Все переплетено

      – Ты понимаешь, что так жить дальше нельзя?! – Кира в бессильной злости сжимала кулаки. Она не сдержала эмоций, когда Полина, захлебывающаяся в трубку, попросила ее прийти. Любимая Кирина чашка неровными осколками устилала пол в прихожей.       Полина рыдала на диване, зарывшись лицом в подушку, а Кира яростно металась по комнате и мечтала придушить Стрельцова. За то, что без ее, Киры, ведома вытащил Полю на игру против Словакии. Итог был ожидаем: паническая атака, истерика, побег с середины матча. Кира едва с ума не сошла, когда Полина не открыла ей дверь. «Аппарат абонента выключен или находится вне сети». Как назло, собственная связка ключей благополучно осталась лежать у Саши.       «Кира…» – Полина стояла на площадке между этажами. Бледная, зареванная, дрожащая.       «Тише, тише, – Кира крепко прижимала подругу к себе. Совсем как ребенка. – Дыши, слышишь меня? Дыши глубоко. Я с тобой. Все закончилось. Я рядом…»       Помни, у тебя я есть, даже, если ты совсем одна. Около тебя я здесь. Ничего не бойся никогда*.       Кажется, любопытные соседи выглядывали из своих квартир. Шепот за спиной не достигал сознания, голова была занята мыслями только о состоянии Полины. С каждым новым походом «в люди» ей становилось хуже. Панические атаки проявлялись с большей силой, истерики стали продолжительнее. Снова встал вопрос о наблюдении психотерапевта. Кира не справлялась.       Тогда, два года назад, врач помог Полине, и приступов не было продолжительное время. Они, наконец, смогли жить нормальной жизнью. Полина успешно окончила техникум, готовилась к поступлению на заочное отделение в институт. Заинтересовалась фотографией, и они с Кирой часто гуляли по городу в поисках красивых локаций. Толпа больше не пугала ее.       А потом в ее жизни появился Андрей, парень из соседнего двора. Кира была резко против их отношений, всячески пыталась пресечь их общение, но Полина – наивная девочка – влюбилась. Андрей не бил ее, считал это ниже своего достоинства. Он ломал Полину психологически. «Поверь, кроме меня, ты никому не нужна». «Ни кожи, ни рожи. Худая корова – еще не газель». «Ты благодарить меня должна, что я обратил на тебя внимание». Самооценка Полины, которую Кира с таким трудом завышала, рухнула в одночасье. Подруга вдруг решила, что Андрей прав, и закрыла глаза на его измены, пьянство, нежелание работать.       Когда Полина, сияющая от счастья, показала любимому две полоски на тесте, Андрей равнодушно отправил ее на аборт. «Ребенок будет тогда, когда я захочу». Я не хочу, рыдала Полина, прижимая ладони к животу. Я хочу этого ребенка! Андрей поставил ее перед выбором – или я, или это. Полина выбрала жизнь без Андрея. Он ушел, хлопнув дверью. А потом, надравшись до бессознательного состояния, избил Полину.       Ненавижу тебя, тварь. Ты сломала мне жизнь.       Ее нашла Кира, едва живую, возле подъезда собственного дома. А потом наступила кромешная тьма. Она держала Полину за руку, когда врач, разводя руками, сообщил неутешительный диагноз. Бесплодие. «Вы больше не сможете иметь детей. Мне очень жаль». Слова прозвучали, как приговор. Полина не хотела жить. Кто-то из соседок по палате небрежно бросил, что теперь она – ущербная, и нормальному мужчине нужна не будет.       «Дети – это счастье. Каждому мужчине когда-нибудь захочется настоящую семью, деток понянчить. Своих деток. А ты, что ты можешь ему дать? Пустоцвет», – назидательно вещала девушка Катя, немногим старше самой Полины, любовно поглаживая уже виднеющийся живот.       «Лучше заведи себе сорок кошек. И не ломай жизнь нормальному мужику. Я вот своему скоро третьего подарю», – хихикнула Катина соседка. Двадцатитрехлетие Лены вчера отмечали всей палатой.       Полина болезненно улыбалась в ответ, а ночью рыдала в подушку. Кира закатила грандиозный скандал этим дамам, когда абсолютно случайно услышала их издевательские поучения. Договорившись с лечащим врачом, забрала Полю к себе. И снова началась монотонная работа в попытках вернуть Полину к прежней, до болезненной жизни.       Когда, вроде бы, наметился прогресс, появился Стрельцов. Весь из себя принц, разве что конь у него был железным. Заботливый, внимательный, эдакая каменная стена. Кира держалась в стороне, наблюдая, не вмешиваясь, и даже начала верить, что этот мужчина не представляет угрозы для психики подруги. Месяц она дышала свободно и легко. А потом был финальный матч за кубок Харламова и вернувшиеся с утроенной силой панические приступы.       Сценарий повторялся, а Полина отказывалась верить в это.       «Он меня любит».       «Он чертов абьюзер!»       «Неправда!»       Стена непонимания между подругами росла с каждым днем. Кира держалась, молчала, наблюдая, как Полина превращается в ломанную-переломанную куклу в руках жестокого и эгоистичного мужчины. Это любовь, твердила Поля. Это психологическое насилие, качала головой Кира. И была рядом. До самого конца. Она обещала, и держала слово.       «Эгоистичный мудак! – ненавистно шипела Кира в трубку Стрельцову. Игра со словаками только что закончилась, и Максим был в приподнятом настроении. Победили же. Даже обошелся без своих язвительных замечаний в Кирин адрес. – Ты вообще о ком-то можешь думать, кроме себя?! Она же ломает себя, чтобы тебе угодить, мразь!»       Ответить она не дала. Вывалив на Стрельцова накопившийся негатив, Кира швырнула телефон в стену. Ее трясло от ярости, нужно было успокоиться. Дрожащими руками плеснула вина в бокал, расплескав половину мимо. Жадно глотала и морщилась от горьковатого привкуса – к сожалению, Поля не умела выбирать вина.       Звонок в дверь отозвался внутри новой волной ярости. Это даже хорошо, что он притащился, мстительно думала Кира, возясь с заедающим замком. Можно будет плюнуть в его ублюдскую рожу. Девушка разочарованно выдохнула, увидев на пороге встревоженного Точилина.       – Я не смог до тебя дозвониться, – Саша вошел в крохотную прихожую. Под подошвами кроссовок затрещали сминаемые осколки. – Что…       – Все нормально, – отрывисто перебила Кира. Ярость настолько плотно пустила корни в сознании, что переключиться со Стрельцова на Сашу девушке не удавалось. – Телефон случайно уронила.       – И чашку случайно? – Точилин просто притянул девушку к себе, зарылся лицом в темные волосы.       – И чашку. Случайно, – Кира выдохнула. В руках Саши успокоение пришло быстро. Все проблемы разом оказались мелкими и вполне посильными. Глубоко вдыхая горьковатый запах мужского одеколона, Кира думала, что нужно связаться с врачом-психотерапевтом, наблюдавшим Полину два года назад. Он помог тогда, поможет и сейчас. Только бы Поля не оказалась против.       Худшие опасения Киры подтвердились. Едва услышав о возможном визите к психотерапевту, Полину затрясло. Только-только успокоившись, она была готова снова впасть в истерику. Кира смутно догадывалась, что ее так напугало. «А если Максим, а если он меня бросит?! Никому не нужна психичка неуравновешенная!..» – Полина отчаянно отбивалась от попыток Киры обнять ее. Проклятый Стрельцов, будь он трижды неладен! Одни проблемы!       Кире все-таки удалось прижать вырывающуюся подругу к себе.       – Поля, послушай! Константин Владимирович уже помог тебе, помнишь? Помнишь, как легко тебе было после лечения? Ты снова сможешь фотографировать. Мы снова будем гулять, ходить в твое любимое кафе и в кино. Поля, ты сможешь ходить на игры к своему Максиму. И перестанешь бояться людей.       – Я не хочу, – всхлипывала Полина и цеплялась за Кирину футболку, как за спасательный круг. – Я не хочу, чтобы Максим думал, что я больная! Кира, я боюсь!       – Давай я позвоню Максиму? И мы все вместе встретимся с Константином Владимировичем…       – Нет! – отчаянно севшим враз голосом.       Полина вырвалась из рук подруги. Отскочила к стене, врезавшись в бетон спиной. Покрасневшие от слез глаза лихорадочно блестели, затравленный взгляд метался от Киры к Саше и обратно. Ей было тяжело дышать – она хватала воздух ртом, как выброшенная из воды рыба. Бледные щеки горели нездоровым румянцем.       В кого же они тебя превращают, Поля?! В кого ты превращаешь себя сама? Кире было больно почти физически. От того, что не могла помочь близкому человеку. От того, что Полина сейчас смотрит на нее, как на врага. От того, что Стрельцов – зная или нет – ломал девочку.       – Кира, оставь ее, – Саша со спины обнимал дрожащую от злости девушку. Снова.       – Нет, – твердо произнесла Кира, прижимаясь щекой к широкой ладони Точилина. – Она – мой единственный близкий человек. Кажется, такое откровение слегка задело мужчину. Ты просто многого не знаешь о моей жизни, о нашей с ней жизни, выдохнула Кира в колючую шею Точилина. Ты просто многого не знаешь…       – Так поделись.       «Не от мира сего – лишний как чернила с пером. Как будто кто-то вырыл зерно, или вынул звено из цепи, где каждый образцово-показательный…**»       Кира всегда была лишней. Рано повзрослела – родители вдруг решили, что им жизненно необходим сын, наследник фамилии. Нянька есть, пора вам ляльку, говорили соседи и друзья. В шесть лет Кира поняла, что такое ответственность за жизнь человека, целиком зависящего от нее. С рождением брата старшая дочь как-то сама собой отошла на второй план.       «Он еще мал. Он нуждается в нас больше».       Лиш-ня-я.       Она часто произносила это слово по слогам, нараспев, будто пробуя его на вкус. Среди сверстников ей было скучно. Старшеклассницы, к которым она тянулись, смотрели на нее снисходительно и отказывались принимать в свою компанию. Понимания Кира нашла у своей классной руководительницы, женщины в годах, одинокой, посвятившей всю свою жизнь чужим детям. Девочка часто оставалась после занятий, помогала проверять тетради, и они пили вкусный чай и подолгу разговаривали.       Родственные души.       Однажды Татьяна Александровна не пришла на урок. И на следующий день тоже. И через неделю. Им ничего не говорили. Не вашего ума дело, слышалось со всех сторон. Кира узнала случайно, проходя мимо приоткрытой двери в учительскую, что Татьяну Александровну, ее любимую Татьяну Александровну, убил сосед-алкаш. Из-за того, что женщина отказалась давать ему денег на бутылку. Это было самое серьезное потрясение в недолгой Кириной жизни. И родители решили перевести дочь в другую школу.       «Так она легче переживет потерю, – поправляя сползающие на кончик носа очки, авторитетно заявляла школьный психолог. Она только-только закончила педагогический ВУЗ и еще была полна желания помогать. – В новой школе ей ничего не будет напоминать о покойной».       Кира сопротивлялась. Она хотела остаться в старой школе. Хотела помнить. Родители проявили железную волю. Новая школа, и точка, стукнул по столу отец, а мать отправила злящуюся девочку в свою комнату.       Много позже Кира мысленно благодарила родителей за эту новую школу. В ней она встретила Полину. Обрела потерянную частицу себя.       – Полина – огромная часть меня, – горько улыбнулась Кира, вслушиваясь в сдавленные всхлипы, доносящиеся из ванной комнаты. – Без нее не будет меня. Когда-то она вернула к жизни меня, и я сделаю все, что смогу, чтобы вытащить ее из этого болота.       С тобой или без тебя.       – Значит, будем тащить ее вместе, – без тени улыбки заявил Саша, еще крепче прижимая Киру к себе. Девушка не ответила, только выдохнула.       Этот груз вины перед Полиной за невозможность помочь ей ощутимо давил на плечи, и Кира была счастлива, что встретила человека, готового облегчить ее ношу.