Золотой дождь

      Космический порт Эдоры Метраксис оказался огромной, в три раза больше футбольного поля, площадью, со всех сторон огороженной такими же невысокими зданиями, у которых ни одна дверь и ни одно окно не выходили в ее сторону. Это было, пожалуй, единственное место во всем городе – если не на всей планете вообще, – где не росло ни травинки: земля здесь была покрыта плотно подогнанными друг к другу толстыми металлическими плитами, сплошь испещренными глубокими царапинами и потертостями, остававшимися от посадочных трапов, шасси и огненных залпов фюзеляжей многочисленных кораблей.       Сами корабли стояли здесь же, еще раз подтверждая теорию о том, что ни одно из приземлившихся на планету судов так и не взлетело. Если Эми и Рори были уверены, что в городе и на рыночной площади видели поразительное разнообразие инопланетных технологий и их владельцев, в порту их ждало нечто оглушающе невероятное. Здесь все пестрело, шумело и переливалось, словно на какой-то бешеной карусели. Туда-сюда сновали люди и пришельцы самых невероятных мастей, цветов, форм и размеров. Стайки странных четырехкрылых птиц собирались у маслянистых луж, с любопытством разглядывая в них свое отражение, и взмывали в воздух с удвоенным хлопаньем и шорохом перьев, стоило кому-нибудь к ним приблизиться. Отражаясь от стен и металлической земли, на площади стоял гвалт голосов, криков, споров, песен на тысячах языков, которые ТАРДИС по какой-то причине отказывалась переводить. Возможно, она знала, что в этом не было необходимости. А может, ей это просто было не по силам – так много их было.       Во всем этом хаосе неизменным оставалось только одно: корабли. Корабли в этом порту не поднимались и не садились. Словно статуи в музее, они застыли на тех самых местах, где приземлились, едва прибыв на планету. Некоторые из них явно находились здесь давно: к их открытым нараспашку люкам и воздушным шлюзам были подведены тонкие стеклянные трубы, отделявшиеся от главной системы водоснабжения города; огромные цветастые навесы отбрасывали приятную тень у входа, создавая ощущение уютного дворика; из иллюминаторов к металлическим шестам, прикрученным прямо к земле, тянулись веревки, на которых под порывами ветра трепетала одежда и белье.       Другие корабли выглядели так, словно только что сели: как усталые путники, они были усыпаны космической пылью и копотью, рядом с опущенными трапами были расставлены выгруженные ящики с товарами на продажу и припасами для экипажа. Команда прохаживалась вокруг кораблей, разминаясь, потягиваясь или проверяя фюзеляж и корпус. Капитаны стояли у шлюзов, суровым и внимательным взглядом следя за подчиненными, изучая портовую жизнь, или отходили в сторону, чтобы вполголоса или, напротив, на повышенных тонах поторговаться с местными купцами. Трудно было поверить, что они делали это изо дня в день.       Должно быть, это были последние корабли, приземлившиеся на Эдоре перед тем, как она оказалась заперта во временной петле. А некоторые из них вполне могли попасть в плен и после.       Стоя рядом с Доктором, обводившим все это великолепие взглядом, в котором одновременно читалось детское восхищение и нескрываемая тревога, Эми задала мучавший ее вопрос:       – Доктор, если планета заперта во временной петле, другие корабли все равно могут здесь приземлиться?       Доктор, не поворачиваясь к ней, пожал плечами и сложил руки за спиной.       – Мы же приземлились.       – Я имею в виду, обычные корабли, а не машины времени.       – Эми, в данной ситуации ТАРДИС мало чем отличается от любого простого корабля. Ну, за исключением того, что она в самом деле может улететь отсюда.       Эми сглотнула комок в горле.       – То есть ни один из этих кораблей не сможет покинуть планету, даже если стартует с утра, сразу после дождя?       Доктор нахмурился.       – Теоретически, это должно сработать. По крайней мере, для тех, кто прилетел сюда уже после возникновения петли. Так как отправной точкой для перемотки времени служит дождь, корабли, которые смогут миновать его, должны вырваться, но... у меня есть три теории, почему они не сумеют этого сделать. Первая: большинство из них так долго находились под воздействием частиц ксенона, что, можно сказать, пропитались ими. И даже если они сумеют вылететь из атмосферы планеты, после дождя их притянет обратно. Вторая: суда, которые прилетели после возникновения петли, просто не станут улетать. Они будут считать, что не пробыли здесь и дня...       Доктор умолк, задумчиво почесывая шею. Его взгляд слегка расфокусировался, словно он пытался увидеть что-то между этим измерением и соседним.       – А третья? – услужливо подсказал ему Рори.       – Дело не только в петле. – Доктор промолчал, бросил задумчивый взгляд в необычно темное синее небо, а затем вдруг вскинул руку и указал куда-то вперед.       – Только посмотрите! – воскликнул он. Голос его вдруг стал веселым и по-детски возбужденным. – Флемекс-15, я думал, эти корабли вышли из употребления еще триста лет назад. Наверняка это пираты... ну, или бывшие пираты, учитывая все эти бельевые веревки. А там геральда-зэд, самое неповоротливое и при этом самое непробиваемое грузовое судно в Скоплении Стрельца. Ни одно из них ни разу не смогло уйти от пиратов без боя, и при этом мало кто из них был хоть раз захвачен и ограблен. Поразительно. А там – патрульный корабль джудунов, эти-то что тут забыли? Ого! – вдруг воскликнул он, поднимаясь на мысках и заглядывая куда-то за маленькое округлое суденышко, больше походившее на сплюснутую гигантскую фасолину. Там, за ее покатой крышей, возвышалось нечто, что Эми ожидала увидеть в космическом порту меньше всего: мачта. Самая натуральная корабельная мачта с собранными парусами, какая бывает у земного корабля.       – Да это же деска! – Доктор едва не подпрыгивал от возбуждения. – Что он делает в этой части галактики?       Любопытство наконец перебороло острую потребность Эми узнать третью теорию Доктора: это, черт возьми, был натуральный парусный корабль посреди космического порта, полного самых настоящих космических кораблей!       – Это что... парусник? – ошарашено спросила она, тоже поднимаясь на мысках и нажимая на плечи Доктора, чтобы оказаться еще выше и разглядеть это удивительное явление.       – Агась, – кивнул Доктор, не отводя завороженного взгляда от предмета всеобщего интереса. – Самое удивительное и ностальгическое изобретение Порта Акра, лучшего из космических кораблестроительных концернов в галактике. Таких кораблей всего штук сто – увы, Порт Акра был разорен переполошившимися конкурентами, едва успев выпустить первую партию. К сожалению, владелец компании настолько ревностно охранял свою тайну, что предпочел уничтожить все чертежи и стереть себе память, чем отдать их конкурентам.       – Ты хочешь сказать, это космический корабль? – Рори сумел-таки зацепиться хоть за одно слово в этой скоростной тираде.       – Да, – Доктор с наслаждением потер руки. – Пойдем, посмотрим на него поближе.       Трое путешественников двинулись вперед, лавируя между тележками, ящиками, раскинутыми шезлонгами, пылавшими полупрозрачным синим пламенем мангалами, на которых жарилось нечто, природу чего никому из троих знать не хотелось, членами команд и прочими людьми и пришельцами, населявшими это странное, но очень волнующее место. Время от времени их провожали удивленными и любопытными взглядами, но в основном никто не обращал на троих чужаков ровно никакого внимания: гостей и зевак в этом городе определенно хватало.       – Как эта штука вообще может летать? – запыхавшись, растерянно спросил Рори, нагоняя Доктора. Длинные ноги несли повелителя времени все ближе и ближе к кораблю.       – Солнечные паруса, Рори, – с гордостью отозвался Доктор, словно солнечные паруса – чем бы они ни были – были его детищем… что, впрочем, могло оказаться правдой.       – Солнечные паруса?       – Они сшиты из особой ткани, содержащей в себе сложные элементы, матрицу, накапливающую солнечное излучение, которое, в свою очередь, вырабатывает энергию для мощных антигравитационных машин, а те поднимают и опускают корабль. Двигатели, работающие на той же солнечной энергии, позволяют ему перемещаться в пространстве. Паруса способны перерабатывать энергию не только солнца, но и почти любой достаточно крупной и мощной звезды или космического явления, особенно сверхновой или черной дыры. Именно поэтому они чаще всего встречаются в центре галактики – там звезды старее и разрушаются чаще.       – Но как же вакуум? – непонимающе спросила Эми, на ходу наклоняясь в сторону в попытке разглядеть палубу приближающегося парусника за рядом кораблей. Он был совсем близко. – Как команда переносит космическое путешествие? Там что, все роботы?       Доктор усмехнулся.       – Если бы. Нет, Эми, все несколько проще – и сложнее одновременно. Генераторы вырабатывают особое защитное поле, которое поддерживает жизнеспособную атмосферу на корабле, обуславливает искусственную гравитацию, кислород и здоровое количество ультрафиолета. Ну разве не гениально?!       Эми почти физически ощутила скрип шестеренок у себя в голове, но спасительное сравнение пришло неожиданно быстро.       – Как защитное поле ТАРДИС, позволяющее дышать, когда открыта дверь?       Повелитель времени пожал плечами.       – Вроде того. Не совсем, но, если тебе так будет спокойнее, да. Мне удалось лишь раз прокатиться на таком. Увы, насладиться красотами космоса не удалось: там была целая история с контрабандистами, кристаллами с Карасс-Дон-Слава, любовным треугольником и шпионом, пытавшимся угнать корабль для далеков. Добрую половину пути я провел связанным в трюме, потому что шпионом поначалу сочли меня.       – Кто бы сомневался, – пробормотала про себя Эми, но Доктор ее проигнорировал. Парусник был за поворотом. Его мачты, которых оказалось две, стрелой уходили в небо, и снизу казалось, что они могут его проткнуть.       – Но какой это был поразительный корабль! – ностальгически-мечтательно проговорил Доктор. – Единственный в своем роде. Великолепный, гордый «Зевс» с гигантским золотым орлом на носу – такой корабль невозможно забыть, даже если очень постараться. И его капитан, суровый, грозный, но при ближайшем знакомстве очень компанейский зартрианец. Настоящий друг, если заслужишь это. «Зевс», как и его капитан, был по-своему уникален, даже среди своих собратьев. Не без моей помощи, конечно, но он и сам по себе был удивителен. Единственный деска, способный перемещаться во вре…       Доктор умолк и остановился так резко, что Эми и Рори от неожиданности врезались в его плечи и схватились за них, чтобы не потерять равновесия, однако Доктор не сдвинулся с места, словно ноги его вросли в землю. Перед ними возвышался огромный, в несколько этажей, борт самого настоящего парусного корабля, украшенный изящной деревянной резьбой и золотыми узорами. Из окошек в верхней части борта торчали, сверкая на солнце, до блеска начищенные жерла черных пушек. При ближайшем рассмотрении анахроничное оружие оказалось вполне современными лазерными установками. Легендарные солнечные паруса были спущены, но все равно отливали золотом в лучах солнца. Время от времени набежавшее облачко прикрывало светило, и по свернутой ткани пробегались перламутровые отблески, узором напоминавшие пчелиные соты.       Огромный сужающийся к концу нос корабля был украшен большой, искусно вырезанной фигурой орла. Раскрыв клюв, птица смотрела перед собой большими, словно бы живыми хищными глазами и, распахнув широкие размашистые крылья с вырезанными с невероятной точностью перьями, рвалась вперед, словно увлекая корабль за собой. Фигура не была позолочена, как некоторые бортовые украшения.       Корабль явно был под парусами не первый год и успел побывать в сражениях: кое-где узорная резьба обрывалась неровными сломами и не такими красочными заплатами, сделанными или наспех, или за небольшие деньги. Позолота облетела, потрескалась и стерлась, местами превратившись в медь. На одном из пушечных окошек не хватало ставни, а на палубе отсутствовал практически целый фрагмент перил. Но, несмотря на это, выглядел он фантастически, и на мгновение Эми даже забыла, о чем только что говорил Доктор и почему на лице его вместо восхищения, которое испытывала она сама, было написано изумление, неверие и даже легкий испуг, который чувствуешь, когда неожиданно встречаешь старого друга, которого давно считал потерянным, переехавшим или даже мертвым.       Доктор моргнул, не сводя взгляда с носовой фигуры дески.       – Да вы издеваетесь… – зачарованно пробормотал он, ни к кому особо не обращаясь, а затем широкими шагами решительно направился к кораблю. – Еще одна невозможная вещь, а ведь еще даже не завтрак. Или уже.       Трап был спущен с левого борта, и у основания его стоял человек… точнее, не человек – поправила себя Эми. Гуманоид – может быть, но определенно не человек. И по всему его виду было понятно, что он капитан этого судна. У него было узкое вытянутое лицо с мягкими широкими губами, чем-то напоминавшее черепаху или осьминога. Вместо бороды по обе стороны его подбородка спускалось два узких щупальца-отростка, перетянутых на концах широкими золотыми колечками. Его серую кожу украшали чуть более темные пятнышки, складывавшиеся в интересный рисунок. У него было четыре руки, две из которых уткнулись в пояс, третья держала тонкий планшет, а четвертая поглаживала подбородок в очевидном раздумье. Он словно сошел со страниц остросюжетного пиратского романа, только написанного инопланетянами. Капитан был одет соответственно своему кораблю: в узкие серые штаны, высокие коричневые ботфорты и длинный синий камзол, стянутый кожаным поясом, на котором болталась самая настоящая шпага. Нет. Эми пригляделась. Это был лишь эфес шпаги, оканчивавшийся узким полым отверстием, в которое легко можно было бы вставить классическое лезвие.       «Только бы это был световой меч», – с невольной надеждой подумала Эми.        Он стоял непринужденно, уперев одну согнутую ногу в трап, и на лице его было написано суровое сосредоточение. Рядом с ним стоял еще один член экипажа – здоровый, медно-ржавого оттенка робот, внешне напоминавший помесь паука с богомолом: его четыре тонкие руки с остро наточенными пилками на внешней стороне предплечий вырастали из плотно сбитого тела. Третья пара, служившая ему одновременно ногами, была чуть толще и мощнее, но их строение явно подразумевало возможность передвигаться на всех шести конечностях. Голова его была чуть удлиненной, лицо заменял большой круглый глаз-окуляр, который, обводя космопорт пристальным взглядом, сверкал синим огоньком, до дрожи в коленках напоминавшим Эми и Рори глаз далека, и сжимался и разжимался наподобие диафрагмы фотокамеры. Он был на полторы головы выше своего капитана и выглядел довольно злобным и опасным. Однако, несмотря на внешнюю свирепость, явно старался казаться меньше рядом с капитаном.       Оказавшись в нескольких шагах от трапа, Доктор вдруг осветился широкой улыбкой и ускорил шаг.       – Ганимед! – широко расставив руки, радостно позвал он еще издалека.       Робот молниеносно вздернул голову и, сжав диафрагму, пристально посмотрел на чужака. Почему-то в этом взгляде чувствовалось неподдельное изумление и откровенная неприязнь. Робот-жук вдруг опустился на шесть конечностей, отделился от своего капитана, внезапно увеличившись в размере – хотя, может быть, Эми это только показалось, – и, просеменив вперед, преградил Доктору дорогу, снова поднявшись на ноги и возвышаясь над ним, словно скала. Он был по меньшей мере на две головы выше повелителя времени.       Эми тихонько пискнула и отшатнулась, ткнувшись спиной в грудь Рори и глядя на телохранителя – или кто он там был – большими испуганными глазами.       Однако Доктора не смутил ни устрашающий вид машины, ни ее суровый взгляд. Он радостно помахал ему рукой.       – Утра доброго, Эр, – по-товарищески, словно старому другу, сказал он, широко улыбаясь. – Я смотрю, время тебя совсем не тронуло.       К пущему изумлению Эми, робот повел безротой головой и заговорил. Голос у него оказался глубокий, скрипучий, но не такой свирепый, как можно было ожидать от кого-то с его внешностью. В нем слышались мощные электронные отголоски, прямо как в фантастических фильмах.       – Разве мы знакомы? – не без удивления спросил он, оглядывая Доктора с ног до головы и особо остановив взгляд на галстуке-бабочке.       – Брось, – протянул Доктор, то ли храбрясь, то ли не до конца понимая, что его не узнают. Или, еще хуже, не знают. – Нет, я конечно, изменился… эм… раза три с нашей встречи, но много ли народу могут похвастаться тем, что знают твое имя?       «Эр» задумчиво почесал в затылке тонкой верхней лапкой.       – Что тут происходит? – раздался низкий голос, который, несмотря на свою хрипоту и грубость, казался очень молодым. Капитан корабля, сжимая планшет под мышкой одной из верхних рук, а вторую держа на эфесе шпаги, шагнул к ним и остановился рядом со своим помощником. – Мистер Эр-О-Эр, будьте добры объяснить.       Он окинул Доктора и его спутников почти молниеносным взглядом, который, казалось, успел узнать о них все. Может быть, даже то, чего они не знали сами. По крайней мере, так казалось – настолько тот был пристальным. Глаза пришельца, заметил Рори, были очень светлого зеленого оттенка, казавшегося почти неестественным. В глубине души Рори очень хотелось немедленно схватить в охапку жену и, если повезет, Доктора, и удрать как можно дальше. Желательно на другую планету.       Однако Доктор, словно не замечая всего этого, расцвел еще более широкой улыбкой – если такое вообще было возможно.       – Ганимед, серьезно, сколько времени прошло? – оживленно затараторил он. – Надеюсь, ты еще помнишь наше маленькое приключение в Центральной Спирали? Или мне нужно просидеть в твоем трюме еще пару дней, чтобы ты вспомнил? Извини, обещал захватить подарок для Сервантеса, но никак не ожидал встретить тебя здесь.       На мгновение тень недоумения пробежала по лицу капитана. А затем губы его раздвинулись в ухмылке.       – Доктор! – провозгласил он и, сорвавшись с места, вдруг накинулся на повелителя времени, напугав Пондов так, что те даже подскочили, и сжал его в крепких, едва ли не удушающих объятиях всех четырех рук. Планшет вылетел у него из-под мышки, но помощник капитана с удивительной ловкостью поймал устройство и ворчливо сжал между тонких пальцев. Доктор сдавленно рассмеялся. – С какого метеорита ты упал?       – Ну, слава солнечным течениям! – облегченно воскликнул повелитель времени, хлопая пришельца по спине. Тот наконец выпустил его и отстранился, уткнув все четыре ладони в бока. – Я уж думал, мне придется объясняться с твоим боцманом.       Капитан пожал плечами.       – Ты же знаешь, Эр здоровый, но безобидный.       – Я о том же, – усмехнулся Доктор. И лишь потом, по любопытному взгляду пришельца, вспомнил о сжавшихся в стороне недоумевающих спутниках.       – Что вы там встали, идите сюда! – непринужденно позвал он. Эми встряхнула головой и, сжав ладонь мужа, подвела его ближе. – Эми, Рори, позвольте представить моего доброго друга. Ганимед Ксор Феррара фон Трос, капитан «Зевса», великолепного и единственного в своем роде дески.       Это представление было таким пафосным и так не соответствовало ребячески шутливому выражению лица Доктора, что Эми с трудом подавила смешок. Однако Ганимед ни капли не смутился. Он сделал шаг вперед, галантно поклонился и, взяв руку Эми, легко поцеловал. Кожа его была холодной и сухой. Затем он пожал руку Рори.       – Мои друзья, Эми и Рори Понд, – представил их Доктор, не сводя со спутников насмешливого взгляда.       – Уильямс! – без особого энтузиазма возразил Рори. Бороться с Доктором было бесполезно, но он должен был попробовать.       Ганимед вздернул надбровные дуги.       – Очарован, – проговорил он и взмахнул рукой, показывая на своего помощника. – Эр-О-Эр-17, мой боцман и первый помощник. Мы зовем его Эррор*.       Робот повел головой, снова моргнул диафрагмой и, поскрипев внутренними сервомоторами, коротко кивнул.       Когда со знакомством было покончено, Доктор хлопнул капитана по плечу.       – Как ты здесь оказался, Ганимед? В таком удалении от Центра, на забытой временными ветрами планете, да еще и на таком потрепанном корабле? Решил найти местечко потише и осесть? Надоели похождения?       Ганимед усмехнулся.       – Не дождешься, Доктор. Я еще побью твой рекорд, вот увидишь.       – Очень в этом сомневаюсь. – Доктор тихонько подмигнул Эми и Рори.       – Мы прибыли только сегодня утром, пополнить запасы воды и починить систему очистки – нас изрядно потрепали пираты из «Черной Сферы». Не пробыли тут и дня.       Лицо Доктора вдруг помрачнело.       – Если бы, Ганимед. Если бы.       Он помолчал, обвел порт быстрым взглядом и снова повернулся к капитану.       – Думаю, нам надо поговорить.       Капитан фон Трос бросил быстрый взгляд на своего боцмана и, оглядев всех троих гостей, коротко кивнул в сторону корабля.       Всходя по длинному деревянному трапу, Эми чувствовала, как от восхищения замирает сердце. Корабль был великолепен, и чем ближе – тем величественнее и прекраснее он казался. Деревянная палуба была надраена до блеска, плотная ткань собранных солнечных парусов слабо шевелилась на ветру, мерцая сеткой впитывающей солнечную энергию матрицы. Повсюду раскачивались, скрипели, свистели снасти, и в какой-то момент Эми почувствовала себя героем «Острова сокровищ». Вот только жаль, что путешествие за сокровищами на затерянный безымянный остров сквозь космические просторы на сверкающем солнечной энергии паруснике Стивенсону даже не снилось.       Ступив на борт, Эми и Рори остановились, изумленно и пораженно оглядывая это великолепие. Несколько матросов, сматывавших снасти неподалеку, во все глаза уставились на Эми, так что оба ее спутника, не сговариваясь, заняли места по обе стороны от девушки. Рори просто не доверял ни людям, ни пришельцам, в глазах которых могло быть написано столько жадности, но Доктор, хоть и верил Ганимеду, умевшему установить на корабле беспрекословную дисциплину, слишком хорошо знал жизнь космических матросов.       Капитан фон Трос вошел на борт последним, и при его появлении матросы тут же уткнулись в свои веревки, негромко переговариваясь друг с другом. Ганимед обошел гостей, бросив на них короткий взгляд и иронично усмехнувшись их ошеломленности, хотя ни от кого не скрылось, что он также был ею польщен, и, подойдя к лестнице, ведущей в капитанскую каюту, жестом пригласил их внутрь. Доктор подтолкнул спутников вперед и все вместе они переступили порог.       Капитанская каюта была настолько уютна и богата, насколько уютна и богата может быть комната капитана, привыкшего к роскоши, но недостаточно жадного, чтобы окружать себя золотом, бриллиантами и янтарем. Здесь все было сделано добротно, из красивого темного дерева. Прямо перед гигантским, во всю стену, окном стоял большой стол с резными ножками, покрытый изящным синим сукном, по которому были разбросаны бумаги, карты космических путей, приборы для измерения расстояний и расчета направлений, ни капли не похожие на те навигационные инструменты, которые показывали в кино и выставляли в музеях Земли. Где-то на самом углу примостился электронный планшет, по которому бежали длинные строчки данных и уравнений. Несколько кресел и стульев были расставлены тут и там, придавая комнате ощущение беспорядочности. Слева, в глубокой нише, пряталась большая кровать с темно-синим плотным балдахином. Справа от стола находился еще один небольшой столик, из того же дерева, но попроще и без сукна, на котором были разложены документы, договоры, экономические расчеты, лежало несколько довольно странно смотревшихся в этой обстановке бластеров и еще один меч, состоящий из одного эфеса. На противоположном углу примостилась небольшая коллекция бутылок с жидкостями разных цветов и степени густоты, и ни одного бокала.       Войдя, Ганимед прошел через всю комнату, взял со стола одну из бутылок и, с глухим шлепком откупорив ее, взмахнул бутылкой в сторону Доктора.       – Выпьем за встречу, Доктор?       Доктор мягко улыбнулся, но покачал головой. Эми не без улыбки вспомнила, как Доктор плевался от вина, а эта дрянь, судя по поплывшему по каюте терпкому запаху, была намного крепче.       – Благодарю, Ганимед, не в этой жизни, – многозначительно проговорил повелитель времени и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло напротив стола. Ганимед проследил за ним любопытным взглядом, двумя руками отстегнул перевязь с саблей и отложил ее в сторону, другой погладил подбородок.       – Ты изменился, – задумчиво проговорил он, пристально вглядываясь в повелителя времени, а затем повернулся к Рори.       – А вы, молодой человек?       Рори вздрогнул от неожиданности.       – Эм, н-нет, нет, спасибо.       Ганимед пожал плечами и галантно поклонился Эми.       – Простите, мэм, дамам не предлагаю, эта мерзость, на мой взгляд, совершенно не подходит столь утонченным созданиям. Если бы я знал, что вы удостоите нас своим визитом, я бы запасся добрым аркалинским вином.       Эми вежливо улыбнулась, в глубине души признавая, что была заинтригована его манерами. Странный скрип и треск позади привлек внимание гостей, и все трое обернулись: вошедший вслед за ними Эррор прикрыл за собой дверь и стоял у стены, скрестив между собой оба ряда рук и глядя на эту сцену глазом с суженой диафрагмой. Эми почему-то подумалось, что, если бы у робота было лицо, он бы улыбался, а странный звук мог бы быть усмешкой.       Ганимед сделал большой глоток прямо из горла, крякнув, вытер рот рукой и сел за стол, закинув ноги в тяжелых ботфортах на крышку. Эми и Рори поспешно нашли себе пару стульев и уселись тоже.       – Так что ты здесь делаешь, Доктор, и что за таинственность? – первым нарушил тишину фон Трос.       Доктор вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на животе, словно сидел сейчас в кресле собственной ТАРДИС, почитывая книгу.       – То же, что и всегда, Ганимед, – решаю проблемы, которые создал кто-то другой. А ты? Как ты оказался так далеко от привычных солнечных ветров?       – Подвернулся интересный и прибыльный заказ, решил рискнуть, – уклончиво ответил фон Трос. Он поставил бутылку на колено и принялся поигрывать горлышком, две нижние руки сцепив между собой, как Доктор, а свободной четвертой поглаживая отростки на подбородке. – Так о чем ты так хотел поговорить?       Доктор посерьезнел, весь его облик друг стал напряженнее, он положил ладони на подлокотники кресла, наклонился вперед.       – Боюсь, Ганимед, ты, сам того не зная, вляпался в серьезные неприятности. На этой планете происходит нечто очень странное, прямо связанное с технологией времени, и если бы я не знал, что ни у тебя, ни у Эра нет достаточных знаний во временной инженерии, я бы начал подозревать вас.       Это заявление совершенно не смутило Ганимеда, хотя и он растерял всю свою шутливость.       – Вот как?       Доктор кивнул.       – Но я уже знаю, что для создания временной петли, в которой мы все оказались, нужна большая мощь, которой у «Зевса» попросту нет и быть не может, так что уверен, вы оказались здесь совершенно случайно.       – Постой-постой, – капитан взмахнул рукой, растерянно моргнув. – Временная петля? Мы во временной петле? Почему я до сих пор этого не увидел?       – Думаю, и ты, и вся команда попали под ее влияние. – Доктор указал куда-то наверх. – В атмосфере планеты содержится высокая концентрация энергетических частиц ксенона, которые приблизительно каждые шесть часов падают на землю в виде дождя, создавая собственный временной карман и возвращая всю планету к началу цикла.       Повисла недолгая тишина. Ганимед, не меняя положения, повернул голову, обменялся говорящим взглядом со своим первым помощником, а потом вновь вернулся к Доктору.       – Знаешь, в это очень трудно поверить. Как же все эти разговоры о том, что жизнь путешественника во времени меняет то, как мы смотрим на мир, и так далее?       – Как давно вы сюда прилетели? – Доктор задал вопрос так быстро, что сразу стало ясно: он был готов к такой реакции и только и ждал возможности спросить это.       Капитан фон Трос раздраженно фыркнул.       – Я же сказал, мы не пробыли в порту и суток, – упрямо заявил он, недовольно постукивая пальцами руки по столешнице.       – Дату, Ганимед. Назови мне дату.       Пришелец закатил глаза и, повернувшись к столу, схватил верхний листок из стопки.       – Ноль-семь дробь тридцать пять-точка-семьдесят шесть от большой солнечной вспышки, – практически по слогам отчеканил он, поворачиваясь к Доктору и сложив на груди обе пары рук. – Доволен?       Доктор нахмурился, переводя дату в нормальные человеческие мерки и вспоминая, какую дату показывала приборная доска ТАРДИС, когда они прибыли на Эдору. Затем он нахмурился еще сильнее.       – Три тысячи, – наконец проговорил он. Капитан недоуменно нахмурился.       – Чего?       Доктор вскочил на ноги и принялся взволнованно ходить взад-вперед по капитанской каюте.       – Почти три тысячи циклов, ты пробыл тут почти три тысячи циклов, – пояснил он, не глядя ни на кого. – Три… это... почти два земных года, которые повторялись, повторялись и повторялись, бесконечно проигрывая те несколько часов с момента вашей посадки.       – Ты хочешь сказать... – начал было капитан, но запнулся и тихонько выругался. Казалось, весь этот поток информации, в который нормальному человеку было бы трудно поверить – да что там поверить, даже понять с первого раза, – совершенно его не смутил. Только разозлил.       – Два земных года. Во внешнем мире прошло почти два года? Хмм. Я потерял сотни контрактов, которые могли обеспечить меня и мою команду на всю жизнь, но, полагаю, нет ничего, что не мог бы решить один прыжок во времени. Это не главная наша беда? – он посмотрел на Доктора. В лице его была написана решимость. – Я тебе нужен?       – Возможно, – кивнул Доктор. – Не знаю. Может быть, и нет. Но мне кажется, я что-то тут упускаю. Поэтому не стоит пытаться взлететь с планеты, по крайней мере, пока мы не выясним, насколько это безопасно, что создало временную петлю и откуда в атмосфере такое огромное скопление частиц ксенона. И еще небо. Мне не нравится здешнее небо. Словно... – Он умолк, задумчиво качая головой и разглядывая ковер у себя под ногами.       – Словно что? – подтолкнула его Эми, которую бесконечные замалчивания повелителя времени начинали уже откровенно раздражать. – Доктор!       – Ничего. Это сначала нужно проверить.       Повисшую тишину неожиданно прервал скрипучий электронный голос робота.       – Доктор. – Эррор наклонился к повелителю времени, беспокойно вращая диафрагмой. – Когда цикл окончится, время повернется вспять. Не будет ли это значить, что мы вернемся к тому, с чего начали день, и забудем эту встречу?       Доктор щелкнул пальцами.       – Отличное замечание, Эррор, – с возобновленной энергией проговорил он. – Да, вы вернетесь к началу этого дня и заново начнете делать то, что вы там делали.       – Одна только мысль, что два года я каждые шесть часов снова и снова слушаю лепет этого безмозглого торгаша-илурканца, выворачивает меня наизнанку, – пробурчал Ганимед, со стуком поставив бутылку на стол.       – Но и мы тоже, – продолжал Доктор, не обращая на него внимания, – если вовремя не вернемся в ТАРДИС.       Рори взглянул на наручные часы. Конечно, к местному времени они не имели никакого отношения, но по ним все равно нетрудно было определить, что отведенные им шесть часов были уже почти на исходе.       – Доктор, времени мало.       Доктор вскочил. Спутники последовали за ним.       – Да. Надо бежать. Эми, Рори, оставайтесь здесь. Ганимед, береги их. Эми, ты пока единственная, кто еще не подвергался эффекту петли. Не выходи под дождь. Если повезет, в помещении ты будешь в безопасности хотя бы некоторое время. Я постараюсь вернуться поскорее.       – Куда ты собрался? – крикнула она вслед убегающему повелителю времени. Доктор остановился уже за порогом, его голова высунулась из-за створки.       – Я пригоню ТАРДИС сюда и попробую сделать кое-что умное, чтобы защитить «Зевс» от воздействия дождя. Пожелайте мне удачи.       И с этими словами он скрылся из глаз.       На мгновение в каюте повисла гнетущая тишина. За стенами корабля слышался шум оживленного космопорта. Гудки погрузочных машин, громкие голоса, с палубы донесся свисток.       Первым молчание прервал Ганимед. Задумчиво почесав голову, он принялся одной рукой играть с горлышком бутылки, а другой поглаживать наросты у себя на подбородке.       – Он всегда такой? – спросил он.       – Да, обычно да. Ты не знаешь? Вы же вроде знакомы.       Капитан пожал плечами.       – Да, пожалуй, мне не стоит удивляться, – с ухмылкой сказал он. – Доктор, которого я знал, носил другое лицо, он был старше и немного спокойнее. Он был больше похож на зреющий ионный шторм, чем на солнечное цунами. Впрочем, его невозможно было заткнуть.       Все присутствующие – в том числе и робот – рассмеялись. На мгновение Эми почувствовала, как накопленный за этот день груз на плечах слегка приподнимается. По какой-то причине было приятно встретить кого-то, кто знал Доктора с давних времен, когда он был... другим. По крайней мере, того, кто мог сказать о нем что-то хорошее, – поправила она себя, снова вспомнив о Мастере. Это успокаивало. Вселяло надежду, что Доктор всегда остается собой. Даже когда меняется.       На самом деле, она не понимала, почему так отчаянно цеплялась за того Доктора, которого знала. Послушать его, так в регенерации не было ничего дурного: он не становился совершенно другим человеком, его не заменял кто-то страшный и незнакомый, даже если так могло показаться на первый взгляд. Наверное, как и все люди, она просто была консервативна и боялась перемен. К тому же единственная регенерация Доктора, которую ей довелось наблюдать, закончилась не очень хорошо… И ему это еще предстояло.       С другой стороны, она никак не могла выкинуть из головы все то, что говорил о нем Мастер. Было это сказано от многолетней обиды, от груза накопленных за долгие годы неприятных историй, или Мастер все же говорил правду? Отчасти Эми даже не хотела это знать.       Очнувшись от своих мыслей, она заметила, что в каюте снова повисла неуютная тишина. Взгляд капитана был направлен в пространство. Рори просто бесцельно озирался, явно пытаясь занять себя хоть чем-нибудь. Эррор, скрипнув механическими суставами, вообще вернулся на палубу.       Эми прочистила горло. Звук этот показался в густой, осязаемой тишине почти оглушающим и неловким, так что она сама на мгновение испугалась его. Однако все присутствующие мгновенно оставили свои псевдозанятия и повернулись, не меньше нее жаждая развеять напряжение.       – Так... эм... Ганимед... как вы с Доктором познакомились?       Доктор влетел в ТАРДИС так поспешно, что дверь ударилась о перила. Машина издала возмущенный и укоряющий звон и сама захлопнула дверцу, да с такой силой, что сразу стало понятно: извиняться за этот инцидент Доктору предстоит еще долго.       Но, пожалуй, не сейчас.       Купленная на рынке ячейка все еще стояла на сканирующей панели, однако, подбегая к консоли, Доктор заметил краем глаза, что кое-что изменилось. В самом сердце зеленого кристалла родилось тусклое, едва заметное свечение. Оно мерцало, как огонек спички на ветру – становясь то сильнее, то слабее, то загораясь ровным пламенем, то почти умирая. Подумав несколько секунд, Доктор решил заняться этим позже.       Обойдя консоль, он остановился у навигационной панели и на мгновение замер, осматривая приборы. Навигация в условиях планеты, атмосфера которой была пропитана энергией времени, что практически превращало ее в очень упрощенную версию временной воронки, которая могла конфликтовать с оригинальной воронкой, было сложным и опасным занятием. В первую очередь – для ТАРДИС. Корабль мог в лучшем случае оказаться где-нибудь на другом конце планеты. В худшем – сгореть. О том, какой из этих вариантов был наиболее вероятным, ему не хотелось думать.       – Ладно, Секси, – нежно сказал он, неуверенно касаясь рычага. – Это будет сложно, но попытаться надо. Ты со мной?       Машина, демонстративно помедлив всего секунду, чтобы показать, что все еще обижена за дверь, все же издала тихий вздох, и Доктор, улыбнувшись, сорвался с места и начал бегать вокруг консоли, перемещая рычаги, вбивая данные в навигационный компьютер.       – Нужно точно рассчитать место и время приземления, – проговорил он, обращаясь то ли к ней, то ли ни к кому вообще. – Если я ошибусь, мы можем оказаться где угодно.       Несколько цифр на экране изменились сами собой, и Доктор, улыбнувшись еще шире, мягко похлопал ладонью консоль.       – Спасибо, дорогая.       ТАРДИС ответила ему тихим звоном. Доктор подошел к навигационной панели и нерешительно взялся за рычаг дематериализации. Где-то за дверью корабля раздался первый оглушительный раскат грома. Начинался дождь. Сейчас или никогда.       Он надавил на рычаг.       С привычным, таким милым слуху скрежетом ротор медленно поплыл вверх и вниз, на консоли мигнуло несколько лампочек. Пока все шло хорошо. По экрану сканера пробежало несколько строчек предупреждающих данных, корабль легонько дернуло, и Доктор на всякий случай вцепился в консоль. Пол под ногами ощутимо затрясся. Скрежет ротора поплыл, начал прерываться, дрожать. ТАРДИС издала странный то ли вздох, то ли стон. И тут из консоли вылетел первый сноп искр.       – Что? Что? Что такое? – Доктор перебежал к той стороне консоли, осторожно осматривая возможные повреждения и краем глаза приглядывая за данными сканера. Редкие строчки на нем сменились лихорадочным мельтешением символов и знаков. – Как это возможно? Что-то держит нас! Не пропускает… нет, уносит в сторону! Мне нужен источник, найди источник!       Из консоли вылетело еще два снопа искр, фон на мониторе окрасился предупреждающе-красным, но на нем тут же всплыла карта города, близ которого они находились. Где-то почти в самом центре его висела большая красная точка, от которой в стороны расходились, будто по воде, алые круги сигнала.       – Радиус в километр, – пробормотал себе под нос Доктор, цепляясь дрожащими руками за ручки под монитором, но не успел он всмотреться в карту, как экран пару раз мигнул, разразился густыми цветными помехами и погас. Пол завибрировал с такой силой что устоять на ногах удавалось уже только чудом. Корабль вздохнул, ротор кашлянул.       – Сейчас, старушка, сейчас. – Он выхватил из внутреннего кармана звуковую отвертку и направил ее себе под ноги, прямо на ворох проводов в техническом отсеке. Жужжание отвертки не сумело перекрыть нарастающий ломаный вой перетрудившегося ротора, но свое дело она сделала: короткая вспышка внизу, и звук двигателей стал более плавным, дрожь начала стихать.       – Постарайся прорвать его, старушка, еще немного, – проговорил Доктор, не отпуская кнопки звуковой отвертки. Он раскрыл устройство и усилил сигнал. – Вот так!       С яростным скрежетом машина времени прорвала удерживавшее ее поле и, гулко охнув, рухнула прямо на палубу корабля с солнечными парусами. Однако перегретый ротор последнего усилия все же не выдержал: ТАРДИС накренилась, навигационная консоль прямо перед Доктором взорвалась жарким пламенем и ослепительной вспышкой горячих искр, швырнув ему в лицо облако удушливого черного дыма. Он закашлялся, отцепился от монитора, удерживавшего его на ногах и, потеряв равновесие, отшатнулся назад, прямо на перила мостика. С силой приложившись поясницей о металлическую ограду, Доктор перегнулся через них и, коротко вскрикнув от боли и неожиданности, рухнул на нижний уровень спиной вперед. Удар огромной силы выбил из его легких остатки воздуха, в глазах потемнело, и постепенно выравнивающийся гул ротора медленно погас. Доктор погрузился в темноту.