Все переплетено

      Полина привычно забилась в самый дальний угол крыльца Арены, как можно дальше от возбужденной толпы. Огромное живое море по-прежнему внушало ледяной ужас, скручивающий внутренности в тугой узел. Девчонка старалась глубоко дышать и мысленно твердила себе, что и среди людей она может быть в безопасности. Они не желают мне зла, одними губами шептала Полина, напряженно высматривая Киру. Подруга обещала быть рядом.       «Поля, пожалуйста, тебе нужен врач».       Они вернулись к недавнему разговору. Полина снова замкнулась в себе, в четырех стенах собственной квартиры. Кира, кажется, привыкшая жить в режиме постоянного беспокойства, просто не выдержала.       «Если тебе плевать на себя, подумай обо мне. Я так больше не могу».       Страх в огромных глазах цвета пасмурного весеннего неба еще долго преследовал Киру в ночных кошмарах.       «Пожалуйста, не бросай меня».       Полина мертвой хваткой вцепилась в руку подруги. Кира морщилась от резкой боли, но только ласково гладила напряженные пальцы. Глупенькая, я тебя не брошу, никогда-никогда. Обещаю. А Кира всегда выполняла свои обещания.       «Я справлюсь сама».       Они обе удивились твердости, прозвучавшей в голосе Полины. Уверена, тревога намертво въелась в каждую черточку Кириного лица. Утвердительный кивок – пепельные волосы рассыпались по плечам и спине. Кира осторожно убрала упавшие на лоб пряди, заправила их Поле за ухо. Так всегда делала мама, когда приходила пожелать сладких снов своей Кирюше. У Полины такого в жизни не было, и сейчас Кира стремилась восполнить нехватку материнской любви и ласки. В ответ Поля доверчиво жалась к подруге – совсем как маленький ребенок.       «Я, правда, смогу».       «Хорошо. Я буду рядом».       «Я сказала Максу, что приду на полуфинал».       Подруга сияла, крайне довольная собой. Я смогу. И я больше не буду бояться.       Кира неторопливо пила крепкий кофе, Поля эмоционально размахивала чайной ложкой, с которой во все стороны летели капли подтаявшего мороженого. Вокруг гудели люди, дети носились по залу, где-то в углу орал телевизор. Полина почти привыкла к шуму и уже не вздрагивала каждый раз, когда хлопала тяжелая дверь за спиной или особенно громко взвизгивал пробегающий мимо ребенок. Она сама выбрала это кафе, облюбованное влюбленными парочками и семейными парами.       «Он обрадовался?»       Кира хмурилась. Ей слабо верилось, что Стрельцов не приложил руку к такому Полиному решению. Крайняя игра стоила ей слишком больших эмоциональных ресурсов. Отголоски той истерики до сих пор мешали Полине прийти в себя. Или уже нет? Кира покосилась на подругу: она давно не видела ее такой счастливой. А вдруг Стрельцов сможет положительно влиять на ее состояние? Он пообещал Кире не быть эгоистичным мудаком. Наверное, стоило понадеяться, что мужчина сдержит свое слово.       «Он сказал, что он самый счастливый человек».       «А ты?»       «И я тоже».       Кира едва заметно улыбнулась. Если ты счастлива, то и я тоже.       «Ты же пойдешь со мной на игру?»       Звенящая радость в голосе сменилась тревогой. Кира накрыла своей ладонью ладонь Полины.       «Конечно. И, если ты не против, Саша пойдет с нами».       Кира опаздывала. Полина нервничала, постоянно смотря на лениво ползущие стрелки. Паника нарастала. Вокруг сотни, тысячи чужих людей, мажущих по ней равнодушными взглядами. Полина вжалась спиной в холодную стену. Внезапно перестало хватать воздуха. Полина попыталась расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Пальцы не слушались. Она хватала ртом воздух, понимая, что вот-вот задохнется. Толпа текла мимо, и никто не обращал внимания на сползающую по стене девчонку.       «Кира была права: они не желают мне зла. Они просто меня не видят».       – Все хорошо, слышишь?! – сквозь звон в ушах донесся до мутного сознания голос Киры. – Дыши глубже! Стрельцов, какая же ты мразь!       Теплые руки сжали худые плечи, кто-то рывком поставил Полину на ноги. Обоняние уловило знакомый, почти родной запах, и стало немного легче. Звон в ушах утих, Полина смогла даже различить голоса: один срывался на крик, другой, напротив, звучал приглушенно и ровно.       Кира и Максим выясняли отношения, а Полина, прижимающаяся к груди мужчины, оказалась между двух огней.       – Какого черта она здесь одна? Ты не должна была отпускать ее в одиночку.       – Тебе я вообще ничего не должна! Если бы ты хоть чуть-чуть думал о других, а не только о собственной персоне, не таскал бы ее на эти проклятые матчи!       Ответить Максиму помешал телефонный звонок. «Иду. Да иду, сказал же!»       Прости, мам. Я не хотела, правда. Под плотно сжатыми веками вспыхивали болезненные образы – призраки прошлого. Пальцы комкали белоснежную ткань рубашки, успокаивающий голос Максима звучал над ухом. Простипростипрости. Мама, я не хотела, правда. Почему так больно, мам?       Кто-то разжал пальцы, сухие губы коснулись виска. Другой, родной запах настойчиво лезет в ноздри. Сладковатые цветочные духи. Кира. Я снова все испортила. Простите, я не специально.       – Мы возвращаемся домой! – голос Киры дрожит от едва сдерживаемой ярости. Наверное, она шипит это в лицо Саше. Ответа Точилина Полина не слышит: он просто молчит.       – Я не хочу домой, – жалобно протянула Полина, несмело открывая глаза.       – Черт, Поля, ты меня до смерти напугала! – Кира больше не злилась. Она вообще не могла злиться на подругу. А вот ненавидеть Стрельцова – вполне себе. – Ты уверена?       Этот же вопрос Полине накануне задавал Максим. Уверена. Я справлюсь, честно.       – Девушки, если хотим попасть на игру, нужно торопиться, – озабоченно произнес Точилин. Из кармана его куртки выглядывали уголки билетов.       Они заняли места прямо за скамейками игроков национальной сборной. Кира не выпускала из своих рук влажную от пота ладонь подруги и злобно косилась на Стрельцова. Максим игнорировал ее; каждый раз оборачиваясь, он стремился поймать взгляд Полины, но та, низко опустив голову, разглядывала Кирин маникюр.       – Максим злится, да? – Полина кусала губы. Ей не хватало смелости поднять голову. Было страшно увидеть во взгляде Макса разочарование. Пусть будет злость, раздражение, даже ненависть, но не разочарование.       – У него нет повода, – отрезала Кира, всем видом показывая, что развивать эту тему дальше не намерена. – Начинается.       Трибуны за спиной загудели, когда на лед поочередно вышли хоккеисты российской сборной. Болельщики скандировали «Россия – чемпион», размахивали флагами, потрясали шарфами с национальной символикой. Сегодня не было страшно, только неуютно. Полина прислушалась к себе: панического желания немедленно бежать прочь не возникало. Но она не была уверена, что не возникнет впоследствии. Всего один час, дурацкие шестьдесят минут среди возбужденной толпы растягивались для Полины в вечность.       Макс больше не оборачивался; как только прозвучал первый свисток судьи, мужчина целиком сосредоточился на игре. Ему было важно выцарапать эту победу у финнов. Россия у Финляндии с одиннадцатого года не выигрывала, напряженным шепотом сообщил Точилин. Наверное, для Максима разгромить соперника было делом принципа. Как и сойтись в финале с канадцами.       – Этот судья слепой, что ли?! – злился Точилин. – Откуда там удаление?!       Макс, кажется, кричал то же самое – за разочарованным гулом толпы Полина едва слышала его. Не было же блокировки, ворчал Саша, пока игрок в красной форме занимал место на скамейке штрафников.       Напряжение росло. Когда финны загнали первую шайбу в ворота соперников, часть Арены взорвалась аплодисментами под радостные вопли, другая же часть разочарованно выдохнула. Ничего не случилось, продолжаем играть. Макеев, в отличие от главного тренера, сохранял ледяное спокойствие. Полина даже немного завидовала мужчине, ей самой очень не хватало этого качества.       – Ты как? – Кира поднялась, когда прозвучал сигнал об окончании первого периода. Ей хотелось размять ноги, да и Полине нужно было дать передышку вне толпы хотя бы на пятнадцать минут.       Одна шайба – это не критично, со знанием дела сообщил Саша, времени еще вагон. Они пробирались вдоль ряда, постоянно прося прощения за неудобство у оставшихся на своих местах. Полина робко улыбалась и крепче сжимала ладонь Киры.       Отыскать более-менее безлюдный клочок пространства оказалось тяжелой задачей. Люди были везде. Полина затравленно озиралась, чувствуя, как накатывает паника. Вдох-выдох, вдох-выдох, дыши глубже, мысленно твердила она себе. Еще перед началом игры Кира в ультимативной форме заявила, что если приступ повторится, она насильно уведет подругу домой. И даже не спорь, отрезала Кира, едва Полина открыла рот.       – Без газа воды не было, – Саша вынырнул из толпы бело-сине-красных болельщиков, протянул Кире запотевшую бутылку. Ничего страшного, девушка подставила щеку для поцелуя.       Полина смущенно отводила глаза. Ей было неловко стоять рядом, чувствуя себя третьей лишней. Кира не обременяла себя отношениями с мужчинами, посвящая свою жизнь Полине. И девчонка начала считать такой расклад само собой разумеющимся. Когда в жизни Киры появился Саша, забрав значительную часть ее времени, Полина заревновала. Это была глупая детская ревность. Мелькнула быстрая мысль: а что, если?.. Если эти приступы – неосознаваемый способ вернуть Киру, перетянуть все ее внимание на себя? Полина слышала, что так бывает: родители слишком заняты, чтобы обращать внимание на собственных детей. И те начинали болеть.       – Пора возвращаться, – Кира тряхнула рукой, сбивая тяжелые часы к запястью.       …Второй период прошел так же напряженно, как и первый. Полина постоянно прикусывала фалангу указательного пальца, неотрывно следя за перемещениями игроков. Кира сжимала ладонь своего мужчины, иногда так сильно, что Точилин болезненно морщился. Радостные вопли болельщиков сборной России оглушили, когда крайний нападающий сравнял счет. Костров, красавец, восхищенно выдохнул Точилин.       В третьем периоде всем окончательно стало ясно: судья явно подсуживает финнам. Толпа за спиной возмущенно загудела, когда защитника, Пономарева, кажется – Полина не расслышала фамилии – отправили на штрафную скамейку. Макс, едва сдерживающийся прошлые периоды, взорвался.       – Какая задержка?! – и уже по-английски попросил судью подойти ближе к борту.       Их перепалка длилась не больше минуты. «Я видел. Две минуты».       – Продай свисток, купи очки, – проорал взбешенный Стрельцов в спину удаляющемуся судье, – если в Полтаве зрение не навели!       – Он что, тренера удалил? – неуверенно спросил Саша.       «Какое оскорбление?» – спокойный всегда Макеев злился. Макс попытался оспорить решение, но судья был непреклонен. Удаление.       Полине не верилось, что так бывает. Тренеры казались ей фигурами неприкасаемыми. Девчонка проводила тяжелым взглядом стремительно удаляющегося Стрельцова и снова прикусила фалангу. Воздух, казалось, стал наэлектризованным от напряжения, а внутри поднимал голову иррациональный страх. Полина вслепую нашарила ладонь Киры и сильно сжала тонкие пальцы.       – Что теперь будет с Максимом?       – Все с ним будет хорошо, – Кира пыталась улыбнуться искренне, но сама не верила в правдивость собственных слов. Саша шепотом пояснил, что дальнейшая судьба Стрельцова будет зависеть от того, что укажет судья в протоколе. Скорее всего, дисквалификация.       – Мужички, соберитесь! – Макеев принял бразды правления. – У нас удалили главного тренера. Пропускать нельзя.       И сразу же, будто в издевку – шайба от финнов. От конька же, от конька было, неслось со всех сторон. Капитан команды что-то отчаянно пытался доказать главному судье, но в объективность арбитра уже мало кому верилось.       – А швед зрячим оказался, – хмыкнул Точилин, когда судья жестом показал, что шайба не засчитана.       1:1.       На последних минутах развернулась ожесточенная борьба. Полине вспомнился финал кубка Харламова, когда «Ледяные Короли» и «Медведи» так же отчаянно сражались за победу. Напряжение стало невыносимым, искусанный палец саднил, а Полина забыла, как дышать. Минуты таяли, времени почти не осталось.       – Победа! Мы победили! – Кира вскочила со своего места – как и тысячи других болельщиков. Со всех сторон неслись крики «Россия – чемпион!», от которых моментально заболели уши. – Божечки, мы в финале! Даже не верится!..       Подхваченные ликующей толпой, они двинулись к выходу из Арены. Полина поймала себя на мысли, что впервые за долгое время она чувствует себя спокойно среди такого количества незнакомых людей.