Неслучайные случайности

Глава VII - Ридикулус, - что-то я совсем растерялся и на автомате направил палочку на боггарта. В руках Дамблдора появилась настоящая русская гармонь, сам он оказался одет в красную косоворотку, шаровары, сафьяновые сапожки, а на голове фуражка, из-под которой торчит задорный седой чуб. Жесть. Да что же сегодня за день! Профессор Люпин пришел в себя первым. Резкий взмах палочки, невербальное колдовство и боггарта-Дамблдора отбрасывает обратно в шкаф. Дверь закрывается. Все стоят, округлив глаза. У некоторых отвалились челюсти. И тишина! Профессор Люпин ничего не сказал. Закончился урок и снова - молчание. Он даже не оставил меня для приватной беседы. И лишь в его глазах я увидел недоумение и растерянность. Больше всех лютовала Макгонаггал. Похоже, для нее боггарт в виде Дамблдора стал крушением целого мира. Она просто не могла поверить, что кто-то боится ее уважаемого и любимого патрона. - Немыслимо, Поттер, - профессору трансфигурации изменила ее неизменная выдержка и сейчас она нервно ходила по своему кабинету, куда и я был приглашен на «ковер». – С чего, с чего вы его боитесь? Ведь он столько для вас и для нас всех сделал. Ведь он такой участливый, такой великодушный и мудрый. Я слушал и тихо офигевал. Вот ведь какой пласт культуры вскрылся. Здесь прямо культ любимого вождя. Конечно, за глупую выходку я себя ругал самыми нехорошими словами. Но вот так фанатично защищать Дамблдора, это уже все, финиш. Такое переходит все границы. - Извините, профессор, но я не до конца понимаю ваш порыв. Боггарты-то у учеников разные. Вон, чуть ли не четверть Школы боится Снейпа. И никому до этого дела нет. Вроде как в порядке вещей. Да и вас кое-кто представлял. - Это разные вещи, - решительно возразила Макгонаггал. - Где Снейп, где я, в конце концов, и где директор Дамблдор? Ага, прямо свет в окошке. - Могу честно сказать, что до сего дня я даже не думал, что боггарт может принять такую форму. Я просто не знал об этом своём страхе, - я сделал попытку смягчить ситуацию. - Но, тем не менее, боггарт уловил ваши мысли. И не просто так! Конечно, не просто так. Я, может, в чем-то и необъективен, но и за директором хватает непонятных поступков. И если разобраться, особой внутренней благодарности к нему я вроде испытывать не должен. Особенно, если нормально и объективно оценить то, что произошло за последние тринадцать лет. И убрать всю ту розовую чепуху, что успели накидать в голову канонному Поттеру. - Я очень боюсь быть исключенным из Школы, - начал «канючить» я. - Вы знаете, как мне не хочется возвращаться к Дурсли, снова окунуться в этот кошмар. И я боюсь, что не оправдаю надежд. И директору Дамблдору придется меня выгнать… - Хм, в вашей логике есть определенный смысл, - Макгонаггал замолчала, обдумывая мои слова. – Но мне все равно не нравится ваш страх. - Возможно, и ситуация с запретом на деньги как-то повлияла, - осторожно заметил я. – Вы знаете, многие годы я жил очень просто и даже бедно. А потом неожиданно появились деньги. И так же неожиданно мне ограничили количество до ста галлеонов в год. - Как можно по деньгам оценивать директора Дамблдора? Минерва еще долго возмущалась, трясла поднятыми к небу руками в попытках разбудить мою совесть и привить сознательность и ум. Херово, конечно, что так все обернулось. Отношения с Макгонаггал, похоже, стремительно «заледенели». А для меня подобное не очень-то хорошо. Ну, кто ж знал, что боггарт выкинет такой номер? «Сам ты и знал. И даже если и не знал, то надо было слушать интуицию», - напомнил я сам себе. Эх, беда. Затем меня вызвал к себе профессор Дамблдор. - Как же так получилось, Гарри, - спрашивал он, сидя за внушительным столом. Его голос звучал устало и мудро. - Скажи, в чем я был неправ? Давай подумаем. Может, нам удастся что-то изменить в столь неприятной ситуации, - он откинулся на спинку кресла и соединил руки на животе. Дамблдор говорил твердо, спокойно. Мне показалось, что теплоты в его голосе, с момента нашей последней беседы, стало меньше. Неужели обиделся старик? - Скажу честно, что свой страх я отчетливо не осознавал, - начал я. – Но после думал. Много думал… - Позволь полюбопытствовать, о чем? - О своей жизни. Вы знаете, как я привязался к Хогвартсу? Я же нашел здесь замечательных друзей. Я могу учиться магии! И я очень сильно боюсь все потерять. Боюсь, что в один прекрасный день меня исключат из Школы. Вы исключите, директор. Извините. - Ну, не все так страшно. Ты прекрасно учишься. С чего мне тебя исключать? – в голосе мага я отчетливо расслышал недоверчивые нотки. Не верит… Я бы тоже не верил. - Давай еще подумаем. Может, есть и другие причины? Я почувствовал легкое прикосновение к разуму. Амулет на ухе потеплел. Неожиданно я разозлился. Ладно, ты хочешь услышать правду. На, вот, держи. Не всю, конечно, но хоть что-то: - Вы знаете, директор, до десяти лет мне жилось несладко. Я носил старые вещи своего кузена Дадли, которые на четыре размера больше. На мне все висело, как на пугале. Меня унижали, иногда и колотили. Хотя бывало, что и за дело. Ел я вроде и неплохо, но чувство голода присутствовало достаточно часто. А потом я узнал, что вы мой опекун. Скажите, почему вы не взяли меня к себе, а запихнули в эту семью? - Кхм… Ты должен понимать, что мои обязанности весьма велики и объёмны. Я просто физически не мог уделить тебе надлежавшего времени. - Дурсли также его не уделили, - я упрямо сжал губы. - И там ты в безопасности. - Защищающие чары можно создать над любым домом. - Но твоя мать и ее кровная защита… Не стоит забывать об этом. - Из книг я узнал, что Лили Поттер погибла в Годриковой впадине, а не в городке Литтл Уингинг. В чем тогда смысл? - Никто тебя не искал у Дурсли. - Извините, но мне кажется, что меня вообще никто не искал, - я немного завелся, начал говорить громко, от сердца. Брови Дамблдора медленно поднимались вверх. - На тот момент, когда погибли твои родители, для меня и моих соратников решение поместить тебя у Дурсли казалось самым очевидным и выигрышным. - Вы знаете, профессор, не так давно я узнал, что многие семьи хотели усыновить меня. Уизли, Малфои, Боунс, бабушка Лонгботтома, Лавгуды и другие… Почему вы меня им не отдали? - Не думаю, что они были бы тебе хорошими родителями. - До десяти лет, пока не изменились отношения, они всяко были бы лучше Дурсли. - Вот видишь, ты сам признаешь, что сейчас ситуация лучше, чем была раньше. Все, рано или поздно, оборачивается к нашей пользе. Надо лишь уметь терпеть и ждать. А еще любить и верить. Мы замолчали. Профессор барабанил пальцами по столу. Я упрямо смотрел в пол. Фоукс, феникс профессора, и тот затих, и казалось, прислушивается к беседе. И лишь многочисленные механизмы, предметы и артефакты продолжали тикать, шуршать, звенеть... Солнечный луч за время нашей беседы медленно полз по ковру и подбирался к моей ноге. Я чувствовал, как прикосновения к разуму усилились. Кафф работал вовсю – я это также понимал. Но директор пробился. Вот он прошел в ту выдуманную комнату, вот раскрыл арку и вот уже читает книгу. Он все же не удержался. Ладно, читайте на здоровье, дорогой директор. - И у меня всегда было мало денег. Я не мог позволить себе самых простых вещей. А Дурсли не торопились их мне покупать, - я немного опомнился и решил играть роль капризного, своевольного, а не чересчур умного ребенка. - А потом узнал, что очень хорошо обеспечен. Почему деньги моих родителей мне не выделили? Хотя бы по минимуму. - Я боялся, что ты вырастешь избалованным и капризным. - Может и так, - я мотнул головой. - Но я стал таким, каким стал. И вроде начал хорошо учиться, и с поведением все нормально. А вы ограничили мои траты до ста галлеонов. Почему? В чем я провинился? И когда вы сможете снять запрет? Наверное, все же не стоило разговаривать в таком тоне с таким человеком. Но мне все надоело. Надоели приторность, хитрость и ложь. Надоели недоговорки, ссылки на великое и общее благо. Надоело, что со мной поступают, как хотят. Надоело, что кто-то прописал мою жизнь по строчкам и по дням. И решил, кем я должен вырасти и что делать. Понятное дело, я ребенок, и некоторые считают, что буду молчать. Все детство. А потом всю жизнь. И просто прислушиваться к мудрым советам и выполнять слегка завуалированные правильные приказы. Пусть Дамблдор думает, что это вспышка у растущего ребенка. Пусть считает, что я издерган после дементора. Пусть надеется, что это какой-нибудь гормональный всплеск. Я знал правду о себе. Это не случайный эмоциональный пик и не глупость. Эти слова - то, о чем я думал в течение этих лет. Моя позиция на данный момент. И все правда. Пусть и не вся. И пусть совсем не мудро с моей стороны её высказывать. - Сложный вопрос, Гарри, - я начинал чувствовать, что Дамблдору перестала нравиться наша беседа. Похоже, она приняла такой оборот, который его не устраивает. - Просто ты должен понимать, что мы действовали для твоего же блага. - Извините, но я не вижу здесь блага. Для меня это просто слова. - Что ж, жаль, что ты не понимаешь меня, Гарри. - Мне тоже очень жаль, профессор Дамблдор, что и вы меня не понимаете. Я пытаюсь вас понять. Честно, пытаюсь…. Но пока не могу. Возможно в будущем, когда подрасту, что-то изменится. Но сейчас я вижу лишь ограничения, что связывают меня со всех сторон. - Хорошо, - мягко произнес Дамблдор. – Думаю, нам всем надо успокоиться. Продолжим беседу в другой раз. Если возникнет необходимость. - До свидания, директор. Извините еще раз, что так вышло, - я на миг встретился взглядом с Дамблдором. Может мне и показалось, но в его глазах присутствовали раздражение и гнев. С тяжелым сердцем я шел в нашу гостиную. Ох, чую, что на такой ноте ничего не закончится. Похоже, разозлил-таки я Дамблдора. И не самой беседой и своим поведением (это лишь усилило его отношение), и даже не тем фактом, что мой боггарт – Дамблдор. Думаю, именно сегодня директор понял, что я явно не считаю его «добрым светочем». А значит, манипулировать мной не так уж и просто. Во всяком случае, с прежних позиций. Ему же нужен «карманный» герой – но я не дал то, что он хотел. Вполне допускаю, что сей факт многое перечеркнет в планах Дамблдора по отношению ко мне. О, нет, я не считаю себя важной птицей и пупом земли. Просто на меня у него были определенные задумки. И теперь, весьма вероятно, он их изменит. А это может оказаться очень неприятно. Понятное дело, что до прямых угроз или неприятных действий Дамблдор не опустится. Не такой он мелочный и не такой примитивный. Не его уровень враждовать с ребенком. И скорее всего на публике будет вести себя, как и прежде. Может, даже сделает вид, что «понял и простил». Неприятно иное - теперь меня включат в уравнение на новых условиях. И в один прекрасный день я неожиданно пойму, что белый песец стоит прямо за дверью. Серьезный разговор решили провести в Выручай-комнате. Сейчас она приняла вид восточной худжры. Ну, знаете, это когда мебели практически нет и все сидят на подушках и тюфяках на полу. Стены окрашены в терракотовый цвет. Геометрический орнамент на мозаичном полу. Потолок затянут тканевым пологом. В углу кальян. Где ж ты раньше-то был? Я бы тебя выкрал и продал. А может и сейчас не поздно? Нас здесь четверо. Драко, Герми, я и Луна, которая присутствует в первый раз. Мы, втроем, посовещавшись, все же решили показать ей это место. Два голоса против одного. Чистая математика. Я немного приуныл и не собирался скрывать данного факта. Друзья пытались подбодрить в меру сил. - Не куксись, Гарри, - Малфой скинул ботинки и вальяжно развалился на подушках. Затем он наклонился в мою сторону и хлопнул по плечу. – Все в жизни бывает. Что он тебе может сделать? Ну, выгонит из школы. Плевать. Перейдешь в Дурмстранг. Там тебя, с такими способностями, с руками возьмут. И я с тобой туда уйду. И девочек перетащим. Старик просто утрется! Эх, Драко - парень, ты, конечно, умный для своего возраста. И преданный. Но, к сожалению, масштаба пока не понимает. И к Дамблдору относится, скажем так, с пренебрежением. Возможные проблемы у него решаются легко и непринужденно. Да и поступок с боггартом он скорее одобряет и даже восхищается моей смелостью. А здесь не смелость, а банальная глупость. - Тихо, тихо, - обеспокоилась Гермиона, - Драко, ты чего так разошелся? Какой Дурмстранг? Какое исключение? Вы чего, ребята? - Этот год мы отучимся нормально, - неожиданно сказала Луна. - Все будет хорошо. Девочка находилась в восторге от комнаты. Первые минуты она изумленно и словно бы недоверчиво осматривалась по сторонам, ходила, трогала руками вещи и стены. А сейчас немного пришла в себя, села к нам поближе, положила подушку на колени и рассматривала узор на ней – там пляшущий дервиш, подняв правую руку к небу, а левую опустив к земле, крутился в бесконечном танце. - Многое ты знаешь, - недоверчиво протянула Гермиона, которая не верила в способности Луны. - А на следующий год что будет? – заинтересовался Малфой. - Пока не знаю, - Лавгуд еле заметно, с достоинством улыбнулась. Я постарался запомнить этот момент. Герми и Драко, озабоченные моим состоянием, похоже, не поняли, что на самом деле сказала Луна. И какой здесь потенциал. - Ладно, ребятки, проехали. Прорвемся, - я встряхнулся и пришел в себя. Да и слова Луны добавили уверенности. - Ладно, так ладно, - Герми собралась. - Мы хотим расспросить тебя про Непреложный Обет, Гарри. Я молча кивнул. Ага, значит Драко рассказал, что сам узнал дома на летних каникулах. Теперь им будет легче. Детишки допрашивали меня достаточно долго, осторожно задавая вопросы и намеки различной степени прозрачности. Похоже, они неплохо подготовились. И когда только успели? В общем, через некоторое время путем осторожных расспросов им все же удалось установить, что за всем этим стоял с одной стороны Локхарт, а с другой стороны мракоборец по имени Роберт Уильямсон. Им пришлось попотеть, чтобы вытащить имя последнего «на белый свет». Правда, на этом дело застопорилось. Добраться до причины всего случившегося им так и не удалось. Тем более, в настоящий момент я не готов раскрывать тайну, что все произошло из-за дневника Тома Реддла. Всё время друзья действовали, как в игре «Угадай слово». Это когда ведущий загадывает одному из участников слово, а тот не имеет право ничего говорить, лишь кивать да производить различные жесты и помогать мимикой. А остальные пытаются данное слово отгадать. Они задают наводящие вопросы и всячески стараются сузить круг поисков. Через полчаса мы закончили. И я даже не знал, хорошо или плохо, что друзья кое-что узнали. И волновался, прежде всего, не о себе и своих планах, а за детишек переживал. И за их безопасность. Затем поговорили с Гермионой о ее планах на учебу. Как оказалось, первоначальный запал изучать все предметы у нее малость прошел. Теперь она уже не так активно хотела учиться. Тут помогли и мои, и Малфоя скептические мысли о некоторых предметах. Грейнджер сходила пару раз на Прорицание и, кажется, достаточно быстро раскусила преподавателя. И соответственно, отказалась от него. Да еще и с хроноворотом не все ясно. В каноне Макгонаггал достала для нее такой артефакт, и благодаря ему наша подружка могла спокойно посещать все предметы. Вопрос о том, что из-за постоянных перемещений в прошлое девочка проживала за один год несколько дополнительных месяцев, оставим пока в стороне. И не будем говорить о том, как такое действие может повлиять на психику ребенка. Меня больше интересовал сам хроноворот, который открывал просто колоссальные возможности. И я искренне не понимал, почему серьезные маги вроде Волди или Дамблдора не используют его на постоянной основе? В общем, что-то не так с этим. Эта вундервафля как-то не вписывается в мир. Ну, а в нашей ситуации у Грейнджер ничего такого не оказалось. Никто ей хроноворот не дал. И я так окончательно и не понял, присутствует такой артефакт в данном мире или нет. - Какие планы на выходные? – переменил я тему. У меня самого они просто наполеоновские. Тут тебе и занятия с Флитвиком, и поиск Блэка (он пока так и не показывался), и совместная прогулка на открытом воздухе. И наконец дописать статью, для которой придумал неплохое название - «Дементор в поезде». Она посвящена скромным будням учеников Хога, которые подверглись такому неожиданному и такому страшному нападению гнусного чудовища. Делать акцент на себе я не стал, просто озвучу мысль, что лишь чудом детишки не пострадали, а помощь пришла в последний момент. Думаю, материал многих заинтересует. Тем более Пророк, находящийся на коротком поводке у Министерства, явно не спешил освещать эту тему. Ибо невыгодно. А тут Лавгуд со своей Придирой. У кое-кого может пригореть! К тому времени я уже получил и прочитал первый за сентябрь номер Придиры - у меня бесплатная и бессрочная подписка на журнал, если что. И там, на первой странице, висит мой материал. Колдофото Блэка в тюремной робе (не знаю, где его Лавгуд отыскал) и название «Сокрытая правда, часть первая». Лавгуд неплохо отредактировал материал. Статья получилась интересная и, скажем так, завлекательная. Автор под псевдонимом «ОС» рассказывал интересные вещи, делал неожиданные намеки и сильно интриговал, обещая кое-какие новости, которые вполне могут потянуть на сенсацию. Лавгуд прислал письмо, в котором сообщал, что журнал и материал про Блэка вызвали определенный интерес. Не ажиотаж конечно, но продажи немного выросли. Намечалась первая, пока еще скромная, прибыль. Вот так-то. Думаю, Придира "взлетит". Я буду периодически подкидывать новости и статьи. Пройдет год, максимум два, и возрастут не только тиражи (и наша прибыль, соответственно), но изменится и читательская аудитория, и отношение к самой газете. Мы говорили об этом с Лавгудом. Пока в общих чертах, но он в принципе не возражал против изменения тем. И вообще, я все больше начинаю верить в то, что Придира, такая как есть, вполне устраивает Лавгуда. Он не видит смысла что-то менять. Возможно, у него нет коммерческой жилки. А может, просто другие планы и расклады. Но это планы на будущее. А пока надо закончить «Дементор в поезде».