Золотой дождь

      Узнав, куда они собираются, Ганимед отказался сопровождать их, сославшись на какие-то дела на корабле. Они вышли, как только на землю упали последние капли дождя и время едва заметно для невооруженного взгляда по новой начало свой ход по накатанной дорожке временной петли. Когда они подошли к трапу, Корсар неожиданно вытянула руку, преградив дорогу шедшему за ней Рори. Тот удивленно воззрился на повелительницу времени. Сжав губы в тонкую линию, она пристально разглядывала дверь капитанской каюты, за которой только что скрылся пришелец. Сощуренные глаза казались темнее.       – Рори, я могу попросить об услуге? – неожиданно спросила она, когда Доктор и Эми отошли подальше. Рори моргнул.       – О какой? – осторожно поинтересовался он, быстро оглянувшись через плечо.       – Мне кажется, капитан что-то скрывает. Я знаю, Доктор считает его другом, но здесь творится что-то подозрительное.       – А при чем тут я?       – Останься на борту. – Она вскинула руку у него перед лицом, видя, что он собирался возразить. – Пожалуйста. Мне некого больше попросить: я вижу, что Доктор доверяет вам, как самому себе. Скажи, что я неправа.       Рори открыл было рот, но запнулся и умолк. Корсар кивнула своим мыслям. Рори вздохнул и кивнул на стоящих внизу Эми и Доктора.       – Будьте осторожны.       Она кивнула и отвернулась, чтобы уйти, но его пальцы вдруг сжались на ее предплечье с удивительной силой. Он дернул ее, разворачивая к себе.       – Я серьезно, – прошептал он, не узнавая собственного голоса. – Я хочу, чтобы она вернулась в целости и сохранности. Ясно?       Корсар подняла на него пристальный тревожный взгляд и, помедлив, кивнула, в этот раз с полной серьезностью. Рори отпустил ее, и она, не оглядываясь, быстро сбежала по трапу. Рори видел, как она ответила что-то на вопросительные взгляды друзей, махнув рукой и помотав головой. Глаза их встретились в последний раз, Эми помахала ему на прощание, и они двинулись прочь. Рори вздохнул и вернулся на корабль. Никто не обратил внимания на их разговор.       Доктор вышагивал впереди всех так быстро, что спутникам время от времени приходилось догонять его рысцой, на что Корсар, очевидно еще не успевшая окончательно привыкнуть к миниатюрному женскому телу, периодически ругалась себе под нос. Эми шла позади, втайне гадая, какой прок от нее будет на этой встрече. Взгляд ее, чтобы не сталкиваться снова со знакомыми закольцованными сценками из жизни этого маленького городка, не отрывался от затылка повелительницы времени. Корсар стянула волосы в тугую толстую косу-колосок, и та свободно лежала у нее на плече, открывая татуировку в виде змеи на шее. Почему-то крошечный черный змеиный глаз гипнотизировал Эми.       По дороге к башне они снова пересекли рынок.       – Сок из курума достать невозможно, – вновь донеслось до слуха Эми. – Вчера нашла немного у старого Фергюса, так он запросил вдвое больше обычного!       – Неделю назад дождь ему весь урожай побил.       – Слышал, команда твоего сына вчера победила.       – Весь в отца. На родной Гархе был чемпионом города.       Она поспешно отвернулась и ускорила шаг.       Башня, хоть действительно была не слишком высокой – не более пяти этажей, – высилась над соседними домами подобно скале. На мгновение друзья остановились у ее подножия, глядя снизу вверх. Красноватый солнечный свет играл в стеклянном куполе, создавая мрачное впечатление       У входа их встретили два крупных, мощных пришельца, выше среднего человека, шире в плечах раза в полтора, и с головами носорогов. Завидев приближающихся незнакомцев, они повели маленькими ушами и подобрались, выставляя оружие перед собой.       – Бро ко джо ко со ко! – рявкнул один из них. Эми от испуга подскочила.       – Эти-то что здесь делают? – пробормотал про себя Доктор. – Чем джудунам Прокламация Теней не угодила, что они решили искать счастья здесь?       А затем повысил голос:       – Приветствую! – радостно воскликнул он, вынимая из внутреннего кармана психобумажку и тыкая ею под рогатые носы пришельцев. Джудуны уставились на нее, на их лицах была написана смесь подозрения с очень глупым недоумением. – Мы представители туристической компании, прилетели утром, чтобы побеседовать с мэром о возможном сотрудничестве с вашей замечательной планетой!       Джудуны бросили на Доктора недовольные и задумчивые взгляды и принялись переговариваться с кем-то по рации на своем странном односложном ломаном языке. Корсар осторожно придвинулась к Доктору и почти одними губами спросила:       – И ты правда веришь, что это сработает?       – Ты что, джудунов не знаешь? И не забывай, это была твоя идея, – отозвался Доктор, лучезарно улыбаясь охранникам. – К тому же бывало и хуже. Меня однажды приняли за епископа.       – Это тебя-то, в этом прикиде?       Доктор недовольно фыркнул, но промолчал. В это время джудуны, явно закончив совещаться, опустили оружие. Один из них распахнул перед гостями дверь башни.       – Второй этаж, – буркнул он.       Поклонившись, Доктор вместе со спутниками вошел внутрь.       Холл башни занимал весь первый этаж и был не больше десяти метров в диаметре. Несмотря на то, что снаружи здание выглядело довольно грубо вырезанным из местного сероватого дерева, внутри обстановка оказалась роскошной – по крайней мере, по меркам Эдоры Метраксис: пол покрывали гладкие плиты, напоминавшие то ли мрамор, то ли керамику, испещренную черными прожилками и начищенную до блеска. Стены, выкрашенные в изумительный перламутровый оттенок, мерцали в солнечных лучах, падавших сквозь высокие окна. По краю комнаты располагалась длинная резная скамья. Очевидно, это была своего рода комната ожидания для посетителей.       Корсар присвистнула.       – Где они взяли материалы для всего этого? – задала она риторический вопрос, повисший в воздухе.       Лестница, выложенная тем же самым камнем, нашлась в дальнем конце зала.       – Думаешь, мэр повелся? – спросила Эми, поднимаясь вслед за двумя повелителями времени. Доктор на секунду приостановился и обернулся.       – На самом деле, я надеюсь, что нет. Человек, построивший генератор преобразующего барьера, должен быть умнее. Возможно, временная петля не выгодна и ему, возможно, именно на этом мы можем сойтись. К тому же я не в настроении ломать эту комедию. Нужно постараться решить это миром. Если не получится…       И, многозначительно оборвав фразу, он двинулся дальше, оставив двоих спутников в смущении переглядываться у основания лестницы.       Они догнали Доктора спустя полпролета. С каждым шагом он становился все мрачнее, и Эми терзало смутное тревожное ощущение, что он чем-то разозлен. С другой стороны, было вполне очевидно, что он имел право злиться: в конце концов, судя по всему, именно мэр был причиной аварии, которая погубила ТАРДИС Корсара и едва не убила Доктора и его машину времени.       Они вышли на небольшую полукруглую площадку, пол которой был выложен мраморными плитами с черно-белым геометрическим рисунком. Лестница забирала налево и уходила наверх, где посередине пролета ее перекрывала кованая решетка. В противоположной от нее стороне в белоснежной стене находилась широкая двустворчатая дверь. На электронной табличке горели лаконичные белые буквы: «Мэр Кираас». Краем глаза можно было заметить, что они слегка подрагивают, словно электрическая сеть в башне не выдерживала напряжения. Когда они остановились у двери, Корсар ткнула Доктора локтем в бок и кивнула на табличку.       – Видел? – негромко спросила она. Доктор молча кивнул. – Он точно здесь. Генератор барьера слишком мощный для местной сети. Она предназначена для поддержания жизни, не для таких сложных технологий.       Он не ответил, продолжая стоять на месте и пристально вглядываясь в отделанную матовым стеклом дверь. Корсар смерила его взглядом, вздохнула. Шагнула вперед и толкнула створку. Та растворилась без скрипа, и Корсар первой вошла в кабинет мэра.       Эта комната была обставлена ничуть не хуже холла, но тем не менее составляла с ним разительный контраст. Больше всего она напоминала рубку космического корабля: серые стены, отдающие легким металлическим блеском, лаконичная, почти спартанская мебель того же цвета, большое панорамное окно в противоположной стене, откуда открывался поразительный вид на зеленеющий внизу город и лес на горизонте. Прямо перед окном расположился стол, изрядно напоминавший пульт управления: и слева, и справа от рабочей зоны в столешницу были вставлены компьютеры со множеством мигающих лампочек и кнопок. Перед столом стояло несколько простых, но уютных кресел, а за ним, спиной к стеклу, сидел человек. Он поднял голову от голоэкрана, по которому бежали быстрые белые строчки инопланетного текста, свернул его и поднялся навстречу вошедшим.       Это был высокий, привлекательный мужчина. Его светлые волосы средней длины, аккуратно зачесанные назад, поблескивали в свете падавших в окно солнечных лучей. Ему можно было бы дать лет тридцать, если бы не абсолютное – в самом окончательном смысле слова – отсутствие морщин или складок на лице и худых руках, которое говорило скорее о пластической операции, какой-то вопиющей неестественности, чем о молодости. Одетый в белый льняной костюм со свободной рубашкой, он казался политиком, взявшим перерыв между общественными делами, но пытающимся при этом выглядеть представительно, просто на всякий случай. Даже улыбка, которой он одарил гостей, несла в себе одновременно гостеприимство и дружелюбие достойного хозяина и искусственность прожженного интригана.       Удивительнее всего казались его глаза. Холодные, светло-серые, они не впитывали в себя ни света солнца, заливавшего кабинет, ни тепла улыбки. Мелкие черные крапинки по краю бесцветной радужки придавали им странное сходство с шестеренками механизма. Казалось, они не меняли своего выражения, как бы ни трансформировалось его лицо. Словно были мертвыми.       – Приветствую, господа, – благожелательно проговорил он, обходя стол и приближаясь к гостям. – Добро пожаловать на Эдору Метраксис. Модул Кираас, к вашим услугам.       Эми заставила себя подавить дрожь, пожимая руку Кирааса. Та не была ни холодной, ни горячей. Только жесткой и сильной. Этому человеку словно не были ведомы никакие крайности. Словно он был абсолютно нейтральной фигурой, никем в самом нейтральном смысле этого слова.       Он жестом пригласил их садиться. Эми опустилась в предложенное кресло напротив стола, незаметно для себя пытаясь оказаться как можно дальше от хозяина кабинета. Его привлекательная внешность и прекрасные манеры были слишком уж идеальны.       По-прежнему не произнося ни слова, Доктор уселся на самое дальнее сиденье, наполовину купавшееся в тени. Закинув ногу на ногу и сцепив пальцы рук, он, не отрываясь, пристально следил за каждым движением Кирааса, сохраняя при этом совершенно бесстрастное лицо. Эми хорошо знала это выражение. Доктор всегда так выглядел, когда изучал противника, пытаясь найти к нему подход. Если он не считал возможным использовать свое обычное бесшабашное добродушие, значит, дело было действительно скверным.       Разговор на себя приняла Корсар. Заняв место между двумя друзьями, прямо напротив мэра, она уверенно улыбнулась. Кираас вернулся за стол и, положив руки со сцепленными в замок пальцами на крышку стола, окинул компанию невыразительным взглядом.       – Чем могу служить? – с интересом, который легко можно было принять за искренний, спросил он, продолжая улыбаться. В этот раз он не отрывал взгляда от Корсара, очевидно, приняв ее за лидера.       – Мэр Кираас, – начала она, решив последовать плану Доктора и отбросить ненужные представления. – Мое имя Корсар. Я и мои друзья – путешественники, и недавно прибыли на вашу планету. Мы заметили, что она нуждается в помощи, которую, по счастью, мы способны оказать.       Кираас натренированным движением вздернул аккуратные брови.       – Какую помощь вы имеете в виду, миледи Корсар?       Она улыбнулась – то ли подобному утрированно-вежливому обращению, то ли осторожности мэра. Решив действовать наверняка, она села поудобнее и откинулась на спинку кресла.       – Я имею в виду частицы ксенона в атмосфере планеты, из-за которых она оказалась заперта во временной петле, растянувшейся уже на неопределенное время и мешающей путешественникам покинуть Эдору Метраксис. Полагаю, она возникла из-за… – Она секунду помолчала, подбирая слова. – Из-за несчастного случая, постигшего один из кораблей в доках этого города.       Ненадолго повисла тишина. Кираас внимательно наблюдал за лицом Корсара, но то было совершенно непроницаемым.       – Что ж, – вздохнул он, поднимаясь из-за стола и останавливаясь у окна. Сказать, куда он смотрел, было невозможно. – В самом деле, авария имела место. Но, уверяю вас, причин для волнения нет. Мои люди – если позволите такое вольное обобщение – занимаются этим. Мы вскоре решим проблему, и вы сможете возвратиться к своим делам.       Он повернул голову вполоборота и взглянул на гостей по очереди.       – Я лишь прошу, чтобы подробности происшествия не дошли до ведома населения. Это может вызвать волнения, панику, а, как вы, надеюсь, понимаете, это значительно замедлит решение проблемы.       От этих слов так веяло пустыми политическими речами, что Эми невольно поморщилась. Корсар нахмурилась. И лишь Доктор оставался неподвижным, словно замороженным во времени. Он не пошевелил и бровью. Казалось, даже не моргнул.       – Если я правильно вас поняла, – начала Корсар, и в голосе ее отразилось плохо сдержанное раздражение, – вы предлагаете нам сидеть тихо и ничего не делать, пока вы тянете время.       Он повернулся, взирая на нее без какой бы то ни было враждебности, даже несмотря на заметно нараставший гнев Корсара.       – Я думаю, это лучший вариант, который пойдет на пользу всем, – с лаконичным спокойствием ответил он, проигнорировав последние слова.       Корсар сжала губы, очевидно, сдерживая рвущуюся с них гневную отповедь. Эми решила вмешаться в разговор, чтобы дать ей минуту прийти в себя.       – Это еще не все. Что насчет?.. – она запнулась, вдруг усомнившись, стоит ли раскрывать карты. Скосив взгляд, она увидела короткий кивок Корсара и продолжила: – Что насчет преобразующего барьера, мешающего кораблям покинуть планету?       Ни тени эмоции не выразилось на его идеально бесстрастном лице. Словно он не слышал сказанного. Он медленно, очень медленно перевел взгляд на Эми, и на губах его отобразилась точно рассчитанная вежливая улыбка.       – Меры безопасности.       – От кого? – вступила Корсар, порывисто поднимаясь из кресла.       – От временной аномалии, разумеется. Чтобы предотвратить ее возможное распространение по системе. Барьер будет снят, как только мы устраним угрозу.       Это было так зубодробительно логично, что Эми сразу почувствовала – это была абсолютно ничем не скрываемая ложь. Конечно, она была далека от сложностей технологий повелителей времени – как и всех прочих инопланетных механизмов, хотя за последние несколько часов и пополнила свои скудные знания, прислушиваясь к разговорам. И все же это было как прийти в разгар дискуссии на обсуждение фильма, который ты не смотрел. Но ложь была практически осязаемой.       – Но источник аномалии расположен в атмосфере планеты. Он не способен перемещаться по космосу. В то время как ваш барьер мешает жертвам покинуть опасную зону. Нужно снять его.       – Боюсь, это невозможно.       – Почему?       – По причинам безопасности.       Эми ощутила колкий холодок, пробежавший по позвоночнику. Что-то в этих словах, в короткой, едва заметной паузе между ними, разорвавшей этот стремительный диалог, как щелчок холостого патрона в длинной пулеметной дроби, было не так. На миг взгляд Кирааса дернулся, и Эми заметила, как радужки его ледяных серых глаз слегка покраснели. Это случилось так быстро, что она даже усомнилась, не привиделось ли ей это.       Повисла недолгая напряженная тишина. Мгновенно обретя прежнее хладнокровие, Кираас пристально смотрел на Корсара своим пронизывающим взглядом, та отвечала сжатыми в линию губами. Сидя ближе всех к ней, Эми видела, как на ее скулах проступают красноватые пятна, как гуляют под кожей желваки.       Затем вдруг раздался голос Доктора:       – Мэр Кираас, позволите задать личный вопрос?       Все головы повернулись к нему. Доктор впервые подал голос с тех пор, как они вошли в кабинет, и все присутствующие, казалось, начисто забыли о его существовании. Он все так же сидел в тени, положив щиколотку одной ноги на колено другой, соединив кончики пальцев и исподлобья глядя на разворачивавшуюся сцену. Он не сменил позы с начала разговора и сейчас, когда на него были обращены все взгляды, даже не пошевелился, не расцепил рук. Он смотрел на Кирааса неподвижным, мрачным взглядом, словно удав, гипнотизирующий свою жертву. От всего его вида – холодно-спокойного и угрожающего – Эми стало не по себе. Не укрылась от нее и едва заметная усмешка, слабый изгиб уголка губ. Корсар, громко сглотнув, неловко поерзала на своем месте. Оба друга достаточно хорошо знали его, чтобы понять: Доктор был зол. Очень зол. В его потемневших, словно листва в грозу, глазах плескалась холодная, угрожающая ярость. И обоим было хорошо известно, что это означало беду.       – Конечно, мистер… – громко и уверенно проговорил Кираас, очевидно не замечая или не понимая того, что так ясно читали в лице Доктора его друзья.       – Доктор.       – Доктор. Хотя, надеюсь, вы дадите мне свободу не отвечать на него, если он покажется мне слишком личным.       Доктор ничем ни подтвердил, ни опроверг это право.       – Кто вы по профессии?       Казалось, Кираас был удивлен этим вопросом, или, учитывая его обычное хладнокровие, просто притворялся. Брови его слегка приподнялись.       – Инженер, – наконец ответил он, заведя руки за спину и поворачиваясь к Доктору всем телом. – Пилот-инженер, если быть точным. Мой опыт охватывает работу со многими устаревшими и новейшими системами, пилотирование и поддержание всех видов кораблей, от грузового транспорта до военных крейсеров. А также командование. Если вы сомневаетесь в моей…       – Давайте перестанем играть в игры, мэр Кираас, – перебил его Доктор. Он не повышал голоса и не шевелился, но слова его прозвучали в комнате, как удар хлыста. Кираас вдруг умолк, словно кто-то щелкнул переключателем, ответственным за звук. – Я ничуть не сомневаюсь в вашей компетенции как инженера – что очевидно – и лидера. Но вы имеете дело с технологией, в которой понимаете очень немного. У вас недостаточно данных, чтобы просчитать последствия. Однако вы продолжаете поддерживать свою систему – почему? Я скажу: у вас свои цели, и они не учитывают того, что десятки людей на этой планете потеряют годы своей жизни во временной петле. Чего вы добиваетесь?       Эми перевела нетерпеливый взгляд на Кирааса и успела заметить, как вновь его глаза вспыхнули красным, словно за ними от напряжения загорались тлеющие угли.       – Я не знаю, о чем вы говорите, Доктор, – слегка дрогнувшим, словно подскочившим на выбоине в плохой дороге голосом проговорил тот. – Мой приоритет – безопасность этого города и планеты в целом.       Доктор вздохнул и поднялся, тяжело уперевшись ладонями в подлокотники кресла. Он все еще был напряжен, но на лице его также отражалось хорошо знакомое Эми сожаление: он ожидал подобного ответа, но до последнего надеялся, что не услышит его.       – Модул, вы знаете, почему мы здесь и зачем. Вы знаете, какого рода аномалия заперла ваш город и всю планету во временной петле, почему это случилось и как, но что важнее всего, вы не знаете, как это исправить. Ложь только усугубит положение, потому что мы знаем все это тоже. Пострадали люди. И корабли. Небольшая поддержка свободного органического разума может решить эту проблему в два счета. Давайте поможем друг другу.       Последние слова Доктора смутили Эми и Корсара, но, казалось, только Кираас понял их смысл. Его аккуратные брови сдвинулись, он слегка сощурился, словно пытаясь пронзить Доктора взглядом, будто иглой. Однако прочесть повелителя времени, даже такими глазами, было невозможно.       – Благодарю вас за предложение, Доктор, – решительно произнес Кираас, вернулся за свой стол и сложил руки на столешнице. – Но, боюсь, оно запоздало. У меня все под контролем, и меня ждут дела, поэтому я вынужден попрощаться. Удачного дня.       Непонятно, что именно так зацепило Корсара – ледяное спокойствие в его голосе, издевательски резко оборванный разговор или тот факт, что им так и не удалось пробраться ему в голову. Но она вдруг сорвалась с места, издав странный гортанный звук, похожий на рев дикого зверя. Метнувшись мимо Эми к столу, она схватила с края первое, что попалось под руку: тяжелое металлическое пресс-папье. Один только инстинкт, хорошо развившийся за годы путешествий с Доктором, уберег Эми от удара по голове при слепом замахе. Она пригнулась, нырнув Корсару под руку, тут же выпрямилась и умело перехватила ее запястье.       – Ты убил мою ТАРДИС, моего единственного друга, и смеешь лгать мне в лицо?! – крикнула Корсар совершенно незнакомым голосом, полным какой-то отчаянной злобы и пугающей ненависти.       – Корсар, что ты делаешь? – воскликнула Эми, притягивая повелительницу времени к себе. Та оказалась гораздо легче, чем Эми ожидала. Потеряв равновесие от неожиданности, она завалилась назад и упала на спину. Выроненное пресс-папье просвистело мимо ее уха и зазвенело об пол. Игнорируя острую боль в локтях, она обернулась. – Доктор!       Словно очнувшись от транса, Доктор кинулся к Корсару, перехватил ее поперек талии и оттащил назад. Казалось, эта неожиданная вспышка ярости и нападение совсем не обескуражили Кирааса. Он спокойно поднялся из своего кресла, положив руку на спинку и глядя на разворачивающуюся сцену внимательным, но ничуть не потревоженным взглядом.       – Я полагаю, вам лучше покинуть башню, – абсолютно ровным, хорошо контролируемым тоном сообщил он.       Доктор, без труда борясь с выворачивающейся подругой, не сводил взгляда с мэра, словно они оба были в разгаре негласной и невидимой дуэли, состязания силы воли. На мгновение глаза Кирааса снова дрогнули, и он все же отступил на полшага, словно мрачная решимость Доктора была куда тяжелее дикой звериной ярости Корсара.       Несколько секунд царила тишина. Затем Кираас опустил взгляд.       Этот раунд Доктор выиграл. Будто в подтверждение, уголок его губ едва заметно дрогнул, словно собираясь сформировать улыбку, но в тот же миг опустился снова. Эми вскарабкалась на ноги, и Доктор подтолкнул к ней Корсара. Та уже почти не сопротивлялась, ее неожиданная вспышка ярости прогорела, оставив лишь тлеющие угли сжатых кулаков и напряженных мышц лица. Она старалась не смотреть ни на Кирааса, ни на Доктора. Отвернувшись, она позволила Эми отвести ее к двери.       Несколько мгновений Доктор пристально сверлил взглядом Кирааса, а затем лицо его вдруг преобразилось: он широко и дружелюбно ухмыльнулся, вскинул голову, взмахнув длинной челкой, выпрямился и хлопнул в ладоши, напугав всех присутствующих, включая мэра, резким звуком, прозвучавшим в нагнетенной тишине комнаты почти как взрыв. Только глаза Доктора все еще были темны, как два омута, словно вся тихая ледяная ярость, угроза и напряжение отступили в них, свернувшись в глубине тугим клубком, готовые развернуться в любой момент по первому требованию хозяина.       – Что ж, очень жаль, я надеялся на быстрое разрешение этой неприятной истории, которое мы могли бы потом запить доброй чашечкой чая и обсудить прекрасные зеленые леса Эдоры Метраксис, дивное место, но раз уж ничего не поделаешь, пожалуй, мы отложим это весьма приятное мероприятие до будущих времен, а пока позвольте проститься. Эми, Корсар, идемте.       И, неуместно весело оттараторив все это на одном дыхании, Доктор развернулся, взмахнув полами пиджака, и в три больших шага достиг двери, где остановился и взглянул на спутников, приподняв брови в приглашающем и вместе с тем не терпящим возражений жесте. Эми посмотрела на Корсара, но та все еще не поднимала глаз. Побледнев, как полотно, сжимая и разжимая кулаки, по-прежнему упрямо глядя в землю, она первой двинулась к выходу. В проходе она приостановилась, вопросительно и отчасти стыдливо взглянула на Доктора. Тот едва заметно коротко покачал головой. Вздохнув, Корсар обернулась и, метнув в мэра последний ненавидящий взгляд, вышла. Эми последовала за ней. У самого порога Эми коснулась его руки, и тот, оторвав лежавшую на косяке ладонь, успокаивающе сжал ее предплечье. «Всему свое время», – читалось в этом жесте.       Выйдя из кабинета, они услышали, как Доктор в последний раз обратился к его хозяину:       – Я дал вам шанс. И поверьте, я все исправлю, желаете вы моей помощи или нет. Рад встрече, господин Кираас. Надеюсь, она была не последней.       До них донесся ответ Кирааса – и в этот раз в его ледяном голосе звучало практически неподдельное напряжение:       – Взаимно, Доктор. Взаимно.       Затем Доктор вышел, закрыл за собой дверь и, не глядя на спутников, двинулся прочь из башни. Уже не переглядываясь, потому что им явно нечего было сказать, все трое молча направились прочь.       Обратный путь до «Зевса» они проделали в напряженной и гнетущей тишине; вела их Эми, попеременно оглядываясь, бросая взгляды на темнеющие в сумерках фигуры друзей, время от времени неосознанно вертя на пальце подаренное Рори кольцо. Ей не терпелось поскорее вернуться к нему. Доктор и Корсар шли следом, ненамеренно держась подальше друг от друга. Они не поднимали головы. Доктор, насупившись и съежившись, будто намокший под дождем воробей, засунул руки в карманы брюк и хмуро смотрел себе под ноги. Судя по пролегшей поперек лба морщинке, он был погружен в размышления. Лицо Корсара медленно приобретало нормальный оттенок, губы разжались. Она неловко, словно смущаясь каждого своего движения, убрала за ухо выбившийся из косы рыжий локон.       Разразившаяся в кабинете мэра гроза напугала Эми и сбила ее с толку. Ловя себя на том, что вздрагивает, слыша за спиной их шаги, она время от времени оборачивалась. Они с Доктором были знакомы так давно, что Эми уже привыкла к странным переменам в его настроении. И конечно, она прекрасно осознавала, что он был далеко не веселым дружелюбным Доктором-в-лохмотьях, летающим по космосу и поедающим рыбные палочки с заварным кремом. Он мог быть пугающим, угрожающим, даже жестоким – когда того требовали обстоятельства. Но каждый раз эта перемена заставала ее врасплох, и Эми нужно было время, чтобы оправиться.       Корсара она совсем не знала, но при первой встрече та не оставляла впечатления женщины несдержанной и способной просто взять и напасть на человека. Эми вспомнила еще одного знакомого повелителя времени и подумала, что могла бы ожидать от него чего-то подобного. Но у Мастера были на то причины… возможно… о которых она могла только догадываться, и не обязательно верно. Теперь же присутствие Корсара нервировало ее.       Эми снова обернулась и взглянула на Доктора. Выражение его лица было нечитаемым, но во всей фигуре чувствовалось напряжение. Таким она видела его нечасто – лишь рядом с далеками и, ах да, был еще Повелитель Снов. Совсем как в случае с противником-видением, порожденным психопыльцой с Карасс-дон-Слава, он явно воспринимал эту угрозу как нечто личное. Вряд ли Доктор и Кираас были знакомы лично, даже в прошлом, иначе хотя бы один из них непременно узнал бы другого при встрече. И если в случае Кирааса еще можно было бы понять нечто подобное – в конце концов, Эми уже знала, что повелитель времени мог менять внешность – то Доктор, если подумать, не отличался такой короткой памятью. Он был рассеян – да, невнимателен – иногда, изредка даже забывчив, но – надо было честно себе в этом признаться – он был также злопамятен. Доктор никогда не забывал своих врагов.       Когда они взошли на борт корабля, нетерпеливо дожидавшийся, пока они ступят на палубу, Рори сгреб Эми в объятия, и она обвила его шею руками, ощущая себя в тепле и безопасности. Впервые за эти несколько часов она сумела отбросить напряжение.       Ганимед встретил их нетерпеливым и взволнованным взглядом, говорившим ясно, как день, что все это время он ждал их возвращения, чтобы пролить наконец свет на происходящее, но Доктор молча прошел мимо него и нырнул за дверь капитанской каюты. Ганимед посмотрел на них, приподняв бровь, и Корсар, покачав головой, последовала за Доктором. Эми кивнула ему в сторону каюты, пытаясь этим многообещающим кивком показать то, на что они все надеялись, – что Доктор наконец объяснит, что тут творится.       Потому что, кажется, он единственный на всей планете это понимал.       Ганимед удалился вслед за остальными. Прежде чем они последовали за ними, Рори перехватил руку Эми и отвел ее к борту корабля, лихорадочно озираясь по сторонам.       – Что случилось? – спросила Эми, чувствуя вновь нарастающую тревогу. Рори бросил последний взгляд на разместившегося на корме Эррора и, наклонившись к ней так, что их носы едва не соприкоснулись, прошептал:       – Здесь творится что-то странное, Эми.       – Да, не говори, – невесело усмехнулась она.       – Нет, – покачал головой он. – Не это. Корсар была права, Ганимед и Эррор что-то скрывают. Вся команда что-то скрывает.       – Ты о чем? – наконец опустив голос до заговорщического шепота, спросила она.       Рори снова убедился, что их не подслушают, и продолжил:       – Когда вы ушли, Ганимед стал ходить по каюте, как на иголках. Потом вышел, увел своего старпома на нос корабля, стал с ним о чем-то шептаться. Когда я попытался незаметно подобраться поближе, его матросы стали всячески меня отвлекать. Они что-то недоговаривают, Эми. Я говорил.       Она обернулась, рассматривая снующих по палубе матросов, собиравших снасти, крутивших веревки, перебрасывавшихся в какую-то голографическую карточную игру. Они казалась предельно спокойными и раскрепощенными, словно самые настоящие матросы на парусном корабле, застрявшем в порту.       – Ты уверен? Может, ты просто все еще ревнуешь?       – Эми, я не ревную! – возмутился он, едва заметно краснея.       – Да брось, – протянула она, неловко улыбнувшись, и осторожно погладила его по щеке. – Доктор знает их много лет.       – Он знал их много лет назад, – возразил он. – Я знаю, что видел.       Его тревога наконец проняла Эми. Она вздохнула и опустила голову, с тяжестью на сердце ощущая, как далеко им еще было до конца.       – Давай скажем об этом Доктору. Наедине. У нас сейчас есть проблемы посерьезнее. Встреча с мэром прошла… плохо. Идем.       Они все вновь расположились в капитанской каюте – Ганимед за своим столом, закинув ноги на столешницу и уже привычно балансируя на колене полувыпитой бутылкой, Эми и Рори на капитанской кровати бок о бок – незаметно даже для себя Эми старалась не отпускать его далеко, – Доктор в том же кресле, распластавшись в нем, словно паук, и постукивая кончиками пальцев по подлокотнику, Корсар – напротив, неуютно сжавшись и не сводя с него выжидающего взгляда. Она не до конца оправилась от своей вспышки гнева, и лицо ее все еще было бледно. Она казалась совершенно растерянной. Из-за их глухого молчания пересказывать все, что произошло в башне, пришлось Эми.       Где-то в середине рассказа воздух расколол взрыв грома, ставший практически привычным, как бой часов. Когда Эми неловко умолкла, дождь припустил уже в полную силу и теперь барабанил по генерируемому ТАРДИС силовому полю, усиливая нагнетенную атмосферу до предела. Молчание в каюте было натянутым, словно струна. Доктор задумчиво смотрел в окно на льющуюся с неба душу чужой ТАРДИС, и мысли его явно были где-то очень далеко.       Первой, явно окончательно потеряв терпение, тишину прервала Корсар – взрезала ее хриплым от долгого молчания голосом, словно острым ножом.       – Эми, прости, что причинила тебе боль, – негромко проговорила она. – Я… никогда так не срывалась, ни в одной из жизней. Мне очень жаль. – Она поморщилась от неудачного выбора слов и почему-то бросила злой взгляд на Доктора. – Не знаю, что на меня нашло.       Эми заставила себя успокаивающе улыбнуться, отчаянно надеясь, что улыбка не вышла кривой и вымученной. Локти все еще саднило.       – Ничего.       И снова долгая тишина и стук дождя, и периодический плеск жидкости в бутылке Ганимеда. Краем глаза Эми заметила, что Рори, не отрываясь, следит за ним. Но пришелец не обращал на него ни малейшего внимания, с обманчивым безразличием продолжая лелеять свой напиток. Может быть, Рори был все-таки прав, и в нем говорила не только паранойя. Нужно было обо всем рассказать Доктору.       Наконец Корсар не выдержала:       – Доктор, если ты закончил тешить свое самолюбие, можешь наконец объяснить, какого хрена происходит. Мы все ждем с большим нетерпением.       Крепко натянутая струна лопнула. Доктор вздрогнул, очевидно, вырываясь из своих размышлений, и перевел на нее взгляд. Тот по-прежнему был нечитаемым, но не содержал уже ни мрачности, ни ярости, ни угрозы, которая так напугала спутников в башне мэра – скорее, некоторое раздражение, направленное не на них, а на тот факт, что из всех неприятностей, из всех пришельцев ему довелось столкнуться именно с этим.       Обратив на себя его внимание, Корсар несколько смягчила тон и, приподняв брови, задала интересовавший всех вопрос:       – Ты что-то знаешь о Кираасе?       – Он опасен? – добавил Рори.       Доктор поморщился.       – Он не опасен, Рори, – сказал Доктор и, подумав, добавил: – Обычно. В прежние времена я был бы рад возможности столкнуться с такими, как он. Удивительные творения, вершина инженерного мастерства. Я всегда жалел, что не сумел воочию увидеть их создание.       Он вздохнул, встал и принялся мерить шагами комнату.       – Модул Кираас – должен сказать, крайне ироничное имя – не человек. Андроид. Железный экзоскелет с искусственными тканями, имитирующими внешность живого существа, и компьютерным мозгом, управляемым искусственным интеллектом. Их начали производить на замену человеку в особо опасных или изнурительных видах труда. Какому-то умнику пришло в голову, что придать роботу внешнее сходство с собой – хорошая идея. – Доктор поморщился. В его голосе звучал упрек. – В принципе, не считая пары гражданских кибернетических войн, работала она неплохо.       Он сделал паузу, чтобы слушатели впитали и осознали сказанное. Все, даже Корсар, которую изнутри буквально распирало желание прервать курс истории робоинженерии и перейти к сути, заворожено молчали. Доктор моргнул, повернулся, сел в свое кресло, наклонившись вперед, уперся локтями в колени и сцепил пальцы в замок.       – Судя по внешности, его создали на Новой Земле или в одной из колоний. Кираас – андроид нового поколения. Ни модулятора голоса, ни механического скрипа экзоскелета, идеально запрограммированное поведение органика, имитация эмоций, способность к быстрому обучению и эволюции сознания. Он уникален! – Доктор даже слегка подпрыгнул в кресле с возбуждением ребенка, нашедшего новую игрушку.       – Доктор, – осадила его Эми, многозначительно вздернув бровь. Он умолк и неловко прочистил горло. – Как ты узнал?       – Я понял это, когда он начал врать. Любой заводской андроид снабжен модулями поведения, которые блокируют некоторые ветви развития его личности. Например, первичным протоколом, запрещающим ему причинять вред человеку и команде, и любыми другими ограничениями, которые могли показаться уместными его создателям. В некоторых случаях это включает ложь. Попытка преодолеть блок вызывает напряжение в его системе, заставляет мозг перегреваться, и это нередко приводит к самоуничтожению. Это можно было заметить…       – Да, его глаза покраснели! – воскликнула Эми. Доктор кивнул.       – Хорошо, если он такой умный, как случилось… все это? – неопределенно махнул рукой Ганимед.       Доктор пожал плечами.       – Не знаю. Но могу предположить. Я не просто так спросил у него о его профессии. Вероятно, Кираас был пилотом на корабле, потерпевшем крушение. И вероятно – только вероятно! – при крушении часть его систем была повреждена. Модуль морали, или схема, отвечающая за функционирование первичного протокола, или логические цепи – это не так уж важно.       – При таких повреждениях, – проговорила Корсар, внимательно глядя на него, – система начинает действовать хаотически, пытаться самовосстановиться, и компьютерный мозг может зациклиться на приоритетной задаче, игнорируя программы безопасности. То есть он выполняет свою первичную функцию, невзирая на последствия и вероятные жертвы.       – Не вижу другого вывода. Пока. Но только представьте себе… – Он оглядел присутствующих мрачным взглядом. – Представьте себе человека, мыслящего, талантливого, даже больше, гениального инженера, обладающего практически безграничными ресурсами, преследующего большую, пожалуй, единственную в его жизни цель, но не имеющего ни совести, ни морали. Что будет?       Вопрос повис в воздухе, словно столб пыли после промчавшейся по проселочной дороге машины. Все понимали, к чему клонит Доктор, но не решались высказать это вслух. Он помолчал и снова нахмурился, морщинка у него на лбу пролегла глубже. Он опустил взгляд на свои руки.       – Поэтому я и сказал, что обычно они не опасны. Чистая логика без эмоций – или того, что искусственный интеллект принимает за эмоции, – и базовых моральных устоев опасна своей прямолинейностью. Его разум, его база данных не знает понятия ненависти, злости, радости, что правильно или дурно – только что логично. Что позволяет выполнить задачу. Прямо как…       – … киберчеловек, – закончила Эми за Доктора тихим шепотом, который в повисшей тишине прозвучал, как крик.       Все, включая Ганимеда и самого Доктора, содрогнулись. Капитан со стуком отставил бутылку и даже спустил одну ногу на пол.       – Твою мать, – произнес он, добавив к этому еще несколько веских слов на неизвестном Эми и Рори языке, который ТАРДИС переводить отказалась. Корсар вдруг поднялась с места и принялась, как и Доктор несколькими минутами ранее, мерить шагами комнату.       – И ведь его даже нельзя винить в произошедшем, – с некоторой долей разочарования проговорила она.       Доктор кивнул. Ганимед отклонился назад в кресле.       – Почему это?       Она повернулась к нему вполоборота, глядя на капитана сверху вниз.       – Подумай сам, Ганимед. Как можно винить человека, у которого нет совести, морали, понятия о добре и зле, эмоций, который делает то, что делает, не из дурного умысла, не ради собственной выгоды, не из ненависти или любви, а просто потому, что это логично для выполнения поставленной задачи? Как можно винить ребенка, который выдает доверенный ему секрет, считая, что это в самом деле поможет? Как можно винить компьютер, который убивает весь свой обслуживающий персонал, потому что его логические программы рассчитали, что они угрожают его функционированию? – Она помолчала, покусывая нижнюю губу, но все же, вздохнув, нехотя продолжила, словно признаваться в этом было выше ее сил: – Киберлюди когда-то были живыми людьми, и мы можем винить мондасианцев за то, что они сделали со своим народом…       Корсар обернулась и бросила осторожный взгляд на Доктора.       – Но как мы можем винить киберлюдей в том, что они сделали после?       Доктор несколько мгновений молчал, пристально изучая ее, а затем коротко, едва заметно кивнул.       – Мы убиваем киберлюдей, когда сталкиваемся с ними, – возразил Ганимед.       – Знавал я одного киберчеловека, который сохранил человеческую память, совесть и эмоции, – встрял вдруг Доктор и добавил уже тише: – Полезное сочетание. Мы стали хорошими друзьями*.       – Доктор, как бы ни были интересны твои истории – и, поверь, конкретно эту я с искренним удовольствием выслушал бы за стаканчиком ранкола где-нибудь в баре на Небуле-6, – с беззлобным сарказмом сказал капитан, – но какое отношение это имеет к нашей проблеме?       Доктор задумчиво почесал затылок.       – Наверное, никакого, – признался он. – Я просто хотел сказать, что киберчеловек киберчеловеку рознь… Нет, я не это хотел сказать.       Он устало потер глаза ладонями.       – В общем, – утомленно заключил он, – я согласен с Корсаром.       Она послала ему благодарную улыбку, не обращая внимания на ироничное кряхтение Ганимеда.       Рори прокашлялся.       – Доктор, если он робот, может, просто исправить эти повреждения? Тогда он увидит свою ошибку и остановится?       – Это возможно, – встряла Корсар, но Доктор покачал головой.       – Все не так просто. Любая попытка несанкционированного вторжения – и его системы попытаются дать отпор. Если они нарушены так сильно, как я предполагаю, это может полностью выжечь его мозг. Я не хотел бы этого. Искусственный интеллект, подобный ему, слишком близок к живому организму. Это будет убийство.       Эми и Рори синхронно вздохнули. Если Доктор вбивал себе в голову нечто подобное, переубедить его было невозможно.       – И что нам делать теперь?       Доктор моргнул.       – Пока не знаю, – честно признался он. Рори закатил глаза. – Но, – Доктор хлопнул в ладоши и потер их в предвкушении, на губах его родилась улыбка, – теперь, по крайней мере, мы знаем причину, по которой он так действует, и что ему нужно теперь.       – Да? – Рори вернул глаза на место и удивленно взмахнул ресницами.       Доктор разочарованно вздохнул.       – Думай, Понд, – беззлобно посоветовал он, а затем обратился ко всем, словно учитель к классу на уроке. – Что мы теперь знаем? Кираас – андроид с поврежденной программой, зациклившейся на выполнении приоритетной задачи и не осознающей негативные последствия своих действий. С чего все началось?       – С моей ТАРДИС, – мрачно ответила Корсар.       – Неверно. С его корабля. Если он пилот, его приоритетная задача – безопасность судна. Если он провалил свою главную миссию, но программа зациклилась на ее выполнении, что он сделает?       Рори пожал плечами.       – Продолжит ее выполнение.       – Но корабля уже нет, – нахмурилась Эми. – Как?       Неожиданно осознав, Корсар ахнула.       – И почему я раньше не догадалась?       Доктор мягко похлопал ее по плечу.       – Думаю, ты еще не отошла от регенерации, – шутливо заметил он, получив в ответ раздраженное рычание и тяжелый шлепок по ладони.       – Ну? – нетерпеливо подстегнула их Эми. Корсар обернулась к ней.       – Он попытается спасти свой корабль. Вернувшись во времени.       – Корсар, твоя ТАРДИС приземлилась на Эдоре по невероятной случайности. Она слишком далеко расположена от пузырьковой вселенной, как во времени, так и в пространстве. Вероятность, что вы окажетесь именно здесь – одна на тысячи. Но Кираас ждал. И попытался задержать вас с помощью преобразующего барьера. Неважно, собирался он захватить ее силой или уговорить тебя помочь ему. Но я ни на секунду не поверю, что в его намерения входило взорвать твою ТАРДИС и запереть себя и всех остальных в этой петле.       – Он просто не рассчитал, в каком плохом состоянии она находилась, – задумчиво кивнула Корсар.       – Он попытался перехватить тебя, когда ты дематериализовалась, но внешнее вмешательство дестабилизировало контуры ТАРДИС, – продолжил Доктор. Затем он вздохнул и покосился на Корсара, аккуратно подбирая слова. – Я начинаю думать, что она не только знала о возможности появления временной петли, но и хотела ее создать. Может быть, это был ее способ послать мне сигнал бедствия – она наверняка знала, что я обращу внимание на такой интересный феномен.       – То есть, моя ТАРДИС вызвала тебя? – Корсар недоуменно хлопнула глазами. Доктор в ответ лишь пожал плечами.       – Спросишь у нее, когда все это закончится. Но сейчас остается последняя проблема: что Кираас сделает дальше?       – Почему бы нам просто не предложить ему помощь? – спросила Эми, пожимая плечами. – У тебя же есть ТАРДИС.       – Нет, – вдруг как-то резко отрезала Корсар, не дав Доктору раскрыть рта. Все воззрились на нее. Мгновение она зло, почти ненавидяще смотрела на Эми, словно сама мысль о помощи виновнику гибели ее ТАРДИС была чудовищной. Затем, словно поймав себя на этом и смутившись своей реакции, она сделала медленный глубокий вдох и разжала кулаки. – Нельзя позволить ему изменить время. Крушение его корабля стало фиксированной точкой, как только в этой истории завязли повелители времени. Если Кираас спасет свой корабль, он не окажется на Эдоре, не будет временной петли, не будет золотого дождя, Доктор не прилетит сюда со своей ТАРДИС…       – И Кираасу не на чем будет спасать свой корабль, – закончил за нее Рори. Теперь хмурился и он.       – И снова парадокс, – кивнула Корсар.        – Кираас уже отказался от нашей помощи, – встрял Доктор, качая головой. – Мы выступили против него, даже проявили агрессию. – Он бросил быстрый взгляд на смутившуюся при этих словах повелительницу времени. – По логике его поврежденных систем, теперь мы противники. Он не примет помощи противников. А значит, будет искать новые пути исполнения прежнего плана. Ему нужна была ТАРДИС Корсара, теперь она недоступна. Значит, он будет искать единственный логический ход.       На несколько мгновений слова Доктора повисли в воздухе, и все присутствующие задержали дыхание. Ганимед снял вторую ногу со стола и сел прямо, уперевшись в стол всеми четырьмя руками. Корсар на ощупь села в кресло, во все глаза глядя на Доктора с каким-то странным пониманием, смешанным с испугом.       Рори сглотнул.       – Он попытается украсть ТАРДИС, – произнес он негромко, но в густой, словно кисель, тишине, слышно его было всем. – Нашу ТАРДИС.       Доктор, в глазах которого теперь тоже плескался испуг наравне с гневом, коротко кивнул.       – Но прежде, – проговорил он, вдруг разворачиваясь и уже шагая к выходу, – есть еще один насущный вопрос, который больше не может терпеть. Я должен кое-что проверить. Я буду в ТАРДИС.       Эми и Рори дружно вскочили.       – Мы с тобой.       Когда они ушли, Корсар глубоко вздохнула и спрятала лицо в ладонях. За эти несколько часов она устала так, словно бежала марафон добрые пару месяцев. Даже повелителю времени было трудно справиться с такой нагрузкой. Не говоря уже о неожиданной вспышке ярости, которая, казалось, выжгла из нее все силы, словно бензин, в который опустили тлеющий уголек.       Услышав звон и ощутив чье-то присутствие, она подняла голову. Прямо у себя перед носом она увидела одну из рук Ганимеда, протягивающую немного пыльный стакан с красновато-янтарной жидкостью. Не задумываясь, она приняла его и сделала пару жадных глотков. Ликер обжег горло, будто кипящее масло, и она закашлялась. Однако послевкусие оказалось сладким и ароматным.       – Спасибо, – прохрипела она, поднимаясь.       Ганимед усмехнулся.       – Слишком много надо переварить, да?       Она покачала головой.       – Я думала, после вести о гибели Галлифрея меня уже ничто не удивит. Оказалось, даже после тысячи лет я еще могу ступить в неизведанное.       Она прошлась по каюте, в этот раз осторожно потягивая напиток мелкими глотками и чувствуя, как тот мягко разливается по желудку уютным теплом. Напряжение начало отступать. Что-то хмыкнув себе под нос, Ганимед отвернулся к ящику, убирая бутылку на полку. Корсар снова оглядела каюту. Ей нравилась эта обстановка старого земного галеона, такая атмосферная, такая… ретро. Может быть, когда она восстановит свою ТАРДИС, она построит комнату управления в том же стиле…       Размышляя об этом и впервые за долгое время предаваясь бесплодным мечтам, она оказалась у стола капитана. На глаза ей попались рассыпанные по столешнице документы, и она рассеянно скользнула по ним взглядом. Одно имя на торговом манифесте привлекло ее внимание.       Ее словно облило ледяной водой.       Стакан в ее руке хрустнул под напряженными пальцами и, отброшенный прочь, зазвенел об пол.       Услышав шум, Ганимед выпрямился и повернулся, столкнувшись взглядом с потемневшими, полными ярости глазами Корсара. Ему в грудь, мерно гудя и пульсируя, смотрела собственная световая сабля.