Зов крови

Ветер неистово ревел, вырывая капли дождя из их обители и кидая в прохожих, словно бомбы с водой. Маги спешили скрыться в своих домах, и только два человека, мужчина и пятилетний ребенок, шли в сторону кладбища. Мальчик от страха жался к мужчине и ныл: «Дядя, пойдёмте домой...» — но тут же съёживался, ловя на себе остановившийся мёртвый взгляд. Внутри ребенка всё переворачивалось, и слёзы стекали по щекам. «Почему мама отдала меня этому злому дяде?» — всхлипывая, думал он. Мужчина дёрнул ребёнка за руку и поволок, как куклу, дальше. Мальчик едва поспевал за ним, быстро перебирая ногами и шлёпая по лужам. Вокруг неожиданно наступила тишина и потоп с неба прекратился. — Мадонна нас не затопит, да? — спросил с надеждой малыш, со страхом смотря на чёрные разводы на небе. Мужчина отпустил его руку и грубым движением развернул к себе. — Запомни раз и навсегда, Энгел: Мадонны для тебя больше не существует! Теперь твоя богиня и госпожа — Мара, — он больно сдавил плечи мальчишки. Тот затравленно кивнул, пытаясь сдержать слёзы, уже наученный горьким опытом и зная, что получит за это. Мужчина повёл Энгела дальше, закурив трубку и смотря как чёрные вороны туч разлетаются в стороны, выпуская на волю алую луну. — А почему луна красная? — спросил Энгел, с любопытством пятилетнего ребёнка её рассматривая. Учитель задумался, посмотрев наверх, и ответил: — Всего их три, и они меняются каждые четыре месяца. Каждый цвет луны принадлежит определённым силам. Алая луна — это пик сил тёмных, золотая луна — это пик сил светлых и зелёная луна — пик сил магов равновесия, — Энгел непонимающе захлопал глазами, за что был награждён раздражённым взглядом, и часто заморгал. — Что тебе непонятно? — спросил утомлённо Галактион. — Кто такие маги… — Энгел замялся, пытаясь вспомнить слова. — Ну, те, которые становятся сильными… — он посмотрел на Галактиона с опаской и, быстро сглотнув, выпалил: — в зелёную луну? Галактион передёрнул плечами. — Подрастёшь — расскажу, а сейчас нам надо ускориться, — они подходили к кладбищу, с которого слышались стоны и крики. Галактион остановился, не решаясь войти туда с ребёнком. — Костяной дракон, — прошептал Галактион и, посмотрев холодно на мальца, сказал: — Стой здесь, — он завёл мальчика за группу деревьев, но сердце сжало мёртвой холодной хваткой, словно о чём-то предупреждая, так что он, недолго думая, взял мальчишку на руки и поспешил уйти, решив сначала сходить один, а потом уже соваться туда с мальчишкой. Он хоть и не любил детей, но рисковать учеником сейчас не было никакого смысла. Они стремглав неслись прочь от кладбища, на котором стало слишком много неупокоенных душ. Галактион лопатками ощущал прикосновения мёртвых жадных взглядов. Он быстро пересёк улицу. Энгел, лежавший у него на руках тихо и боявшийся что-то сказать, увидел в неверном свете красной луны свой дом и спросил: — А когда придёт мама? Я хочу к маме, — уже прошло три дня, а его мама всё ещё не возвращалась. — Она же придёт? — спросил с надеждой Энгел. — Уже нет. Она ушла в другой мир, навсегда, — ответил холодно Галактион, но в то же время погладил малыша по его курчавым, шоколадного оттенка волосам, доходящим до плеч. Он испытывал к нему смешанные чувства: с одной стороны мальчик его бесил и Галактион практически ненавидел его, но в то же время сердце кусало что-то слезливое и нежное, как рассвет. Он начинал привыкать к ребенку. Они подошли к дому, некромаг поставил Энгела и, увидев на его лице слёзы, одарил его взглядом — холодным, точно звёзды. — Прекрати немедленно, а то встанешь на горох и простоишь до утра, — пригрозил Галактион. — К маме хочу, вы злой!.. — заскулил Энгел. За что немедленно получил по пятой точке и услышал злой окрик учителя: — А ну, успокойся, ты мужчина или как? Я считаю до трёх, если ты не перестанешь плакать — я поставлю тебя на горох до утра. Раз, — начал счёт некромаг. Энгел сглотнул, затравлено осмотревшись: небольшие одноэтажные дома, местами покосившиеся, стояли в отдалении от дома некромага. — Два, — продолжил Галактион. Мальчик с яростью стёр слезы и попытался успокоиться. — Я хочу спать, — проныл он. — Ляжешь спать, если успокоишься, а если нет, то стоя на горохе будешь дремать, — Энгел вздрогнул, услышав морозящий сердце голос: в нём не было ни одной нотки живого. Мальчик отшатнулся, поймав такой же жуткий взгляд учителя. Дверь скрипнула, слёзы от страха застыли на его лице. — Проходи, — сказал некромаг мёртвым голосом и жестом указал вглубь тёмного коридора. Энгел, крадучись, стал заходить во тьму. Она скользила по нему, ощупывала своего подопечного. Но вот зажглись от хлопка некромага несколько огненных светлячков, подвешенных на стенах, освещая коридор, и тьма отступила. Энгел поспешил в свою комнату и, не раздеваясь, лёг спать. Кровавая луна скалилась в окно, признавая своего питомца. Энгел ворочался во сне, его тела словно касались липкие щупальца, ему слышались завывания ветра и стоны, среди стонов он разбирал чей-то зловещий шёпот: — Мальчик, иди к нам. Мы покажем тебе дорогу домой, — откуда-то возникли деревья и стали тянуть кривые руки-ветки, пытаясь его схватить. Он вскрикнул и заплакал, открыв глаза. — Мама, ты где, мне страшно!.. — он уткнулся в подушку. — Мама, забери меня… — Энгел сотрясался в рыданиях, когда вдруг услышал строгий голос Галактиона: — Кто-то хочет на горох, — маг подошёл к нему и сел на край кровати. — Хочу к маме, здесь страшно, — пробормотал мальчик сквозь рыдания. — Что, кошмар приснился? — поинтересовался мужчина. — Да… — ответил Энгел, всё ещё всхлипывая. Галактион развернул его к себе. — Я что тебе говорил про слёзы? Чтобы больше их не видел, — отрезал он. — Быстро на горох, — Галактион указал ему на угол. — Я больше не буду, — но взгляд, душащий волю, заставил его подчиниться, и он сполз с постели, встав коленями на горох. — Будешь стоять до утра, — сказал Галатион и вышел, оставив приоткрытую дверь, чтобы видеть, что делает Энгел.