Все переплетено

      – Ты уверена? – Максим выглядел обескуражено. Ему до конца не верилось, что Поля сама рвется на грядущую игру с финнами.       Будто боясь, что ему это просто снится, Макс сильнее прижал девчонку к себе. От нее так сладко пахло яблоками и медом, совсем как в их первую ночь после того нелепого поражения от канадцев. Моя маленькая девочка, выдохнул он ей в волосы. Моя маленькая любимая девочка.       Полина, щурясь от удовольствия, запрокинула голову и смущенно улыбнулась. В руках Максима было уютно и надежно, и девчонка готова была стоять так вечно. Это же полуфинал. Полина приподнялась на цыпочках и легонько коснулась сухими горячими губами сначала колючей щеки мужчины, а потом уголка его губ.       – Ты сводишь меня с ума, – рассмеялся Макс в висок отчаянно краснеющей девчонки.       – Я не специально, – Полина улыбнулась в ответ и уже серьезно добавила: – Ты рад, что я буду на игре?       – Я самый счастливый человек, – Максим подхватил смеющуюся девчонку на руки.       Переполняющие его эмоции от мысли, что Поля, его Поля, будет рядом с ним в такой важный момент, не шли ни в какое сравнение даже с эмоциями после очередной победы. Полина тихо охнула, когда Макс слишком сильно сжал ее в объятиях.       – Прости, – мужчина поставил ее обратно на землю, но из рук так и не выпустил. – Поля…       Макс не мог перестать улыбаться. Держа лицо Полины в своих горячих ладонях, он покрывал каждый миллиметр фарфорово-прозрачной кожи поцелуями. Поля жмурилась, смеялась в ответ. Она была счастлива, впервые за последние полтора года. Впервые с того дня, когда врач произнес слова, ставшие приговором: «Вы больше не сможете иметь детей. Мне очень жаль».       Ее уютный мирок рухнул в одночасье, сложился, как карточный домик. В ушах звенел издевательский голос соседки по палате: «Дети – это счастье. Каждому мужчине когда-нибудь захочется настоящую семью, деток понянчить. Своих деток. А ты, что ты можешь ему дать? Пустоцвет».       Они не говорили с Максимом на тему детей; они вообще не касались тем, связанных с регистрацией брака и последующим деторождением. Полина боялась рассказать Максу о своем диагнозе, а сам Стрельцов был занят своими хоккеистами, и на прочее времени у него просто не оставалось. Они жили одним днем, не заглядывая в отдаленное будущее. Максиму было так удобнее, Полина принимала и поддерживала любое решение своего мужчины.       – Эй, – услышав тревожные нотки в голосе Максима, Полина несмело открыла глаза. Растерянный и встревоженный мужчина почти касался своим лбом лба девчонки.       Он не похож на маньяка. У него добрые глаза и теплая улыбка.       – Я что-то не так сделал? – как его прозвали канадцы? Русский костолом? Сейчас Макс больше походил на напуганного мальчишку. – Не молчи, скажи, что не так.       Полина глотала соленые слезы и стыдливо отводила глаза. Она не могла выдавить из себя это страшное – бесплодна. Не ломай жизнь нормальному мужику – так твердили соседки по палате. Никому не нужна ущербная, больная женщина. Кошки и одиночество – вот твое будущее, смеялись эти счастливые мамочки и любимые жены.       – Поля, – Макс начинал терять терпение. Он ненавидел ситуации, которые выходили у него из-под контроля, и он не мог с этим ничего сделать. Пальцы сильнее сжали худые острые плечи. – Полина!       Он прикрикнул, встряхнул девчонку, растирающую слезы по лицу и упрямо прячущую глаза. Твою ж мать, а так все хорошо начиналось! Макс злился. На ее молчание, на свою несдержанность. Но ничего не мог с собой поделать.       – У меня не будет детей, – одними губами произнесла Полина. – Я не смогу тебе родить.       Она ожидала разочарованного выдоха, каких-то обидных слов. Ожидала, что Максим оттолкнет ее от себя, бросит сквозь зубы, что такой она ему не нужна. И уйдет, навсегда. Полина сжалась, будто это могло смягчить боль. Она ждала, забыв, что нужно дышать.       А Макс только облегченно рассмеялся и снова прижал дрожащую Полину к себе, зарываясь лицом в ее волосы.       – Черт, я думал, что-то серьезное.       – А это серьезное, очень, – обиженно пробурчала Полина ему в грудь.       – Поля, мне ты нужна, слышишь? – Максим гладил напряженную спину. – Любая. С детьми, без них, даже с этими твоими паническими глупостями. Понимаешь, любая. Я буду рядом, я помогу. Нужен будет доктор, я отведу тебя к нему, нужны будут дети, возьмем ребенка из детского дома. Главное, чтобы ты была рядом со мной. Всегда.       «Она нуждается в тебе, в твоей помощи».       Утренний звонок Киры стал сюрпризом. Приятным или не очень – Макс не определился. Еще несколько недель назад Полинина подружка орала в трубку, что он – эгоистичный мудак, а теперь звонит и просит помощи. Макс не был уверен, что Поле нужны врачи, но Кира настаивала.       «Ты должен уговорить ее. До твоего появления в нашей жизни она бы послушала меня. А теперь переживает, как отреагируешь ты. Она очень боится, что ты ее бросишь».       «Исключено».       «Стрельцов, не будь эгоистичным мудаком».       Снова за свое. Неужели Поля не могла выбрать кого-то получше себе в подруги.       «Макс?»       «Я тебя услышал. И постараюсь больше не быть эгоистичным мудаком».       Без тебя жизни нет – я не могу найти. Сколько не жмись к стене, сквозь нее не пройти. Ни одного пути грешной души в зиме. Без тебя смысла нет; без тебя жизни нет.*