Золотой дождь

      – Откуда ты взялась?       Корсар – потому что не оставалось никаких сомнений, что перед ними стояла та самая, ныне покойная, повелительница времени, – развернулась к Доктору всем телом, тепло улыбнулась, а затем внезапно размахнулась и влепила ему звонкую пощечину. Доктор отшатнулся и охнул, потирая ладонью щеку, по которой начинал расползаться болезненный румянец. Рори и Эми от неожиданности подпрыгнули. Ганимед вскинул руку к эфесу шпаги. Только Эррор не пошевелился и не дрогнул – лишь несколько раз сузил и расширил свой глаз-диафрагму, словно пытаясь запечатлеть этот момент в памяти.       – Это за то, что опоздал, – припечатала повелительница времени, сжав губы в тонкую линию и уткнув кулаки в бока. – Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить из-за твоей медлительности?       Доктор, тихо шипя от боли, бросил на нее осторожный взгляд, словно боясь повторного нападения. Когда же того не последовало, он выпрямился и оставил щеку в покое. Несколько мгновений прошло в звенящей тишине. Затем Доктор выдохнул:       – О…       – «О»! Это все, что ты можешь сказать? – подхватила она. – Ты хоть представляешь, что там произошло? Тебя когда-нибудь разбирали на части сумасшедшие пришельцы?       Доктор сделал порывистый шаг к ней и сжал обеими ладонями ее предплечья, оборвав эту тираду прежде, чем голос Корсара начал подниматься.       – Корсар, я получил твое сообщение слишком поздно. Может быть, оно затерялось в воронке, или Дом задержал его. Второе более вероятно, чем первое. Если бы я знал, что может случиться нечто подобное, думаешь, я стал бы медлить? – Он помолчал. – Но я знаю, что виноват. Мне…       Корсар оттолкнула его.       – Не смей. Я знаю цену твоего «мне очень жаль», – тихо проговорила она.       Доктор опустил глаза.       – Прости.       Несколько секунд она сверлила его тяжелым взглядом, под которым Доктор, казалось, был готов сжаться, и лишь чувство собственного достоинства не позволяло ему этого сделать. Затем лицо ее вдруг просветлело, складка между бровями разгладилась, из бледно-зеленых глаз исчезла холодная сталь, в них зародилось тепло. Она улыбнулась.       – Ладно, забыли, – отозвалась она, и в глазах ее вспыхнула озорная искорка. Доктор усмехнулся, подмигнул ей, а затем вдруг порывисто стиснул в крепких объятиях, да так неожиданно, что она испуганно пискнула. Однако, быстро оправившись, Корсар все же сцепила руки у него на спине.       – Я рад, что ты жив… жива, – поправившись, сказал Доктор, отстраняясь и держа ее за плечи на расстоянии вытянутых рук. Он поднял слегка удивленный взгляд на собравшихся в комнате друзей, словно только что заметил, что рядом был кто-то еще. Он повернулся к капитану, разворачивая повелительницу времени вместе с собой. – Корсар, позволь представить моих друзей. Полагаю, с Эррором ты уже познакомилась.       Робот что-то неясно и, казалось, недовольно скрипнул, но голову наклонил.       – Капитан Ганимед фон Трос. – Доктор театральным жестом указал на Ганимеда. Тот снова поднялся из-за стола и сделал галантный жест рукой.       – Простите за это недоразумение, мадам, – с привычной вежливостью сказал он. – Друг Доктора – мой друг.       Корсар сладко ему улыбнулась. Доктор тут же развернул ее к спутникам.       – Эми и Рори Понд, – с хитрым взглядом продолжил он, поглядывая на Рори, – мои близкие друзья и верные спутники.       Эми с готовностью протянула руку.       – Рада встретиться, Корсар. Доктор рассказывал о тебе, – доброжелательно проговорила она.       Помявшись мгновение, Корсар все же сжала ее ладонь, но не сказала ни слова, и так же молча кивнула Рори. Улыбка спала с губ Эми. Она бросила на Доктора неуверенный взгляд, но тот или не заметил странного поведения повелительницы времени, или предпочел сделать вид.       Доктор убрал руки в карманы брюк и, покачиваясь с пятки на мысок, пристально посмотрел на Корсара, не скрывая веселой ухмылки.       – Что ты здесь делаешь?       Корсар усмехнулась и приподняла тонкую изогнутую бровь.       – Ты ведь не это хотел спросить, правда?       Доктор смущенно прокашлялся.       – Ну, да. Слушай, – неловко проговорил он, – не пойми меня неправильно, я очень рад, что ты в порядке, но… как?! Ты должна быть мертва. Я сам видел твою руку у одной из марионеток Дома.       – Да, а я видела тебя, – Корсар мотнула головой в сторону Эми и Рори, – и твоих друзей.       Доктор нахмурился.       – Как?       – Доктор, это очень долгая история.       Доктор беспечно пожал плечами.       – Я люблю долгие истории, – отозвался он и ткнул большим пальцем себе за спину, на дверь капитанской каюты, за которой прошла уже первая половина отведенного им цикла. – К тому же у нас есть все время мира.       В этот раз плечами пожала Корсар. Дернув завязку плаща, она скинула тяжелую коричневую ткань с плеч, открыв их глазам тесный белый, закрытый до самого горла комбинезон. Фигура у нее была точеная, тонкая и на вид хрупкая. Эми с любопытством припомнила, что в своей последней жизни Корсар был здоровым и мощным мужиком. Удивительная у повелителей времени физиология.       Не дожидаясь приглашения. Корсар уселась в кресло перед столом капитана. Бросив быстрый взгляд на первого помощника, Ганимед молча опустился на свое место. Несмотря на радушное приветствие, он все еще внимательно наблюдал за ней, словно ожидая подвоха. Пальцы одной из его рук нервно барабанили по столешнице. Доктор с нескрываемым удовольствием и волнением плюхнулся в кресло напротив нее, и Эми и Рори, не сговариваясь, передвинулись ему за спину. Они оба чувствовали волну безразличия, исходившую от повелительницы времени, и держаться поближе к Доктору было очень привычным решением.       Корсар бросила взгляд на Эррора, но тот не сдвинулся с места – лишь опустил наконец винтовку, которая повисла в одной руке дулом в пол. Он прислонился к двери и время от времени останавливал на женщине подозрительный взгляд одинокого электронного глаза.       Корсар еще раз пожала плечами и вздохнула. Ее взгляд не отрывался от лица Доктора, и казалось, что ее мягкий, теплый, почти бархатный голос вел не единственный рассказ – словно где-то там, в глубине непостижимых разумов двух повелителей времени параллельно велся другой разговор, в котором было заключено на порядок больше.       Корсар, тогда еще в грузном, мощном, но сильном и надежном мужском теле, прибыл на астероид первым из небольшой группы повелителей времени в составе Четвертой Вселенской Изыскательной Экспедиции – повелители времени в те времена очень любили длинные и сложные названия. Их задачей было изучить неожиданно возникшую на границе Вселенной пузырьковую вселенную, узнать причины ее появления и оценить степень опасности. Однако группа задерживалась, и Корсар отправился на разведку один.       И это была самая чудовищная ошибка в его жизнях. Астероид оказался невелик, кругом царило разорение. Ему доводилось видеть миры, находящиеся у пространственно-временных разломов, заваленные падавшим из них мусором. Как и прочие, этот должен был быть пуст и заброшен. Только грязь и металлолом. Жизнь – в какой бы то ни было форме – здесь была практически невозможна.       Каково же было его удивление, когда он обнаружил на астероиде троих людей. Троих очень подозрительных людей. Их тела представляли собой мечту безумного ученого из земной фантастики – собранные из различных, не всегда подходящих друг другу кусков, нескладные, кривые, едва сохраняющие целостность. Казалось, они готовы развалиться в любую секунду. Что было еще хуже, от них веяло темпоральной энергией. С одной стороны, в этом не было ничего удивительного: как бы эти люди ни умудрились выжить в таких невозможных условиях, они жили рядом с пространственно-временным разломом, из которого медленно, но верно сочилась энергия времени. С другой стороны, это внушало странное, интуитивное чувство тревоги. А своей интуиции Корсар привык доверять.       Все стало только хуже, когда, как и Доктор годами позже, он обнаружил склад погребенных посланий давно погибших повелителей времени, моливших о помощи. Их голоса сливались в дикую какофонию криков и шепотов, в которых почти ничего нельзя было разобрать, но, к своему ужасу, Корсар понял одно: это ловушка. Астероид был живым, и он питался энергией ксенона.       Он бросился назад к ТАРДИС. Но корабль был пуст. Мертв. Его матрица, его душа исчезла без следа, была уже загублена, сожрана. Несколько мгновений он стоял, глядя на темную консоль, не в силах поверить, что его верной спутницы больше нет. Возможно, именно этот краткий миг растерянности стоил ему жизни.       Корсар схватил голокуб, записал послание – но отправить его не успел.       Кто-то коснулся его плеча.       Это было последнее, что он почувствовал в той жизни. Последнее, что он видел.       Однако чего не знали эти странные тряпичные куклы, чего не знал Дом, чего, наконец, не знали даже повелители времени – это того, что в свое время Корсар из любопытства изучал кое-какие запретные материалы и экспериментировал с новой формой существования. Признаться честно, у него никогда не было намерения всерьез переходить в высший план, однако именно это спасло ему жизнь. Переход оказался не только резким и довольно болезненным, но и оглушающим, так что ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Такие вещи нельзя было делать поспешно, но выбора не было.       Когда он наконец очнулся, корпус его ТАРДИС давно гнил на свалке, а число жертв Дома увеличилось на пару десятков. Что было еще неприятнее, оказалось, что обрести некое подобие власти над физическим планом было намного труднее, чем просто сохранить свою форму в эфире. Выход с живой планеты был лишь один – ТАРДИС. Живая, работающая ТАРДИС. В тайнике под консолью его старой, давно сгинувшей машины времени оставалась дублирующая система, в которой хранился крошечный осколок матрицы ТАРДИС как раз для такого случая. Но даже если бы он смог каким бы то ни было образом восстановить его, он был не в состоянии отремонтировать корабль. А без посторонней помощи ей понадобилось бы слишком много времени на самовосстановление. Дом непременно обнаружил бы их и убил обоих. Надежда оставалась лишь на новых жертв.       Но время шло, а повелители времени не появлялись. Сквозь пространственно-временную трещину, незаметные для Дома, долетали отголоски событий, почувствовать и распознать которые могли лишь повелители времени. Так, спустя некоторое время, Корсар узнал о Войне Времени и гибели Галлифрея.       Спасения не было.       И вдруг на астероиде появился Доктор. Никогда Корсар не был так рад видеть эту синюю будку. Никогда он не был так рад видеть этого болвана. Даже если на несколько сотен лет позже, чем было нужно. Несколько раз Корсар делал попытки связаться с Доктором, предупредить его, дать знать о себе – но разум того был закрыт так плотно, что ослабевшая за годы сущность Корсара пробиться так и не смогла. Оставалось только наблюдать и ждать удобного момента.       Он следовал за Доктором, видел его столкновение с Домом, видел странное и вместе с тем смехотворное поведение его ТАРДИС в человеческом теле – и неожиданно его осенила идея. На удивление простая идея – хотя реализация ее могла стать серьезной проблемой. Хотя бы потому, что ни один повелитель времени еще никогда этого не пробовал.       Когда Дом угнал опустевшую синюю будку, а Доктор и ТАРДИС бросились в погоню, тряпичные игрушки Дома, потеряв своего хозяина, словно верные псы, стали быстро терять жизненные силы. Корсар прекрасно понимал, что его план не продуман и опасен, однако с исчезновением Дома стала схлопываться и пузырьковая вселенная, так что времени на рассуждения и расчеты уже не оставалось.       Его единственная надежда целиком и полностью зиждилась на его же собственных конечностях, вживленных в тела собранных по кусочкам стариков. Рука казалась надежнее, чем хребет или почка, и он выбрал женщину.       Как Корсар и ожидал, регенерация в чужом теле проходила тяжело и болезненно – за все свои девять инкарнаций он не ощущал ничего подобного, и чувство это было тошнотворно. Тело старухи было невыносимо противно, разнородно, каждая конечность и каждый орган отторгали друг друга. Но изменять его было омерзительнее во сто крат. Тепло регенеративной энергии стало жаром, легкое покалывание – острыми раскаленными иглами, впивающимися в каждый миллиметр не своей, сшитой кусками, словно лоскутное покрывало, кожи. На мгновение ему показалось, что план провален. Ведь, в конце-то концов, подобному не обучали в Академии. В каком-то смысле ему повезло: большинство фрагментов их тел принадлежали повелителям времени, в них еще оставались крупицы темпоральной энергии. Это немало поспособствовало успеху.       Когда Корсар очнулся в новом – непривычно маленьком и хрупком – теле, с новым голосом, глазами, еще не видевшими мир, и руками, которые были способны неизвестно на что, – до краха пузырьковой вселенной оставалась от силы пара часов.       Он… Она без труда нашла на кладбище свою старую ТАРДИС – в конце концов, за долгое существование на астероиде в качестве невидимого и неосязаемого духа она не раз наведывалась к ней. ТАРДИС была мертва и разбита, давным-давно потеряв свою маскировочную форму и превратившись в унылую серебристую капсулу. От ее былой красоты не осталось ни следа, схемы давно развалились.       К счастью, Дом так и не заметил спрятанную под консолью дублирующую систему. Небольшого сгустка темпоральной энергии – возможно, он стоил Корсару двадцати или тридцати лет жизни, но кого это волновало в такой момент? – и полудюжины новых деталей, найденных на свалке, хватило, чтобы оживить машину времени. Они скрылись за несколько минут до того, как пузырьковая вселенная окончательно свернулась в саму себя, навсегда погребя в Пустоте и астероид, превратившийся в простой космический камушек, и кладбище сожранных ТАРДИС, и послания давно сгинувших повелителей времени.       Однако им обоим – и Корсару, и ее кораблю, – досталось слишком сильно. Системы ТАРДИС функционировали на честном слове, и Корсару с трудом удалось наскрести в допотопных энергетических ячейках достаточно мощности, чтобы вернуться во Вселенную. Да и ее собственный пострегенеративный процесс проходил не слишком приятно. Далеко улететь им не удалось: пришлось приземлиться на первую попавшуюся планету.       Им нужно было время.       В каюте повисла невеселая тишина. Стихли даже скрежещущие сервомоторы Эррора. Доктор, откинувшийся на спинку кресла и буквально потонувший в нем, словно желая слиться с кожаной обивкой и исчезнуть, зажмурился. Глаза Ганимеда округлились, он не отрывал ошарашенного взгляда от лица Корсара. Ко всеобщему удивлению, она сохраняла полное хладнокровие, словно все эти ужасы довелось пережить не ей, а кому-то еще, а она лишь пересказывала давно услышанную где-то историю. Хотя Эми, давно научившаяся читать лицо Доктора, видела в этом выражении знакомые черты. В глубине души у повелительницы времени бушевал ураган.       Она просто умела скрывать его гораздо лучше, чем Доктор.       – Ну и ну, – протянул Ганимед, первым нарушив тишину. Корсар тихонько усмехнулась. – Я, конечно, многое слышал о повелителях времени, но такого безумия…       Корсар безразлично пожала плечами.       – Не то чтобы подобные вещи встречались у нас вдоль и поперек, – проговорила она.       Доктор наконец открыл глаза и посмотрел на нее с совершенно нечитаемым выражением лица.       – Корсар… – прохрипел он и, прочистив горло, выпрямил спину, вылезая из своего кожаного кокона. – Я не подозревал…       Она вдруг улыбнулась – широко, ясно и невероятно обворожительно. Эми моргнула. Эта улыбка была почти гипнотической – почему-то ей хотелось верить безоговорочно. Если бы Корсар сейчас, вот с этой самой улыбкой, велела бы ей спрыгнуть со скалы, Эми не была уверена, что смогла бы воспротивиться приказу.       – История за историю, Доктор? – журчащим голосом проговорила повелительница времени. – У меня тоже есть вопросы. Например… Я хочу знать подробности о Войне Времени.       Все глаза устремились к Доктору. Тот не моргая смотрел на Корсара и молчал. Долгие, невозможно растянутые минуты прошли в тишине. Доктор отвел взгляд и, неуютно поерзав в кресле, проговорил:       – Так что случилось?       Корсар нахмурилась, но промолчала, по-видимому, решив отложить этот разговор на потом. Она вздохнула и, взглянув на часы у себя на запястье – вполне современные земные электронные часы, – снова подняла глаза на Доктора.       – Думаю, будет лучше вам показать, – сказала она и, взяв Доктора за руку, двинулась к выходу, по пути небрежно отодвинув робота с пути. Тот обменялся с капитаном взглядом, и все присутствующие направились следом за повелителями времени.       Они вышли на палубу как раз в тот момент, когда собравшиеся тучи закрыли солнечный свет. В сумраке космопорт казался еще мрачнее и неубраннее, чем прежде. Торговцы и жители, предчувствуя надвигавшийся дождь, попрятались по своим импровизированным домам, не зная, что тем, как бы хороши они ни были, не оградить их от золотой энергии, готовой вот-вот обрушиться с неба и в десятитысячный раз отмотать назад их жизни.       – Мы точно в безопасности? – спросил Рори, глядя вокруг. Неловкость, которую он ощутил в ТАРДИС, когда впервые осознал, что забыл целый день своей жизни, была снова написана у него на лице.       – Не волнуйся, Рори, – отозвался Доктор, останавливаясь на верхушке лестницы, ведшей из капитанской каюты на палубу парусника, – я знаю свое дело, и ТАРДИС тоже.       – Что ж, мастер на все руки… – отозвалась на это Корсар, также остановившись и повернувшись к нему. Она запустила руку в карман комбинезона и выудила странное устройство: оно было похоже на привычные очки-гогглы Доктора, в которых тот часто занимался ремонтом ТАРДИС, вот только линз на них было на порядок больше, и висели они на болтах и тонких кронштейнах под самыми удивительными углами. Она протянула очки Доктору. Тот, растерянно приподняв бровь, принял их, повертел в руках и, пожав плечами, надел.       Эми с трудом удержала смешок. Доктор, и без того имевший довольно смешной вид, выглядел в них как безумный ученый. Доктор задорно улыбнулся, оглядываясь вокруг. Корсар закатила глаза. Потянувшись, она взяла его за подбородок. Эми ожидала, что Доктор, которого подобное чересчур наглое вторжение в личное пространство – если дело не касалось Ривер, конечно, – обычно смущало, отшатнется, но он продолжал прямо смотреть повелительнице времени в глаза. Он, очевидно, хорошо знал ее привычки.       – Тогда посмотри наверх. – Она легонько подтолкнула подбородок Доктора вверх, заставив задрать голову. – Прямо сейчас.       И в этот миг у них над головами прокатился первый раскат грома. Он всколыхнул небеса, продолжая вибрировать в тяжелом, быстро увлажняющемся воздухе. В отличие от предыдущих раз, теперь они все видели его источник. И Эми не могла поверить своим глазам. Источником был взрыв золотистого света в одном из самых плотных облаков, которое мгновенно начало окрашиваться в золото. Цвет, словно большая капля краски, брошенная в стоячую воду, начал расползаться по тучам, пропитывать их, превращая в чистое золото.       – Нет… – вдруг ошарашено и испуганно проговорил Доктор, заставив спутников оторваться от созерцания этой невероятной, невиданной, опасной и пугающей красоты. Он порывисто поднял руки, выскользнув из-под пальцев Корсара, поменял угол одной линзы, убрал другую. А затем сдернул очки.       Глаза его были распахнуты и круглы, как два блюдца. Он отшатнулся назад на пару шагов, остановился, балансируя на мысках на самом краю верхней ступеньки, опустил взгляд, тут же пересекся глазами с Корсаром и повторил:       – Нет, нет, нет, нет, нет…       – Теперь ты понимаешь, почему это моя вина и почему я хочу все исправить? – негромко проговорила Корсар предельно серьезно. В ответ Доктор только запустил пальцы в волосы, окончательно их растрепав, и описал круг по палубе, явно лихорадочно размышляя. Первые капли золотого дождя ударили в землю неподалеку от корабля, затем еще ближе, и еще, пока не достигли трапа. В следующее мгновение они нестройно барабанили повсюду – но так и не достигли ни палубы, ни мачты корабля, растворяясь на подлете. Эми облегченно выдохнула.       Доктор описал два круга по палубе, а затем остановился, оставив в покое свои волосы и глядя на Корсара более спокойным взглядом.       – Это невозможно, – проговорил он.       – Возможно, при определенных обстоятельствах, – парировала она.       – Корсар, так не бывает. Никто не может это сделать, не взорвав попутно половину Вселенной. Поверь мне, я это проходил.       – Ты все поймешь, если заткнешься и послушаешь меня хотя бы пять минут.       Наконец и без того небольшое терпение капитана фон Троса лопнуло.       – Кто-нибудь объяснит мне, что происходит и почему всех так резко заинтересовал чертов гром? – взорвался он. Его первый помощник согласно кивнул.       – Это ТАРДИС, – проговорил Доктор, повернувшись к ним и показывая в небо, в ту точку, где родилось золотое свечение облаков. Он снова был предельно спокоен, но не мог все же скрыть легкий оттенок волнения и, как показалось Эми, восхищения в голосе. – То первое облако золотого света – это ТАРДИС, золото в дожде – ее душа, а гром – вовсе не гром. Это грохот взрыва. Грохот ТАРДИС, взрывающейся в атмосфере Эдоры.       – Моей ТАРДИС, – вставила Корсар.       – Насколько это опасно? – спросил Рори, когда они вместе – за исключением вернувшихся к своей команде капитана и старпома – обосновались в ТАРДИС Доктора. Тот сразу же нырнул под консоль, и оттуда время от времени слышалось звяканье, треск электричества и жужжание звуковой отвертки. Эми и Корсар обосновались в креслах по разные стороны от него. Последняя с искренним интересом и удивлением следила взглядом за Рори, возившимся с проводами в машинном отсеке.       – Смотря что для тебя опасность, Понд, – глухо отозвался Доктор из-под консоли. Затем он выполз наружу, поднялся и передвинул тумблер. ТАРДИС мелодично ухнула. Очевидно довольный результатом, Доктор усмехнулся и посмотрел вниз. – Сама по себе петля ничуть не опасна – она не разорвет временной континуум и не уничтожит Вселенную. Однако я бы не стал завидовать тем, кто в ней застрянет.       – Как мы, например? – отозвался Рори. Короткая вспышка искр осветила его лицо, и на консоли загорелось несколько зеленых лампочек. Свет в комнате управления вспыхнул чуть ярче.       – Не говори глупостей, мы не застряли в петле, – отозвалась Корсар, откинувшись на спинку кресла. – У нас есть функционирующая ТАРДИС – или будет, когда закончите ремонт, – и нас здесь держит только преобразующий барьер.       – Да, и прежде чем улетать, нужно от него избавиться, так? – спросила Эми.       Доктор махнул отверткой в ее сторону. Внизу вспыхнул еще один сноп искр, Рори что-то невнятно пробубнил, посасывая обожженный палец. Ротор ТАРДИС с глубоким стуком дернулся. Доктор сверился с экраном сканера и крикнул вниз:       – Спасибо, Рори, все в порядке. Теперь все в ее… эм… руках.       Он взял что-то с одной из панелей и бросил Корсару. Та с удивительной реакцией подставила руки. Взгляд ее осветился.       – Кажется, это твое? – самодовольно спросил Доктор. Корсар подняла на него глаза. На ее ладони лежала энергетическая ячейка ТАРДИС. Внутри зеленоватого кристалла мерцал яркий, живой огонек.       – Где ты ее взял?       – Там же, где ты ее оставила, – пожал плечами Доктор. – Как тебе вообще в голову пришло разбрасываться деталями ТАРДИС?       Корсар выглядела обиженной.       – Мне были нужны детали для генератора. Когда я поняла, что моя ТАРДИС создала временную петлю, прошло, по моим подсчетам, не меньше четырех тысяч циклов. Мне нужно было как-то скрыться от дождя. Корабля у меня не было, нужно было как-то выкручиваться.       – Что вообще случилось? – вскинул брови Доктор.       Корсар закинула ногу на ногу. Войдя в ТАРДИС, она распустила волосы, и они теперь прямыми огненными прядями спускались к плечам. В оранжевом свете комнаты управления казалось, будто они пылают подобно языкам пламени. Эми на мгновение невольно задумалась, выглядят ли ее волосы так же.       – Я пробыла на планете около недели, мы с ТАРДИС постепенно восстанавливались. Пострегенеративный период закончился. Эдора Метраксис – идеальное место. Мирное, тихое, гармоничное, с великолепным нулевым фоном. Почти как Кастровальва. Я думала задержаться здесь еще на некоторое время – но потом стала замечать, что кто-то в городе уделяет мне слишком пристальное внимание. Стали доходить слухи, что кто-то спрашивает обо мне, о ТАРДИС. Я почувствовала неладное и решила улетать, пока не дошло до неприятностей.       Она вздохнула и скривила крепко сжатые губы.       – Но когда я попыталась дематериализоваться, ТАРДИС буквально на всем ходу врезалась в преобразующий барьер.       – То же случилось с тобой, Доктор? – спросила Эми. Тот кивнул.       – Но ты же не взорвался, – заметил Рори.       Доктор посмотрел на Корсара.       – Я полагаю, твоя ТАРДИС еще недостаточно восстановилась к тому времени?       Она кивнула. Ячейка оживленно мерцала, словно почувствовав прикосновение хозяйки. Свет комнаты управления проникал сквозь стенки кристалла и рассеянными зелеными зайчиками играл на ее лице и консоли.       – Я пыталась ее удержать, но системные ошибки были слишком серьезными. Ей не хватило сил, чтобы пробиться сквозь барьер. Консоль взорвалась. Следующее, что я помню, – я лежу на траве, а моя ТАРДИС уносится в атмосферу и взрывается там.       Доктор вдруг подошел к ней и опустился на корточки, глядя на нее снизу вверх. Его взгляд был до краев полон тепла и доброты.       – Она не взорвалась, Корсар, – негромко проговорил он. – Она рассеялась. Твоя ТАРДИС катапультировала тебя на планету, ушла на безопасное расстояние и разобрала себя на атомы, чтобы избежать взрыва, который мог уничтожить Вселенную. Я даже думаю, она знала, что даст начало временной петле. Она хотела дать тебе возможность найти выход.       – Хочешь сказать, – нахмурилась Корсар, – она пожертвовала собой ради Вселенной?       – И ради тебя, – усмехнулся он в ответ, коснувшись ее плеча.       Корсар опустила взгляд на ячейку в своих руках.       – Глупая, – с нежностью проговорила она, поглаживая подушечкой пальца глубокую трещину, пересекшую кристалл. Она поднесла ячейку к глазам и заглянула внутрь. – Вот же глупая верная… – Она вдруг осеклась. – Постой… ты что… ты ее зарядил?       Доктор вмиг поднялся и смущенно пожал плечами.       – Ну… признаться, не я, а ТАРДИС, но…       Договорить ему Корсар не дала. Она вдруг сорвалась с места и, подскочив к нему, стиснула Доктора в сильных, удивительно сильных для ее комплекции объятиях. Доктор от неожиданности подавился, а затем рассмеялся. Так же быстро Корсар отпустила его и, кинувшись к консоли ТАРДИС, нежно провела рукой по приборной доске.       – О, вы великолепны! Вы оба! Как же вы великолепны! – Она счастливо рассмеялась. Ее смех ясным звенящим эхом разнесся по комнате и убежал куда-то в коридоры.       – Что такое? – невольно заразившись ее весельем, спросила Эми. – Что он сделал?       – Зарядил ячейку, он зарядил ячейку темпоральной энергией! О, Доктор!       – Э-эм… – Рори и Эми растерянно переглянулись. – А для людей поподробнее?       Доктор усмехнулся, глядя на радостно приплясывающую повелительницу времени.       – В каждой энергетической ячейке ТАРДИС есть небольшой отсек, блок памяти, – пояснил он, – где хранится фрагмент матрицы. Души ТАРДИС. Если с матрицей происходит что-то плохое, ее можно восстановить по одному фрагменту, нужна только энергия времени. Повелитель времени в большинстве случаев может отдать ей часть своей жизни, но если ячейка умерла…. Ну… – Он пожал плечами. – Ничего уже не поделаешь.       – Вот только правильно функционирующая ТАРДИС гораздо мощнее любого повелителя времени – она способна оживить и восстановить даже мертвую ячейку, – добавила Корсар, упав в кресло и бережно убирая кристалл в карман. – Я думала, что потеряла ее, но теперь… Я могу восстановить свою ТАРДИС!       – Отлично! – с искренней радостью воскликнула Эми. Корсар впервые с их встречи одарила Эми пусть неширокой, но все же вполне приятной улыбкой.       – Доктор…       Он махнул рукой.       – Не стоит благодарности, – довольно, словно кот, нализавшийся сметаны, проговорил он и добавил очень тихо: – Тем более что это получилось само собой.       – Так что нам делать теперь? – поинтересовался Рори, дождавшись, пока уляжется общая радость. – Мы можем как-то разорвать временную петлю? Может быть, вытащить ТАРДИС оттуда до момента взрыва?       Доктор почесал затылок.       – Ну-у. И да, и нет. Да, мы можем разорвать петлю, и нет, ТАРДИС нам оттуда уже не вытащить. – Он поднял взгляд на Корсара. – Извини.       Она пожала плечами. Доктор повернулся к спутникам.       – Суть в том, что единственный момент, когда ее еще можно было спасти – до того, как она врезалась в преобразующий барьер. Но временная петля уже отрезала от нас этот момент. Если мы вернемся в прошлое и предотвратим это, не будет вообще никакого золотого дождя, я о нем не узнаю, не прилечу сюда и не смогу предотвратить событие.       – Парадокс, – кивнула Корсар.       – В который повелителю времени лучше не влезать, – добавил Доктор, подняв вверх указательный палец, словно учитель на уроке. – Тем более сейчас, когда некому этот прорыв в ткани времени залатать. Так что нам придется оперировать исключительно внутри цикла.       Корсар вдруг поднялась со своего места, глядя на монитор сканера, где снова и снова проигрывался расползающийся золотым маревом взрыв машины времени в облаках.       – Доктор, – медленно проговорила она, задумчиво склонив голову набок. – А что если не предотвращать взрыв, но собрать частицы ксенона из атмосферы, прежде чем временной отрезок перезагрузится? Будет золотой дождь, будешь ты – но не будет петли.       Доктор почесал затылок.       – Собрать весь дождь на планете? Как ты себе это представляешь?       – Доктор, – раздался вдруг над самым его ухом голос Рори. Оба повелителя времени подскочили. – А это… этот барьер тоже действует по всей планете?       Несколько секунд Доктор смотрел на Рори очень странным, задумчиво-отрешенным взглядом. Затем до него дошло.       – О, – выдавил он и добавил, уже живее: – О! Рори Уильямс, ты гений!       Он взмахнул руками, то ли намереваясь обнять Рори, то ли просто от избытка чувств, и, резко взметнув полами пиджака, повернулся к консоли. Пробежавшись по клавишам панели управления сканером, он вызвал на мониторе схему планеты. На поверхности ее мерцало несколько очень удаленных друг от друга синих точек – должно быть, города. Еще несколько команд – и всю планету окружил бледно-красный экран, сужающейся воронкой уходящий куда-то в середину одной из точек – города, в котором они находились.       – Если построить устройство, сходное с генератором преобразующего барьера, но на основе темпорального щита, которым сейчас окружен «Зевс», мы сможем поймать каждую частицу ксенона, прежде чем она коснется земли, – затараторил Доктор, продолжая что-то печатать. – Барьер переместит темпоральную энергию в хранилище – бам! – никакой петли времени!       Корсар коротко усмехнулась.       – Он всегда такой?       Рори и Эми синхронно кивнули с одинаковыми улыбками на губах.       – Есть пара проблем, Доктор, – сказала Корсар. – Первая: нам понадобится довольно высокое строение, чтобы сигнал барьера смог раскинуться по всей планете.       – Ну-у, надеюсь, Ганимед согласится одолжить нам мачту «Зевса», – обезоруживающе ухмыльнулся он в ответ. – Это же деска, у него даже в мачте полно электроники, проводимость отличная. И энергии «Зевса» вместе с ТАРДИС будет вполне достаточно.       Корсар кивнула.       – Хорошо. И вторая: преобразующий барьер. Нужно найти генератор и избавиться от него.       Доктор бросил взгляд на клавиатуру, словно та сама собой могла выдать ответ.       – Да. Преобразующий барьер. Для начала нужно до него добраться, а это довольно сложная задача.       Корсар хмыкнула.       – И не говори. Я уже не помню, сколько циклов пытаюсь туда попасть, но его слишком хорошо охраняют.       Все глаза устремились к ней. Корсар огляделась, встретив три одинаково растерянных взгляда. Она моргнула.       – Доктор, только не говори, что ты не догадался, – почти разочарованно протянула она и, не дождавшись ответа, продолжила: – Высокое здание для распространения сигнала? Вы серьезно, что ли? Вы город-то видели?       Эми ахнула.       – Башня!       Корсар фыркнула.       – Хоть до кого-то дошло. Доктор, – сказала она вдруг, повернувшись к повелителю времени. – Ты еще носишь с собой эту свою супертехничную бумажку?       Доктор в ответ молча запустил руку во внутренний карман пиджака и выудил черную кожаную визитницу. Корсар хищно улыбнулась.       – Ну что ж. Идем, познакомимся с местным мэром?