Золотой дождь

      – …И тут Доктор вдруг выпрыгивает из трюма, словно из ниоткуда, указывает вверх и орет: «Смотрите, Император далеков верхом на звездном ките!»       Комната взорвалась смехом. Эми, задыхаясь, смахнула выступившую слезу.       – Самое… – Ганимед запнулся, не в силах побороть накативший хохот, – самое невероятное то, что это в самом деле сработало. Далеки, контрабандисты – все, кто был на корабле, включая нас, на это повелись! Мы все, как один, поворачиваемся туда, куда он показывает, – там, конечно, ничего, только космос и коричневый карлик вдалеке. Спустя долю мгновения до меня доходит, я оборачиваюсь и успеваю увидеть, как Доктор выхватывает отвертку у капитана контрабандистов и направляет ее на того из далеков, над которым успел поработать раньше. Тот вдруг начинает вертеться на месте и стрелять – по своим! Все падают, закрывают головы руками, я хватаю шпагу и бросаюсь на капитана контрабандистов. Через несколько минут все кончено: шпион и все далеки, кроме одного, убиты, контрабандисты повязаны.       Он помолчал.       – Нам отсыпали за них приличное вознаграждение, – спустя несколько секунд добавил он. – Доктор свою долю брать отказался. Но мы расстались хорошими друзьями. Несмотря на то, что в первые минуты нашего знакомства я едва не выкинул его за борт.       Рори и Эми переглянулись и улыбнулись. Эми редко доводилось послушать рассказы других о Докторе, и никогда не было возможности узнать хоть что-то о его прошлых жизнях. Выходило, что, в общем и целом, не считая некоторых привычек и манер, он совсем не менялся.       – А что стало с выжившим далеком? – спросил Рори.       Ганимед оторвался от бутылки и довольно крякнул.       – Программа, которую Доктор встроил в его механизмы, была сделана на основе программ Эррора, – пояснил он, улыбаясь. – Из них вышла отличная команда. Доктор назвал его Сервантесом и предложил оставить на борту «Зевса», я согласился, хотя это было довольно большим риском. Однако через некоторое время он стал настоящим членом команды.       Капитан вдруг нахмурился, по лицу его пробежала тень.       – Он погиб почти год назад, когда на нас напали пираты. Взорвал себя вместе с их кораблем, когда стало ясно, что с побитым фюзеляжем нам их не одолеть и не уйти.       Эми опустила глаза. Веселье, которое плескалось у нее в груди на протяжении всего рассказа, поблекло. Чувство, которое она испытала, было странным и каким-то неправильным. Она не думала, что еще может испытать жалость к далеку.       – Сочувствую, – сказал Рори. Ганимед благодарно кивнул.       В этот миг откуда-то сверху раздался мощный, гулкий грохот – первый раскат грома. Двое спутников и пришелец вздрогнули, очевидно вспомнив об одном и том же: Доктор. Дождь должен был вот-вот начаться, а повелитель времени так и не объявился, равно как и его ТАРДИС.       – Что-то он долго, – высказал всеобщую тревогу Ганимед, бросив взгляд на часы, которые вынул из внутреннего кармана камзола.       – Что-то, наверное, пошло не так, – обеспокоенно нахмурилась Эми, еще раз обменявшись взглядом с мужем. В его глазах явственно читалось все то, о чем она сама думала. – Вдруг ему нужна помощь?       Ганимед недовольно цокнул языком.       – Даже если это так, мы не сможем сейчас ему помочь: дождь начнется в любую секунду, и у нас нет средств для защиты от его эффекта. Если он не появится через несколько секунд, нас уже перестанет волновать его безопасность.       Рори поднялся.       – Мы можем дойти до защитного поля, – предложил он и сразу же ответил на вопросительный взгляд капитана: – Неподалеку отсюда есть дом, укрытый энергетическим полем, через которое не может проникнуть дождь. Можно попробовать укрыться там.       Не говоря ни слова, Ганимед решительно поднялся и в несколько шагов оказался у двери. Эми и Рори двинулись за ним. Однако не успели они сделать и пары шагов по палубе, как Эми, прислушиваясь, остановилась.       – Слышите?       Мужчины тоже замерли, с любопытством оглядываясь вокруг. Порт ни капли не изменился: все те же новые-старые корабли, превращенные в дома, бельевые веревки и ящики, те же люди и пришельцы, снующие туда-сюда по своим делам. Однако в воздухе что-то было. Какая-то атмосфера тревоги. Ощущение надвигающейся бури. Тут и там женщины, оглядываясь, загоняли домой детей, поспешно снимали белье с веревок, мужчины, недавно шатавшиеся по улице, переговариваясь и куря, прощались, тушили сигареты и прятались в недрах домов. Площадь перед кораблем стремительно пустела – все стремились укрыться от дождя.       Облака над головой были окрашены в сверкающе-золотистый цвет, переливавшийся в свете прятавшегося за набежавшими тучами солнца. Они клубились, сворачивались, расползались, на долю мгновения открывая рубиново-красные пятна неба и вновь скрывая их плотным занавесом. Налетевший ветер трепал солнечные паруса, блики матрицы на них были тусклыми и безжизненными.       За свистом ветра, шорохом ткани и скрипом снастей угадывался едва слышный стонущий звук. Он быстро нарастал, то повышаясь, то понижаясь, приобретая тяжелые, истеричные нотки. Он спотыкался и чихал, растягивался до бесконечности и становился все громче и громче, пока наконец не стал узнаваемым.       – Это ТАРДИС, – первой высказала общую догадку Эми, оглядываясь в поисках появляющейся синей будки.       – И что-то определенно не так, – кивнул Рори, когда приближающийся звук ротора особенно громко и как-то болезненно чихнул. – Где она?       Воздух по правому борту корабля вдруг взорвался мощной белой вспышкой, стон ТАРДИС вмиг стал оглушительным. Машина времени, словно выпав из ниоткуда, рухнула на палубу. Матросы с криками бросились врассыпную, попадали ниц, отскочили в сторону, прячась за снастями, кто-то даже запрыгнул на ванты. Оставляя глубокие борозды в начищенном дереве, ТАРДИС со скрипом скользнула по полу, врезалась в мачту, с грохотом опустилась на днище и замерла, тихо и устало вздыхая.       Несколько мгновений на палубе царила ошарашенная тишина. ТАРДИС стояла у мачты, неподвижная, утомленная, ее матовые окна были изнутри окрашены зеленым светом. Прошло десять секунд, двадцать, но дверь не открылась и Доктор не показался.       Эми очнулась, когда первая капля дождя со стуком упала на палубу. Они с Рори одновременно сорвались с места и бросились к машине времени, Ганимед кинулся за ними. Рука его по привычке легла на эфес сабли.       Первой у ТАРДИС оказалась Эми. Лихорадочно шаря одной рукой в кармане, другую она протянула к дверце, и та, не дожидаясь ключа, мгновенно открылась. Наружу хлынуло матовое облачко белого дыма. Эми и Рори обеспокоенно переглянулись и шагнули внутрь, не оглядываясь, но чувствуя и понимая по звукам, что за ними по пятам следовали Ганимед и подоспевший Эррор.       В ТАРДИС царил разгром. Консольная комната была погружена в глубокий зеленоватый аварийный свет, тревожные сигналы разносились отовсюду, отражаясь от стен, пола, потолка. Монастырский колокол, очевидно разрывавшийся последние несколько минут, стих, едва они успели войти. По стеклянному полу площадки стелился дым, больше напоминавший туман. Словно водопад, он густыми клубами стекал вниз с панелей управления консоли. ТАРДИС болезненно вздыхала, время от времени ротор гулко охал, словно пытаясь отдышаться или сдержать вскрик боли.       Или это воображение играло с Эми неприятную шутку, напоминая женский облик машины времени и заставляя ее воспринимать эти звуки, как вздохи и крики.       – Доктор? – позвала Эми и тут же закашлялась от душного жаркого запаха, пропитавшего комнату управления. Голос мгновенно охрип, в горле стало неприятно саднить, но она все равно позвала еще раз: – Доктор!       Рори в несколько шагов взлетел по лестнице и, оглядевшись, бросил взгляд на консоль. Тут и там свисали искрящие провода и оторвавшиеся обугленные панели. Он осторожно пробежался пальцами по кнопкам и рычагам, не столько поворачивая, сколько ощупывая их, словно врач – больного. Повреждений было много, но ни один из жизненно важных контуров и инструментов не пострадал. Это несколько уменьшило тревогу.       Комнату прорезал яркий голубой луч, и Эми обернулась: Эррор, расширив диафрагму, обвел взглядом комнату, а затем, проскрипев, указал куда-то вперед и вниз. Эми шагнула туда, перегнулась через перила, но все пространство в механическом отсеке тонуло в темноте и белесом тумане.       Наконец Рори нашел нужный переключатель. С легким щелчком вспыхнул привычный оранжевый свет, и Эми на мгновение опешила: при свете повреждения казались еще ужаснее. Затем мощный поток воздуха всколыхнул их одежду и волосы, и туман, подхваченный ветром, мало-помалу начал улетучиваться, исчезая за дверью и в вентиляционных отдушинах под потолком.       И тогда Эми увидела его: Доктор лежал на нижнем уровне, прямо у нее под ногами. Глаза его были закрыты, а лицо бледно, руки и ноги разметались так, словно он упал с небольшой высоты и мгновенно потерял сознание.       В лучшем случае.       – Доктор!!! – Она поспешно оббежала перила и, перепрыгивая через две ступеньки, кубарем скатилась по лестнице и рухнула рядом с повелителем времени на колени. – Рори!       Шаги мужа раздались рядом раньше, чем она успела договорить. Рори опустился рядом, осторожно отодвинул Эми, с тревогой вцепившуюся в руку Доктора, и приложил два пальца к яремной вене у него на шее. Он словно вошел в другой режим: лицо его было сосредоточено и безэмоционально, и только глаза выдавали плескавшийся внутри страх. Несколько секунд прошло в напряженной тишине. Эми чувствовала взгляды Ганимеда и Эррора, остававшихся на верхней площадке. Глядя на бледное, безжизненное лицо Доктора, она не могла отделаться от ощущения дежа вю: так же он выглядел тогда, на берегу озера Силенцио. Так же пугающе спокойно.       Рори облегченно выдохнул, заставив ее вздрогнуть.       – Все в порядке, – констатировал он, потирая ладонью висок. – Жив.       Он задумчиво взглянул наверх, где над перилами свешивались фигуры двух новых знакомцев.       – Должно быть, упал оттуда, когда ТАРДИС рухнула. Я не могу сказать, сломаны ли кости, и боюсь его двигать.       Эррор вдруг громко скрипнул, и этот звук показался в сжатом, словно пружина, воздухе ТАРДИС оглушающим.       – Я провел сканирование, – произнес он. – Серьезных внутренних и внешних повреждений не обнаружено.       Рори снова выдохнул.       – Хорошо. Но на всякий случай я не стал бы его двигать. Принесите что-нибудь мягкое, подушку или одеяло, что-нибудь.       Эми не хотелось уходить. Ей не хотелось ни на мгновение выпускать Доктора из поля зрения, пока он не очнется, – и желательно после этого тоже. Но Рори должен был остаться, чтобы проследить за его состоянием, а она была единственной, кто знал расположение внутренних комнат ТАРДИС. Она нехотя поднялась с колен и, бросив последний встревоженный взгляд на двух самых дорогих ей мужчин, поднялась по лестнице и нырнула в коридор.       Во внутренних помещениях ТАРДИС запах дыма уже почти выветрился, и здесь было несравнимо легче дышать. Это до боли напоминало тот день в старой погибающей ТАРДИС в самом конце Вселенной. Как она проснулась в собственной комнате – или в том, во что та превратилась спустя бог знает сколько сотен или даже тысяч лет, – не зная, где она и где находятся единственные двое мужчин, которые могли ей помочь.       Через несколько минут Эми вернулась в комнату управления, сжимая в охапке подушку и одеяло. Они с Рори осторожно подложили подушку под голову Доктора, но одеяло не понадобилось – от перегревшегося двигателя и искрящих проводов несло жаром. Вместо этого Эми сложила одеяло в несколько раз и уселась на него, не выпуская из рук ладони повелителя времени.       Рори осторожно коснулся ее плеча и вопросительно посмотрел в глаза. В его взгляде было написано множество вопросов: в порядке ли она? Знает ли, что все будет хорошо? Может ли он оставить ее на минуту?       Эми кивнула, отвечая сразу на все вопросы. Рори поднялся, и вскоре его шаги гулким звоном раздались над головой. Послышались щелчки тумблеров и переключателей, легкий шорох и постукивание панелей: Рори переключился на второго своего пациента – ТАРДИС.       – Все в порядке? – спросил Ганимед, подходя к нему ближе. Он все еще держал руку на эфесе и время от времени оглядывался, словно ожидал, что в любой момент из темного угла на них набросится враг.       – Если можно так сказать, – прокряхтел Рори, подлезая под консоль и копаясь в ее внутренностях. Он убрал торчащие провода и принялся оглядываться в поисках отвалившейся панели. Эррор молча протянул ему узкую металлическую дощечку. – Спасибо. ТАРДИС разгромлена, Доктор без сознания, ваш корабль остался без защиты от дождя. Думаю, – Рори поднялся, отряхнул брюки от осевшей на них копоти, – ситуацию без преувеличения можно назвать проблематичной.       – По крайней мере, основные системы корабля все еще функционируют, – отозвался Эррор. Ганимед и Рори перевели на него вопросительные взгляды. – Мои сенсоры сообщают, что временной дождь закончился три минуты назад, но мы не подверглись его воздействию.       Рори кивнул.       – Это хорошо.       Ганимед повернулся к своему помощнику.       – Мистер Эррор, команда оставалась за пределами ТАРДИС. Они удивятся, когда увидят на палубе появившуюся из ниоткуда синюю будку. Успокойте их и объясните ситуацию.       Эррор с готовностью кивнул и, скрипя шарнирами, вышел за дверь. Как только он исчез из виду, Ганимед снова вернулся к Рори.       – Ты сможешь настроить защитное поле для «Зевса»? – спросил он.       – Издеваешься? – усмехнулся Рори. В его голосе слышалось странное, несвойственное ему раздражение. – Я кое-что знаю об управлении ТАРДИС, но это выше моего понимания. К тому же здоровье Доктора сейчас куда важнее зонтика для твоего корабля, нет?       Последние слова Рори повисли в воздухе. Ганимед на мгновение нахмурился, но ничего не сказал. Еще раз бросив взгляд вниз и встретившись с полными беспокойства глазами Эми, он пробормотал что-то про свою команду и покинул ТАРДИС. Рори молча вернулся к работе над консолью.       Спустя несколько минут Эми решила прервать молчание.       – Эм… Рори?       – Ммм?       – Что это было?       Несколько секунд прошли в тишине. Эми нехотя отвела взгляд от лица Доктора и посмотрела наверх. Рори стоял, согнувшись над консолью, но у нее было ощущение, что он не занимается ремонтом.       – Ты о чем? – наконец переспросил он.       – Ты знаешь, о чем, – сказала она, изогнув бровь, хотя он не мог ее видеть. – Никогда не слышала, чтобы ты так на кого-то огрызался. Ты же понимаешь, что он тоже волнуется? Ты его едва ли не выставил. Прости меня, но это немного похоже на ревность.       Рори наконец оторвался от консоли и посмотрел на Эми сквозь стеклянный пол.       – Что? Нет! При чем тут… – он замялся, очевидно смущенный ее словами.       – Ты им не доверяешь? – высказала она второе предположение.       – А ты доверяешь? – ответил он вопросом на вопрос чуть резче, чем требовалось.       – Но они друзья Доктора. – Эми с сомнением бросила короткий взгляд на повелителя времени.       – Друзья Доктора не всегда оказываются его друзьями, – возразил он, подняв перед собой руки с раскрытыми ладонями, словно пытаясь этим жестом сделать свои аргументы солиднее и убедительнее. – Мне просто кажется странным, что единственный – как он называется? деска? – который может путешествовать во времени, оказался на планете, застрявшей во временной петле. Я хочу сказать… здесь просто что-то не сходится. Или слишком хорошо сходится.       – Но они сами в ней застряли!       – Иногда планы злодеев выходят из-под контроля, – разумно заявил Рори.       С этим трудно было поспорить. Эми пожала плечами.       – Не знаю. Наверное. Но… Ганимед не выглядит как злодей.       – Ты и далеков не считала злыми, когда вы впервые встретились, – еще разумнее напомнил он ей.       – Доктор доверяет капитану, – уже совсем несмело возразила она, удивляясь внезапной решительности мужа.       Рори раздраженно фыркнул и даже чуть повысил голос.       – Доктор многим доверяет и часто обжигается. Мы всего лишь люди, у нас нет тринадцати жизней, мы не можем позволить себе такой роскоши.       Эми подняла на него вконец обеспокоенный взгляд.       – Да что с тобой такое?       Рори умолк и потупился. Не найдя слов, он снова отвернулся к консоли.       – Не знаю. Прости… Просто… Мне не нравится то, что здесь происходит, Эми. На этой планете, на этом корабле что-то явно не так.       Эми промолчала, погрузившись в размышления и неосознанно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Доктора. С удивлением она обнаружила, что разочарована. Ей не хотелось, чтобы Рори оказался прав – Ганимед ей понравился. Да и Доктор считал его хорошим другом. Было бы грустно, если бы ему пришлось разочароваться в друзьях – их и так было куда меньше, чем врагов.       Пальцы Доктора вдруг вздрогнули, он тихонько застонал и повернул голову.       – Доктор? – позвала Эми.       В тот же миг он распахнул глаза, резко придя в себя, и взвился, едва не столкнув Эми.       – Еще немного, старушка, потерпи, почти прорвались! – вскрикнул он и, вдруг ойкнув, прижал ладонь к голове и прикрыл глаза.       – Эм… Доктор? – осторожно позвала Эми. Доктор моргнул и ошалело посмотрел на нее.       – Эми? Эми! – Он повернулся к ней и, сжав ладонями ее лицо, внимательно вгляделся в него. Затем зачем-то помахал у нее перед глазами ладонью с вытянутыми указательным и средним пальцами. – Сколько пальцев?       – Эм… два? – Эми растерянно моргнула.       Доктор посмотрел на свою ладонь.       – Отлично, моторика не пострадала, – заключил он, вскинул на нее взгляд и улыбнулся. А затем одним прыжком вскочил на ноги, схватил ее за руку, мягким рывком поднял и ринулся вверх по лестнице, таща спутницу за собой.       Наверху он остановился, и не успевшая найти точку опоры Эми едва не споткнулась. Доктор издал какой-то странный булькающий звук. Взгляд его был прикован к разоренной консоли. Рори успел устранить лишь небольшую часть повреждений: панели все еще были покрыты копотью, провода в правой части свисали безжизненными змеями, откуда-то вилась тонкая струйка дыма. Вытирая руки тряпкой, Рори стоял рядом и виновато поглядывал на консоль, словно извиняясь, что не смог сделать большего.       Эми подняла взгляд на повелителя времени. Бледный, взъерошенный, с выступившими на щеках красноватыми пятнами и потерянным взглядом, он был одновременно смешон и жалок. Эми не знала, что сделать, глядя на него: улыбнуться или заплакать. Ее лицо приняло решение самостоятельно, растянув губы в жалостливой грустной улыбке.       – Ох… – выдохнул Доктор. Он сделал несколько шагов к консоли, осторожно коснулся закопченной поверхности. ТАРДИС отозвалась на это прикосновение печальным вздохом. Доктор растерянно оглядел рычаги и кнопки, передвинул и плотнее закрыл какую-то панель, поднял глаза на ротор.       – Ох, – повторил он с горечью. – Старушка, что они с тобой сделали?       ТАРДИС ответила стоном, словно жаловалась на дурное обхождение.       – Серьезных повреждений нет, – негромко и с сочувствием сказал Рори, положив тряпку на панель. На ладонях у него все еще оставались черные следы сажи и масла.       Доктор кивнул, но промолчал, поглаживая панель кончиками пальцев.       – Доктор, что случилось? – спросила Эми, подойдя к нему. И запоздало добавила: – Ты в порядке?       – Да, да, – рассеянно проговорил он. – Я в порядке. Или буду. Чуть позже.       В его голосе слышалась с трудом скрываемая злость. Эми и Рори тревожно переглянулись. Одни оба не понаслышке знали, что Доктор терял контроль, когда поддавался эмоциям, и самой худшей из них была злость. Когда он в таком состоянии выходил против своих врагов… их можно было лишь пожалеть.       Доктор обошел панель, повернул несколько переключателей, ввел пару команд и, в последний раз подняв взгляд на ротор, дернул рычаг. Оранжевый свет ТАРДИС мигнул, ротор издал легкий вздох, и все снова пришло в норму.       – «Зевс» защищен от дождя, – глухо сказал Доктор, отпуская рычаг. Он прошел мимо спутников и направился к выходу. – Пора найти того, кто все это устроил.       – Ты мог погибнуть, – сказал Ганимед, нервно барабаня пальцами по столешнице. В капитанской каюте царила напряженная и мрачная атмосфера. Выслушав рассказ Доктора, спутники впали в уныние.       – Хуже, – все так же глухо отозвался Доктор, с той же плохо срываемой злостью, – ТАРДИС могла сгореть.       – Ты это имел в виду, когда говорил, что взлет с планеты может быть опасен?       Доктор кивнул.       – У меня было такое подозрение. Кто-то установил пространственно-темпоральное поле, мешающее любому судну на поверхности планеты перемещаться как в пространстве, так и во времени. Такую технологию, или, скорее, ее подобие… – Доктор покачал головой, мрачно глядя в пол, – я видел лишь в одном месте, и мне очень трудно поверить, что кто-то смог ее повторить.       – Видел ее? – встрепенулся Рори. – Где?       Доктор нахмурился еще сильнее, если такое вообще было возможно.       – Да какая разница. Была одна планета… – уклончиво начал он, – очень продвинутая, технически высокоразвитая планета, жители которой нашли уникальный способ защититься от внешней угрозы: они сместили ее во времени относительно всей Вселенной и окружили непроницаемым энергетическим щитом, нарушавшим навигацию во времени и пространстве, сбивающим координаты телепортаторов и так далее. Проникнуть через него было невозможно даже для них самих – если не обладать кодами системы безопасности или кораблем с особой электронной подписью. Абсолютная защита. Ну, или они так считали очень долгое время.       Эми встретилась со взглядом Доктора. Темным и очень грустным. Что-то щелкнуло у нее в голове. Этот взгляд просил, чтобы кто-нибудь произнес это название за него.       – Галлифрей?       Доктор кивнул.       – Значит, это кто-то из твоих? – спросил Ганимед, закидывая ноги на стол и откидываясь на спинку кресла. По его расслабленному виду можно было подумать, что проблема решена – если это повелитель времени, Доктор сумеет поговорить с ним на равных, самостоятельно разобраться в ситуации. Лишь через мгновение до Эми наконец дошло: когда они с Доктором встречались в последний раз, Галлифрей, должно быть, был еще цел.       Доктор покачал головой.       – Повелителей времени больше нет, Ганимед. Галлифрей… погиб… в ожесточенной войне с… далеками.       – Оу, – растерянно выдавил Ганимед, опуская ноги. Вид у него был виноватый. – Я не знал. Мне жаль, Доктор.       Повелитель времени снова кивнул.       – Но даже если так, эта технология на уровне вашей, так? – продолжил капитан, очевидно пытаясь загладить свою оплошность. – Кто еще это может быть?       – Как я уже сказал, не знаю, – Доктор пожал плечами и поднялся, принявшись ходить взад-вперед по каюте, в раздумье поглаживая подбородок. – Знаю лишь, что это должна быть очень продвинутая раса – в этой эпохе таких огромное множество, вселенная находится на пике своего развития. Этот барьер несколько отличается от нашего, другие технологии. Другое действие, другие энергетические подписи, другие последствия. Например, барьер над моей планетой окрашивал ее небо в красный цвет*, но на Эдоре он всего лишь затемняет его. Не зря оно казалось мне неправильным… И все же технология очень мощная. У того, кто ее собрал, должно быть очень хорошее логическое мышление, познания во временной инженерии, нужные материалы…       Ганимед и Эррор переглянулись, но промолчали.       – А как насчет той хижины рядом с портом? – вклинился Рори. – Мы нашли на рынке ячейку от ТАРДИС сорокового типа, в генераторе в хижине тоже были детали от нее. Это не может быть совпадением. Может, кто-то угнал ТАРДИС в далеком прошлом и оказался здесь?       Доктор несколько секунд смотрел на Рори, затем взмахнул рукой.       – Может быть. С натяжкой, но… может быть. За одним исключением: устройство, генерирующее такое мощное поле, не может быть миниатюрным. Оно огромно и потребляет колоссальное количество энергии. Плюс, ему нужен мощный передатчик – антенна, реле, что угодно, если оно высокое и способно распространить сигнал. Ничего подобного в том доме спрятано быть не могло.       – Да, но зачем кому-то, обладающему работающей машиной времени, – спросила Эми, – создавать временную петлю и задерживать другие корабли, перемещающиеся во времени?       Доктор вдруг вскинул голову и обрадовано щелкнул пальцами.       – Конечно! Эми, ты гений! – Он подлетел к спутнице и, притянув ее голову к себе обеими руками, поцеловал в лоб.       – Я? – растерянно переспросила она, бросив взгляд на мужа. Тот пожал плечами.       – Доктор? – подал голос Ганимед.       – Вы не поняли? – Доктор возбужденно помахал кулаками в воздухе. – Нет никакого смысла проворачивать это, если у тебя есть пусть старая, но работающая ТАРДИС! Кто бы он ни был, он создал временную петлю и установил поле, позволяющее другим кораблям проникать внутрь, но не дающее им улететь. – Он вдруг подпрыгнул. – Все потому, что его ТАРДИС не работает!       – Он ищет другую, – догадался Рори. Доктор взмахнул в его направлении указательным пальцем.       – Но это значит еще кое-что. Возможно – только возможно, – что временная петля – лишь случайность. Результат аварии, неправильного обращения со старой, вышедшей из употребления капсулой. – Доктор возбужденно взмахнул руками. – Я все гадал: почему Эдора Метраксис? Почему эта маленькая, ничем не примечательная планетка на окраине галактики, где нет ничего, кроме травы, деревьев и нескольких скучных мирных поселений? Какой путешественник во времени в здравом уме сюда сунется? – Эми и Рори с улыбками переглянулись, но он этого не заметил. – Теперь во всем появился смысл: это была случайность! Ошибка навигации, неисправный ротор, отлетевшая зевсовая пробка! Он приземлился здесь, его ТАРДИС вышла из строя и, прорвав временное поле, создала петлю. Улететь ему было не на чем, но ведь где-то он раздобыл первую ТАРДИС – может раздобыть другую. Надо лишь заманить сюда повелителя времени и украсть его машину. Элементарно и просто.       – Только он не знал, что повелителей времени больше нет, – кивнул Рори.       – Разве это не значит, что он придет за твоей ТАРДИС, Доктор? – спросила Эми. Доктор остановился и поднял на нее взгляд. Его веселье мгновенно сошло на нет, улыбка померкла, руки повисли.       – Или за «Зевсом», – припечатал Ганимед.       – Оу… – выдохнул Доктор в осознании. – Да. Это… нехорошо. Но, по крайней мере, мы уже кое-что знаем, надо просто вычислить его.       – Как?       – Ну, мы с ТАРДИС можем определить точное время, когда возникла петля, отследить посадочные пути кораблей, которые опускались на планету перед этим, найти тот, который прилетел непосредственно перед образованием аномалии…       Его прервал неожиданный вскрик, донесшийся из-за закрытой двери капитанской каюты. Послышался шорох, возня, звук удара. Эми, Рори и Ганимед вскочили со своих мест, Доктор резко развернулся к двери. Пока Ганимед выбирался из-за стола, Доктор уже оказался у выхода, но стоило ему потянуться к ручке двери, как та резко распахнулась, и в комнату с энергозарядной винтовкой наперевес вошел Эррор, втолкнув перед собой еще одного человека.       Это была женщина. Первыми в ее внешности в глаза бросались длинные яркие медно-рыжие волосы, взлохмаченные, как после борьбы, разметавшиеся по плечам, укрытым грубоватым коричневым плащом, под которым виднелся белый космический комбинезон, напоминавший футуристический скафандр без шлема. Ее овальное, довольно миловидное лицо было бледно, на фоне светлой кожи, украшенной бледными веснушками, ярким пятном выделялась свежая кровоточащая царапина на скуле. Зеленые глаза дерзко смотрели вокруг. Вид у нее был испуганный, но не растерянный, словно она уже взяла в себя в руки после неожиданного нападения, но еще не успела стереть с лица это выражение.       Войдя в комнату и снова обретя равновесие, она грубо вывернула предплечье из железной лапы робота и встала, скрестив руки, перенеся вес тела на одну ногу и явно старательно делая вид, что ее оскорбили, насильно приведя сюда.       Дерзости ей определенно было не занимать.       – Капитан, – проскрипел Эррор, бросив на женщину короткий взгляд своего электронного светящегося глаза, – я поймал нарушительницу у двери вашей каюты. Я не знаю, как она пробралась на корабль, но она была вооружена и…       – Да брось, жестянка, – протянула женщина, взмахнув головой, чтобы убрать сползшую на лицо прядь волос. – Это всего лишь звуковой зонд, он никому не может причинить вреда. Ну, разве что только тебе. И ты не поймал меня. Я пришла сама.       Эррор издал неопределенный звук и сузил диафрагму – у Эми родилось стойкое ощущение, что робот подавился и прищурился, с трудом сдерживая ярость.       Ганимед, быстро вернув самообладание, обошел стол и снова уселся в кресло, закинув ногу на ногу.       – И, позвольте узнать, что вам понадобилось на моем корабле, мисс?..       Это был определенный намек, но то ли она его не поняла, то ли не пожелала отвечать: представляться она явно не собиралась.       – Надеюсь, вы понимаете, что я могу соответствующим образом наказать вас за проникновение на корабль? – продолжил Ганимед.       В этот раз она отозвалась, но обратилась почему-то к Доктору:       – Такой маленький город, а тебя в нем совершенно невозможно найти, – возмутилась она. – Я подхожу к ТАРДИС – тебя нет, возвращаюсь – ты выходишь из моего дома. Знаешь, ты был кое в чем неправ: тот, кто установил преобразующий барьер, не имеет никакого отношения к временной петле.       В каюте повила тишина. Доктор, стоявший вполоборота и все это время настороженно приглядывавшийся к незнакомке, повернулся к ней и пристально уставился ей в глаза.       – Откуда ты знаешь? – спросил он тихо, слегка нахмурившись, словно сомневаясь, стоит ли верить хотя бы одному ее слову. При этом на лице у него было написано необоримое желание поверить.       Она пожала плечами, затем подняла руку и провела тыльной стороной ладони по скуле, стирая образовавшиеся капли крови. Растерла кровь другой ладонью, затем завела руки за голову и, неторопливо, словно издеваясь над присутствующими, собрала волосы в хвост и стянула узлом. А потом, подняв голову, улыбнулась Доктору.       У Эми от этой улыбки по спине пробежались мурашки. Улыбка женщины была милой, добродушной и светлой, как летний день, – в такую улыбку можно было влюбиться, и, конечно, ей хотелось доверять. Однако она никак не желала отражаться в зеленых глазах незнакомки. Они были напряженными, внимательными, недоверчивыми и… старыми. Эми моргнула, чувствуя странное дежа вю. Эти же ощущения пронзили ее в первый день встречи с Доктором.       – Потому что я знаю, откуда взялась петля, – спокойно сказала женщина. – Хотя меня удивляет, что ты до сих пор не догадался. Становишься невнимательным с годами, Доктор?       Доктор придвинулся к ней на шаг, и взгляд женщины вонзился в него, ни на секунду не отрываясь от его глаз. Несколько секунд они играли в гляделки, наконец Доктор моргнул.       – Ты меня знаешь. – Это не был вопрос. Скорее констатация факта. – Кто ты?       Она вздохнула.       – Догадайся, – заигрывающе выдохнула она. Приподнявшись на мысках и приблизившись к Доктору так сильно, что их носы едва не соприкоснулись. Затем она резко отстранилась. – Я – та, кто хочет, а главное – может помочь вам разобраться в бардаке, который воцарился на этой планете.       – Только давайте обойдемся без ошибочных обвинений, – продолжила она, отстранившись и по-прежнему смотря на Доктора, который отвечал ей тем же пристальным, изучающим взглядом. – Я не имею отношения к преобразующему барьеру и не меньше вашего хочу выбраться отсюда.       – Почему это мы должны ей верить? – с вызовом встрял Ганимед.       Он медленно, опираясь кулаками всех четырех рук в столешницу, поднялся из-за стола. Вид у него был угрожающий. Женщина наконец оторвала свой невозможно улыбающийся взгляд от Доктора и косо посмотрела на капитана. Только от Доктора не укрылось ее еле заметное движение – вздрогнувший носок ноги, сдвинувшаяся за спину ладонь, словно она, на долю секунды потеряв самообладание, неосознанно начала отступать к двери, но вовремя остановилась. Затем в глаза ее вернулся прежний дерзкий блеск, и она лучезарно улыбнулась Ганимеду.       – Вы не должны мне верить, капитан, – сказала она, снова поворачиваясь к Доктору. – А вот он поверит.       Она наигранно вздохнула, чуть-чуть склонив голову набок.       – С минуты на минуту, – пропела она.       Доктор нахмурился.       – Что?..       – Хватит! – рявкнул Ганимед, не дав повелителю времени договорить. От едва сдерживаемой ярости краска прилила у него к лицу. Он грохнул кулаком по столу, да так сильно, что остававшаяся на нем бутылка перевернулась, разлив содержимое по бумагам. Но капитан этого не заметил. Его взгляд был прикован к рыжеволосой незнакомке.       – Хватит этих игр! – повторил он, и в голосе его послышалось низкое угрожающее, почти звериное рычание, совершенно неожиданное для его внешности, какой бы инопланетной она ни была. Эми почувствовала, как дурное предчувствие и страх пробегают у нее по позвоночнику холодными колкими мурашками. Кажется, даже волосы зашевелились у нее на затылке. – Я капитан этого корабля. Мы торчим здесь, в этой проклятой временной петле, уже духи знают сколько времени, какой-то чертов мерзавец держит нас здесь с непонятной целью. Он уже едва не убил Доктора, и тут появляется эта женщина, – его рука описала дугу, указывая на все еще улыбающуюся незнакомку, словно отказывавшуюся разрывать зрительный контакт с повелителем времени, – которая либо замешана в этом, либо просто сумасшедшая. И вы предлагаете мне ей доверять?!       – Тут вы правы, капитан, – со вздохом ответила она, по-прежнему глядя в глаза Доктору. Тот в ответ так же не отрывался от ее лица и, казалось, даже не моргал. В зеленых глазах читались напряжение и отстраненность, как бывает, когда человек изо всех сил старается вытянуть на свет божий воспоминание, плавающее на поверхности разума, но не может. – Вы правы. Я действительно замешана в том, что здесь происходит. Пусть и отчасти. И мне очень жаль, – добавила она, в этот раз явно обращаясь именно к Доктору. – Я хочу все исправить.       Наконец Доктор моргнул. Еще раз, и еще. А потом покачал головой.       – На этой планете очень трудно сказать, кто друг, а кто враг, – с сомнением проговорил он, и все окружающие, как его спутники и капитан с первым помощником, так и безымянная женщина, воззрились на него с немым удивлением.       – Для тебя это никогда не было проблемой… – проговорила она мягко. – Ну же, Доктор, неужели это так трудно?..       – Я слышал достаточно, – перебил ее Ганимед, подавая сигнал первому помощнику. Эррор мгновенно вскинул винтовку и шагнул к пленнице. Доктор болезненно поморщился. Он не принимал насилие, но даже если бы он хотел остановить Ганимеда и Эррора, он вряд ли смог бы это сделать: их было больше, они были вооружены, но самое главное – это был их корабль и их законы. Которые повелитель времени знал слишком хорошо, чтобы вставать у них на пути.       И тут Эми заметила нечто неожиданное. Нечто, что всколыхнуло ее память и заставило желудок свернуться в тугой узел. Услышав скрип шестеренок робота, женщина опасливо бросила взгляд себе за спину, отчаянно оглядывая комнату, словно запоздало ища пути отступления. Входя сюда, она определенно рассчитывала на что-то, возможно, на Доктора, и когда ее надежды не оправдались, она оказалась без запасного плана. Ее длинные медные волосы, затянутые в хвост, вильнули в сторону, на короткое мгновение обнажив участок шеи, не скрытый капюшоном грубого плаща. Однако этого мгновения было достаточно, чтобы Эми уловила тонкий черный узор татуировки. Какая-то неведомая сила толкнула Эми вперед, наперерез Эррору, и заставила встать между ней и роботом.       – Подождите! – почти крикнула она от волнения. Робот замер, ошарашено глядя то на нее, то на капитана, ожидая приказов.       Ганимед хмуро смотрел на Эми. Доктор тоже перевел на нее взгляд, но в том не было ни укора, ни раздражения – только любопытство.       – Позволь, – сказала Эми и, не дожидаясь разрешения, снова отвела волосы незнакомки в сторону, на этот раз получив возможность внимательно приглядеться к украшавшей ее шею татуировке. И улыбнулась.       Брови Доктора на мгновение сошлись, выдавая его недоумение, но все же он сдвинулся с места, обошел незнакомку, следившую за ним пристальным, почти прожигающим насквозь взглядом. Глаза его распахнулись от изумления, рот приоткрылся, и женщина, словно чувствуя его реакцию или читая мысли, повернулась, одарив его заискивающей улыбкой, словно фокусник, чей номер поверг зрителей в шок и благоговение.       – Понял наконец? – спросила она, мягко высвобождая свои волосы из пальцев Эми и потирая ладонью черную татуировку в виде змеи, пожирающей свой хвост.       К Доктору наконец вернулся дар речи.       – Корсар?..