Золотой дождь

      Влетев в ТАРДИС, Доктор бросился к консоли. Его руки залетали над кнопками, и машина времени отозвалась слабым гулом. На панели моргнула лампочка, Доктор потянулся, передвинул поближе к себе монитор сканера и принялся поправлять настройки, время от времени вскидывая глаза на экран, по которому теперь крутились, меняясь и трансформируясь, круглые галлифрейские символы.       Оставив его за ему одному ведомым занятием, Эми и Рори прошли вглубь комнаты и уселись на лестницу, ведущую в спальную зону корабля.       – Как думаешь, что он опять задумал? – шепотом спросил Рори, наблюдая, как Доктор перескакивает от одной стороны шестиугольной консоли к другой. Тот вдруг шагнул прочь, в два прыжка спустился вниз, уселся в гамак и стал возиться с проводами.       Эми пожала плечами.       – Это же Доктор, – вместо ответа напомнила она, оглядывая комнату управления. Она вдруг ощутила себя очень неуютно в этой привычной, почти родной зале. Стены и потолок ее все еще светились мягким оранжевым светом, пуская в глаза мелких солнечных зайчиков, отражавшихся от стеклянного пола. Но сейчас свет казался холодным и неприветливым, знакомое тепло, словно одеялом всегда окутывавшее путешественников, испарилось, а стены словно давили на нее со всех сторон. Эми поежилась, чувствуя нарастающее ощущение тревоги.       – Что такое? – заметив ее замешательство, спросил Рори.       Эми покачала головой.       – Не знаю, – тихо, словно кто-то мог их подслушать, ответила она, обнимая себя за плечи. Провода внизу с громким хлопком выстрелили снопом искр, и Доктор, взлетев по лестнице, снова очутился у консоли и сгорбился над ней. От Эми не ускользнуло выражение удивления и недоумения в его лице. – Что-то не так. ТАРДИС, она… ты не чувствуешь?       Рори огляделся.       – Что?       – Ну, здесь не так уютно, как раньше. Не знаю. Такое ощущение, что ТАРДИС не хочет нас здесь видеть. Ощущение какое-то… враждебное, словно она раздражена чем-то… на что-то зла…       – Так и есть, Амелия, – донесся в ответ чуть глуховатый голос Доктора. – Так и есть.       Эми и Рори подняли головы. Доктор стоял у консоли, опустив руки, и слепо смотрел в монитор, теперь окрашенный красным, все с теми же мельтешащими галлифрейскими символами. Взгляд повелителя времени бегал, ни на чем особенно не останавливаясь, он качался с мыска на пятку, беспокойно поводил пальцами, словно не зная, что сделать – сжать кулаки или разжать их. Он был больше задумчив, чем серьезен, но все же волнение его было нетрудно прочесть.       – Что такое, Доктор? – спросила Эми, поднимаясь и вместе с Рори подходя ближе. Она заглянула в экран, но, конечно, ничего не поняла. – С ТАРДИС что-то не так? Неужели она и правда на нас злится?       – Да, – ответил он и неуверенно добавил: – Нет. Не совсем. То есть она злится, но не на нас.       Он глубоко вздохнул и, потерев лицо руками, развернулся и рухнул в кресло.       – Дело в том, – начал он, подкрепляя свои слова неловкими взмахами рук, – что ТАРДИС – не просто машина и не просто искусственный интеллект в железной коробке. Она по-настоящему живая и имеет не только механическое, но и вполне живое, органическое сердце. ТАРДИС не строят, как другие машины, на заводе. Их выращивают… выращивали, – поправился он, – в особых условиях.       – И что? – Эми опустилась на корточки перед сиденьем, заглядывая ему в глаза.       – А то, что она способна, как человек, испытывать настоящие, неконтролируемые человеческие эмоции. И реагировать на них. Иногда слишком бурно.       Он порывисто поднялся, подошел к консоли и задумчиво погладил ее ладонью.       – И прямо сейчас ей больно, – с горечью и обращенной в пространство злостью проговорил он, подняв взгляд на столб ротора. – Преобразующий барьер ранил ее, ранил меня, и это ее раздражает, но это полбеды.       Он вздохнул.       – Не нужно было подключать к ней ячейку. В ней сохранились воспоминания ТАРДИС Корсара за мгновения до ее гибели, ее ощущения, ее страх за себя, за Корсара, за всю планету. Старушка прочитала их, перенесла эти ощущения на себя. Слишком много эмоций, она не привыкла к такому. Это выводит ее из себя.       Рори подошел ближе. В его взгляде было написано то же переживание, что и в тот день, когда он держал на руках умирающую женщину с душой машины времени. Тревога врача, волнующегося за здоровье пациента. Даже если пациент технически не был человеком.       – Мы можем что-то сделать? – спросил он.       Доктор покачал головой.       – Ей нужно успокоиться, – пояснил он, все еще мягко водя ладонью по панели. ТАРДИС ответила тихим гулом, и на мгновение Эми показалось, что в комнате стало теплее. Впрочем, только на мгновение. – Эти ощущения для ТАРДИС в новинку, ей приходится перестраиваться. Нужно время.       Он вздохнул.       – Единственное, что мы можем сделать для нее и для себя – это держаться от нее подальше.       – Почему? – нахмурилась Эми. Доктор повернулся к ней.       – Помнишь, я говорил о телепатическом поле ТАРДИС, которое проникает в твой мозг и переводит чужие языки? – спросил он, и Эми кивнула. – Она потеряла над ним контроль. Она позволяет своим эмоциям влиять на нее и всех окружающих, передает свое состояние через это поле, из-за чего мы начинаем ощущать то же, что и она. И мы, будучи нормальными живыми существами, реагируем на это со всей предсказуемостью нормальных живых существ. Мы злимся.       Эми снова нахмурилась и бросила взгляд на Рори.       – Значит, твоя паранойя была не просто паранойей, – заключила она.       – И Корсар не просто так набросилась на Кирааса, – кивнул Доктор. – Поверь, я знаю ее. Даже будучи здоровым сильным мужиком, она никогда не теряла контроль над собой. По крайней мере, не так. Это все ТАРДИС. И это опасно.       Он отошел от консоли, снова опустился в кресло и откинул голову назад, на перила. Эми осталась стоять посреди комнаты, обняв себя за плечи и глядя на молчащий неподвижный столб ротора, источающий бледный холодный свет. Рори подошел к ней и легонько обхватил сзади, прижимая к себе, и она, вздохнув, прислонилась к нему, купаясь в его тепле. Двигатели ТАРДИС мерно гудели где-то в глубине, и ей начинало казаться, будто машина времени пытается что-то им сказать. Вот только никто, кроме разве что Доктора, не мог разобрать, что именно.       Эми думала о том, как легко было забыть, что ТАРДИС – такая же путешественница, как они все, что она не просто машина, а спутница Доктора, имеющая свой взгляд на окружающий мир, мнение обо всем, бьющееся в глубине синей будки отзывчивое сердце. Возможно, она даже стала еще живее и человечнее с тех пор, как ощутила, каково на самом деле иметь хрупкое органическое тело. Возможно, именно после встречи с Домом и женщиной по имени Идрис она впервые осознала, что такое смерть и боль.       – Доктор? – позвала она, отнимая затылок от груди мужа.       – М-м? – рассеянно отозвался он.       – А почему я не злюсь? Если телепатическое поле ТАРДИС действует на всех, почему оно не действует на меня?       Доктор поднял на нее любопытный взгляд.       – В самом деле, – пробормотал он, потирая подбородок указательным пальцем. – Может быть, дело в нашем собственном эмоциональном состоянии. Корсар реагирует сильнее всего, потому что переживает из-за потери ТАРДИС. Они были близки. Как и мы с моей ТАРДИС – мы разделяли переживания и в лучшие дни.       – А Рори?       Их взгляды метнулись к Рори, переводившему растерянный взгляд с одного из них на другого. Тот уклончиво пожал плечами.       – Без понятия, – пробормотал он.       В этот момент из-за двери ТАРДИС раздались громкие голоса, послышался шум, грохот чего-то тяжелого, упавшего на деревянную палубу. Встретившись с беспокойными взглядами спутников, Доктор одними губами прошептал: «Корсар» – и, сорвавшись с места, бросился к двери. Эми и Рори следовали за ним по пятам.       Пробившись через обеспокоенную группу матросов, возглавляемых Эррором, сжимавшим в руках винтовку, Доктор, Эми и Рори добрались до капитанской каюты.       – Доктор! – воскликнул навстречу им робот. – Капитан запретил нам входить, но вы должны остановить ее!       Сцена, которая открылась им за дверью, напугала Эми. Мгновенно среагировав на возможную угрозу, Рори оттолкнул ее себе за спину и оттеснил к стене, и ей ничего не оставалось, кроме как наблюдать, выглядывая из-за его плеча.       Капитанский стол был перевернут и лежал на боку. Рассыпавшиеся бумаги устилали пол, в стороне лежал, лениво поблескивая, разбитый бокал. Посреди развороченного кабинета стояли Корсар и Ганимед. Обе пары рук капитана были подняты в воздух, на щеке красовалась неглубокая царапина, нанесенная скорее брошенным мимо тяжелым предметом, чем гудящей энергией светового меча, конец которого был направлен ему в грудь – в испуге Эми даже забыла пискнуть от восторга при виде светового лезвия. Сжимавшая рукоять Корсар дышала тяжело и часто, и на ее слегка покрасневшем лице читалась небывалая ненависть. Она нервно сжимала и разжимала кулак на свободной руке, и было видно, что пальцы у нее дрожат, хотя лезвие сабли и смотрело в сердце пришельца твердо и угрожающе.       – Доктор, наконец-то! – воскликнул Ганимед, как только они втроем ввалились в каюту и остановились у дверей. Он старался держаться спокойно и сдержанно, но щупальца по сторонам подбородка подрагивали сами собой.       – Заткнись! – крикнула Корсар, смерив его ненавидящим взглядом. – Ты во всем этом виноват! Но что хуже всего – ты молчал! Ты знал и молчал!       – Корсар, какого черта ты делаешь? – вмешался Доктор, медленно подходя к ней с вытянутой в успокаивающем жесте ладонью. – Положи саблю. Успокойся.       Она упрямо мотнула головой. Ее сощуренные глаза метали искры. Эми невольно подумала: неужели ТАРДИС в самом деле способна испытывать такую жгучую злость? Или все же в поведении Корсара была толика ее собственных эмоций? Сколько же из этой сжигающей ярости принадлежало ей, а сколько – машине времени?       Корсар шагнула к Ганимеду, но Доктор одним быстрым прыжком оказался прямо между ними. Лезвие меча уставилось на него. Рука Корсара дрогнула.       – Доктор, что ты делаешь? Уйди с дороги!       – Корсар, остановись, – вкрадчиво проговорил он, не делая ни малейшей попытки сдвинуться в сторону. Эми в тревоге сжала в пальцах рубашку Рори. Что если Корсар поддастся чужим эмоциям? Могла ли она напасть на Доктора? – Остановись, послушай. Это не ты. Это ТАРДИС. Ее эмоции перекрывают твое суждение, тебе нужно перебороть ее и успокоиться.       – Что ты несешь? – отрезала она. – Доктор, Ганимед – предатель! Он был замешан в этом с самого начала! – Повысив голос, она обратилась к маячившему за спиной Доктора пришельцу: – Что молчишь?! Давай, расскажи, как ты предал своего друга! Как ты продался человеку, убившему мою ТАРДИС! Давай!       Ее голос сорвался на крик, прозвеневший в небольшой каюте ударом колокола. Доктор поморщился, но не отвел взгляда, держа зрительный контакт. Он протянул руку.       – Корсар, отдай мне меч. – Он нетерпеливо дернул пальцами. – Давай. Мы во всем разберемся, только успокойся и отдай мне меч.       – Но он…       – Ты доверяешь мне? – твердо, с нажимом спросил Доктор.       Она запнулась, неуверенно глядя ему в глаза. Затем рука ее опустилась. Свечение сабли погасло. Она со вздохом протянула эфес Доктору.       – Тебе – да, – жестко отрезала она.       Доктор принял оружие двумя пальцами, словно опасаясь, будто с ним ему передастся и ярость Корсара, и тут же отложил саблю на стол, подальше от всех присутствующих. Придвинувшись к Корсару, он осторожно коснулся ее плеча, улыбнулся и кивнул.       А затем повернулся к Ганимеду, и лицо его мгновенно изменилось, сбросив успокаивающую уверенность и заменив ее угрожающей мрачностью.       – Ганимед, я чего-то не знаю? – тяжелым голосом спросил он.       – Видимо, многого, – прошипела в ответ на повисшее молчание Корсар. Ганимед сверлил ее взглядом. – Например, что твой друг сработался с андроидом.       – Это неправда, – твердо возразил Ганимед.       – Да? – неожиданно встрял Рори, сделав шаг вперед. Убедившись, что никто в комнате больше не вооружен и нападать не собирается, он выпустил Эми, и теперь она стояла рядом, пристально наблюдая за капитаном. Тот, казалось, немного сжался под давлением направленных на него взглядов. – Я видел, как ты шептался о чем-то со своим помощником, пока Доктора не было на корабле. И черта с два это не выглядело подозрительно!       Еще несколько секунд прошло в мрачной, напряженной тишине. Затем Ганимед наконец опустил плечи и побежденно вздохнул.       – Ну хорошо, – раздраженно проговорил он. – Хочешь знать правду, Доктор? Я не случайно оказался на Эдоре Метраксис. Я прилетел сюда с доставкой большого груза для Модула Кирааса. Это были куски разных инопланетных технологий, и в их числе – пара абсолютно незаконных устройств с черного рынка, судя по виду, галлифрейского происхождения. Не имею ни малейшего представления и знать не хочу, где этот торгаш их нашел. И я даже не представлял, для чего они Кираасу. Я солдат, а не инженер. Но после вашего ухода Эррор по наитию решил провести анализ деталей, которые мы ему доставили, и показал результаты: они могли использоваться для сборки преобразующего барьера.       Корсар сжала кулаки и шагнула к нему, но Доктор удержал ее за плечо и перегородил дорогу.       – А время? Три тысячи циклов.       – Я соврал. Мы прибыли раньше.       – Почему ты мне не сказал?       Ганимед пожал плечами.       – Не знаю. Думаю, я собирался… со временем. Я вообще не должен был оставаться здесь. Но в порту меня задержал этот чертов илурканец. А потом появился ты – и все сразу стало ясно.       Оттолкнув Доктора, Корсар снова двинулась к капитану.       – Эми, Рори, выведите ее, – велел Доктор, и Рори, осторожно перехватив ее руку, подтолкнул ее в сторону выхода. Ее гнев постепенно стихал, и она подчинилась без особых сопротивлений. Шагнув вслед за ними, Доктор остановился у выхода и обернулся.       – Мы поговорим позже, капитан, – сухо бросил он. – Никуда не уходи.       Он вышел, оставив Ганимеда одного посреди разоренной комнаты.       На палубе Доктора встретили два десятка любопытных и взволнованных глаз и одна синяя лампочка робота, взиравшая на него с тревогой и подозрением – если, конечно, потускневший свет и суженная диафрагма вообще означали именно это. Доктор прошел мимо, сверля старпома тяжелым взглядом. Эррор скрипнул пластинами, но не решился ни о чем спросить – лишь отступил, пропуская его, и, дождавшись, пока он отойдет на приличное расстояние, исчез за дверью капитанской каюты.       Эми, Рори и Корсар ждали у ТАРДИС. Глубоко нахмурившись и скрестив руки на груди, Корсар привалилась к синей деревянной стенке и сверлила взглядом натертые до блеска доски, словно хотела прожечь в них дыру. Эми и Рори стояли по обе стороны от нее и с надеждой смотрели на приближающегося Доктора. Стоило ему остановиться, как они тут же обступили его, своими спинами загораживая от любопытных глаз матросов. Доктор пристально смотрел на Корсара. Она не шелохнулась.       За всеми волнениями и разговорами за пределами дески уже незамеченной прошла первая треть нового цикла. Торговцы, пилоты, местные жители, мужчины, женщины и дети сновали по космопорту по своим привычным, сотни раз повторяемым маршрутам, ведя одни и те же беседы, начиная и заканчивая одни и те же дела. Не зная, что делали это уже тысячи раз, в то время как Вселенная вокруг них двигалась дальше, менялась, развивалась, старела.       На рее громко каркнула какая-то птица и, взмахнув широкими крыльями, унеслась в сторону леса. Ее крик разорвал повисшую паузу.       – Твою мать, – раздраженно выдохнула Корсар. – Я не знаю, что со мной происходит, Доктор. Может быть, это новая регенерация. Может, она прошла хуже, чем я ожидала.       Доктор покачал головой.       – Нет, это ТАРДИС. Она ранена, зла и переживает за нас. Ее телепатическое поле транслирует ее эмоции. – Корсар подняла на него удивленный, но понимающий взгляд. – Мы с тобой еще можем закрыться от него, если захотим, но остальным это не под силу. Нужно как можно скорее разобраться с Кираасом, чтобы я мог ее вылечить.       – И ты тоже? – спросила Корсар, приподняв брови.       Доктор неохотно кивнул и понизил голос.       – Когда ты накинулась на Кирааса, в первое мгновение мне хотелось не оттаскивать тебя, а поддержать, – признался он. – Так я понял, что что-то неладно. Нам нужно быть осторожнее, держать себя в руках и не поддаваться эмоциям.       Корсар покачала головой.       – Долго это тянуться не может, она может сойти с ума. С каждой минутой ситуация все хуже, Доктор. Нужно немедленно разорвать петлю, выключить барьер и обезвредить андроида.       – Как? – так же негромко спросил Рори.       Корсар перевела на него взгляд.       – Построим генератор и соберем энергию ксенона из атмосферы. Тогда у нас будут развязаны руки, и мы наведаемся в башню.       Эми пожала плечами.       – Вряд ли Кираас просто так позволит нам шастать по его башне и копаться в его машинах?       – Ничего, – пренебрежительно фыркнула Корсар с усмешкой. – Он инженер, а не воин. Я забиралась в боевой крейсер далеков и выбралась живой и незамеченной. Главное – обойти тех двух вооруженных до зубов джудунов.       – Не забывай, – осадил ее Доктор, – что башня – это еще не все. Для постройки генератора нам все еще нужен передающий элемент, и без «Зевса» мы не справимся.       Корсар недовольно поджала губы, но промолчала, видимо, боясь вызвать новый приступ ярости.       – Доктор, ты ему доверяешь? – осторожно спросил Рори, бросив быстрый взгляд через плечо повелителю времени на столпившуюся на корме команду корабля. – После того, что мы узнали?       – Да, – кивнул Доктор. – Поверьте мне, я знаю его. И я верю, что его участие было ненамеренным. – Он обернулся. – Я дам ему шанс помочь нам.       И с этими словами он направился обратно в каюту. Корсар, Эми и Рори молча удалились к носу корабля.       Ганимед так и не сделал попытки навести порядок в каюте. Стол все еще валялся на боку, бумаги были рассыпаны по полу. Когда Доктор закрыл за собой дверь, Эррор обернулся, с легким вопросительным скрипом дернув панелями на плечах. Ганимед, не оборачиваясь, осушил бутылку и со стуком поставил ее на уцелевший столик с картами.       Несколько секунд все молчали. Наконец Ганимед покачал головой.       – Слушай, Доктор, ты мой друг, мы пережили вместе самое необыкновенное и самое опасное из всех моих приключений. И мне искренне стыдно, что я тебя обманул. Но я не могу беспрестанно извиняться.       Доктор отвел взгляд от его спины.       – Я этого и не хочу. Даже не буду допытываться, почему. И хотя за то, что произошло, ты мне обязан – между прочим, по твоим же собственным правилам, – я ничего не буду требовать. Но если ты все еще хочешь исправить все это, Ганимед, мне нужна твоя помощь.       Капитан наконец обернулся, чуть более порывисто, чем позволяло ему чувство собственного достоинства.       – Что тебе нужно? – с готовностью спросил он.       Доктор заложил руки за спину, покачнулся с мыска на пятку и поднял голову, переводя взгляд с него на Эррора и обратно. Оба ждали его ответа.       – «Зевс», – сказал он, заставив Ганимеда тревожно поморщиться. – Мне нужно подключить генератор к силовым кабелям в мачте, чтобы распространить сигнал и собрать энергию ксенона из атмосферы.       Ганимед с явным облегчением охотно кивнул. Доктор нагнулся, поднял перевернутый стул и уселся на него, уперевшись локтями в колени.       – И, возможно, ты сам и Эррор, чтобы проникнуть в башню. Потому что, – поморщился он, – как бы я ни старался и как бы ни было противно это признавать, без грубой физической силы может не обойтись.       – Мой клинок к твоим услугам.       – Хорошо. – Доктор хлопнул в ладоши и, поднявшись, направился к двери. – Идем, у нас куча работы.       Когда они подошли к носу корабля, на них уставились сразу три пары недоверчивых взглядов. Доктор поспешно поднял руки в защитном жесте и, пропустив Ганимеда и Эррора вперед, закрыл за ними дверь.       – Я надеюсь, что мы все будем вести себя мирно и дружелюбно, – осторожно проговорил он, обводя взглядом компанию. – Прежде всего нужно избавиться от временной петли.       Добрых два часа они провели в спорах и сложных расчетах, и уже на десятой минуте Эми и Рори отделились от группы и, усевшись вдвоем на тяжелые грузовые ящики, лишь переводили взгляды с одного на другого, словно зрители на теннисном матче. Сложные технические термины, неизвестные, пожалуй, даже самым именитым земным ученым, сыпались водопадом. В конце концов эта сложная задача так увлекла Корсара, что она напрочь забыла о своей подозрительности и спорила с Ганимедом так, словно они были старыми друзьями. Впрочем, сам капитан встревал в разговор, лишь когда речь заходила о его корабле. Только два повелителя времени из всех в полной мере понимали, о чем они говорят.       Эми редко доводилось в компании Доктора чувствовать себя совершенно лишней – но это был как раз один из таких случаев. К концу второго часа она уже начала, не скрываясь, зевать – в отличие от Рори, которого, несмотря на скудность его понимания в функционировании ТАРДИС, не оставляло острое любопытство.       Наконец, после долгих споров, все было решено. Доктор попытался объяснить план спутникам как можно более простыми словами. Очень вовремя Корсар вспомнила о генераторе, оставшемся в ее хижине в городе. По ее словам, помимо обшивки, в генераторе было еще несколько запасных деталей ее старой ТАРДИС, которые оказались в кармане, когда ее выбросило из машины времени. Эти детали вполне могли послужить дополнительным магнитом для энергии ксенона и упростить передачу. Все, что оставалось – подсоединить ТАРДИС Доктора к системам «Зевса» и к генератору, чтобы увеличить мощность поля и накрыть им всю планету. Это поле соберет всю энергию ксенона в отдельные пустые резервуары глубоко в недрах корабля. Когда придет время, Корсар сможет переместить ее в свежевыращенную ТАРДИС.       Они решили разделиться: Доктор, Корсар и Ганимед отправятся в хижину, чтобы протянуть провода и настроить генератор. А Рори и Эми под защитой Эррора останутся на деске, чтобы по инструкции Доктора закончить работу здесь.       До следующего дождя и окончания цикла оставалось два часа.       Глядя, как ее друг выходит из космопорта и исчезает за углом дома, Эми чувствовала, что желудок сворачивается в узел. Ей никогда не нравилось разлучаться с Доктором в незнакомых местах, хотя бы потому, что в таких случаях обязательно происходило что-то нехорошее: начиналось вторжение пришельцев, кого-нибудь – преимущественно ее – похищали, или сам Доктор пропадал без следа. Но она находила в себе силы справляться с этим, понимая, что того требуют обстоятельства. В этот раз ей хотелось, словно ребенку, бежать за ним и, цепляясь за рукава и полы пиджака, просить остаться. Помогая Рори и Эррору подсоединить консоль ТАРДИС к приборной панели «Зевса», она старательно, хоть и безуспешно гнала это ощущение.       Наконец все было готово. В последний раз сверившись с целым листом инструкций Доктора, Рори закрыл панель на консоли и вздохнул.       – Теперь все зависит от них.       Эми остановилась рядом, глядя вдаль, туда, где предположительно находился сейчас Доктор. Ганимед обещал подать сигнал Эррору, но, так или иначе, запустить машину они должны были сразу же при первом раскате грома.       – Думаешь, получится?       Рори пожал плечами.       – Я вообще не совсем понимаю, что сделал, если честно. Но ради этого пришлось отключить защитное поле ТАРДИС, так что попытка только одна, и если мы где-то допустили ошибку, мы будем повторять ее снова и снова. – Он нахмурился, бросив быстрый взгляд на возвышающуюся вдали башню мэра. – К тому же если план провалится, кто знает, что сделает Кираас.       – Сколько еще? – спросил Ганимед, выглядывая через окно на небо, которое постепенно затягивали сереющие тучи. – Вот-вот начнется.       – Еще пару минут, – ответил Доктор, подключая последний провод в гнездо генератора. Тот издал бодрый писк и загудел громче, почти полностью заглушив уличный шум. Протянуть длинные жгуты проводов от «Зевса» к хижине по людным улицам под взглядами любопытных прохожих оказалось труднее, чем он предполагал. К великому раздражению Доктора, это заняло куда больше времени, и теперь на последние настройки оставались считанные минуты.       Корсар присела на корточки у стола и, открыв панель, начала вводить команды. Несколько раз корпус генератора вздрогнул, перенаправляя энергию. Доктор помогал, поддерживая напряжение с помощью отвертки. Утробный гул машины и жужжание отвертки сливались в стройный хор.       – Ты уверен, что твои друзья все сделают правильно? – не без беспокойства спросила она. Доктор нахмурился.       – Я доверяю им, Корсар. Они меня еще не подводили.       Она усмехнулась.       – Прошло столько лет, а твоя любовь к людям не оскудела. Удивительно, и откуда что берется.       – Сказала повелительница времени, взявшая себе имя из человеческой истории.       Корсар повела плечами.       – Мне нравится их романтика. У людей хорошая фантазия, они создают красивые легенды, рассказывают увлекательные истории. Я люблю увлекательные истории. Но культура – это одно. А безграничное доверие – совсем другое.       Не отпуская кнопки отвертки, Доктор присел на корточки и снизил голос.       – Я не доверяю всем людям безоговорочно, Корсар. Многие из них меня разочаровывали, пожалуй, даже слишком многие. Но те, кто путешествует со мной… они другие. Я не знаю, почему жизнь сводит меня с ними, но еще ни об одном из них я не пожалел.       Корсар отвела за ухо выбившийся на лоб рыжий локон волос и бросила на Доктора косой взгляд.       – Я вижу, кое-что изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. Раньше ты был более… категоричным. Если считал себя правым, отстаивал свою прямоту до последнего вздоха. – Она помолчала, спиной чувствуя любопытство Ганимеда, прислушивавшегося к их разговору, одновременно пристально следя за темнеющим небом. – Теперь ты понимаешь, что они не идеальны.       Доктор поправил настройки отвертки, и импульсы стали чаще, а жужжание поднялось на тон.       – Никто не идеален. Даже повелители времени. Они тоже наделали немало ошибок.       – Во время Войны Времени в том числе? – спросила Корсар, наконец посмотрев прямо на Доктора.       От необходимости отвечать его спас длинный гудок генератора. Ритм его гудения выровнялся, дрожь корпуса прекратилась. Корсар нехотя отвела взгляд от лица Доктора и закрыла панель.       – Готово. Ганимед, давай сигнал.       Капитан выудил из кармана небольшой прибор с одной-единственной кнопкой, больше похожий на взрыватель, чем на коммуникатор, и нажал кнопку. Тот легонько пискнул и сразу затих. Доктор поднялся и вышел на улицу, не обращая внимания на провожающий его острый взгляд Корсара.       – Скрестите пальцы, – сказал он, поднимая глаза к небу.       Мощный, утробный раскат грома прокатился по почерневшим тучам, и из центра их вновь поползло желтое облако, расцвечивая их золотом. Вдалеке, за крышами, на фоне красноватого неба темнела в наступающих сумерках мачта парусника. Снова послышался треск, громкий, словно готовый расколоть небеса пополам. Доктор напряженно всматривался вверх.       – Давай же, давай.       Мощная голубая вспышка сверкнула над космопортом, спугнув ютящихся на коньках крыш птиц. Яркая волна энергии отделилась от вершины главной мачты и ударила вверх, куполом расходясь в стороны, все шире и шире, пока не накрыла порт, ближайшие дома, хижину, весь город – и исчезла за горизонтом, растягиваясь все больше и больше и делаясь при этом все тоньше и тоньше.       Генератор вдруг дернулся, чихнул и затрясся. Голубое поле у них над головой задрожало, по нему, как по воде, пробежала рябь.       – Ну уж нет! – воскликнул Доктор, направляя отвертку на икающий генератор. Ход его выровнялся, и поле с новыми силами принялось расширяться. Генератор издал радостный писк. Работа была завершена. Барьер накрыл всю планету.       И в этот миг с неба посыпались первые капли золотого дождя.       Спустя секунды дождь уже лил со страшной силой, словно само небо изголодалось по естественной погоде. Проносясь сквозь поле, частицы ксенона разбивались о его поверхность, и чистые, прозрачные капли падали на траву, приминая ее к земле. Через несколько минут над головами у них разлилось золотистое море, и сверкающие искры, словно разбавленная краска, начали стягиваться к космопорту, образуя водовороты, скапливаясь в темные холмики и растекаясь, так что время от времени то тут, то там проглядывали островки голубого поля. Город погрузился в мягкий золотистый свет. Жители Эдоры останавливались на улицах и, бросив свои дела, изумленно глядели в небо. Кто-то указывал пальцем на ручейки энергии, кто-то – туда, куда, как им казалось, они направлялись. Самые суеверные со взволнованными криками звали детей и близких в дом, другие тревожно перешептывались, гадая, что же будет дальше.       Отвертка в руках Доктора нагревалась все быстрее и уже начинала обжигать кожу, но он продолжал прижимать кнопку, боясь, что генератор без дополнительной поддержки не выдержит и отключится. Наконец показался край золотистого моря, стягивающегося к вершине мачты парусника, словно в гигантском водовороте. Отвертка свистнула в последний раз и, вспыхнув снопом искр, отключилась. Доктор вскрикнул от боли и выронил устройство, неловко помахивая ладонью, генератор фыркнул и, протарахтев еще несколько секунд, затих. С легким гулом затухающей энергии голубое поле начало рассыпаться – сперва далеко за горизонтом, затем все ближе и ближе. Но последние капли ксенона уже нырнули в основание мачты, и когда последние крохи поля растворились, на планете остался лишь настоящий дождь.       Последний на Эдоре Метраксис золотой дождь закончился. И, спустя много лет, начался ее новый день. Доктор вышел из хижины и подставил лицо мягким прохладным каплям.       – Получилось! – воскликнула Корсар, сложив ладони и вглядываясь в набежавшую прозрачную воду, в которой отражалось небо Эдоры. – Получилось! Она спасена! Моя ТАРДИС спасена!       И она на радостях обняла первого, кто попался под руку, – Ганимеда. Лишь спустя мгновение пришло воспоминание обо всем, что было между ними, что она отодвигала ради этого дела, но почему-то Корсару уже было все равно. Может быть, это было как-то связано с тем, что душа ее ТАРДИС теперь находилась во владении капитана, но она верила в это не до конца.       – Поздравляю, – сказал Ганимед, кладя руки ей на плечи.       Впервые за время своего недолгого знакомства они тепло улыбнулись друг другу.       Доктор поднял отвертку с земли и, бережно убрав ее во внутренний карман пиджака, кивнул друзьям.       – Пора возвращаться. Еще не все кончено.       Эми вытянула руку и, собрав в ладонь немного воды, поднесла ее к лицу и принюхалась. Она не была уверена, должна ли почувствовать разницу, но чистая прозрачная дождевая вода пахла обычной чистой водой. С ее промокших насквозь волос капало на плечи и спину, вымачивая рубашку, но ей было все равно. Радость от того, что все это наконец закончилось, заставляла не чувствовать холода.       Позади нее, на палубе, экипаж радостно кричал, хлопал в ладоши и свистел, едва ли не подкидывая в воздух банданы и шапки. Рори отключил протянутые к ТАРДИС провода, и консоль с удовлетворенным гулом затихла. Только несколько лампочек мерцали на панели, да по встроенному экрану бежали строчки, обозначавшие поступившую энергию.       – У них получилось, Рори! – воскликнула Эми, бросаясь ему на шею. – Получилось!       Рори усмехнулся, обвивая руками ее талию.       – Да, дело теперь за малым: пробраться в охраняемую башню, победить андроида и отключить силовое поле вокруг планеты. Всего-то.       Эми хитро улыбнулась, ткнув его пальцем в грудь.       – Сарказм неуместен, мистер. Мы многого добились, справимся и с этим. В конце концов, из каких только ситуаций мы не выбирались. Доктор, Корсар, Ганимед и Эррор найдут способ одолеть одного андроида. К тому же у них есть мы.       Опьяненная этой удачей, Эми не сразу заметила, как изменилось его лицо. Рори вдруг помрачнел, брови его сдвинулись, взгляд скользнул к празднующим внизу матросам и Эррору, стоявшему у трапа и вглядывавшемуся куда-то в подножие корабля. На площадке у дески стоял человек в плаще и делал роботу знаки – по-видимому, любопытный житель, заинтересовавшийся произошедшим. Тот начал спускаться.       Рори выпустил Эми и огляделся.       – Что такое? – она наконец заметила неладное.       – Доктор и Корсар – да, но неужели мы уже забыли, почему Ганимед здесь оказался?       Эми закатила глаза.       – Мы же все уже выяснили. К тому же, если бы не Ганимед, мы не смогли бы разорвать временную петлю.       – Если бы не Ганимед, – резко обернулся к ней Рори, и Эми с тревогой заметила темные искорки в его глазах, – временной петли вообще бы не было. А Кираас? Как по-твоему, что делать с ним? Доктор говорит, что он не может отвечать за свои действия, но если он не способен внимать голосу рассудка, как мы планируем его остановить?       Эми покачала головой.       – Но Кираас вряд ли понимает, к чему приведут его действия. Нужно довериться Доктору, он что-нибудь придумает. Ты же знаешь, длинный язык его всегда выручал.       – А есть ли смысл с ним разговаривать? Может просто… я не знаю… нейтрализовать его?       Эми осторожно придвинулась к нему, начиная подозревать, что в Рори сейчас говорят не только собственные чувства.       – Рори, нам всем сейчас трудно мыслить трезво. Ты правда думаешь, что насилие поможет что-то решить в данной ситуации?       – А почему нет?       Она покачала головой, касаясь ладонью его руки.       – Это не ты говоришь. Это гнев ТАРДИС.       Рори нахмурился и перехватил ее запястье.       – После всего, что было, ты мне уже не доверяешь? – спросил он, раздражаясь все сильнее. – Мне? Зато доверяешь им?       – Конечно, я тебе доверяю! Но ты сам себя не слышишь!       – Ну да, конечно, – фыркнул Рори.       Рядом с ними вдруг раздался скрип шестеренок. Эррор остановился на верхней ступеньке и внимательно смотрел на Эми. После этого тревожного разговора Эми было неуютно под этим светящимся невыразительным взглядом. Трудно было понять, слышал робот, о чем они говорили, или нет.       – Эми, – проговорил он ровным, безэмоциональным голосом, – Доктор просит тебя прийти к нему. У него возникли трудности, ему нужна твоя помощь. Я провожу.       Эми пожала плечами и двинулась было за роботом, как вдруг ладонь Рори крепко сжала ее предплечье, заставив остановиться.       – Только ее? – спросил он, прямо и с вызовом глядя в глаз робота. – Какие могли возникнуть трудности, у них все получилось, они должны уже возвращаться назад.       Глаз Эррора сверкнул красным по границе диафрагмы. Он покачал головой.       – Доктор просил только Эми. Ты нужен ему здесь.       – Эми, стой!       Неожиданно робот развернулся и схватил Эми за руку. Она взвизгнула от неожиданной боли.       – Эррор, что ты делаешь, мне больно! – Она попыталась упереться и вырвать локоть, но хватка его была железной. Быстро оглядевшись в поисках оружия, Рори поднял стоявший у открытого ящика с деталями крепеж и, размахнувшись, опустил его на голову робота. Послышался громкий звон, мощная отдача шарахнула Рори по рукам, заставив выронить железный брусок. Эми снова рванулась, но растерянность Эррора длилась долю секунды. Не обращая внимания на глубокую вмятину, образовавшуюся в головной пластине, он легко притянул сопротивляющуюся девушку к себе и одним взмахом руки отбросил перегородившего дорогу Рори в сторону. Удар механической руки оказался такой силы, что Рори отлетел на несколько шагов, ткнулся грудью в невысокие перила и, перекувыркнувшись через край, едва успел схватиться за бортик одной рукой.       – Рори! – крикнула Эми и рванулась еще раз, пытаясь броситься ему на помощь. Она успела высвободить руку и вытянуть ее навстречу его побелевшим от усилия пальцам, но Эррор легко подхватил ее за талию и оторвал от земли.       – Эми! – задыхаясь от усилия, с неподдельным страхом в голосе прохрипел Рори, и тут пальцы его соскользнули с края.       Сквозь собственный истошный вопль Эми услышала глухой удар далеко внизу. Затем что-то тяжелое опустилось на ее затылок, и наступила темнота.