца периода, зачем-то шепотом подсказала Кира. Болельщики с обеих сторон затихли в напряжении. Полина нервно комкала манжету своего свитера, внимательно следя за борьбой на небольшом пятаке льда. На какое-то время она даже стала частью этой огромной фанатской толпы. Семьи – как предпочитали звать себя сами болельщики.       Свисток арбитра, и время на табло почему-то остановили. Рядом сидящие парни вытягивали шеи, чтобы лучше рассмотреть происходящее у борта. Напряжение вокруг росло, и казалось, что даже воздух наэлектризован. «Коньком? Клюшкой?» – Макс обращался к одному из своих игроков. «Не понял… толпа народа…»       – Как думаешь, засчитают? – убитым голосом поинтересовалась Кира. Вопрос был адресован пустоте, и, в целом, ответа от Полины не требовалось. Та все равно машинально пожала плечами: она не была сильна в хоккейных тонкостях.       Арбитр снова свистнул, указывая ладонью в сторону скамеек «Королей». Люди за спиной ликовали и торжествующе размахивали бело-голубыми шарфами.       – Еще немного есть, – Кира нервно кусала губы. – Может, выцарапают овертайм…       Минута восемь. Полине казалось, что секунды сначала растянулись в вечность, а потом вдруг набрали скорость света. «Медведи» старались, но удача сегодня явно была на стороне соперников. Время вышло, прозвучала финальная сирена. Голос комментатора прокатился по трибунам: «Матч окончен. Со счетом 2:3 одержала победу и стала обладателем кубка Харламова команда «Ледяные Короли».       Пространство вокруг снова взорвалось криками. Полина зажмурилась, зажала ладонями уши. Ледяной ужас будто парализовал тело. Полина хотела сорваться с места, бежать прочь от беснующейся толпы, в которой каждый представлял реальную угрозу, но не могла даже пальцем пошевелить. Она чувствовала, как Кира обеспокоенно трясет за плечо, слышала, как она что-то кричит – из-за шума вокруг не выходило разобрать слова.       Ужас отпустил так же внезапно. Полина шумно задышала, приходя в себя. Открыла глаза, увидев прямо перед собой бледное лицо Киры. Ее губы лихорадочно шевелились, но слова разобрать все еще не получалось. Голоса болельщиков не затихали; наоборот, с каждой секундой все набирали силу. Когда капитану победителей вручали заветный кубок, у Полины едва не лопнули барабанные перепонки.       – Пойдем отсюда, – Кира, крепко сжимая ладонь подруги, лавировала среди поникших болельщиков «Медведей».       Под скандирование толпы «Короли – чемпионы!», они покинули арену.