Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Dark Lady played back magic til the clock struck on the twelve She told me more about me than I knew myself — Cher —Мерлинова борода! — Это были первые слова, которые она услышала от Распределяющей Шляпы. Рэйвен поерзала на месте, впиваясь ногтями в свои коленные чашечки. Она расслабилась и даже улыбнулась, когда Распределяющая Шляпа сказала: — У тебя огромный потенциал, дитя, да, действительно. Невероятно яркая и очень смелая. Ты подходишь для двух факультетов. Два факультета. Рэйвен уже успела прочитать как старые, так и новые версии Хогвартс, История. Они все использовали одинаковые слова для описания четырех факультетов Хогвартса. Рэйвенкло был ярким и умным. Гриффиндор — смелый и храбрый, Слизерин — находчивый и амбициозный, Пуффендуй — добрый и хороший. Рэйвен точно знала, что она храбрая, находчивая и хорошая. Ей пришлось такой быть, чтобы пережить последние 11 лет своей жизни. Люди могли понять это только потому, что она была здесь, и она была жива, но она не чувствовала себя достаточно целостной, что было видно из неуклюжей скобы, сковывающей её правую ногу. Наличие ума — вот то, что она должна была доказать. Она желала этого больше всего — доказать, что она намного больше, чем худощавый и запачканный маслом ребенок с окровавленными коленями и расщепленной губой. Что она была больше, чем заброшенный сад и крошечный ветхий фургон, который она называла домом. Больше, чем кладбище, пепельницы и разбитые бутылки водки. Это то, что ей пришлось доказать. Она была больше, чем просто человек, и её полученные знания и талант гораздо больше помогли бы в жизни, чем просто стиснуть зубы и делать то, что нужно делать, чтобы двигаться вперед. «Рэйвенкло», подумала она, сосредоточенно закрывая глаза. «Я хочу Рэйвенкло». — Рэйвенкло, да? Хороший выбор, и я полагаю, лучший из двух для тебя. Рэйвенкло поможет тебе подняться к невиданным до этого вершинам, я вижу это прямо сейчас в твоей голове, как будто сама Ровена Рэйвенкло показывает мне это! — Ого! Худая маленькая грудная клетка Рэйвен поднялась от гордости, — Прямо сейчас, гордись собой… — РЭЙВЕНКЛО! Улыбка чуть не расколола лицо надвое, но она никогда не была так счастлива, когда профессор Синклер снял шляпу с её головы, и она, соскочив с табурета, окунулась в оглушительные аплодисменты и поздравления. Она направилась к своему столу под громкие хлопанья, хотя она знала, что не все они от её факультета, потому что разногласия между факультетами прекратились вскоре после Битвы за Хогвартс (это она тоже прочитала в книгах). Когда она заняла своё место рядом с блондинкой-первокурсницей, которая тоже попала в Рэйвенкло после, возможно, самого долгого распределения за все время, она посмотрела через стол и обменялась грустной улыбкой с мальчиком с лохматыми черными волосами, который всего час назад в купе поезда сказал, что любит её. Рэйвен любила Финна больше всего на свете, но хотя бы раз в жизни, она должна была сделать что-то для себя. И Рэйвен знала — знала с тех пор, как Финн рассказал ей о мире, в который она никогда не верила — она была предназначена для Рэйвенкло. Ей нужно было думать, потому что она видела какой может быть жизнь, когда люди не думали, и Рэйвен никогда не хотела испытать это снова. Поэтому она подмигнула Финну, он улыбнулся, и она сделала себе мысленную заметку, что первая вещь, которую она поместит в свой рэйвенкловский мозг — это найти гостиную Пуффендуй. Поэтому она могла рассказать своему парню, что, хоть им было всего одиннадцать лет (а её отец однажды сказал ей, что нужно семь лет, чтобы понять действительно ты любишь или нет), она тоже любит его. Больше всего на свете. Семнадцатилетняя Рэйвен сделала шаг вперед, глаза сузились, и она наблюдала, как она же, но более молодая, подмигивает и улыбается Финну. Тогда Рэйвен не заметила, как глаза Финна слегка сместились на блондинку, сидевшую рядом с ней. Сейчас Рэйвен заметила. Итак, пятнадцатилетняя Рэйвен вскоре после того, как приехала на 5 год обучения в Хогвартсе, обнаружила, что летом Финн начал встречаться с вышеупомянутой блондинкой, хотя они еще встречались. Будучи преисполненной решимости поймать тот момент, когда между ними все пошло не так, Рэйвен усовершенствовала заклинание и выбрала это как третье воспоминание, которое она повторно посетила. Уже шестнадцатилетняя Рэйвен не смогла воспротивиться, когда в самый последний день четверти Финн сказал ей, что не вернется на последний год. Впервые Рэйвен посещала воспоминания не ради Финна. В этот раз это было для Кларк. Кларк, которую она больше всего хотела ненавидеть с того момента, как они встретились, но не могла ненавидеть. Было легко притвориться, что она может, когда они учились первые три года в Хогвартсе, и Кларк была раздражающе снобистской полукровкой с привилегиями чистокровной, её отец был уважаемым работником в Министерстве, а её мать была всемирно известным Целителем в больнице Святого Мунго, не говоря уже о том, что её лучшим другом был сын самого Министра. Добавим еще несколько фактов, таких как соперничество в классе, причем обе решили быть намного лучше, чем другие, ситуацию, когда на первом году обучения практика Рэйвен в заклинаниях прошла не очень удачно, и Кларк пострадала от последствий, и когда Кларк постоянно «случайно» наступала на хвост кота Рэйвен, и слишком много было таких случаев, а их отношения — настоящий рецепт для катастрофы. Это продолжалось до тех пор, пока им не исполнилось четырнадцать, и им не пришлось работать вместе как партнеры в течение целой недели на Зельеварении для внутриклассового соревнования, где они победили и выиграли бутылку жидкой удачи, а Рэйвен поняла, что Кларк не была такой раздражающей, как выглядела. На самом деле она была достаточно веселой, хорошим человеком, и каждый раз понемногу заслуживала высших похвал от Рэйвен. Они сделали лучшее Умострильное зелье, которое когда-либо делали на уроке Зельеварения, и осторожно разделили содержимое бутылки (которое Рэйвен была уверена, что Кларк хранит по сей день). Этого, произошедшего на последней неделе занятий четвертого курса, едва ли достаточно, чтобы начать дружбу, но все же, когда они на поезде покидали школу, то обменивались вежливыми улыбками, пропуская друг друга в купе. Рэйвен вздохнула, потирая виски, пока она стояла, и шагнула вперед прямо из воспоминания, которое она снова решила посетить. То, где они с Кларк имели особенно жестокую бессловесную битву по поводу соглашения на Трансфигурацию на втором году обучения. Её окружение закрутилось в массе слепящего света, когда воспоминания поменялись. Когда вокруг всё успокоилось, Рэйвен вздохнула, открыла глаза и увидела пустое общежитие, тихое, не считая нежного дыхания черного кота, свернувшегося у её постели. Большинство людей все еще были на пире. Некоторые ушли в тот же момент, что и Рэйвен, сразу после того, как назвали имена Чемпионов. Хотя их причины, видимо были связаны с тем, чтобы пойти в Совятню и отправить захватывающие письма своим близким, информируя о результатах Церемонии Выбора. Рэйвен брела по лестнице, ведомая своими ногами. Она не была удивлена, что они привели её к сундуку в конце её кровати. Она не сомневалась и не задумывалась, сваливая в него все свои воспоминания, и не сомневалась, когда погружалась в них. Сейчас она колебалась. Она лежала на кровати, уставившись в потолок и думая, что все это значит. С одной стороны, её переполнял гнев. Он закипал где-то внизу её живота, ярость пыталась ухватиться за её горло и язык, призывая пойти к Кларк и сказать все, что она думает. Почему это всегда была Кларк? Почему хоть раз это не могла быть Рэйвен? Это, блять, нечестно. Она хотела этого больше всего, и в итоге…ничего. Снова. Она сделала глубокий вдох, медленно выпуская воздух через ноздри. С другой стороны, Кларк же не виновата, верно? Этого не может быть. Кларк не бросала свое имя. Даже если бы все её семейное дерьмо не продолжалось, Рэйвен не была уверена, что она захотела бы участвовать. Кларк, по-видимому, выскользнула из поля её зрения. Даже с тех пор, как Министерство начало обвинять её отца в преступлениях, Кларк предпочитала оставаться на заднем плане, довольствуясь отсутствием внимания. Это все было из-за репортеров, и Рэйвен не могла винить её. Но Кларк всегда получала всё. Кларк никогда не нужно было работать, как Рэйвен, чтобы доказать свою состоятельность. Она выросла в магическом мире, и люди никогда презрительно не выплёвывали её имя, называя Грязнокровкой. У Кларк были любящие родители. У неё были знания, которых у Рэйвен не было. Знания того, кем она была, что магия существует, и что маленькие волшебства, которые она умеет делать, не должны сводить с ума. У неё даже был Финн. Финн, которого Рэйвен любила больше, чем кого-либо до того дня, когда она поняла, что это единственная область, в которой у неё действительно не было шансов конкурировать с Кларк Гриффин. Она сняла ту подвеску, вложила её в руку Финна и зажмурила глаза. Она оттолкнула его, когда он попытался вытереть её слёзы. И в ту ночь она рыдала в подушку, когда Кларк не приходила спать почти до полуночи. Им было всего тринадцать, и сейчас, оглядываясь назад, Рэйвен понимала, что глупо все еще чувствовать боль, но она чувствовала. Когда-то Рэйвен всегда выбирали первой. Первой для Квиддича, первой для Клуба Дуэлей, первой для Трансфигурации, первой для уроков Трансгрессии, первой для всего. За исключением того, когда это действительно имело значение. За исключением тех случаев, когда Кларк Гриффин участвовала. За исключением того, когда это действительно было важно. Победа в Турнире Трёх Волшебников была лишь частью мечты. То, чего действительно хотела Рэйвен, — это шанс. Шанс быть Чемпионом школы, принести честь и славу, шанс проявить себя. И теперь, скажем спасибо Кларк Гриффин — независимо от того, сама Кларк бросила имя или нет, оно там было — скажем спасибо Кларк Гриффин, у Рэйвен не было этого шанса. Рэйвен осторожно положила задумчивость в первый ящик тумбочки и закрыла глаза, прижимая лицо к подушке и борясь с желанием закричать от разочарования или расплакаться. Нахуй расстраиваться. Нахуй Турнир. И нахуй Кларк. *** В то время как Рэйвен уплывала по волнам сна, объятая яростью, Лекса застряла в комнате с восемью другими людьми. — Сэр, должен быть способ исправить это! — настаивала Кларк, паника отражалась на её лице, — Это просто смешно, это не первый случай, когда кого-то насильно пытаются ввести в этот Турнир, Гарри Поттер был первым и должен был стать последним! Кейн обменялся настороженным взглядом с Джейми Поттер, выглядевшей совершенно потухшей. — Вы должны это исправить! Я не могу это сделать, я не хочу это делать! Дело в том, что я не хочу участвовать в Турнире, потому что у меня дохрена проблем и без смертельных заданий и всей школы на моих плечах… — Кларк. — …и мой отец и моя мама, моя мама будет беспокоиться обо мне на протяжении всего Турнира, а на её долю и так выпало достаточно всего и без… — Кларк, — Кейн сделал шаг вперед, положил руку на плечо Кларк и сел рядом с ней, — Прости. Мы не предпринимали дополнительных мер для предотвращения участия, потому что в первый раз это был несчастный случай. — Это не был несчастный случай, — сказала Кларк, её голос был тонким, она явно пыталась сдержать слёзы, — Грозный Глаз бросил имя Гарри Поттера в Кубок в рамках своего плана, чтобы он оказался там, где им было нужно, и они могли бы воскресить Волан-де-Морта из мёртвых. — Это был Барти Крауч младший на самом деле, — тяжело сказала Джейми. Она подошла к креслу напротив Кларк, пробегаясь рукой сквозь тёмные волосы, тронутые серебром, — Я не знаю, кто бросил твоё имя, но я найду их, Кларк. — Вы верите мне? Джейми кивнула. — Конечно я верю. То же самое случилось с моим прадедушкой. Если бы я жила тогда, я надеюсь, я была бы одной из немногих людей, которые поверили ему тоже. Лекса заметила смятение в глазах Кейна, его взгляд был полон жалости, но не убежденности. Джейми Поттер может и поверила Кларк, но Кейн нет. — Послушай…прости, Кларк. Но мы не можем вывести тебя из Турнира. Кларк моргнула. Лекса ожидала слёзы, но, к её удивлению, их не было. Наоборот, лицо Кларк внезапно ужесточилось, её челюсть приоткрылась. Когда она говорила, ей голос был сильным. — Вы хотите сказать, что ничего не собираетесь с этим делать? — Я говорю, что мы ничего не можем сделать, — Кейн выглядел сочувствующим, по крайней мере, но Лекса была вполне уверена, что ему лучше убрать руку с плеча Кларк, если не хочет её потерять. Конечно, показалось, что он заметил изменение во взгляде и убрал руку, — Кубок Огня важный магический артефакт, Кларк. Его выбор является окончательным, и его опровержение подобно попытке избежать исполнения пророчества, это так не работает. Он будет думать, что ты в любом случае борешься за свою жизнь. По этой же причине Гарри Поттер был вынужден участвовать в Турнире, несмотря на возраст и тот факт, что у Хогвартса было два чемпиона, а у Дурмстранга и Шармбаттона по одному. — Вы думали, — сквозь стиснутые зубы сказала Кларк, свирепость в её глазах была так сильна, что Кейну пришлось отвести взгляд, — Что после того, как это произошло, люди приняли меры, чтобы предотвратить повторение этого снова. — Кларк, — Диана Сидни впервые высказалась. Её лицо искривилось от горя, а голубые глаза излучали мягкость, когда она подошла к столу, — Я понимаю, что это неожиданно, — Кларк оскалилась, но Диана продолжила, — Но подумай о той радости, которую испытает твоя мама, если ты выиграешь соревнование. Подумай о гордости, которую испытает твой отец, выйдя из Азкабана. Кларк украдкой посмотрела на Лексу, ерзая на своем месте. Лекса нахмурилась. Кларк явно надеялась, что этот жест останется при ней. Признавая это, Лекса вежливо сосредоточила внимание в другом месте, складывая руки за спиной и поворачиваясь к камину. Она смотрела на огонь, удивляясь, почему Кларк вела себя так странно. Очевидно, что она сама бросила своё имя для участия в Турнире, и что? Она пожалела об этом, когда её имя назвали? Лекса взглянула на неё краем глаз: Кларк выглядела искренне расстроенной, споря со своим директором. Она, должно быть, остолбенела, когда её назвали. Что было смешно, учитывая то, какая это честь быть названой в первую очередь. Кларк была неблагодарной. Лекса говорила себе это, потому что в последнее время она все больше думала о неуклюжей блондинке, которая устроила ей худшую экскурсию в истории, и упала на неё на метле, и имела самые яркие голубые глаза и такую прекрасную улыбку… Лекса закрыла глаза, глубоко вдохнула через ноздри и медленно выдохнула через приоткрытые губы. Это было необычно, совсем озадачивающее понимание и осознание того факта, что она действительно имеет небольшое…притяжение к этой девушке, с которой знакома всего пару недель. Ещё более необычным было то, что Лекса все еще чувствовала трепет в животе в её близости, даже зная, что она соврала о том, что не бросала имя в Кубок, поступая трусливо и бесчестно. Надеясь отвлечься от природы своих мыслей, Лекса повернулась и посмотрела на каждого из судей. Кейн и Джейми все еще разговаривали с Кларк. Диана Сидни с сочувствием наблюдала за спором. Директор Шармбатона, Данте Уоллес (который настаивал на том, чтобы его называли Данте, а не Уоллес) довольно элегантно сидел в одном из кресел, глядя на большую картину с изображением старой ведьмы, позирующей с миской фруктов, с мягким интересом на усталом лице. Индра задержалась в дальнем конце комнаты, выглядя так, будто вся эта дискуссия была пустой тратой времени. Что действительно так и было. — Может мы уже это закончим? — сказал Чемпион Шармбатона с высокомерной ноткой в голосе, что заставило Лексу мысленно поднять бровь. Так он эгоист. Отлично. Это будет работать против него на Турнире. — У нас всех есть еще дела. То, что ты сидишь и ноешь о том, как не хочешь участвовать в Турнире, не изменит того факта, что Кубок Огня признал тебя Чемпионом Хогвартса, и ты должна соревноваться. Кларк буквально обнажила зубы, и Лекса подумывала о том, чтобы устроиться поудобнее и насладиться Кларк, разрывающей этого неотесанного мальчика из Шармбаттона на кусочки, когда Данте заговорил. — Кейдж, успокойся, — сказал он предупреждающе. Мальчишка сразу замолчал, надувшись, сидя в кресле рядом со своим директором. В комнате было тихо, пока Данте не сказал усталым голосом, — Мисс Гриффин, мне…действительно…жаль это говорить, но Кейдж прав. Кубок Огня выбрал Вас. У Вас нет выбора кроме как принять участие в Турнире. На мгновение Лекса была уверена, что Кларк вот-вот взорвется. В её глазах полыхало пламя, брови были изогнуты, выступавшая челюсть выдавала внутреннюю ярость. Но затем что-то промелькнуло на её лице, как тень, и она растаяла. Её плечи поникли, когда откинулась на спинку кресла, совершенно подавленно качая головой. — Это неправильно, — сказала она. Судьи обменялись взглядами, прежде чем Кейн и Джейми поднялись на ноги. — Хорошо, тогда ближе к делу, — начал Кейн как будто неохотно, посмотрев на Кларк еще одним сочувствующим взглядом, — Вы трое — Чемпионы школ. Таким образом, вы будете очень заняты оставшуюся часть школьного семестра. Мы не предоставим какую-либо информацию о вашем первом задании. Вы все на последнем курсе обучения, поэтому должны быть достаточно компетентными ведьмами…и волшебниками, — добавил он, глядя на Кейджа, который смотрел прямо на него со слегка скучающим видом, — чтобы разработать план за пятнадцать минут, которые мы предоставляем вам в начале задания. Завтра сразу после обеда мы проведем церемонию в этой комнате, у вас возьмет интервью репортер из Ежедневного Пророка и сделает несколько фотографий, — он последний раз попробовал улыбнуться, но Лекса подумала, что улыбка вышла довольно слабой, — Удачи вам всем в Турнире, и пусть не один, а каждый из вас принесет великую славу своей школе. Обитатели комнаты вышли. Лекса держалась позади отчасти потому, что не хотела застрять в очереди рядом с Кейджем, но главным образом потому, что Кларк не сдвинулась с места на кресле. Она должна уйти, она знала, что должна, потому что не было логического объяснения тому, что она все еще там стоит, в нерешительности по какой-то непредвиденной причине из-за присутствия Кларк, кроме, может быть того, что Кларк выглядела такой маленькой, сидя в большом синем кресле у огня. Она была необычной и совсем не такой, какой ожидала Лекса, но прямо сейчас девушка, на которую она смотрела, выглядела так же, как и та, которая была во всех газетах в прошлом году: те же мрачные глубокие синие глаза, бессмысленно смотрящие из-под сведенных бровей так, будто она потерялась где-то внутри себя. Лекса не должна колебаться, она знала это, потому что сомнения означают чувства, а чувства были чем-то, что она совершенно не могла себе позволить, особенно в такое время. Несмотря на все свои лучшие рассуждения, Лекса спросила: — Почему ты против того, на что сама вызвалась? Кларк вздрогнула, испугавшись, как будто она не понимала, что с ней в комнате кто-то есть. Она подняла глаза, еще больше сведя брови. — Ты не веришь мне? — спросила она с уже открытым пренебрежением в голосе. Лексу это не раздражало, и она не была впечатлена. Судя по тому, как Кларк спорила со своим директором и печально известной Джейми Поттер, от неё следовало ожидать пренебрежения, — Хотя я только вчера рассказала тебе, почему не хочу участвовать в Турнире? Лекса пожала плечами. — Люди склонны менять мнение. — Серьезно? — холодно сказала Кларк, вставая, — Я передумала в течение дня? — Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы сделать более обоснованное предположение, — честно сказала Лекса. Кларк выглядела готовой возразить, но затем она заметно сдулась. — Знаешь что, все в порядке. В любом случае, это не имеет значения, — без единого слова она прошла мимо Лексы и вышла из комнаты. Лекса смотрела ей вслед, чувствуя горький привкус во рту, который она не смогла определить. Когда она вернулась на корабль, её одноклассники приветствовали её с гордой улыбкой. Даже Анья не пыталась дразнить её. Лекса и остальные дурмстрангцы наслаждались чаем и пирожными, и Лекса слушала Артигаса и Трис, которые жадно обсуждали всевозможные опасности Турнира, с которыми столкнется Лекса. — А что, если ей придется убить великана? Анья сидела прямо за Лексой, одна длинная нога лежала поверх другой, когда она потягивала чай. — Не смеши, Трис. Все знают, что последний великан погиб более века назад. — Так говорят, — пробормотала Трис. — Только представьте, что если было только одно задание? Просто поединок до смерти? — размышлял Артигас. Лекса поджала губы, думая, что это было бы удобно, но не так захватывающе. — Хорошо, — сказала Эхо, выражение её лица ожесточилось, — Это означает, что мы могли бы наблюдать, как она унижает этого идиота из Шармбаттона. Большинство дурмстрангцев, которые, к сожалению, испытывали симпатию к расисткой идее чистокровности, коллективно издали пренебрежительные звуки. — Хотя я не очень уверена, что она бы сражалась против хорошенькой блондинки, — сказала Анья с ухмылкой, которую Лекса могла увидеть даже сквозь чашку, — Мы все знаем, как наша Лекса ведет себя с привлекательными девушками. Лекса изогнула бровь, ненавидя то, какими горячими стали её щёки. Анья всегда дразнила её. — Ты находишь Кларк привлекательной, Анья? — Ооо, Кларк, у неё есть имя, — насмешливо заметила Анья с восторгом в глазах, — И, конечно, она достаточно привлекательная. Я же не слепая. — А мне нравится невысокая, — сказал Линкольн с почти мечтательной улыбкой, захватившей его губы. Лекса обменялась усмешкой с Аньей. — Так, мы здесь не для того, чтобы болтать с другими школами, — сказала Индра, которая только что поднялась по лестнице на палубу. Лекса, Анья и другие студенты почтительно встали, сразу отрезвляясь. Индра сердито смотрела на них с такой обычной стальной строгостью в её темных глазах, — Мы здесь только по одной причине. Заканчивайте ваш праздник и идите спать. Подумайте, почему вы здесь, по пути в кровать. Вздохнув, Лекса спустилась в каюту, чтобы приготовить кровать. Она знала, что не сможет заснуть, поскольку у неё еще встреча с Индрой и некоторыми другими людьми после того, как все студенты уйдут спать, но у неё было достаточно времени, чтобы полежать и напомнить себе обо всех причинах, по которым она здесь. Не нужно от этого отвлекаться на привлекательных блондинок. Это даже не просто победа в Турнире. Это было её работой и тем, что требовало от неё положение, чтобы сохранить её людей в безопасности. *** Кларк проснулась от толчка, её одеяло так плотно облегало её, что нарушало кровообращение в правой ноге, и она так пропиталась потом, что её одежда прилипла к коже. Еще один гребаный кошмар. Двадцать второй. Страх нахлынул на неё, как тошнотворные волны. Она сидела неподвижно, выпрямив позвоночник и ожидая, когда страх и тремор пройдет. — Рэйвен? — прошептала она. Нет ответа. Не то, чтобы это имело значение. Учитывая, что Рэйвен, вероятно, больше не хочет иметь ничего общего с ней, и Кларк была уверена, что это включает утешение своего друга после ночных кошмаров. Вздрагивая от острых игольных уколов, пронзающих её ногу, Кларк села и стянула одеяло с тела. Она встала, хромая и сопротивляясь желанию захныкать или истерически хихикать от ощущений в ноге, щупая темноту вокруг себя в поисках палочки, и наконец схватив её с тумбочки. Она пробормотала Люмос! и нашла запасную рубашку и бросила ту, в которую была одета, в кучу на полу рядом с кроватью и тихо выскользнула из комнаты. Свет её палочки создавал жуткие тени на стене, которые маячили перед ней, когда она кралась по винтовой лестнице. Она с облегчением поняла, что в общей комнате никто не спал, несмотря на то, что золотые часы над камином показывали, что было почти десять часов утра. Она предположила, что большинство людей были измотаны из-за волнения по поводу Церемонии Выбора. Вздохнув, Кларк устроилась в своём любимом кресле, позволяя успокоительному теплу огня окутать её и согреть, и потерялась на мгновение в звуках потрескивающего пламени. Только когда она услышала тихое Тук, тук, тук!, она приоткрыла один глаз и увидела Мерлина, парящего за окном башни. Она поспешила распахнуть окно и позволила ему влететь и занять место в кресле, которое она только что оккупировала. — Привет, мальчик, — сказала она мягко. Он ласково сжал её пальцы, взъерошивая свои перья, когда она гладила его по спине. Когда он подошел ближе, чтобы дать больше возможностей, чтобы погладить его, Кларк заметила маленький рулон пергамента, прикрепленный к его ноге, и вспомнила, что Мерлин не просто залетел в гости. — Папа написал ответ! — сказала она взволнованно, спеша развязать свиток. Мерлин сжал клюв, оскорбленный неуклюжими пальцами, рыскающими в его ногах, — Прости, Мерл, это важно. Наконец, освободив пергамент, она сорвала печать и поспешно развернула его.

Дорогая Кларк, Я сожалею о кошмарах. Надеюсь, ты в порядке. Надеюсь, ты тоже повеселишься на Турнире. Я тоже по тебе скучаю. С любовью, папа.

Кларк пялилась на письмо почти целую минуту, её рот слегка приоткрылся. Затем она моргнула, её брови нахмурились, руки сжали пергамент настолько сильно, что края начали рваться. Это…это было самое дерьмовое письмо, которое она получала в жизни. — Какого хуя? — пробормотала она, садясь в кресло. Она взволнованно провела рукой по волосам, нахмуренно глядя на письмо. Оно не имело никакого смысла. Оно не звучало как её отец. Казалось, её кровь превратилась в лёд, когда она подумала, что если это не её отец? Что, если это время в Азкабане…изменило его? Он, вероятно, просто устал, она была уверена в этом. Он был тем же человеком, он все еще был её отцом, он просто устал и подавлен. Временно. Он будет в порядке после тюрьмы, когда бы это не случилось. Его суд был в мае, они тогда это узнали. — Кларк? — раздался громкий голос. Кларк подпрыгнула, пораженная внезапным вторжением, и увидела Рэйвен, стоящую около лестницы и одетую в черные шорты и тонкую белую майку. — Хэй, — осторожно сказала Кларк. Это было первое слово, которое она сказала ей со времени их спора после Церемонии Выбора прошлым вечером. Когда она вернулась в общежитие после встречи с судьями, она нашла полууснувшую Рэйвен, указывающую палочкой на висящую в воздухе чашку с кипящей водой. Кларк задержалась в дверях, смущенная диким выражением на её лице и явным негодованием и отвращением в тёмных глазах, когда она бросила взгляд на Кларк. — Ты знаешь, что я не делала этого. Рэйвен проигнорировала её, пристально уставившись на палочку, которую она закрутила в воздухе. — Рэйвен. Рэйвен. Рэй. В конце концов, прежде чем Кларк смогла бы задушить её, она заставила себя пойти в постель и закрыла вокруг себя занавески. Ей было трудно заснуть, поэтому было не так уж неожиданно, когда занавески в итоге открылись. Когда Рэйвен наконец заговорила с ней, это произошло с раненым рычанием и горькой ноткой в её голосе. — Скажи мне, что ты этого не делала. Кларк села в кровати, нахмурившись, чтобы скрыть боль, которую она почувствовала от того, что Рэйвен спросила её об этом. — Ты шутишь? Ты знаешь, что я не делала этого. Рэйвен смотрела на неё, игнорируя это заявление. — Я хочу услышать это от тебя. Кларк стиснула зубы. — Я. Не. Делала. Это. Рэйвен встала, недоуменно сузив глаза, прежде чем подняла подбородок. — Я верю тебе, но я все еще расстроена. Не разговаривай со мной некоторое время. Губы Кларк тронула легкая улыбка, когда она наблюдала, как Рэйвен захлопывает занавески. Страшное чувство безнадежности угрожало поглотить её, потому что Рэйвен была её лучшим другом, и Кларк устала чувствовать одиночество и нести бремя заботы, для которой она чувствовала себя слишком молодой. Но это бремя и заботы закалили Кларк, поэтому она уснула с мыслями о судебном процессе отца. И вот она сидит здесь, на следующее утро, колени все еще подкашиваются от ночных кошмаров, сердце болит от полусердечного письма, и единственное желание — сбежать куда-нибудь подальше. Рэйвен уставилась на неё сонными глазами. — Что делаешь? Кларк сузила глаза, позволив своему возмущению из-за Рэйвен согреть её изнутри, дать силы. — Какая тебе разница? — бросила она в неё. Брови Рэйвен опустились, и взгляд, который он сосредоточила на Кларк, стал ровным. — Я могу злиться на тебя, но мы все еще семья. Испорченная гнилая принцесса, но все же. Кларк сглотнула. Рэйвен когда-то постоянно использовала это прозвище, но не после… Не после Финна. Кларк не могла простить, чтобы разговор стал проще. Хотя каждая часть её кричала, чтобы она отпустила это, двигалась дальше, потому что она была на чертовом опасном Турнире, и она знала, что большинство людей не были счастливы с ней, поэтому ей нужен был человек на её стороне, тем более такой значительный, которому можно было радоваться, но она не могла. Ей все еще было больно от заявления прошлой ночью. — Ты просила меня дать тебе пространство, Рэйвен, вот я и дала. Почему ты здесь? Как и ожидалось, волосы встали дыбом на спине Рэйвен. Её ноздри раздувались, а лицо ожесточилось. Без единого слова, она повернулась и затопала по лестнице. — Да, уходи! Ты все равно мне не нужна! — выплюнула Кларк, мстительно и больно, и желая, чтобы её голова перестала раскалываться. Она смяла письмо, прежде чем разорвать его на клочки и выкинуть в огонь. Свет от огня в камине отражался в её глазах, когда она направила свою палочку на мусор, а устойчивое пламя превращало это в пепел. *** — Восемь дюймов…ясень…довольно хрупкая…ведуний сердечник, круто, — Сиенна улыбнулась, выглядя совершенно зачарованной, и она взмахнула палочкой Кейджа в воздухе и выпустила извитую виноградную лозу из кончика. Лоза завяла и исчезла в никуда, когда она вернула палочку Кейджу, — Я только однажды видела палочку с ведуньим сердечником. Они обычно очень темпераментны в работе, но, кажется, Шармбаттон сумел их приручить, — она улыбнулась Кейджу, он ухмыльнулся в ответ, жестом указывая на Кларк. Начиналась церемония Проверки Волшебных Палочек, и она была более чем готова к этому. Это был убогий день. Сначала то, что произошло с Рэйвен утром, потом то, что большинство её друзей дали ей огромное пространство во время уроков. Наконец, во время урока Продвинутой Трансфигурации, когда Рэйвен отказалась в упор передать Кларк банку с глазами тритонов, которую они должны были превратить в миску овсянки, для Кларк это было последней каплей. Быть вынужденной появиться на церемонии, на которую она не хотела идти, ради Турнира, в котором она не хотела участвовать — это не совсем то, что ей хотелось испытать. Даже не прилагая усилий, чтобы ответить на вежливую улыбку, которую подарил ей Мастер волшебных палочек, Кларк передала Сиенне свою палочку. Брюнетка покрутила её в руках, внимательно разглядывая. — Боярышник и сердечная жила дракона…двенадцать и четверть дюйма. Необычайно владеет исцеляющими заклинаниями, но кажется немного упрямой…очень хорошая палочка, но… — Она взмахнула ей, позволяя потокам голубой воды плыть в воздухе, парить, а потом потрескаться как пузыри, — Ты не первый владелец, не так ли? Кларк кивнула, думая, что она, вероятно, не должна удивляться тому, что женщина поняла, так как она была Мастером волшебных палочек и, в конце концов, отлично в них разбиралась. — Это была палочка моей матери, а перед ней её матери. Она хотела, чтобы я её получила. — Что ж, я ценю сентиментальность в передаче палочек по наследству, но проблема в том, что эта палочка тебя не выбрала. Если она работает для тебя, это здорово. Но если бы у тебя была собственная, то она служила бы лучше. Она хорошо работает, да? — Когда Кларк кивнула, Сиенна повторила движение, — Хорошо. Она в хорошем рабочем состоянии, так что можешь идти, — сказала она, с улыбкой протягивая палочку Кларк. Кларк отступила назад, позволив Лексе выйти вперед. Лицо Сиены просияло, когда она взяла палочку в руки. — Бузинная палочка? — Сиена в восхищенно смотрела на палочку, выражая одновременно ужас и восторг. Лекса смотрела с вежливо-равнодушным выражением лица, — Вау. Было сделано всего пять таких. Ну, или шесть, если вы верите в старые детские сказки. Лекса кивнула. Кларк сопротивлялась желанию закатить глаза. Хотя они с Лексой почти не знали друг друга, тот факт, что она не поверила Кларк, все же ужалил. — Тринадцать дюймов…сердечная жила дракона. Непреклонная, — лицо Сиены сияло, когда она проверяла палочку, держа её почти благоговейно, — Это самая мощная палочка из всех, что представлены здесь, — она взмахнула ей в воздухе, голубые и золотые языки пламени взвились из кончика по спирали вверх, прежде чем превратились в дым, — В отличном рабочем состоянии, держи, — она отдала палочку назад Лексе. — Великолепно, — улыбнулся Кейн, складывая руки вместе. Он указал на людей, которые стояли позади: репортер Ежедневного Пророка и фотограф. При ближайшем рассмотрении Кларк с удивлением поняла, когда эти двое подошли ближе, что фотографом была та же женщина, что владела «Тремя Мётлами». — Позвольте представить нашего репортера — Гидеона Поттера, он здесь от имени Ежедневного Пророка. Его сестра Эви здесь, чтобы фотографировать, — Глаза Кларк расширились. Даже спина Лексы немного застыла. Поттеры были кем-то вроде знаменитостей в волшебном мире со времен последней Магической войны, — Они сделают несколько снимков и возьмут быстрое интервью, прежде чем вы отправитесь в класс. Кларк опустила плечи, призывая себя смириться с этим на примерно следующий час. Излишне говорить, что за последние пару лет у неё появилась огромная ненависть к журналистам. Но Эви казалась достаточно любезной в баре, а, боже, знать Джейми Поттер (у неё подкосились колени, когда Кейн представил судей перед завтраком за день до Церемонии Выбора) было невероятно. Она сопротивлялась желанию скрестить пальцы, когда шла вперед с Лексой и Кейджем, чтобы встретить их. *** Эви ободряюще улыбнулась нервной блондинке, которая сидела перед ней. Она резко отличалась от стоической брюнетки, которая давала интервью прямо перед ней: Лекса Вудс ответила на все вопросы Гидеона односложно и отказалась улыбнуться хоть на одной своей фотографии. Кларк Гриффин, по крайней мере, попыталась вежливо улыбнуться в ответ. Эви посчитала это успехом, учитывая, что она видела фотографии Кларк в Ежедневном Пророке последние пару лет, и тогда определенно не было улыбок. Симпатия смягчила сердце Эви, когда она осторожно попросила Кларк слегка наклонить голову, прежде чем сделать следующую картинку. Эви очень хорошо знала, как это трудно, когда ты застрял в центре внимания и ничего не можешь с этим сделать. Будучи Поттер, она переживала годы приставания журналистов, особенно в подростковом возрасте, когда она не могла избежать неприятностей. Как только они закончили с Чемпионом Шармбаттона (который, казалось, был немного засранцем, судя по тому, как он ухмылялся в камеру будто модель, которая уже выиграла Турнир), Кейн отпустил студентов, и он с остальными судьями решили оценить фото и интервью. — Они прекрасны, спасибо вам большое, — Кейн сиял. Он сложил руки вместе, выглядя действительно очень признательным, — Похоже, мы все успеваем вовремя. Первое задание уже готово, и мы начнем работать над вторым заданием сегодня вечером, когда Луна прибудет с основным элементом. Сердце Эви пропустило удар, в то время как желудок упал словно камень, заставляя чувствовать тошноту и головокружение. Луна будет здесь сегодня вечером. Дерьмо. — Спасибо за возможность, директор, — Гидеон улыбнулся, пожав руку Кейну, — Похоже, у вас отличная группа Чемпионов. В то время как Кейн светился от гордости, а директор Шармбатона улыбнулся, директор Дурмстранга только кивнул в знак признательности. — На самом деле я хотел спросить…хотя…вы бы хотели, чтобы мы, э-э, сделали индивидуальное интервью с Гриффин? — Гидеон потёр свою шею, что говорило о дискомфорте. Эви недоверчиво уставилась на него: он точно знал, какого это быть на принимающей стороне, так что, он действительно собирался сделать то, о чем она думает…? — Она поднимет рейтинги и вдвое увеличит продажи копий только из-за имени, и тот факт, что она постоянно была в газетах, плюс…до меня дошли слухи, что она не бросала своё имя в Кубок. Кейн выглядел ошеломленным. Он моргнул, явно пытаясь осознать слова Гидеона. — Гидеон, — предупреждающе сказала Эви, глядя на него. Гидеон оглянулся на неё и пожал плечами, хотя он выглядел немного виноватым. — Что? Ты знаешь, что это правда. Если бы мы могли привлечь её мать, было бы еще лучше. — Я подумаю, — задумчиво сказал Кейн. Гидеон кивнул. — Спасибо, сэр. Когда они тащились назад к воротам, катя своё оборудование, Эви тратила время на то, что ругала своего старшего брата. — Это так грубо, Гидеон. Как ты только смог додуматься до этого? Разве ты не помнишь, как этот старый эксцентричный старикашка Эли Гудэйл следил за нами, пытаясь откопать грязь? И все знают об этой ведьме Рите Скиттер, которая раньше преследовала наших прабабушек и прадедушек! — Я знаю, Эви, — раздраженно сказал Гидеон, — Но это моя работа, и я должен давать людям то, что они хотят. Эви фыркнула, качая головой. — Звучишь как полное ничтожество, — Она шагала впереди него, обернувшись к нему взглядом. В ответ он заставил её замолчать. — Попробуй получить удовольствие, когда снова увидишь Луну, — крикнул он ей, когда она повернулась на месте и трансгрессировала обратно в свой паб. — Мудак, — проворчала она, когда щелкнула палочкой, и дверь распахнулась. Она не знала, почему Гидеон был таким придурком. Обычно он был добрым и веселым. Она предположила, что на нем сказывается сложная задача вести репортаж о Турнире. Она уже прошла через всю комнату, чтобы положить сумку с камерой на столешницу, когда краем глаза уловила движение, которое привлекло её внимание. Она развернулась, сумки упали на пол, когда она схватила палочку: здесь появлялось целых два Пожирателя теней только за последние несколько недель, поэтому она не рисковала. Хватка на палочке только усилилась, когда она увидела следящую за ней женщину, сидевшую на стуле, словно это был трон, а одна длинная нога была перекинута через другую. Живот Эви перевернулся. Блять. — Привет, — поздоровалась Луна, поднявшись на ноги и направляясь к Эви. Эви все еще не опустила палочку. Луна выглядела абсолютно так же. Прошли годы, но, Господи, она выглядела точно так же. На ней были плотные брюки и еще более плотная рубашка с обрезанными рукавами, обнажая темные, загорелые руки, покрытые множеством ярких татуировок. Её волосы, окрашенные различными оттенками пастели, были стянуты в длинной косе. Её рыжевато-коричневые глаза, такие же насыщенные, как и раньше, и Эви так же сильно впечатлилась — всего двадцать секунд в присутствии этой женщины, и её живот уже тянуло от притяжения. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Приятно снова увидеть тебя, — сказала Луна, обвивая своими пальцами запястье Эви и осторожно опуская руку, когда она наклонилась вперед, чтобы прикоснуться губами к щеке Эви. Эви не знала что сказать или сделать. Она просто пялилась, — Я знаю, когда мы виделись в последний раз, мы не совсем ладили, но, пожалуйста, не ругай меня, — пошутила Луна, хотя её взгляд на палочку Эви был серьезным, — Я помню твой Летучемышиный сглаз, и я точно никогда не хочу испытать это снова. — Я…извини, — пробормотала Эви, убирая палочку в задний карман. Её лицо горело, когда она себя поднять глаза и снова встретиться со взглядом Луны, — Я просто…я не ожидала…почему ты здесь? Полные губы Луны изогнулись в улыбке, вызывая раздражение в Эви (не только потому, что Луна была удивлена, но потому, что, глядя на эти губы, её рот стал сухим). — Ну, честно говоря, я просто хотела увидеть тебя на своих условиях, вместо того, чтобы наткнуться на тебя в замке, когда никто из нас этого не ожидал. — Я думала, вы не доберетесь до сегодняшнего вечера, — жестко сказала Эви. — Не доберемся. Я трансгрессировала сюда и вернусь назад, когда мы закончим. Раздражение Эви нарастало. — Закончим с чем? — сказала она нетерпеливо. — С этим, — Луна жестом указала на них. К её чести, её глаза были серьезными, ни унции обычного озорства, — Я не хочу, чтобы это стало проблемой. Мы встречались, мы расстались. Можем ли мы терпеть друг друга настолько, чтобы это не мешало нам выполнять нашу работу? Эви моргнула. Это было…удивительно зрело. Особенно от женщины, которая бросила в неё вазу, когда они были в одной комнате последний раз. Ваза промахнулась и разбилась о стену над головой Эви. Позже, кусочки стекла, которые приземлились на неё, порезали голову, когда Луна обернула волосы Эви вокруг своего кулака и трахала её сзади, и затем осколки на полу изрезали кожу Луны, когда Эви имела её, держа на своих коленях. Как предполагалось, это был их последний прощальный секс (хотя это было больше похоже на прощальную неделю, пока Эви наконец не оторвалась от девушки, которая разбила ей сердце, и трансгрессировала в Англию, оставив Луну одну в дешевой грязной квартире в Испании, в которой они прожили четыре месяца). Эви сглотнула, умоляя воспоминания о Луне на своих коленях исчезнуть. Сейчас она была в отношениях, она напомнила себе об этом, мысленно задыхаясь и барахтаясь, как рыба без воды, пытаясь призвать образ Фрэнки в свой разум. Фрэнки был хорошим, он был умным и милым. Он был гораздо лучше, чем Луна, Луна, которая будет красть и нарушать закон, и втягивать её во всевозможные неприятности. — Я не вижу причин, по которым мы не можем, — холодно протянула Эви. Луна подняла бровь из-за смены поведения Эви, так как она перешла от сдержанности и уязвимости к жесткости и безучастности, — У нас есть история, конечно, но мы были молоды, и мы были… — Идиотами? — предложила Луна. Эви мягко кивнула. — Мы взрослые люди с работой и собственной жизнью. Я уверена, что мы обе в отношениях, и… — Я не в отношениях, — сказала Луна быстро. Эви колебалась. Щеки Луны стали розовыми, она явно не хотела этого выдавать. — Оу…хорошо. А я да. Вот. Эви не пропустила складку, которая появилась между бровей Луны за секунду до того, как лицо снова стало ровным. — С кем? — сказала она беззаботно, но Эви увидела, как её глаза сузились. — С хорошим мужчиной, — сказала она честно. С мужчиной, чьё имя она на данный момент не может припомнить, но все же. Она любила его, любила. На слове «мужчина» Луна заметно расслабилась. Уголок её губ приподнялся. — Разве тебе не известно, что любая проблема, с которой сталкивается девушка, начинается со слова «мужчина»? Эви вспомнила с приятной теплотой, которая заставляла её бедра сжиматься вместе, то время, когда ей было семнадцать, и она стояла в душном и переполненном клубе в Амстердаме и только что оттолкнула юношу, который довольно сильно распускал руки, когда они танцевали, Луну, которую она заметила ранее на танцах (было сложно не заметить Луну), и которая подошла к ней, и Эви даже сейчас могла с легкостью вспомнить то волнение и прилив жара, которые она почувствовала, когда Луна наклонилась, соприкоснувшись грудью со спиной Эви, и прошептала: —Разве тебе не известно, что любая проблема, с которой сталкивается девушка, начинается со слова «мужчина»? Та ночь закончилась тем, что мир Эви перевернулся с ног на голову, чувствуя, будто он состоял из эйфории, криков и стонов, которые она испытала в третьей кабинке раскрашенной граффити ванной, познавая тонкости лесбийского секса. Блять, блять, блять. Луна явно предалась тем же воспоминаниям, потому что её зрачки расширились, а губы приоткрылись. Эви с трудом сглотнула, заставляя себя сделать шаг назад. — С нами все будет в порядке, — твердо сказала она. Луна подняла подбородок. — Почему бы и нет, — холодно сказала Луна. — Именно так, — сказала Эви, голос и выражения лица были такими же холодными. Она снова напряглась, её сердце колотилось, когда Луна потянулась вперед, чтобы достать палочку Эви из заднего кармана. Она ухмыльнулась румянцу на щеках Эви, когда передала ей палочку. — Ты знаешь, что никогда не нужно класть туда свою палочку? Ты же не хочешь проколоть себе задницу, не так ли? Эви сосредоточила пристальный взгляд на Луне. Движение значительно сократило расстояние между ними, и Эви молилась, чтобы Луна не услышала, как колотится её сердце. Как и всегда, за Луной оставалось последнее слово, последний смех. И, как и всегда, Эви не могла удержаться от вызова. Эви потянула руку за шею Луны, которая едва заметно моргала. Эви взяла косу и потянула её вперед, пройдясь по всей длине, прежде чем позволила ей упасть на грудь Луны. — Кстати, твои волосы выглядят как дерьмо. Луна широко улыбнулась. — Они выглядят лучше, чем твои. Эви проигнорировала комментарий, как это бы сделал любой достойный человек. — Было приятно увидеть тебя снова, — соврала она. В конце концов, она думала, что это ложь. Луна наклонилась, чтобы поцеловать её в щеку. Поцелуй, казалось, задержался, даже когда она отступила, оборачиваясь в сторону двери. Она не оглянулась, но подняла руку и помахала ей. — Мне тоже. Скоро увидимся. Старайся не пялиться на мою задницу, когда я иду. Эви усмехнулась, закатила глаза и посмотрела в потолок (в основном потому, что она, черт возьми, смотрела на задницу Луны). Луна закрыла за собой дверь, и Эви выдохнула. Затем она поспешила наверх, чтобы принять душ и переодеться, говоря себе, что причина, по которой она только что решила пойти к Фрэнки, была в том, что пришло время, и она даже не знала, почему была так настойчива в ожидании, и что это, безусловно, не имело ничего общего с возвращением Луны. Позже, ей приходилось кусать свои губы, потому что она почти стонала имя Луны, и она на этом не остановилась. Она обернула ноги вокруг Фрэнки, чтобы оседлать его, и скакала на нем, пока янтарные глаза не перестали появляться в её сознании. *** Костяшки пальцев рук Кларк сияли белизной, когда она схватилась за край фарфоровой раковины, стиснув зубы, зажмурила глаза и старалась сосредоточиться на своём дыхании. Прошло три дня после церемонии Проверки Волшебных Палочек, и она чертовски устала. Четыре дня, как лучший друг её игнорирует. Четыре дня, как другие её друзья обходятся с ней…по-разному. Она не знала как это объяснить: они вроде бы не были грубыми с ней, и она была более, чем уверена, что никто из них не думал, что она сама бросила своё имя в Кубок, кроме Джаспера, но нахуй Джаспера, он просто был идиотом. Кларк могла с ним справиться, Джаспер был жестоким и завистливым, и он действительно думал, что она нашла какой-то способ, чтобы бросить своё имя. Другие её друзья чувствовали себя неловко, потому что хоть они и знали, что Кларк не бросала своё имя, они находили странное совпадение в том, как туда попало имя человека, который действительно, действительно не хотел участвовать. Даже с этим Кларк тоже могла справиться. Но Рэйвен? Рэйвен знала, что Кларк не бросала своё имя. Она знала, но все равно злилась на неё. Кларк моргнула и посмотрела вверх, тихонько уговаривая себя не плакать. Она не собиралась плакать. Она не могла плакать. Она чувствовала себя так одиноко, будто вся тяжесть мира была на её плечах, и она не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя свободной. — Кларк? Она повернулась, испугавшись, и почувствовала ещё больше раздражение, поселившееся в ней, когда увидела Лексу, стоящую в дверном проёме. Ох, какого хуя она вообще здесь делает? Был полдень, и Лекса была из Дурмстранга, поэтому зачем она в замке? — Привет, — Кларк вытерла нос рукавом своего плаща, надеясь, что глубокий вдох был тихим. Она не хотела, чтобы Лекса думала, что она расстроена, но, судя по неохотной заботе в её зелёных глазах, Лекса видела, — Что ты тут делаешь? Лекса наклонила голову. — Я собиралась понаблюдать за уроком Трансфигурации. Ты в порядке? — Я в порядке, — сразу ответила Кларк. Лекса посмотрела на неё так, будто не поверила. Ну, она не в первый раз не верит Кларк. — Я думаю, это было грубо, что ты назвала меня лгуньей, — сказала Кларк прямо. Лекса нахмурилась. — Я не называла тебя лгуньей, Кларк. — Назвала. — Я имела в виду, что думала, что ты была не до конца честной, но я никогда не называла тебя лгуньей. — Это тоже самое. Лекса уставилась на неё. Кларк отвернулась. — Я думала, что мы друзья, — призналась Кларк. Лекса свела брови. Она помедлила, видимо, борясь с собой некоторое мгновение, прежде чем наконец сказала:  — Я просто не понимаю зачем ты лжешь. — Я не вру! Лекса смотрела бесстрастно, и настоящее разочарование наполнило Кларк, перекрывая возможность дышать. — Хорошо, как на счет того, что я достану немного Сыворотки Правды, и тогда мы точно увидим… — Нет, просто…подожди, — сказала Лекса, вздыхая. Она шагнула вперед, взяла Кларк за плечи и осторожно повернула её к себе лицом. Кларк насупилась, потому что её уже тошнило от того, что её считают лгуньей, и она не успела заметить, что Лекса пересекла её личное пространство без предупреждения (что заставило сердце Кларк биться слишком быстро, по её мнению). — Что ты делаешь? — подозрительно спросила она, сощурившись на Лексу. — Скажи мне ещё раз. — Сказать ещё раз что? — спросила Кларк, полностью обезоружено. — Скажи мне, что ты не бросала своё имя в Кубок, — нетерпеливо сказала Лекса. В ответ Кларк нахмурилась, гадая, какого черта она делает. Она так пристально смотрела в глаза Кларк, будто пыталась увидеть душу. Хоть и обеспокоенно, но Кларк твердо сказала: — Я не бросала своё имя в Кубок. Лекса пристально смотрела, когда Кларк говорила. После долгого, напряженного момента, Лекса медленно моргнула и кивнула, отклоняясь назад и отпуская плечи Кларк. — Я приношу извинения за то, что не поверила тебе в первый раз Кларк. Теперь я вижу, что ты не врала. — Как ты узнала? Что ты только что сделала? — Я довольна опытна в использовании Легилименции, — просто ответила Лекса. Челюсть Кларк упала. Лекса только что применила к ней заклинание Легилименции? Гнев переполнил Кларк. Она очень хорошо знала, что такое Легилименция, и ей никогда не нравилось, как её описывают. — Ты только что вторглась в мой разум без моего разрешения? Лекса подняла брови. Она казалась почти испуганной, будто ни одна мысль не посетила её голову. — Я не вникала в твои мысли. Я просто искала подтверждение твоих слов… — Ты должна была сначала спросить меня! — сказала Кларк, взрываясь. Она сердилась больше из-за смущения, чем из-за чего-то другого. Что, если Лекса увидела, что у Кларк было более чем несколько неуместных мыслей о ней? Что, если она увидела личную информацию: мысли Кларк о родителях, о Финне, о Рэйвен, об Октавии, о Беллами и других? Вещи, которые никто не знал! — Кларк, — сказала Лекса, её голос был мягким, а взгляд пристальным, — Прости меня. Я извиняюсь. Я должна была сначала спросить тебя. Я сделала это, чтобы тебе не пришлось использовать Сыворотку Правды, потому что она могла бы заставить рассказать тебя больше, чем тебе хотелось бы рассказать. Клянусь тебе, я не смотрела ни на что другое, кроме подтверждения твоих слов. Я бы не стала вторгаться в твою личную жизнь. Мне жаль, что я поспешила и не спросила разрешения. Кларк очень хотелось попросить её отъебаться прямо сейчас, но…ладно, прямо сейчас Лекса была единственным человеком, который не обращался с ней так, будто она лгунья или испорченная, и она, похоже, жалела. — Я…хорошо, я принимаю извинения. Просто…не делай так больше, ладно? — Не буду. Мне правда жаль, Кларк, — она посмотрела на неё, и Кларк кивнула. — Итак…ты владеешь Легилименцией. Где ты этому научилась? — Я научилась сама на третьем курсе. Глаза Кларк расширились. — На третьем курсе? Как, черт возьми, ты научилась этому будучи такой молодой? И зачем? Лекса пожала плечами. — Просто захотела научиться и научилась. Лекса определенно была каким-то чудом. Кларк вспомнила с каким-то отравляющим ощущением, что будет бороться против неё на Турнире. — Я могу научить тебя, если хочешь, — сказала Лекса, возвращая Кларк хмурый взгляд. С одной стороны, Кларк действительно не была в восторге от перспективы, что Лекса вторгнется в личные воспоминания. С другой стороны, было время, когда Кларк подозревала, что Диана Сидни читает её мысли. Если бы она научилась защищать себя, это сделало бы многие вещи гораздо менее напрягающими в конечном счете, особенно что касается судебных процессов в Министерстве и вонючих репортеров. — О. Ух. Было бы здорово. Но, ммм, ты же знаешь, что Министерство это строго регулирует? Лекса кивнула. — Там, откуда я, неэтичное использование тоже не приветствуется. Кларк ухмыльнулась. Лекса не казалась той, кто нарушает правила. — Но ты все равно это делаешь? — Нет. Я поняла, что ты чаще узнаешь такие вещи о желаемом человеке, которые не хотел бы узнать, чем те, которые тебе хотелось бы найти, — глаза Лексы дрогнули, как будто морщась. Кларк удивлялась тому, чему она научилась. Кларк подумала об отце, отправленного в Азкабан под такими загадочными обстоятельствами, как Диана Сидни была полна лжи, а Джаха что-то скрывал. — Я могла бы научиться этому, — сказала она честно. Лекса снова кивнула. — Я научу тебя. — Когда? — Когда ты бы хотела начать? Идея вернуться в класс, где Рэйвен была такой холодной, и каждый смотрел на неё так, будто она была каким-то центром внимания, не была такой приятной, поэтому Кларк, не колеблясь, сказала: — Поработаем сегодня? Лекса на мгновение удивилась, но кивнула. — Мы могли бы начать после ужина, если хочешь. — Отлично. Где ты хочешь это делать? Лекса задумалась. — Это должно быть тихое и изолированное место, чтобы мы могли сосредоточиться. Такое трудно найти, учитывая, что это школа. Кларк подумала об этом. Она пожала плечами. — Есть тайные проходы. — Хммм. Полагаю, придется использовать их, если нет других альтернатив. — Хорошо. Встретимся в коридоре и пойдём. Но сначала…ммм, ты умеешь играть в Волшебные Шахматы? Щёки Кларк стали розовыми. Это было смешно и жалко, она знала, но она не хотела возвращаться в класс и не хотела оставаться одна. Лекса в замешательстве посмотрела на неё. — Нет. Кларк моргнула. — Ты…действительно? Ну, ммм, я могла бы научить тебя. Взамен. Лекса задумалась прежде чем кивнуть. — Было бы здорово. Когда? Кларк с надеждой улыбнулась, — Сейчас? Губы Лексы изогнулись, — Ты пытаешься прогулять урок, Кларк. Кларк ухмыльнулась. — Возможно. — Предполагалось, что я сегодня наблюдаю за уроком. — Технически ты все равно чему-то научишься, — заметила Кларк. Лекса подняла бровь и слегка улыбнулась. Кларк моргнула, действительно моргнула, потому что прилив тепла к её животу был внезапным и неожиданным. — Ты еще более наивная, чем я думала, если ты считаешь, что Дурмстранг посещает уроки, чтобы чему-то научиться. Мы наблюдаем за разными методами преподавания, ничего больше. Твоя школа позади Дурмстранга в методах преподавания. Кларк удивленно подняла брови, — Ах вот оно что? Лекса уверенно кивнула — Именно так. Кларк наклонилась вперед, её губы изогнулись в удовольствии от того, как Лекса моргнула и сделала шаг назад. — Тогда пойдём, понаблюдаешь, как я надеру тебе задницу в шахматы. Двадцать минут спустя, они обе сидели в пустом Большом Зале, Кларк с удовольствием улыбалась тому, как Лекса неподвижно сидела в течение последних трёх минут, сузив глаза и прижав подбородок к кулаку, и пристально смотрела на шахматную доску. — Итак, что эти могут делать? — она потянулась, чтобы приложить тонкий палец к верхушке шахматной фигуры. — Это слон. Он может ходить так далеко, как ты хочешь, но только по диагонали. — А эта? — она указала на другую фигуру. — Это ладья. Вперёд, назад и в сторону. — Отлично, — глаза Лексы горели вызовом, — Давай сыграем, Кларк. Я достаточно выучила. *** Потолок наверху из синего неба с рассыпанными пушистыми белыми облаками превратился в бархатную ночь, усыпанную звездами. Студенты пришли на ужин, но тарелки, которые появились перед Лексой и Кларк, остались пустыми и нетронутыми. Кларк, впервые за несколько месяцев, искренне и от души смеялась. — Ты… Лекса, ты не можешь…ха-ха, Лекса. — Убей его! — призывала Лекса, широко раскрыв глаза и сосредоточившись на детали, которая упорно оставалась на доске, — Убей его, тупая пешка, он прямо здесь… — Лекса, это пешка! — смеясь, крикнула Кларк. Несколько слизеринцев и пуффендуйцев, сидевших за их столом, посмотрели на неё, но ей было все равно, — Она может двигаться только вперед, по одному квадрату за раз! Лекса подняла глаза, чтобы встретить взгляд Кларк. — До этого она ходила дважды. — Потому что это был твой первый ход. После этого они могут ходить только один раз. — Кларк! — захныкала Лекса, и Кларк была в таком недоумении, потому что Лекса на самом деле буквально скулила, что Кларк разразилась воплями смеха. Лекса моргнула, глядя на неё, и медленно улыбка захватила её губы. Кларк протрезвела, смех в миг пропал. Она в первый раз видела, как Лекса на самом деле улыбается, настоящая улыбка, а не ухмылка или искривление губ. Это была настоящая улыбка, которая озаряла её зелёные глаза, и это было так прекрасно, что сердце Кларк кольнуло. — Итак… — она говорила, должна была говорить, потому что она не хотела, чтобы Лекса видела, какое впечатление она произвела, — Я думаю, что можно с уверенностью сказать, что некоторые дурмстрангцы могли бы чуть больше «учиться» и чуть меньше «наблюдать». Лекса закатила глаза. — Новичкам не везёт, Кларк. — Я думаю, на самом деле фраза звучит «Новичкам везёт», чего с тобой определенно не произошло. — Лучшая десятка из двадцати, — предположила Лекса, и Кларк снова фыркнула от смеха. Если бы кто-то из них обратил внимание, они, возможно, заметили бы, как много студентов из Хогвартса, Дурмстранга и даже Шармбатона наблюдали за ними с беспокойством. После еще нескольких игр, проведенных во время ужина, Кларк и Лекса отправились в Большой Зал. Воздух, просачивающийся через треснувшую входную дверь, был холодным — Кларк покрылась мурашками. Скорее всего, в тайных туннелях было еще холоднее. — Эй, ты не возражаешь, если мы сначала зайдем в мою комнату, чтобы я взяла куртку? Немного холодно. — Ты можешь одолжить это, — предложила Лекса, поднимая руку, чтобы дотянуться к меховой мантии. Кларк тревожно замотала головой, паникуя от перспективы носить вещи Лексы, потому что, боже, возможно они пахнут как она, и Кларк просто не должна носить вещи Лексы. Это было бы слишком. Лекса подняла бровь, — Ты уверена? — Да, вдруг тебе тоже станет холодно. — Я привыкла к более низким температурам, чем эта, — сказала Лекса весело. — Все равно, — сказала Кларк, поворачиваясь спиной к Лексе и делая непонятный жест рукой, который одновременно олицетворял комментарий и указывал следовать за ней, — Лучше не рисковать. Я просто возьму куртку, и мы пойдем дальше. — Где ты спишь? — В одной из башен, — легко сказала Кларк, указывая на один из витражей, которые они проходили, когда поднимались по ступенькам. Она указала на башню на другой стороне кампуса, где находилась башня Рэйвенкло. — Ты живешь так высоко? — Лекса, казалось, была более чем немного встревожена от перспективы жизни на вершине башни, что позабавило Кларк. Она остановилась на несколько шагов выше Лексы, обернулась и посмотрела на неё. — Да, там мой дом. Рэйвенкло и Гриффиндор живут в башнях, Пуффендуй живет на первом этаже, а Слизерин — в подземелье. — Это небезопасно, — сказала Лекса, её брови слегка изогнулись, когда она смотрела на то, как солнце выглядывало из-за заостренной крыши башни, — Пуффендуй и Слизерин сделали правильный выбор. Кларк наклонила голову и посмотрела на Лексу. — Не любитель высоты? Лекса посмотрела на неё снизу-вверх, испугавшись так, будто Кларк наставила на неё палочку. Кларк не упустила того, как она переместила свой вес с одной ноги на другую, её горло дрожало, когда она сглотнула и отвела взгляд. — Я не боюсь ничего столь незначительного, как высота. Я…просто удивлена, учитывая, что Институт Дурмстранг находится ниже уровня земли. Глаза Кларк хлопнули. — Стоп, твой замок находится под землей? — Это меньше похоже на замок и больше на крепость, но да. — Например, полностью под землёй? — Отчасти, да, — повторила Лекса. — Это так…это жутко? — Это была захватывающая информация. Кларк всегда задавалась вопросом, как выглядят другие школы, но все, что она знала о Дурмстранге, что он был очень далеко на севере, и там была стена с надписью, которую создал известный темный волшебник, — Как все мрачное и унылое? Лекса подняла брови. — Я думала, мы не должны раскрывать информацию о наших школах, чтобы защитить неприкосновенность их местонахождения. Кларк закатила глаза. — Да, но я же не собираюсь сейчас запрыгнуть на метлу и отправиться в Дурмстранг, не так ли? Губы Лексы изогнулись в самодовольной улыбке. — Можешь попробовать. Кларк снова закатила глаза так, что это стало больно. — Пойдём. К разочарованию Кларк, общежитие не было пустым, когда она туда вошла. Рэйвен лежала на своей постели с тем же каменным выражением лица, которое присутствовало последние несколько дней. — Куда ты собралась? — пробормотала она, наблюдая, как Кларк открыла комод, чтобы взять куртку. — Не твоё дело, — ответила Кларк, надевая её. — Ты гуляешь с Лексой, не так ли? Кларк повернулась к нахмурившейся Рэйвен, поднимая волосы там, где они застряли между шеей и воротником куртки. — Что, если да? Рэйвен ухмыльнулась. — Мне похуй, с кем ты проводишь время. Но это очень глупо, если ты проводишь его с Чемпионом Дурмстранга, разве нет? Братаешься с врагом? Кларк фыркнула. — Боже, ты можешь казаться еще более нелепой, Рэйвен? Рэйвен пожала плечами, её взгляд выражал отвращение. — Я просто говорю. Может она шпионит за тобой. Это было так глупо и неуместно, и Рэйвен была так чертовски смешна в последнее время. Кларк глубоко вздохнула, как обычно в своей манере. Кларк ушла прежде, чем Рэйвен успела сказать еще хоть слово. Лекса ждала её на винтовой лестнице. Пока они шли до пятого этажа, то снова обсудили Волшебные Шахматы. Кларк рассказала, что постоянно играла в них, когда была ребенком, и что даже сейчас у них с Уэллсом была давняя битва за конечного победителя. Лекса обсудила Взрывающиеся Карты, и как на первом курсе она сожгла бровь во время особенно жестокой игры с Аньей. Затем тема перешла на Квиддич. — Ты не сказала, что играешь в Квиддич, когда проводила мне экскурсию, — сказала Лекса серьезно. Её зеленые глаза так пристально смотрели на Кларк, что ей хотелось сжаться под её взглядом. — Ты тоже не сказала, что играешь. Лекса опустила голову в знак согласия. — В своей команде я тоже ловец. — Как ваши команды тренируются? Так как у нас все делятся по факультетам, ты знаешь. — Мы делимся по курсам. Мой курс всегда справлялся хорошо. Я — ловец. Анья — охотник. Линкольн и Эхо — загонщики. — Ты капитан? Рэйвен капитан моей команды, а Беллами — Гриффиндора. Лекса кивнула. — У каждого курса есть капитан. И затем один верховный капитан выбирается из 7 или 8 курса. Анья была верховным капитаном в прошлом году. В этом году — я. — Верховный капитан? — сказала Кларк вопросительно. — Просто главный капитан, который помогает выбирать капитанов других курсов. Он обычно Командующий. Сейчас Командующая я, так что… — Эй, эй, эй, подожди секунду, — сказала Кларк в недоумении, — они называют тебя Командующая? — когда Лекса не ответила, задержав ровный взгляд на Кларк, она фыркнула, — Боже мой, это забавно. Это, наверное, одна из самых смешных вещей, которые я когда-либо… — Как твои люди тебя называют? — перебила Лекса. — Мои люди? — Иисус, этот день становился все лучше и лучше. Кларк усмехнулась сквозь слова, когда сказала: — Нуу, в моей школе это называется Староста школы. Обычно это лучший ученик и ученица. Позиция ниже — это Староста факультета или Префект. — Префект? Это звучит смешно. Кларк усмехнулась, когда они наконец дошли до статуи Григория Льстивого. Она постучала своей палочкой по голове статуи, пробормотала пароль и отступила назад, когда открылся люк. — Там есть лестница, но это не так уж важно, — она шагнула вперед, погрузившись в темноту. Она подняла палочку и пробормотала заклинание, зажигающее все факела вокруг, когда Лекса спрыгнула на ноги рядом с ней. Лекса огляделась, не совсем удовлетворившись. — Это место может быть не совсем удобным для практики, Кларк. Кларк осмотрелась. Это был просто пустой проход, размером с узкую прихожую. — Почему? Что с ним не так? Лекса постучала ногой по земле. — Каменный пол. Окклюменция легко выматывает, ты можешь несколько раз потерять сознание и упасть. — Оу, — Кларк махнула своей палочкой, и появилось несколько ковриков для йоги. Лекса одобрительно кивнула, когда Кларк уложила их. — Это немного поможет, — сказала она, когда шла вперед, укладывая коврик между ними и еще один за Кларк, — Но желательно, чтобы мы нашли более удобное место. — Тогда будем искать. Лекса подняла палочку. — Ну что, готова? Глаза Кларк расширились. — Что…сейчас? Мы начинаем сейчас? Хорошо, — Кларк подняла свою палочку, подражая легкому движению Лексы. Она нервно провела пальцем по рукоятке своей палочки, задаваясь вопросом, во что она ввязалась. Пристальный взгляд Лексы был бы менее волнующим, если бы немного не заводил Кларк. — Используй любое заклинание для своей защиты. Я буду следовать твоим командам, — заявила Лекса. — Хорошо, я готова. Начинай в любое время. Лекса кивнула, и настала тишина. Кларк ждала, удерживая взгляд Лексы. Лекса направила свою палочку, и Кларк даже не успела начать думать о соответствующем контрзаклинании, когда Лекса сказала: — Легилименс! Узкий проход, казалось, растаял, когда другие картинки внезапно начали вспышками появляться в голове Кларк. Запах яиц и сосисок проплыл в воздухе: Кларк было шесть, и она счастливо болтала ножками, сидя на табурете и ожидая, когда её отец закончит готовить завтрак. Уэллс Джаха улыбался, сидя перед ней, когда его королева выбила рыцаря Кларк с доски — им было девять. Кларк сидела под Распределяющей Шляпой, сжимая табуретку, споря со Шляпой, потому что она думала, что Кларк должна пойти в Слизерин или в Гриффиндор, и не понимала, что ей нужно в Рэйвенкло. Рэйвен возвышалась над Кларк, которая в шоке растянулась на полу в луже вонючего Охранного Зелья. Котел перевернулся ей на колени. Класс смеялся, когда профессор пытался их успокоить, но Рэйвен, та, которая толкнула Кларк и перевернула её котел, даже не усмехнулась. Она выглядела виноватой, таращась на Кларк. Заклинание пропало. Кларк моргнула, и выглядела ошеломленной, когда проход снова появился. В конце концов, она все еще стояла. — Ты в порядке? Кларк кивнула, сделав глубокий вдох. — Я провалилась, не так ли? Изгиб губ Лексы был извиняющимся. — Твои воспоминания не были ужасными, поэтому ты не спрятала их далеко. Если мы найдем сложные, ты отреагируешь на это. Попробуем еще раз? Кларк снова кивнула, схватив палочку, которая выскользнула из её потной руки. — Очисти свой разум. Избавься от эмоций, очисти… В этот раз, когда Лекса подняла палочку, Кларк была готова. — Легилименс! Проход снова пропал. Кларк снова одиннадцать. Она была взволнованная и печальная, когда махала рукой на прощание своим родителям, пока поезд отъезжал от платформы. Кларк двенадцать. Её сердце колотилось, когда она наклонилась, чтобы поцеловать девушку из Слизерин, с которой она посещала уроки Заклинаний. Личное, шептал голос в разуме Кларк, это личное. Сейчас ей шестнадцать. Она была пьяна и смеялась, наблюдая, как Октавия танцует для Атома самый нелепый танец на коленях, пока не пришел Беллами и не стащил её с него. Он ударил Атома в лицо, и вся вечеринка превратилась в хаос. Кларк тринадцать. Финн Коллинз улыбается ей, когда они идут к воротам Хогвартса. Он держит её руку всю дорогу по пути в Хогсмид. Несмотря на то, что он сказал ей, что они с Рэйвен расстались летом, она все еще была благодарна, что Рэйвен не разрешили посетить Хогсмид, потому что её мать никогда не подписывала свои документы. Личное! Остановись! Голос в голове Кларк сказал громче. Другая её часть, казалось, находилась в сознании: это была та её часть, которая заставляла крепче схватить и поднять палочку. Кларк пятнадцать, и они с Рэйвен друзья. Финн Коллинз был придурком, который обманул её, но Кларк была подвыпившей, одинокой и возбужденной, и она знала, что Рэйвен не будет возражать, потому что сама сделала это только на прошлой неделе, поэтому Кларк зажмурила глаза и притворилась, что Финн — лучшая кандидатура, когда расстегнула молнию его джинс и подтянула юбку к талии… ОСТАНОВИСЬ. Кларк вернулась в проход: она была на коленях и не попала на коврик. Неровный камень впился в коленную чашечку, наверное, останется синяк. Единственный звук — звук её сбитого дыхания. Лекса была тихой, избегала её взгляда и пристально вглядывалась в потолок. — Господи, — покраснела Кларк, вставая на ноги, — Я начинаю переосмысливать это. Лекса не ответила. Кларк с удивлением заметила, что её щёки были розовыми. — Хочешь остановиться? — пробормотала Лекса. Кларк выровняла дыхание, желая замедлить сердечный ритм. — Я не знаю, посмотрим. У меня получается? Лекса с неохотой, но кивнула. — Да. Ты тратишь много энергии на крик, но ты подняла палочку и отбросила меня. — Неужели? — удивленно сказала Кларк. Она даже не подозревала, что использовала заклинание, — Что я использовала? — Экспелеармус. Это оказалось эффективно, так как оттолкнуло меня. Её щеки приобрели темный оттенок, несомненно из-за того, что последним воспоминанием было то, где что-то толкалось в Кларк. Кларк не могла перестать хихикать, хотя все, что происходило с Финном, не было смешно. Её нервный смех явно был заразным, потому что через мгновение Лекса тоже улыбалась. — Ладно, давай попробуем еще раз, — она чувствовала слабость, но третий раз всегда контрольный, верно? Кларк была настроена успешно противостоять Лексе в этот раз. Лекса присела. — Один…два… Легилименс! — Экспелеармус! — закричала Кларк. Казалось, глаза Лексы расширились, в то время как от глаз Кларк остались только зрачки. Лексе было примерно семь или восемь. Она сидела на ситцевом стуле с прямой спинкой, держа скрипку под подбородком. Мужчина и женщина, оба одетые в красивую одежду, лежали на диване, наблюдая с пустыми лицами. Воспоминания изменились, новые картинки замелькали в разуме Кларк. Лексе десять или одиннадцать, она в замешательстве смотрит на письмо, те же люди — её родители, предположила Кларк — падают на колени. Герб Дурмстранга был напечатан и разорван на уже открытом письме. Родители Лексы разозлились, а она испугалась. Сейчас Лекса подросток и кривит губы от отвращения, когда мальчик из Дурмстранга наклоняется, чтобы поцеловать её. Лекса достала палочку и откинула его назад, глаза расширились, когда она увидела, как он врезался в обшарпанную стену и скатился на пол. В последнем воспоминании Лекса немного старше, может быть ей четырнадцать. Она спорила с Аньей из-за Квиддича. Лекса снова была моложе, до шестнадцати. Она нервничала. Её руки дрожали, когда она пыталась заправить волосы за ушко красивой девушки с темной кожей и теплыми глазами. Девушка двинулась вперед, чтобы соединить их губы: губы Лексы улыбнулись в ответ девушке. Кларк внезапно отбросило назад, коридор начал возвращаться на том моменте, как её откинуло в стену так же, как мальчика в воспоминании Лексы. Она захрипела, когда воздух покинул лёгкие. — Дерьмо. Кларк? Ты в порядке? Кларк? Руки Лексы были на Кларк. Лекса волновалась, хватая Кларк за плечи и помогая ей встать. Кларк бы ей улыбнулась, если бы не задыхалась от удара, который в неё направили. — Твою мать, — прохрипела Кларк, держась за живот, — Ты, блять, пытаешься меня убить? Лекса звучала обеспокоенно. — Прости. Я просто отреагировала. Я не хотела делать тебе больно. Кларк села, сдерживая желание застонать от боли. Она улыбнулась, когда увидела взволнованное лицо Лексы. — Я в порядке. Просто от тебя перехватывает дыхание. Лекса сжала губы, заставляя их не улыбаться. Щёки Кларк загорелись от формулировки. Она снова улыбнулась, в этот раз от нервов. Блять. Кларк видела воспоминание. Лекса была по девушкам. Кларк была девушкой. Блять. Кларк смотрела на Лексу, пораженная напряженностью в её глазах. Блять. Лекса наклонилась вперед, и Кларк посетила дикая мысль: она хочет поцеловать меня? Прежде чем Лекса подняла руку и провела кончиками пальцев по виску Кларк. Когда она отдернула руку, на пальцах была кровь. — Блин, ты действительно пыталась меня убить, не так ли? — поддразнила Кларк. Но Лекса не выглядела веселой. — Прости, — сказала она мрачно. — Хэй, все хорошо. Это просто случайность, — Она подняла палочку к голове и пробормотала заклинание, облегчая головную боль, которую она не замечала, пока рана была открыта. — Я рада, что в исцеляющих заклинаниях ты лучше, чем я, — сказала Лекса, пялясь на рану. — Да, в этом плюс иметь такого Целителя, как мама, — вздохнула Кларк, вставая на ноги. Лекса поднялась вместе с ней, снова положив руку ей на плечо, чтобы успокоить. Кларк высоко оценила этот жест, серьезно, особенно потому, что она чувствовала головокружение и слабость, но, когда живот Кларк согрелся от невинного прикосновения, это причинило еще больше неудобств. — Итак…- Кларк улыбнулась, — В этот раз я справилась лучше. — Лучше, — согласилась Лекса с легкой улыбкой. Кларк улыбнулась еще шире. — Не хочешь рассказать мне, что случилось с тем мальчиком? Скажи мне, что он выжил. Лекса закатила глаза. — Конечно он выжил. Он провел несколько дней в больничном крыле, но выжил. Кларк рассмеялась. — И почему ты подумала, что впечатывание его в стену было подходящей реакцией на его попытку тебя поцеловать? Лекса нахмурилась. — Я не давала ему разрешения. — Это да, но я не то имела в виду. Почему именно это заклинание? Почему бы не заклеить ему рот или не наколдовать гигантские зубы? Губы Лексы изогнулись, когда она поняла Кларк. Она пожала плечами. — Когда его положили в лазарет, то это сильно ударило по его репутации. В конце концов, он больше никогда со мной не разговаривал. И Анья убедилась, что ни одна другая девушка не целовалась с ним. — Значит ты превратила его в социально отвергнутого, — сказала Кларк впечатленно, — Миленько. Лекса улыбнулась. — Ты делаешь успехи, Кларк. Хочешь продолжить? — Да, но не сегодня, — она вздрогнула, когда потерла поясницу, — я не могла подумать, что Окклюменция настолько утомительная. Это было похоже на тренировку. Я никогда не тренируюсь. — Испытывать свой разум невероятно сложно. Если бы у нас был шоколад, то он помог бы восстановиться. Кларк оживилась, услышав эти слова. — Эй, я знаю, где мы можем достать шоколад. *** — Шшш! Лекса и Кларк молчали, напрягая уши, когда слушали. Затем они снова хихикнули, потому что не услышали ничего в ответ. — Отлично, идём. Они незаметно продвигались вперед, спускаясь по проходу, ведущему в Хогсмид. Это было странно, не только потому, что Лекса не могла перестать смеяться, хотя обычно смеялась редко, а потому, что Лекса также никогда не нарушала правил, но с тех пор как она узнала Кларк Гриффин, то уже нарушила несколько. Индра убьёт её, если узнает, где она была и что делала, но почему-то Лексу это не беспокоило. Лекса говорила себе, что это все из-за того, что она устала от ответственности и устала делать то, что от неё ожидают, но другая её часть подозревала, что это всё из-за воспоминаний, которые она увидела, где более молодая версия Кларк целовала другую девушку. Кларк целовала девушек. Лекса была девушкой. Лексу не должно это волновать. Они подошли к люку и снова замолчали, когда Кларк подняла его и осторожно выглянула. Кларк широко ей улыбнулась и показала жестом следовать за ней, когда стала подниматься по лестнице. Лекса восхищалась задницей Кларк, когда та поднималась перед ней. Кларк, которая не поддалась Лексе ни в одной партии в Волшебные Шахматы из жалости. Кларк, которая улыбалась в ответ на личные воспоминания Лексы. Кларк, которая пахнет чем-то медовым и имеет глаза цвета неба. Блять, Лексу это волнует. Стоя в темном магазине конфет, освещаемого только с улицы, Кларк наклонилась к Лексе. Лекса почувствовала, как её сердце подпрыгнуло до горла, когда губы Кларк приблизились к её уху и прошептали:  — Поторопись и бери всё, что захочешь. Лекса автоматически двигалась в том же направлении, что и Кларк, хватая с полки шоколад Ханидьюков. Это было воровство, и это было так неправильно. Ей придется вернуться, чтобы заплатить. Но к её удивлению, когда они уходили, Кларк залезла в карманы и достала более чем достаточно галлеонов, чтобы покрыть их шоколад. Она осторожно (и тихо) положила их на прилавок и повела Лексу обратно к люку. — Эй, посмотри, — прошептала Кларк, останавливая Лексу локтем (потому что обе её руки были заняты шоколадом). Она кивнула головой в сторону толстого кота, который свернулся калачиком в кресле, стоящим за прилавком. Его черный мех был с рыжими пятнами, и он был очень, очень толстым. И крепко спал. — Не самый хороший охранник, — прошептала Лекса, по привычке улыбаясь, когда Кларк хихикнула. Они медленно спустились по лестнице, чтобы не рассыпать свои конфеты, и перекусывали ими на долгом пути в школу. — Конфеты Ханидьюка мне всегда нравились больше, чем наши, — сказала Лекса после того, как проглотила довольный большой кусок приторного шоколада. — А я просто чертовски люблю шоколад, — вздохнула Кларк, и эти двое снова рассмеялись. Когда они закончили набивать свои животы и достигли конца прохода, Кларк сложила все свои фантики в один угол. Затем она проводила Лексу к дверям в холле. — Мне было весело, — улыбнулась она, — Мы должны снова повторить это завтра. Лекса заколебалась, потому что ей тоже было весело — намного веселее, чем должно было быть. Кларк, казалось, тоже нервничала, потому что позже она добавила: — Я, мм, мне действительно нужно изучить Окклюменцию, это важно. Поэтому, мм, ты не будешь против, если мы сделаем это регулярным? Она должна быть против. Лексе нужно было много на чём концентрироваться и без наличия незаконных игр с привлекательной блондинкой, которая заставляет её улыбаться. Но когда она открыла свой рот, то прозвучало только: — Конечно. *** Вот так это и началось. Двумя неделями позже, когда Кларк стояла около секретного прохода и выглядела счастливее, чем весь день до этого, потому что она ждала этого больше всего, Кларк убеждала себя, что это все дружеские и невинные уроки. Это была единственная причина, по которой она попросила Лексу сделать это регулярным. А не потому что она хотела больше времени проводить с Лексой, потому что она ей нравилась или была очарована ею, или не могла перестать думать о ней. Боже, Кларк не могла перестать думать о ней. Улыбка, которая захватила её лицо, была незамедлительной, когда Лекса появилась из-за угла. Лекса автоматически ответила на улыбку. — Привет, — сказала Кларк, слегка задержав дыхание (она всегда немного задерживала дыхание, когда Лекса была рядом. Даже её друзья заметили, кроме Рэйвен, которая все еще отказывалась говорить с Кларк). — Привет, — поприветствовала Лекса в ответ. Кларк постучала палочкой по голове Григория, и люк распахнулся. Лекса ступила на пустую площадку, и Кларк спрыгнула за ней, возможно, слишком рано, потому что чуть не приземлилась на Лексу. — Извини, — выдохнула она, но уже не могла думать ни о чем другом, когда руки Лексы поймали её. Лекса её отпустила. — Давай начнем. Кларк оказалась невероятно способным учеником. После двух недель практики, ей действительно больше не нужно было тренироваться. Она была превосходна в Окклюменции и успешна в Легилименции. Они обе видели рассеянные воспоминания друг друга, Лекса больше видела воспоминаний Кларк, чем наоборот, но за прошедшие пару недель они узнали друг о друге столько, сколько Кларк думала, что никогда не узнает о Лексе. Как например то, что у Лексы были очень строгие родители, с которыми она сейчас не общается. Или то, что Лекса раньше носила очки. Или что ей было тринадцать, когда поцеловалась в первый раз. Или то, что на прошлой неделе, Лекса случайно застукала двух студентов Хогвартс в ванной (Кларк практически умерла от смеха и того, как краснела Лекса, когда показывала это воспоминание). А потом они узнавали те вещи, которыми делились друг с другом сами. Как например то, что Лекса была лучшей по всем предметам, но Основы Защиты От Темных Искусств был её любимым. Или то, что любимым цветом Лексы был красный, а любимым блюдом был стейк и грибной пирог. Или то, что глаза Лексы были очень зелёными, в них были золотые пятнышки, которые сияли при попадании солнечного света, или что её уши были такими милыми и крошечными, или что её улыбка вызывала самые замечательные эмоции на лице и в сердце Кларк. Окей, может быть Лекса не подозревала, что Кларк знала обо всех этих последних вещах, но, Господи, Кларк не могла выбросить их из головы. Лекса действительно вскружила её голову. После урока, как обычно, Кларк расстраивалась, что он закончился. Казалось, каждый вечер Лекса уходит все позже и позже, пока это не дошло до того, что больше не было оправданий, и Лекса была вынуждена уходить до того, как Индра заметит её отсутствие и прибьет её. Сегодня вечером Кларк пожелала Лексе доброй ночи и вернулась в башню и пыталась не думать о том, что ей придется ждать целый день, прежде чем она снова проведёт время с Лексой. Затем Кларк услышала шум, когда открылась дверь в общую комнату (что было странно, потому что было уже поздно, и обычно Кларк была единственным человеком, который не спал в это время), и её челюсть упала, когда она решила посмотреть, чтобы понять кто это. Лекса карабкалась по арке. — Что? Но я… — Кларк была ошеломлена, — Как ты прошла через… — Я ответила на загадку, — просто сказала Лекса с этим обычно раздражающим выражением на лице. — Оу, — Это все, что смогла сказать Кларк. Конечно Лекса ответила на загадку, в конце концов, она умная. Но это все еще не объясняло того, что она сейчас стояла перед ней, когда они уже попрощались друг с другом, — Полагаю…это имеет смысл. Ну, так…почему ты здесь? Лекса колебалась, внезапно начав нервничать, что сразу вызвало интерес Кларк (как будто его не было достаточно и без этого). — У меня для тебя кое-что есть. — Что? Лекса указала следовать за ней, что Кларк и сделала. Потому что это была Лекса, эта бесячая девушка из Дурмстранга, с которой Кларк вскоре должна будет сражаться на смертельном турнире, и о поцелуе с которой каждую ночь фантазирует Кларк. Кларк следовала за Лексой вниз по винтовой лестнице, и всю дорогу до статуи одноглазой ведьмы. Неуверенная, но благодарная за присутствие Лексы, Кларк спустилась за ней в длинный проход до Хогсмида. — Что мы снова тут делаем, Лекса? — прошептала Кларк, когда они дошли до лестницы. Лекса повернулась и улыбнулась ей, от чего у Кларк перехватило дыхание. — Мы не ели шоколад уже целую неделю, и я должна тебе, плюс сегодняшнее занятие было немного тяжелым, поэтому я подумала… — Лекса пожала плечами. Кларк улыбнулась. Лекса была права, они не были в лавке Ханидьюка с прошлой недели. И сегодня занятие было тяжелым: Кларк погрузилась в воспоминания прошлого лета, включая отца в Азкабане. Лекса утешила её, но Кларк все еще трясло. Кларк выбрала свои любимые шоколадные конфеты и поблагодарила Лексу за то, что та оплатила их. Они погладили кота (он проснулся только во время третьего или четвертого их посещения и стал кем-то вроде милого талисмана их незаконных проделок), и направились обратно к туннелю, ведущему в замок, жуя свои конфеты на ходу. Когда они вернулись в Хогвартс, Кларк планировала проводить Лексу до дверей в холле, как обычно. Когда они двигались по коридору к желаемому этажу, они обе остановились как вкопанные, их сердца застучали в панике, когда они услышали голос, который не хотели слышать в три утра. — Ох-хо-хо, посмотрите, кто у нас здесь, почему не в кровати в час Дьявола, после отбоя? У меня есть полное право сообщить о вас, вы знаете. Для вашей собственной безопасности, — полтергейст Пивз дико улыбался, проплывая у них над головами и жонглируя чернильницами. Кларк и Лекса посмотрели друг на друга. Пивз сделал глубокий вдох. — Беги! — почти прокричала Кларк. Кларк и Лекса побежали, ноги стучали по полу, а сердце колотилось в груди. — СТУДЕНТЫ НЕ В ПОСТЕЛИ! СТУДЕНТЫ НАРУШИЛИ КОМЕНДАТСКИЙ ЧАС! ХОГВАРТС И ДУРМСТРАНГ НАРУШИЛИ ПРАВИЛА! СТУДЕНТЫ НЕ В ПОСТЕЛИ! Они чуть не сбили друг друга, когда неслись по следующему коридору, потом снова, когда спрыгивали с лестницы. Лексу охватила паника, когда её нога угодила в ловушку на одной из ступенек: Кларк поспешила назад, чтобы помочь и успела вытащить её как раз вовремя, чтобы успеть скрыться в другом коридоре. Раздражающий летающий полтергейст пролетел мимо них, очевидно думая, что они направились в другой коридор. Кларк и Лекса уперлись руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Затем посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Ты могла бы предупредить меня о ловушке, — сказала Лекса. Кларк ухмыльнулась. — Заткнись, это согрело мне сердце, что в этот раз тебе понадобилась моя помощь. Они снова застыли, когда опять услышали его: Пивз явно возвращался оттуда, где не нашел их. — Черт, беги, — сказала она, и они с Кларк снова сорвались, смеясь как сумасшедшие, потому что это…забавно? — Нам нужно спрятаться, — предложила Кларк между попытками восстановить дыхание и смехом. Они побежали за угол в следующий коридор: Лекса приметила маленькую, непритязательную дверь (возможно, кладовку) и зацепилась за неё. Лекса остановилась так внезапно, что Кларк врезалась её в спину. — Сюда! — Лекса попыталась схватиться за ближайшую дверную ручку, но её рука была потной и неуклюжей. — Быстрее! — настаивала Кларк, а сама еле стояла, потому что её тело содрогалось от постоянного смеха. — Я пытаюсь! — Лекса кусала нижнюю губу, пытаясь подавить глупую усмешку, когда пыталась открыть дверь. Они с Кларк ввалились в комнату, Лекса умудряется зацепиться ногой за край двери и спотыкается, потянув ногу назад как раз вовремя, чтобы дверь не прищемила ей пальцы. Прошла всего лишь доля секунды, а затем на неё перемещается вес Кларк, и они вдвоем падают на пол. — О мой Бог, я… — Кларк слишком смеялась, чтобы у нее получалось говорить. Лекса тоже смеялась, намного сильнее, чем когда-либо. Картинка перед глазами поплыла, когда появились слезы, и даже это заставило Лексу смеяться еще сильнее. — Это было…весело, — Они молчали и смотрели друг на друга в свете коридорного факела, просачивающегося сквозь щели в двери. Затем они снова рассмеялись. Только через несколько секунд, когда Лекса перевела дыхание, она заметила, что Кларк молча смотрит на неё, изогнув губы. — Что? — Почему она стесняется? Лекса никогда не стеснялась. Кларк наклонила голову, улыбаясь ей всего секунду до того, как сказала:  — Я никогда не слышала, чтобы ты так смеялась. Ты, ммм…у тебя прекрасный смех. Лексе хотелось, чтобы существовало просто заклинание, которое не дает краснеть, потому что её лицо нагревалось, и она определенно не хотела, чтобы Кларк это заметила. Хотя, судя по ухмылке на её лице, она уже заметила. — Спасибо, — мягко сказала она, отводя взгляд. Она предположила, что сначала следует проверить, чиста ли территория, прежде чем уйти, пока Индра не заметила её отсутствие. Она удивилась тому, что её сердце опустилось — она не хотела уходить. Она хотела как можно дольше оставаться с Кларк. Тем не менее, безопасность лучше, чем сожаление, поэтому ей следует уйти. Её лодыжка начала болеть: Кларк все еще лежала на её ноге с тех пор, как они упали. Лекса вытащила свою ногу из-под Кларк, подогнула её под себя и потянулась руками к стене позади, чтобы помочь себе встать на ноги. Она остановилась, когда почувствовала что-то круглое и твердое, как металл. — Что? — Кларк переместилась ниже, явно планируя встать на ноги после неё (в этом шкафу было очень мало места). Лекса нахмурилась, крутясь вокруг, трогая куртки и пальто, висящие выше, пытаясь найти ручку, которую она нащупала, но было слишком темно. — Здесь…я думаю, здесь есть дверь. — Дверь? — Кларк прозвучала далеко не сомнительно, и Лекса поражалась тому, сколько еще секретов в этом замке. Кларк уже показала ей два секретных прохода, и, возможно, это был еще один. Возбужденная от мысли, что нашла секрет, о котором Кларк не знает, Лекса повернула ручку и толкнула. Маленькая дверь заскрипела, и тусклый свет залил пол шкафа. Лекса оглянулась и увидела, что Кларк смотрит на неё с удивлением и любопытством, Лекса улыбнулась и поползла через отверстие, Кларк последовала за ней. Лекса поднялась на ноги и протянула руку Кларк, потянув её, как только она схватилась. Они обе замерли, когда впервые осмотрелись. — Вау, что это за место? — выдохнула Кларк. Лекса ошеломленно покачала головой. Это твоя школа, хотела она сказать, но была слишком заинтересована комнатой, в которой они оказались. Тут было множество книг, в основном уложенных в аккуратные ряды, в то время как некоторые беспорядочно лежали на полках. Перед полками было два кресла с подушками, прямо поперек стоял небольшой стол с клетчатой скатертью и два стула по обе стороны. Комната была несколькими настенными бра, которые ярко горели. — Вааау, — сказала Кларк, выдыхая. Лекса повернула свою голову одновременно с Кларк. Они обе обменялись недоверчивыми взглядами. Они выглядели так, будто только что слезли со своих мётел, и Лекса чувствовала, как её желудок переворачивается, и сердце трепещет в груди. У Кларк было прекрасное лицо. Её глаза были такими синими, что, когда Лекса смотрела в них, они напомнили ей о небе, и в этот раз это не напугало её. Взгляд Кларк смягчился, и желудок Лексы сжался. Она боялась, что влечение и привязанность отобразились на её лице, поэтому она быстро вернула чертам лица безразличный вид. Что бы ты не чувствовала, остановись. Чувства — это слабость. Ты не можешь быть слабой. Лекса снова посмотрела в глаза Кларк, и умоляла себя снова почувствовать страх. Страх гораздо легче обуздать, чем чувствовать что-то другое.