Золотой дождь

      Ее привела в сознание острая боль в затылке. Застонав, Эми с трудом открыла глаза – и тут же зажмурилась от болезненно-яркого белоснежного света. Вокруг нее гулко гудели какие-то машины, слышался скрип, стон, свист, рев, щелканье бесконечных схем и писк датчиков. Но все это перекрывал утробный гул, словно она сидела внутри мощной работающей турбины. Эми приоткрыла один глаз, затем другой. Она оказалась в башне, это точно – ни одно другое здание на этой планете не могло иметь таких ровных округлых стен. Высоко наверху сквозь толстое стекло купола били яркие красноватые солнечные лучи.       Затылок нещадно пульсировал. Эми хотела пощупать ушиб, но не смогла поднять руку – что-то звякнуло, и, опустив взгляд, она увидела, что прикована к месту толстыми металлическими креплениями. Длинное сиденье с высокой спинкой и подголовником было обито синей тканью и больше походило на зубоврачебное кресло, чем на какое-то футуристическое устройство.       Где-то в стороне послышался скрип, Эми резко обернулась – и столкнулась лицом к лицу со стоявшим позади нее Эррором. В одно мгновение к ней вернулось все: поразительный вид золотого облака, стягивающегося к верхушке мачты фрегата, ссора с мужем, неожиданное нападение робота и сражение – и пальцы Рори, исчезающие за бортом. Слезы обожгли ее щеки. Она дернулась, но, конечно, вырваться из тесных металлических клещей не смогла.       – Ты чертов предатель, – проговорила она, чувствуя, как в груди начинает клокотать до сих пор неведомая ярость. Перед внутренним взором пронеслась жуткая, но странно удовлетворяющая картина того, что она сделает с ним, если освободится. Краем сознания Эми отметила, что такая кровожадность совсем не в ее духе, но по большей части ей было все равно. Все, что сейчас ее занимало – это разрывающее сердце горе, ненависть и острое желание растерзать робота на кусочки голыми руками. – Я верила тебе. Доктор верил тебе. А ты… ты… ты предал нас всех! Ты… ты…       – Прошу вас, мисс Понд, успокойтесь, – послышался с другой стороны комнаты спокойный бесстрастный голос. Эми круто развернулась и увидела Кирааса. Все такой же аккуратный и ухоженный, он стоял у консоли у дальней стены, с видом полной гармонии с собой и окружающим миром вводя команды в компьютер. – В данный момент Эр-О-Эр-17 не может вам ответить. Его программы переписаны вирусом, который я в них внедрил. Он подчиняется моим приказам.       Значит, Эррору промыли мозги. Вот почему он был так холоден и откуда взялась та внезапная агрессия. Вот почему он…       – Я миссис Уильямс, – злобно прошипела Эми, перенося ярость на него. Какой-то уголок ее разума, чудом еще продолжавший думать и рассуждать рационально, неожиданно догадался, что, похоже, теперь и ее сознание было открыто для воздействия телепатического поля ТАРДИС. Она потеряла то, что защищало ее от чужих эмоций. С другой стороны, подумала она, снова безуспешно пробуя протащить кисти сквозь железные браслеты, оно и к лучшему. Ярость придавала сил. Но горячие слезы продолжали водопадом литься по ее щекам, и она их уже не контролировала. – Я миссис Уильямс. А ты убил моего мужа!       Кираас остановился и, обернувшись, взглянул на нее прямым, несколько удивленным взглядом. Он поднял глаза на Эррора, так и не пошевелившегося за все это время, и радужка его вновь вспыхнула красным.       – Мне… очень… жаль, – с запинкой произнес он, и на миг Эми показалось, что в голосе его прорезались металлические нотки, словно у сломанного компьютера. – Этого не должно было произойти. Никто не должен был пострадать.       Выговорив это, он вновь вернулся в норму. Подняв что-то с панели, он вплотную приблизился к Эми.       – Я сожалею о ваших неудобствах, мисс… миссис Уильямс, но, боюсь, вы и ваши друзья вынудили меня пойти на решительные действия. Моя задача оказалась под угрозой, и мне пришлось переключиться на более… агрессивный план.       Эми зажмурилась – хотя бы для того, чтобы не встречаться с его ледяными глазами, – и вдруг на нее нахлынуло странное спокойствие. Это было спокойствие человека, которому практически нечего терять. Спокойствие солдата, который решает оплакать потерянных товарищей тогда, когда противник будет повержен. Слезы вдруг высохли, и даже головная боль отступила в дальние закоулки разума.       Вот в кого, оказывается, ее превратили путешествия с Доктором?       Эми решительно уставилась прямо в лицо Кирааса.       – Зачем вам это? Что вы пытаетесь сделать, что потребовало бы жизни других людей?       Кираас смотрел на нее, не мигая, но на этот раз Эми не отвернулась.       – Я должен выполнить свою основную программу.       – И какую же?       – Защитить экипаж. Мой корабль разбился близ Эдоры Метраксис тридцать четыре земных года назад, и большая часть экипажа, включая капитана, погибла. Те, кто успел добраться до спасательных шаттлов, вернулись на базу через два месяца после крушения. Однако мой шаттл взрывом вынесло с траектории посадки, и он приземлился в этой долине, на окраине леса, на границе поселения. Команда эвакуации сочла меня сломанным или пропавшим без вести и не стала разыскивать. Эмоциональная привязанность капитана не позволила ему покинуть корабль.       – Он был привязан к своему кораблю так же, как повелители времени привязаны к ТАРДИС. Он сделал свой выбор, зачем из-за этого калечить жизни людей?       – Потому что моя основная программа – защищать капитана корабля любой ценой. Если я не выполняю свою программу, мое существование не имеет смысла.       Эми округлила глаза.       – Прошло тридцать лет. Доктор говорил, что у вас, должно быть, полетели логические цепочки, и, кажется, он был прав.       Кираас покачал головой.       – Диагностика не выявила проблем.       – Кираас, послушайте, Доктор может помочь. Если я что и узнала за годы путешествий с ним, то это то, что вмешиваться в собственную историю нельзя, это может уничтожить все вокруг, привести к гибели Вселенной! Только повелители времени могут находить крошечные лазейки и увертки, делающие это возможным, но даже Доктор, при всем его безрассудстве, редко так рискует. Он знает, что делать, он может помочь. И никто больше не пострадает, просто дайте ему помочь!       Кираас вновь покачал головой.       – Доктор объявил своей целью помешать мне, это делает его моим противником. Противник не поможет мне в достижении цели. Это логично.       – Сказал андроид со сломанной логикой.       Но он не отреагировал на оскорбление. Кираас потянулся к ней – в руках у него оказались два круглых плоских устройства.       – Что вы делаете? – воскликнула Эми с нарастающей паникой и завертела головой, не давая ему прикоснуться к себе. – Не трогайте меня!       Однако Кираас был сильнее. Он ухватил ее за подбородок – не больно, но крепко, – и прикрепил два маленьких датчика к вискам.       – Мне жаль, миссис Уильямс, возможно, процедура будет немного болезненной. Но если вы не будете сопротивляться, почти ничего не почувствуете.       – Что это такое? Что вы делаете?       Кираас снова вернулся к пульту и ввел несколько команд. Датчики легонько завибрировали.       – Благодаря вам у меня есть ключ от машины Доктора. – Он показал маленький ключ, держа его между пальцев, и Эми внутренне застонала. – Для того чтобы выполнить свою задачу, мне нужно знать, как управлять ей.       Эми усмехнулась.       – Тогда вы ошиблись адресом. Я ничего не знаю об управлении ТАРДИС. Черт, я даже права на машину не получила! Вы убили единственного человека, у которого могли добыть эти сведения!       – Вы видели, как он это делает – этого достаточно. Машина, к которой вы подключены, сканирует зоны мозга, отвечающие за воспоминания. Она изымет нужные фрагменты, проанализирует их и выявит необходимую схему действий. Я еще раз извиняюсь за возможные некомфортные ощущения.       Эми фыркнула. Кираас опустил рычаг, машина загудела. Что-то остро закололо в затылке, и Эми потрясла головой, пытаясь избавиться от этого ощущения, но сбросить его оказалось невозможно. На экране над пультом управления возникло изображение – и Эми снова с щемящим сердцем увидела, как Рори падает за борт «Зевса». Мелькнуло изображение интерьера ТАРДИС и Рори, прилаживающий оторванную панель на консоли. Эми торопливо перевела мысли в другое русло – и в этот миг мощный импульс ударил ее в висок. Эми вскрикнула и закусила губу. Комната погрузилась в молочную белизну.       Доктор почувствовал неладное, когда увидел толпу матросов с «Зевса», собравшуюся у подножия корабля. Они стояли полукругом, склонившись над чем-то, и негромко встревожено переговаривались. Когда они подошли ближе, один из матросов обернулся и, заметив капитана, позвал остальных.       Рулевой выступил вперед.       – Капитан, все случилось так быстро, мы ничего не успели сделать.       – Что случилось? – начал было Доктор, но продолжение вопроса комом застряло у него в горле, когда за ногами столпившихся космических моряков он заметил ярко-красную жилетку и руку, измазанную чем-то алым.       Сердца его на мгновение остановились.       Не слыша чужих голосов, объясняющих капитану произошедшее, Корсара, задающую вопросы, и медленно, но верно повышающийся тон Ганимеда, Доктор протолкался сквозь толпу и замер. Из горла у него вырвался глухой стон.       – Нет, нет, нет… – прошептал он, чувствуя, как начинают трястись пальцы. Снова. Этот кошмар повторялся снова, и снова, и снова, но на этот раз у него не было ни блестящих идей, ни счастливой случайности в запасе. – Нет.       Доктор опустился на колени рядом с распростертым телом Рори, не замечая, что брюки на колене мокнут от впитывающейся крови. Краем уха он слышал, как Ганимед в ярости орет на подчиненных, слышал, как Корсар, отделившись от группы, медленно опустилась на корточки рядом с ним, но голова была словно в тумане. Ее рука легла на плечо и показалась в сотню раз тяжелее, чем должна была. Глаза обожгло, Доктор торопливо потер их пальцами, силясь прогнать слезы, но безуспешно.       – Я не уберег их, Корсар, – прошептал он, не отрывая взгляда от бледнеющего неподвижного лица Рори. – Ни разу. Я обещал, что всегда буду привозить их домой целыми и невредимыми, и сколько раз я был на грани провала, и теперь…       Он не заметил, как площадка позади них опустела, и из команды остался один лишь Ганимед. Он с грустью смотрел на них сверху вниз, в смятении то скрещивая руки, то сцепляя за спиной, словно не знал, куда их лучше деть.       – Это был Эррор, – тихо проговорил он. – Должно быть, Кираас что-то с ним сделал, по своей воле он не предал бы меня. Он похитил юную леди, в пылу сражения твой друг упал за борт…       Доктор молча кивнул. Дрожащей рукой он коснулся бледнеющей щеки Рори.       Только чувствительность повелителя времени помогла ему ощутить это.       Один крошечный, едва заметный удар. Краткий отзвук сердца, останавливающего свой бег. Возможно, последний отзвук.       – Он жив, – пораженно прошептал Доктор, порывисто склоняясь над Рори, чтобы внимательнее прислушаться к его сердцу. Лишь острый слух повелителя времени мог уловить слабый второй удар. – Не знаю, как, но он еще жив!       Лишь миг Корсар изумленно смотрела на него распахнутыми глазами. Затем набежавшие было слезы высохли, и она перевела на капитана решительный взгляд.       – Ганимед, у тебя есть реанимационная установка?       – На ее запуск уйдет много времени, – возразил Доктор, сбрасывая пиджак и даже не замечая, что рукав его окунулся в подсыхающую лужицу крови. – Энергия регенерации – все, что я могу сейчас сделать.       Корсар неожиданно твердо перехватила его руки.       – Какое тело? – строго спросила она.       Доктор высвободил свои запястья.       – Одиннадцатое, – соврал он, но Корсар покачала головой, внимательно вглядываясь в его лицо.       – Врешь. Я знаю, когда ты врешь, Доктор. Ты знаешь, что будет, если ты используешь энергию регенерации сейчас?       – Корсар, у нас нет времени на споры!       – Вот и не спорь, – отозвалась она, засучивая рукава. – У меня впереди еще две регенерации, у меня куда больше времени, чем у тебя.       Доктор смотрел на нее со смесью изумления и восхищения.       – Ты… сделаешь это? Ради Рори?       – Он твой друг, и он помог спасти мою ТАРДИС. Этого достаточно.       Она коснулась пальцами висков Рори. Глаза ее вдруг вспыхнули золотистым светом, из кончиков пальцев потянулись тонкие золотые ниточки. Они вились, словно змеи опутывая ее и Рори, сворачиваясь и разворачиваясь, пока не закрыли их целиком. В воздухе остро запахло озоном и песком. Частицы энергии времени горели в лучах нового солнца Эдоры Метраксис, как светлячки. А затем рассеялись, не оставив в воздухе ни единого следа. Вздохнув, Корсар откинула голову и опустила руки.       Ресницы Рори пошевелились.       – Крепкие у тебя друзья, Доктор, – выдохнула она, легонько улыбаясь. – Так долго продержаться… Впрочем, энергии все равно потребовалось немало. Следующая регенерация, возможно, создаст мне пару проблем.       Доктор молча обхватил ладонями ее голову и поцеловал в лоб.       – Спасибо.       Рори застонал, пошевелился, открыл глаза – и вздрогнул, увидев нависавшие над ним сразу три лица.       – Ай, голова. Что случилось?       Он приподнялся, прижимая ладонь ко лбу. Казалось, головная боль должна было вот-вот раздробить черепушку. Тогда на глаза ему попались руки Доктора и его пиджак, лежащий в крови.       – Доктор, это что? Кровь? Ты ранен?       Доктор молча сгреб его за шею и крепко стиснул в объятиях.       – Погоди. – Рори отстранился, огляделся и поднял взгляд вверх, где, изумленные до предела, на них взирали лица команды, только что увидевшие настоящее чудо. Рори обреченно вздохнул. – Я умер, да? Опять.       – Не совсем, – улыбнулась Корсар.       – Не говори глупостей. Я медбрат, я знаю, что ни один человек не выживет после падения с такой высоты на металл. Да и кровь говорит сама за себя.       Корсар улыбнулась еще шире.       – Ты очень, очень счастливый человек, Рори Уильямс.       Рори скептически оглядел ее.       – Ты меня спасла? – Она кивнула. – Э-э. Ну спасибо. Подождите… Эми! Доктор, Эррор увел Эми!       – Мы знаем, – наконец проговорил Доктор и протянул руку, помогая ему встать. – И мы идем за ней.       – Куда?       Доктор нахмурился.       – В башню мэра, естественно.       Этот сон она видела сотни раз, с самого детства. Длинный неосвещенный коридор стрелой уходил вдаль, далеко-далеко, пока не исчезал во тьме, казалось, в сотнях метров впереди. В нем не было ни одной двери, кроме двух в противоположном конце, впритирку друг к другу, как сиамские близнецы, словно выросшие из одного косяка. Белые двери светились в темноте, а позади сгущалась тьма, и во тьме скрывалось нечто страшное, нечто, что она не могла себе объяснить. И оставалось лишь бежать, бежать сломя голову, скорее к этим дверям – а гадать, которую из них открыть, она будет потом. И она бежала, путаясь в слишком длинной ночнушке, задыхаясь, лихорадочно отбрасывая назад лезущие в лицо волосы. Но чем дальше она бежала, тем ближе становилась тьма за спиной, и даже близость дверей не делала страх перед ней меньше. И вот она совсем рядом. Но тут одна из дверей – правая, всегда правая – открывалась, и из-за нее показывалось осклабившееся лицо мужчины в синем комбинезоне и морда огромного черного пса. И мужчина лаял, а пес смотрел на нее живыми, человеческими глазами.       Бывали ночи, когда она просыпалась от этого кошмара и, прижимая к груди своими руками сделанную игрушечную синюю будку, шептала, что в следующий раз Доктор обязательно прилетит и спасет ее.       Однажды он прилетел, только это было уже наяву.       Образы сместились, и она снова оказалась в ТАРДИС. Яркий оранжевый свет согревал и убаюкивал, она оглядывалась вокруг, смеясь необъяснимо и словно против своей воли, испытывая странное, сумасшедшее счастье. Это был первый раз, когда, спустя четырнадцать лет, Эми впервые вошла в синюю будку, и та оказалась несравнима ни с какими ее детскими фантазиями.       Нет. Не ТАРДИС. Что угодно, но не ТАРДИС. Она вновь была в Лидворте. В другом Лидворте, в странно счастливом Лидворте, где никогда не случается ничего страшного, где исполнялись все мечты – пока соседские старики не отрастили жуткие зеленые глаза вместо языков. Это был день, когда она поняла, что ничто в жизни, даже приключения с Доктором, даже все миры во Вселенной не заменят Рори, доброго Рори, храброго Рори, любящего Рори, ее Рори.       Боль снова остро ударила в висок, и Эми вновь перенеслась в ТАРДИС – только в этот раз стены были украшены коралловыми колоннами, а комната управления погружена в мутный зеленоватый свет. И голос вокруг нее смеялся и злорадствовал, а золотой свет в их руках медленно угасал. Это был день, когда она поняла, что ТАРДИС – живое существо, способное мыслить, говорить, любить и чувствовать боль. Существо, испытывающее к Доктору нечто, что Эми могла очень хорошо понять. Существо, которое знало, что такое, когда мир гаснет, потому что приходится расставаться с чем-то дорогим. Это был день, когда она начала по-настоящему понимать ТАРДИС.       Притупившаяся было боль вновь вспыхнула, и Эми стиснула зубы, не давая воспоминаниям вырваться на поверхность, но уже тщетно: у нее не осталось сил для борьбы. Отчаянно закусив губу, Эми видела, как перед глазами мелькали памятные сцены: Доктор у консоли ТАРДИС; Доктор, вводящий координаты очередной планеты; Доктор в излюбленном кресле-гамаке под стеклянным полом и выражение его глаз, искаженное очками-гогглами; снова, и снова, и снова Доктор над рычагами и кнопками.       В конце концов боль спала, и Эми оказалась одна в темноте. В виске пульсировало, и ей хотелось лишь уйти от этих отголосков боли, уйти в прохладу и покой. Впервые с тех самых событий она скучала по пустой, полумертвой ТАРДИС в конце Вселенной, посреди великого ничто, на границе самого существования. В памяти всплыло лицо Мастера в тот миг, когда энергетическая ячейка вспыхнула в его руках ярким живым светом, его искренняя, душевная улыбка, которую она совсем не ожидала увидеть. Вспомнила темный угол инженерного отсека и его трясущиеся плечи, его руки, нависающие над консолью ТАРДИС. Эти воспоминания приносили странное успокоение – мысль, что где-то там есть еще один повелитель времени, и хотя бы его она, по крайней мере, не подвела.       Пока.       В конце концов мысли ее окончательно запутались, и вскоре Эми обнаружила себя висящей в невесомости. Волосы развевались ореолом вокруг ее головы. Она услышала собственный радостный крик и смех Доктора, почувствовала его крепкую, надежную хватку на своей лодыжке. День, когда Эми Понд впервые оказалась в космосе.       «Эми!»       Ее левую щеку обожгла острая, но словно размытая боль. Небо над головой вздрогнуло, звезды отшатнулись, разбегаясь, словно стайка испуганных воробьев. Эми моргнула. Это был голос Доктора.       «Эми!»       Она опустила голову, что оказалось на удивление трудно: словно она не парила в космосе, а плавала в тяжелой, очень плотной воде. Однако Доктор не звал ее: он все так же смотрел снизу вверх и улыбался задорно и весело, словно ребенок. Однако улыбка эта казалась застывшей.       «Эми!»       Губы Доктора не пошевелились, но голос определенно принадлежал ему. Эми открыла рот, но голос ее не слушался. Она попыталась крикнуть – но из горла вырвался лишь слабый неразборчивый хрип. Ей стало казаться, что она задыхается.       Неожиданно твердая, словно сталь, хватка пальцев Доктора на ее лодыжке разжалась. Неловко взмахнув руками, Эми всплыла вверх. Ужас охватил ее целиком, захлестнул, словно волна во время прибоя: она улетает в космос, она покинет безопасный воздушный пузырь ТАРДИС, задохнется, замерзнет в бездушном и безжалостном вакууме космоса. Она попыталась крикнуть, надрывая горло, но снова смогла выдавить из себя только хрип. Звезды затанцевали вокруг нее, ее завертело, так что невозможно было понять, где верх, где низ, где лево, где право, да и были ли они вообще когда-нибудь в этом безжизненном пространстве? ТАРДИС и Доктор исчезли, и теперь вокруг была лишь иссиня-черная тьма, испещренная белыми точками, которые, сливаясь в бесконечное крапчатое полотно, заставляли голову кружиться. Она уплывала в эту безжизненную бездну, одна-одинешенька, в проклятой ночной рубашке, и звезды кружились вокруг нее в безумном хороводе.       «ЭМИ!!!»       Голос Доктора эхом проносился по космосу, доносясь отовсюду. И в этот раз в нем слышался неподдельный испуг – даже паника. Щеку Эми снова ошпарила боль.       – Д… До… – прохрипела она, собирая последние силы. И, почему-то зная, что этот вздох будет последним, набрала воздуха в грудь, собралась с силами и отчаянно крикнула в пустоту хриплым, едва разборчивым голосом: – Доктор!       И тут черное небо треснуло, ослепительные белые трещины испещрили его поверхность, соединяя одну звезду с другой, словно они были булавками, воткнутыми в тонкий ломкий лист пластмассы. А затем с громким звоном оно рассыпалось, как стекло, оставив ее в неожиданной ослепительной белизне, поглотившей все и вся.       И тогда Эми открыла глаза.       Первое, что она увидела, когда белизна, застилавшая взгляд, развеялась, было лицо Доктора – привычное, не такое молодое, как в день их первой встречи, лицо. Очень бледное и испуганное. Эми моргнула.       – Эми? – вслед за лицом пришел голос, и Эми с удовольствием отметила, что в этот раз его губы двигались в унисон со словами. Это вселяло надежду. – Эми, ты в порядке?       Подумав, она сказала себе, что не может дать честного ответа. Во-первых, она не знала, где находится. Во-вторых, тело было оцепенелым и мягким, словно вата. В-третьих, перед глазами плясали черные точки. И в-четвертых, ее левая щека нещадно ныла, словно ее отхлестали. Все это как-то не подходило под определение «в порядке». Ответила она, однако, нечто совершенно другое.       – Доктор… – К счастью, голос был хоть и слабым, но не таким хриплым, и, что важнее всего, слушался превосходно. – Ты что, меня ударил?       Доктор облегченно выдохнул, изобразив на губах улыбку радости и смущения одновременно. Но было в его лице странное напряжение. Смятение и растерянность, котороые ей нечасто доводилось видеть – собственно, лишь раз, когда в Америке она так искренне, так настойчиво просила ей поверить и клялась самым дорогим воспоминанием детства. Клялась, конечно же, напрасно.       – Добро пожаловать назад, Понд.       Его рука мягко легла Эми на шею и потянула на себя, помогая приподняться. Только тогда она наконец ощутила свое тело: тяжелое, усталое, но совершенно целое и послушное. А еще она почувствовала под спиной и предплечьями мягкие подушки, а в виске – легкую покалывающую боль. Доктор аккуратно снял с ее головы датчики, притянул ее к себе и крепко обнял.       – Больше меня так не пугай, – проговорил он ей в плечо. Легкая тень легла на пол позади них. Эми испуганно охнула и, оттолкнувшись ладонями от груди Доктора, уставилась поверх его плеча прямо в глаза Рори. Совершенно живого, здорового, неловко улыбающегося Рори.       – Не может быть, – прошептала она, порывисто поднимаясь и бросаясь ему навстречу. Его руки, сжавшие ее талию, казались крепче, чем когда-либо. – Я думала… Я же видела… Я видела, как ты…       – Умер? – Рори невесело усмехнулся. – Когда это меня останавливало?       Они улыбнулись, хотя ни у одного веселья в улыбке не было.       Рори поднял взгляд.       – Доктор, кроме джудунов, в башне никого нет. Кираас ушел. И Эррор тоже.       Эми вздрогнула.       – ТАРДИС! – воскликнула она, чувствуя нарастающий страх. Недоумение на лице Доктора отнюдь не успокаивало. – Доктор, я… он… он видел… прости, я не смогла… он знает, как управлять ТАРДИС. У него мой ключ!       Доктор, если такое вообще было возможно, побледнел еще больше.       – Нужно торопиться. – Он сделал пару шагов, но замер и оглянулся.       – Стойте-ка, чуть не забыл, – произнес он и, резко развернувшись, зашагал в противоположный конец комнаты. Только тогда Эми наконец увидела, что творилось у нее за спиной.       Позади кресла, к которому приковал ее Кираас, была установлена еще одна машина. Она занимала почти половину комнаты и больше всего походила на гигантский орган: из основной панели вверх, к самому потолку тянулось несколько рядов труб, сходившихся в одном огромном шаре, располагавшемся прямо в центре купола.       – Невероятно, – пробормотал Доктор, оглядывая панель управления машины. – Он умудрился построить практически идеальную версию галлифрейского преобразующего барьера. Чуть менее мощную и чуть менее надежную, что делает ее еще и нестабильной, но все же…       Он повернул пару выключателей, но ничего не произошло.       – Слишком тихо, – проговорила Эми, вспомнив мощный, всепоглощающий гул, который царил в этой комнате прежде. – Раньше она сильно шумела, так что собственные мысли было трудно слышать.       Доктор мрачно кивнул.       – Кираас ушел за ТАРДИС и отключил барьер. Он ему уже не нужен. Мы опоздали.       Он развернулся и, не говоря больше ни слова, ринулся из комнаты и вниз по лестнице. Едва успевая переставлять еще слабые, словно затекшие ноги, Эми при поддержке мужа мчалась за ним, подстегиваемая страхом и чувством вины.