Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

You ought to know where I'm coming from How I was alone when I burnt my home And all of the pieces were torn and thrown You should know where I'm coming from -Banks Снег хрустел под тяжелыми кожаными сапогами. — Я не понимаю, что мы здесь делаем. Атол нервно ходил, чувствуя, как будто ноги заморозили, хотя мех внутри сапог хорошо их защищал. Просто было холодно, мороз пробирал до костей, и быстрый взгляд на чёрные тени, находящиеся на расстоянии и парящие над замороженным прудом, объяснял неестественно ледяной воздух. — Мы ждём, — кратко ответил Атол, пристально вглядываясь в окрестности. Фригоро выглядел так же неуютно, и Атол не мог винить его. Атол находился среди этих жалких существ бессчётное количество раз, но Фригоро был только во второй и являлся новым доверенным во внутреннем окружении. — Когда она придет? — голос Фригоро опустился до шепота. Создания медленно двинулись вперёд, бесшумно скользя по нетронутым снежным берегам. — В любой момент, просто потерпи. Атолу казалось, что его сердце застряло в горле, но он расправил плечи, и его ладонь не была потной, когда он схватил свою палочку. Отчаяние, захватившее его, больше не проходило. Атол думал о своём брате, о своей племяннице, об их улыбках, и держался за счастливые воспоминания, как за спасательный круг. Она была высокой и тонкой, завернутая в черно-белый меховой плащ, и с синей боевой раскраской, которая начиналась от висков и заканчивалась на выдающихся скулах. Её внешность, однако, была не такой грозной, как выражение лица – беспросветное безразличие с пустым взглядом проницательных небесно-голубых глаз. - Королева. — Атол и Фригоро вздохнули, сразу опустившись на колени. — Hod op! – рявкнула она на существ. Атол осторожно взглянул на них – они продвигались к ним, явно принимая падение на колени как знак разрешения. Они остановились по её приказу. — Итак, — начала Ледяная Королева с обычной резвостью в голосе. Она занялась снятием перчаток, её палочка была крепко прижата к руке, когда она это делала, — Есть новости? — Мы все еще не смогли сломать внешние стены. — И ваши оправдания? Атол обменялся взглядом с Фригоро. Он прочистил горло. – Ах, все заклинания, которые мы пробовали были недостаточно сильными, чтобы разрушить чары. Ледяная Королева убрала перчатки в сумку, обнажая бледные руки с длинными, острыми ногтями. – Другими словами, вы не можете оправдать свою неполноценность? — Тёмная кожа Фригоро заметно побелела. – М-моя Королева, будьте б-благосклонны к нам, дайте нам несколько б-больше недель… Его слова были прерваны удушливым вздохом, когда Королева подняла руку и схватила его за горло. — Вы работали над этим почти год, — сказала она с легкой ноткой ненависти в голосе, — Вы заверили меня, что это займёт половину года. Я дала вам шесть месяцев. Прошло девять, — Атол буквально прирос к тому месту, где стоял, и наблюдал с тревогой. Королева наклонила голову, её взгляд был таким же бесчувственным, как и Фригоро в данный момент, — Скажи мне, Атол, почему я не должна убить его прямо здесь и сейчас? Его голос был хриплым, когда он быстро сказал: — Вы уже заменили трёх последних Невыразимцев*, моя Королева, вы не можете позволить себе потерять других. — Мёртвый Невыразимец раздражает меньше, чем бесполезный живой. — Он…он не бесполезен…не полностью бесполезен, — поспешно добавил он, когда глаза Ледяной Королевы вспыхнули, — Ему удалось пробить стены дальше, чем кому-либо до него. Королева посмотрела на него со смутным отвращением, скручивающим её верхнюю губу. Наконец, она отпустила его, бросив одной рукой на снег. Фригоро сильно трясся в снегу, кашляя и задыхаясь, его руки хватались за покрасневшую шею, на которой точно будут синяки. — Расскажи другим о милости твоей Королевы, – легко сказала она, как будто они обсуждали это за чашечкой-другой чая, — И убедитесь, что выполните миссию до окончания Турнира, иначе… — её предупреждение не было необходимо, потому что, когда она сделала подзывающий знак, существа снова двинулись вперёд. Слёзы струились из глаз Фригоро, но уже не от боли, а от неизбежной безысходности. Атол снова и снова прокручивал воспоминания в голове, держась за них, будто они были его собственным солнцем, дающим ему тепло, как невыносимый холод существ, окруживших их. Ледяная Королева протянула свою бледную руку, и Атол наблюдал, как оба существа подняли свои серые, сгнившие и когтистые руки. Они коснулись ладоней Королевы, и внезапно воздух стал таким холодным, что Атол не мог дышать. Затем от Королевы начало исходить тепло, перед тем как снова исчезнуть вместе со светом, который исходил от её кожи. Её глаза были закрыты, на лице была дикая улыбка, когда она снова открыла глаза и глубоко вдохнула через нос. Когда она взяла свою палочку, синие и серебряные струи вырвались из наконечника, вращаясь в воздухе со скоростью пули из маггловского пистолета. — Пойдём, — тихо сказала она. Существа поднялись вверх без единого слова, их мантии развивались на легком ветру. Воздух стал заметно теплее, когда они улетели. Королева надела перчатки. Она кивнула на Фригоро, который без сознания валялся в снегу. – Подними его, – приказала она Атолу, который склонил голову. Она наградила Атола последним тяжелым взглядом, когда наклонила её тело, подготовившись для Трансгрессии. — Я не шучу, Атол. У вас есть время до конца года. Третье испытание состоится в июне, и к тому времени все должно быть готово и в порядке. — Да, моя Королева. *** — Чувак, ты должен двигаться против часовой стрелки. Беллами стиснул зубы, расширяя ноздри от раздражения, когда он следовал указаниям Миллера и поменял вращение, крепко держа двумя руками деревянную ложку. Он кропотливо толкал её через застывшую серую массу того, что должно было быть антидотом к яду. Мёрфи фыркнул. Голова Беллами была наклонена над котлом, но его глаза были устремлены на Мёрфи, который на мгновение удержал его взгляд, а затем пожал плечами. — Что? Ты в этом отстой. — Зельеварение точно не мой любимый предмет, – защитился Беллами, – он действительно вспотел, когда ему удалось сделать ложкой еще один круг. — Да, понятно почему. — Иди нахуй, Мёрфи. Он дошёл до точки. Беллами отпустил ложку, прежде чем она успела расколоться и сломаться. Она застряла в испорченном зелье. Беллами, задыхаясь, огляделся по сторонам. Диггс и Стерлинг выглядели так, будто им дико повезло, и даже Фокс и Рома, кажется, боролись. Беллами выдвинул нижнюю челюсть вперед и медленно выпустил воздух, мысленно проклиная Рэйвен и Кларк, знающих все на свете, что они не могли помочь ему, так как были на отдельном уроке Зельеварения для продвинутых студентов. — Просто оставь это, – сказал с отвращением Миллер, его верхняя губа скрутилась, когда до него донесся неприятный запах. Он ждал, пока профессор Джексон перейдет к их группе. Джексон был так же поражен его зельем, как и они, что означало только одно – он полностью провалил урок, поэтому он просто повесил свою сумку на плечи и покинул подземелье. К счастью для Беллами, в Большом Зале его ждал пастуший пирог. Он сел напротив Рэйвен, которая уткнулась носом в книгу. Беллами нахмурился, смутился, когда увидел лежащий напротив неё айпод, чьи провода запутались вокруг тарелки с нетронутой едой. — Мм, Рэйвен? Что ты делаешь? — Хм? – прошла еще минута, прежде чем она оторвала взгляд от книги, которая при ближайшем рассмотрении была руководством по электронике. — Что ты делаешь? – сказал он опять, поднимая бровь и указывая на айпод, когда потянулся к миске с горошком. Рэйвен вздохнула, взяла айпод и подняла его, чтобы внимательно рассмотреть открытую заднюю панель. — Я пытаюсь понять, как это работает. Здесь так много волшебства, что технологии подавляются. Но я думаю, что если я смогу применить к нему какое-нибудь защитное заклинание… — она затихла в задумчивом молчании, её брови нахмурились, когда она смотрела на айпод. Он был маленьким, красным и поцарапанным, поэтому Беллами подумал, что это её собственный. — Например, как защитный пузырь вокруг него? – спросил он. — Да, какой-то способ очистить воздух вокруг него, чтобы я могла слушать, – наконец, она подняла глаза, чтобы встретить его взгляд, и Беллами проигнорировал то, как его желудок постоянно извивался каждый раз, когда тёмные глаза Рэйвен фокусировались на нём. Угол её полных губ изогнулся в ухмылке, — Сейчас чертов 2015 год, а волшебники отстают? Магглы даже успели создать летающий скейт. Мётлы скоро будут лишними. Беллами усмехнулся. — Представь себе, что вместо них на тренировке по Квиддичу будут реактивные ранцы. Рэйвен рассмеялась, к удовольствию Беллами. — Даже реактивный ранец не помог бы Гриффиндору, Белл. Он тут же сузил глаза. — Гриффиндор выигрывает чемпионат последние четыре года, Рэй. — Да, но это из-за Октавии! — Кто, по-твоему, научил её? — Не ты. Ты отстой. — А ты хуй. — Больше, чем твой. Беллами замолчал, сердясь. — Мечтай, – пробормотал он и засунул в рот ролл. Рэйвен тоже замолчала, но с триумфом. — И в любом случае, кто выигрывал Кубок Хогвартса последние семь лет? Он сдался и покачал головой, главным образом потому, что у него не было аргументов. Рэйвенкло, как правило, был полон очень умных людей, по его мнению – это все было благодаря Рэйвен, Кларк и Монти, которые так хорошо справлялись на уроках и заработали кучу очков. — Я вчера провалил Зельеварение, – сказал он, чтобы сменить тему, хотя почти сразу пожалел об этом, потому что теперь ему нужно было объяснить почему это произошло Рэйвен, которая так же, как и Кларк, была супергением в наименее любимом Беллами предмете. Преподавайте ему Историю Магии и Основы Защиты от Темных Искусств весь день, потому что они полны экшена и приключений, но Зельеварение? Гербология? Заклинания? Он ненавидел это. Со вздохами, Беллами рассказал о своём провале, изо всех сил пытаясь сдержать раздражение из-за воодушевленного лица Рэйвен. — Тебе нужно было придерживаться Третьего Закона Голпаллота. Бэллами сердито посмотрел на неё. — Я даже не знаю, что это такое. — Антидот для смешанного яда не может быть просто создан путем подбора антидота к каждому отдельному яду. Ты должен найти один ингредиент, который химическим путём превращает их в одно целое, таким образом, он сможет противодействовать всему смешанному яду. — А теперь на понятном языке, Рэйвен. Она закатила глаза. — Я не буду объяснять это тебе, как будто тебе двенадцать, Беллами. Беллами зарычал. — Привет, сердитый и еще более сердитый, – Октавия села рядом с ними, бросив свою сумку на пол, пока перекидывала ноги через скамейку, — Как дела? Что нового? — Оо, только не говорите про бекон*, – простонал Джаспер, когда они с Монти подошли к ним после того, как встали из-за стола. — Ты буквально только что пообедал, друг, – сказал Монти. — Просто давала Беллами урок по восстановлению зелий, – легко сказала Рэйвен, убирая свой айпод в карман, чтобы она могла убрать свою тарелку и закончить обед. — Мне тоже нужно подтянуть восстановление зелий, ты бы могла научить меня лучше, чем Найджел, – сказал Джаспер. Рэйвен закатила глаза. — Кто-угодно может научить лучше, чем Найджел. Привет, Рома, – она поприветствовала, когда Рома вошла в зал, огляделась, заметила, где все сидят, и двинулась к ним. — Привет, ребята. Видели Кларк? Когда никто не ответил, Рома подняла свернутый пергамент в руке. — Профессор Синклер попросил передать ей это, но я нигде не могу её найти. Беллами обменялся довольно виноватыми взглядами с Октавией. Это не было похоже на то, что они избегали Кларк. Они, конечно же, не были так враждебно настроены к ней, как Рэйвен. Они просто чувствовали себя странно, празднуя её роль в качестве Чемпиона школы, когда это так много значило для Рэйвен. Это много значило и для Беллами, черт, но в конце концов он знал, что Рэйвен заслуживает этого больше, и он хочет, чтобы она была счастлива (хотя он лучше съест слизняка, чем признается ей в этом). И хотя все они знали, что Кларк не бросала своё имя, это все равно было немного странно, что из всех имён, которые можно было достать, это было имя Кларк. Рома вздохнула. — Ну, ты можешь передать ей это? — Она протянула руку Рэйвен, чтобы передать свиток. Все остальные молчали, наблюдая за обменом, напряжение повисло в воздухе, — Спасибо! Увидимся позже. Выражение лица Рэйвен было темным и беспокойным, как зачарованный потолок над ними. Она засунула записку в карман с айподом. — Кстати… Я тоже не видела Кларк, – сказала Октавия нерешительно, её брови сдвинулись в беспокойстве, — Вчера я совсем её не видела, и едва видела в выходные. — Я тоже её не видел, – сказал Монти, и Джаспер пожал плечам в знак согласия, совершенно не беспокоясь из-за исчезновения Кларк. Беллами посмотрел на него. — Кларк – наш друг, — сказал он строго, — Где она? Она была в спальне, Рэйвен? Или в гостиной? Рэйвен безмолвно покачала головой, тыкая кукурузу своей вилкой. — Её не было в библиотеке, – участливо сказал Монти, — Я был там почти каждый день после обеда и ужина, работая над докладом по Гербологии. — Я знаю, что её не было на поле для Квиддича, потому что я летала после ужина, – сказала Октавия, и, если бы Беллами уделил немножко больше внимания, он бы заметил, как щеки его сестры стали розовыми. — Эй, Уэллс, — позвал Беллами. Уэллс, который сидел через пару столов рядом с Фокс, поднял глаза, — Ты видел Кларк в последнее время? Уэллс покачал головой. — Я думал, что она занята, ведь скоро первое испытание. Беллами и Октавия взглянули друг на друга, пока Монти и Джаспер сохраняли тишину, а Рэйвен продолжала тщательно выплескивать свою агрессию на еду. Октавия медленно сказала: — Если Кларк не было в башне Рэйвенкло, в библиотеке, на поле или слоняющейся где-то с Уэллсом… — …то где она? – закончил Беллами угрюмо. *** — Давай, Кларк, ты должна очистить свой разум, – настаивала Лекса. Кларк упала на одно из кресел, задыхаясь. Она не пожалела, что попросила Лексу дать ей уроки Окклюменции, потому что это помогло им стать…ну, теперь они были в основном друзьями, не так ли? Но она сожалела о том, что все воспоминания – словно пинок под задницу. — Я думала, что хороша в этом, – проворчала Кларк, испуская стон, когда заставила себя сесть. Лекса присела рядом с ней, одной рукой накрыв спину Кларк, чтобы подтолкнуть её. Кларк почесала затылок, который болел, потому что стена оказалась довольно сильным противником. Она укоризненно посмотрела на Лексу. — Я чувствую, что на этой неделе, я сделала один шаг вперёд и три огромных шага назад. — Я сейчас не сдерживаюсь, – пробормотала Лекса, глядя на ноги Кларк, чтобы убедиться, что они были плотно сложены, прежде чем она подтянула её. — Что? – глаза Кларк выпучились, — Все это время ты не делала это в полную силу? Лекса невозмутимо посмотрела на неё, как будто это было очевидно. — Ну, нет, Кларк. Если бы я использовала полную силу, то у тебя не было бы шанса расти. Ты улучшаешься с каждым уроком. Кларк вздохнула, взяв палочку, которую Лекса подняла с земли. — В этот раз можешь использовать полную силу? — Я не думаю, что это хорошая идея… — Пожалуйста, Лекса? — Когда Лекса обдумывала это, Кларк добавила: — Слушай, когда кто-то использует на мне Легилименцию, он же не сдерживается, верно? Лекса выглядела так, будто пыталась не закатить глаза. — Кто будет использовать на тебе Легилименцию, Кларк? Она не хотела обсуждать своего отца, поэтому Кларк просто оглянулась, рассматривая вместо этого Выручай-комнату. Она была идеальна не только для тренировок, но и для того, чтобы просто расслабиться и зависнуть (хотя, если честно, они еще не делали этого, не оправдывая это уроками Окклюменции). Кларк считала эту комнату самой невероятной вещью в Хогвартсе. Она слышала слухи о её существовании, но не знала, чтобы кто-то находил её. Она знала, что её друзья будут в восторге, когда узнают, но она не хотела рассказывать им. Не только потому, что некоторые из них ругались на неё, а потому что…ну, на этот раз, она хотела сохранить это для себя и Лексы. Это было идеальное место. Единственная странная вещь – потолок – он был темным и задымленным, будто от огня. Это придавало комнате забавный запах, будто что-то горело, но в комнате было так прекрасно, что Кларк не обращала внимание на это. — Ладно, — смягчилась Лекса, — Пока ты уверена. Если я использую полную силу, то увижу гораздо больше воспоминаний – некоторыми из них тебе будет не комфортно делиться. Единственными личными воспоминаниями, которые до сих пор видела Лекса, было воспоминание о Финне, и одно воспоминание о том, как Кларк наблюдает, как её отца тащат в Азкабан. Кларк не начинала разговор о них, поэтому Лекса не задавала вопросов. Кларк уставилась на палочку, которую крутила в руке. — Я думаю, что смогу тебя оттолкнуть, – сказала она уверенно, снова взглянув на Лексу. Лекса поджала губы и подняла бровь. — Ты уверена в этом? Кларк улыбнулась, чувствуя себя в безопасности. — Более чем. Лекса сомневалась, но кивнула. — Хорошо. Очисти свой разум. Кларк сделала это: вот почему она была хороша в Окклюменции. Она могла очистить разум в момент, держа его лишенным эмоций и сосредоточенным на том, что нужно сделать. Лекса слегка пригнулась перед ней, подняв палочку: Кларк повторила движение. В этот раз Лекса не предупреждала. — Легилименс! Комната заколебалась, а потом полностью исчезла. Кларк чувствовала, что падает, гораздо глубже и быстрее, чем раньше, в свои воспоминания. Они проносились перед её глазами, будто она смотрела маггловский фильм. Кларк восемь, она сидит в ванной, пока её мама расчесывает ей волосы. Её мама объясняла, что они собираются на ужин-маскарад в Министерство, и Кларк нужно себя хорошо вести. Кларк кивает, взволнованная от того, что хочет показать, что она хорошая девочка и может быть похожа на свою маму. Она на первом курсе, засунула язык между зубов и усмехалась, потому что она встала с постели и бродила по замку. Уэллс тащился за ней, выглядя дико напуганным, что их поймают. Ей было четырнадцать, и она тяжело дышит, когда целует новую, другую девушку со Слизерин. Девушка простонала имя Кларк ей в рот. Кларк вздрогнула, ухмыляясь в поцелуй, когда добавила второй палец и соединила его с первым. Бёдра девушки дрожали от каждого движения. Нет, — бормотал голос в голове Кларк,— не позволяй ей видеть это, это личное. Сейчас ей пятнадцать, стоит скованная ужасом и наблюдает, как Рэйвен приходит к тому же самому выводу, что и она несколько секунд назад: Финн стоял между ними, подняв ладони и голову вверх, с умоляющим выражением на лице. Сердце Кларк было разбито. Стоп, стоп, стоп. Кларк шестнадцать. Слёзы струились по её лицу, когда было принято решение. Её отец был признан виновным. Его отправляют в Азкабан. Он подошел к ней с мокрыми глазами и следами от слёз на его обычно весёлом лице. Он шептал извинения, когда заключил Кларк в объятия. Работники Министерства уже оттаскивали его, но её отец вырвался, поспешно снимая свои часы с запястья и вкладывая их в руки Кларк. — Я люблю тебя, малыш, — сказал он, — Будь умницей… НЕЕЕЕЕЕЕЕТ. Кларк вернулась в себя, задыхаясь. Она промазала мимо кресла, она стояла на четвереньках, её лицо было мокрым от слёз. — Я предупреждала тебя, – тихо сказала Лекса, было что-то похожее на жалость в её глазах, когда она опустилась перед Кларк. Она протянула конфеты Ханидьюка. — Дерьмо, – выдохнула Кларк, истощенная и измотанная она откатилась назад и взяла шоколад. Она зубами разорвала обёртку и откусила кусочек. Проглотив, это обеспечило теплоту в животе и помогло прийти в себя, – Ты не врала. — Не врала, – согласилась Лекса. На какое-то время стало тихо, Кларк доедала свой шоколад. Она размышляла, о чём думала Лекса: она молчала, пристально всматриваясь в почерневший потолок с бесстрастным выражением. Кларк уставилась на свои руки, потому что она не знала, хочет ли она говорить о воспоминаниях, которые только что видела. Они с Лексой были кем-то вроде друзей сейчас. В любом случае, они провели много времени вместе (каждый вечер фактически). Они много знали друг о друге, но было еще так много всего, чего они не знали. Кларк не обсуждала её отца, или Финна, или её взаимоотношения с любым из друзей, включая тот факт, что Рэйвен в данный момент была в ярости от неё. Лекса не обсуждала её родителей, или школу, или хоть что-то личное о себе. И Кларк хотела знать, но она так же знала, что Лекса не будет открываться просто так, если она не сделает тоже самое. Кларк приняла решение в тот же момент, когда доела шоколад. Она хотела поговорить с Лексой…но позже. Возможно, завтра. Это даст ей время подумать, что вообще она хочет рассказать. Но сейчас, воспоминания были свежи, и её сердце горело. — Мы можем сделать перерыв? Лекса кивнула. — Конечно. В какое время ты хочешь вернуться? — Нет, я имею в виду… — Кларк подняла себя, опираясь на локти, — Можем ли мы остаться здесь? Просто немного не заниматься Окклюменцией? И набьем свои желудки, – добавила она, увидев, что Лекса взглянула на кучу конфет. Лекса выглядела смущенно. — Чем бы ты тогда хотела заняться? Кларк пожала плечами. — Просто позависаем. Поговорим. Мы ведь друзья, не так ли? — Лекса немного изменилась в лице, и Кларк почувствовала, как что-то вонзилось в сердце, — …Лекса? Мы ведь друзья…верно? Лекса уставилась на неё, в её глазах происходила какая-то борьба. Наконец она моргнула и медленно кивнула. Кларк усмехнулась. — Хорошо. Первое задание дружбы: двадцать один вопрос. Первое задание дружбы? Что за хуйня? Щёки Кларк нагрелись, но она удерживала фирменную улыбку. Лекса удивленно подняла брови. — Двадцать один вопрос? — Да, я начинаю. Самая смущающая вещь, которую ты когда-либо делала? Губы Лексы скривились от вопроса. Она на мгновение задумалась. Затем она сказала: — Я была на четвертом курсе. Я хотела отомстить Ане, наложив заклинание очарования на её губы, и она поцеловала мальчика на год старше нас. Кларк фыркнула, удивляясь, что Лекса была способна на такие низкие меры. — Это здорово, но как это смущает? Губы Лексы сжались в улыбке. — Она сделала тоже самое со мной несколькими месяцами позже, но на всё тело. Я не была одета должным образом. Глаза Кларк расширились. Она разразилась смехом. Они играли в эту игру какое-то время, пока часы Кларк не показали что-то около полуночи. Она не хотела уходить, и, судя по тому, как Лекса откинулась в своём кресле с умиротворенным выражением, она тоже не хотела. Тем не менее, Кларк становится немного холодно. — Ты не против, если я зажгу огонь? – спросила она, подходя к камину. Лекса покачала головой, поэтому Кларк направила свою палочку на камин и наполнила его потрескивающим огнём. Она повернулась лицом к Лексе и начала переосмысливать, было ли это хорошей идеей окутать её романтическим светом огня. Лекса, однако, выглядела как идиот. Она так глубоко залезла в кресло-баобаб, что её колени были выше груди. Она пыталась вылезти из него, глядя на конфеты на столе, но не смогла. Лекса переместила свой взгляд на неё, сузив глаза, когда увидела усмешку на лице Кларк. — Может поможешь? Кларк улыбнулась, наблюдая за борьбой Лексы. — Я не знаю, это выглядит довольно интересно. — Кларк, – вздохнула Лекса, сидя так прямо, как могла, считая, что теперь её похоронят вместе с этим креслом, — Это не смешно, - выражение её лица было укоризненным, и её голос явно должен быть суровым, но её глаза были такими большими и сияющими. Она напоминала Кларк щеночка. Она не могла удержаться от смеха, захватившего её губы, но Лексу это не веселило, — Хорошо, я ухожу, - она попыталась встать, но её рука соскользнула, и она еще глубже провалилась в кресло. Выражение её лица резко стало раздраженным, — Кларк! - улыбаясь, Кларк протянула руку. — Прости, не могла удержаться. Лекса закатила глаза, улыбаясь, несмотря на розовый румянец, захвативший её щёки, когда Кларк помогла ей подняться. — С этого момента никаких конфет для тебя. Конечно, это была ложь, потому что уже через час они вдвоём комфортно устроились на полу около огня, смеясь и рассказывая истории, когда слопали целый мешок конфет. Кларк одарила Лексу усмешкой через рот, наполненный лакричными палочками. — В прошлом году у нас в саду было нашествие гномов. Там был один, который ненавидел солнце и постоянно находился в тени, так что он был по-настоящему бледен. Я назвала его Волди. Глаза Лексы расширились. — Ты назвала его… — её речь прервалась смешком, — О мой… Кларк кивнула, голос пытался говорить, но растворялся в смехе. — Ага, поэтому мой папа…мой папа назвал его гном, которого нельзя называть, - затем они с Лексой загоготали, и Кларк почувствовала себя легче, чем за все последнее время: она просто случайно упомянула отца, и все было хорошо. Её не разрывало по швам, она не вернулась в состояние скорбящей печали. Её отец всегда был рядом, а сейчас нет, и это было отстойно, но…она снова могла дышать. Однажды он освободится, возможно, в ближайшем будущем. — Кларк, — наконец сказала Лекса, голос прерывался, и глаза были блестящими от смеха, — Ты просто… — она поджала губы, покачав головой, будто подбирая слово. Она потянулась вперед, чтобы взять последнюю лакричную палочку со стола, — Странная, — решила она, разламывая палочку и бросая одну половину Кларк, — Ты очень странная. Я… — она колебалась, уставившись на Кларк. Кларк наклонила голову, вопросительно выгнув брови. Глаза Лексы снова опустились вниз, и Кларк подумала, не избегает ли она её взгляда. Поправочка, она определенно избегала её взгляда, когда тихо сказала: — Я рада, что познакомилась с тобой. Тишина распространилась по комнате, но она не была неловкой. Она была созерцательной. Кларк обдумывала слова Лексы, обдумывала то, как она пристально разглядывала свои руки. Она думала о том, как они встретились первый раз, и задавалась вопросом, была ли она так измотана только из-за зелья из Алихоции. Она пристально рассматривала контуры лица Лексы, которые она не имела возможности потрогать кончиками пальцев – изящный изгиб её скул, арку бровей, прямой и узкий нос и греховно пухлые губы. Она заставила себя отвести взгляд, когда непозволительно долго задержалась на затейливо заплетенных волосах, в которые она жаждала запустить руки, стыд смешивался с жаром, нарастающим внизу живота. Она не должна была чувствовать это притяжение, не только потому, что она была в неправильном для каких-либо отношений месте, но и потому, что предупреждение Рэйвен несколько недель назад было справедливым. Лекса была её соперницей на этом Турнире, и Кларк не могла позволить себе отвлечься. Кларк заметила, что Лекса покраснела, её щеки окрасились в нежно-розовый. А Кларк сидела и беспокоилась о том, что влюбляется в кого-то, в кого не должна, когда Лекса смущалась от того, что призналась, что ей нравилось иметь её в качестве друга. Кларк позволила себе ненадолго представить, как будто это значило, что Лекса тоже в ней заинтересована, и затем решительно выгнала эти мысли из головы. — Я тоже рада, что встретила тебя, – сказала она мягко. Глаза Лексы переметнулись на Кларк. Кларк улыбалась, изо всех сил стараясь подавить в себе какую-то грусть. Через мгновение, Лекса улыбнулась в ответ. То, как живот Кларк перевернулся, наполнило её жаром, который заставил её слишком туго ощущать галстук на шее, и её лицо просто горело. Затем Кларк заметила, что Лекса действительно потеет. — Хочешь, я погашу огонь? – спросила она, но, когда она говорила, Лекса покачала головой и встала на ноги. Глаза Кларк расширились, когда Лекса начала расстёгивать свой плащ и отбросила свою мантию. Она сделала вид, что очень заинтересована камнями, окружающими камин, когда боковым зрением она видела, что Лекса закончила снимать тяжелую одежду. Кларк не могла не смотреть: она повернулась и почувствовала, как её желудок упал. Лекса была одета в что-то по типу майки. Руки Лексы было видно. И твою же мать. Её руки были тонкими и с твёрдыми мышцами. И там была…была… Желудок Кларк завязался в жесткий узел, и она могла поклясться, что её зрачки расширились. Она вскочила на ноги. — У тебя есть маггловская татуировка? – выдохнула она. Она была так же удивлена, как и возбуждена. Удивлена – слишком неточное слово. Вообще, она была шокирована – маги и волшебники никогда не делали маггловских татуировок. Все предпочитали использовать магию вместо этого – более быстрый и менее болезненный процесс по сравнению с тем, как магглы вкалывали чернила в их тела. Но этот узор на Лексе был определенно маггловской татуировкой. Во-первых, она не двигалась. Во-вторых, Кларк могла увидеть мелкие недостатки: небольшие неровности в некоторых линиях, поднятый край рубцовой ткани. Магические рисунки так не могли быть выполнены – они всегда получались идеально. И все же татуировка была прекрасной. Желудок Кларк затрепетал, когда она всматривалась в жесткие контуры плечей Лексы, рук и обнаженной части спины. Её пальцы горели от желания просто коснуться её. — Да. Я сделала её, когда мне было пятнадцать. Во время летних каникул. — Боже, это так…я могу…ты не против? – она подняла руку, удерживая зрительный контакт с Лексой, чтобы убедиться, что все в порядке. Лекса колебалась долю секунды, а затем коротко опустила голову в знак согласия, поворачивая её тело под углом и наклоняя к Кларк. Осторожно, как будто боясь, что если она нажмёт слишком сильно, то она исчезнет, Кларк провела кончиком пальца по одной из толстых и извитых линий. Ох, вау. Кожа Лексы была такой мягкой и тёплой, а очертания татуировки были шершавыми, почти как пергамент. Кларк осмотрела всю часть татуировки, которую могла видеть: остальная часть скрывалась под майкой Лексы. Кларк сжала губы и прикусила язык, когда поняла, что чуть было не открыла рот, чтобы спросить Лексу, может ли она показать оставшуюся часть. Потребовалось немного времени, чтобы она смогла вернуть голос (в основном потому, что она затерялся где-то среди грохота её сердца): — Это…это действительно…это прекрасно, Лекса. Ты прекрасна хотела она добавить, её сердце сжалось в груди. Не подходящее время. Когда Лекса заговорила, она звучала немного неровно. — Спасибо, Кларк. Лекса все еще не повернулась. Кларк была так близко к ней: она могла почувствовать запах дыма от волос Лексы. Вместо того, чтобы просто смотреть на обнаженную часть её спины и плеч (которые становились все более соблазнительными для того, чтобы Кларк прижалась к ним губами), Кларк подошла к Лексе лицом. Дерьмо. Это была еще более отвратительная идея, потому что теперь они стояли лицом к лицу, и между ними было всего несколько сантиметров, и огонь мягко освещал лицо Лексы, и её губы были такими полными и пухлыми, и Кларк действительно задавалась вопросом, насколько мягкими они ощущаются, если их коснуться. Она не могла ничего сказать. Видимо, как и Лекса, потому что после второго взгляда на Кларк с её приоткрытыми губами, будто собирающимися что-то сказать, она крепко сжала губы вместе и вместо этого повернула голову и уставилась на огонь. — Хм, — Кларк проигнорировала то, как хрипло звучал её голос, — Как ты…почему ты её сделала? Я имею в виду…почему не магический отпечаток? Я слышала, что делать маггловские татуировки больно. Лекса, казалось, расслабилась от того, что могла что-то сказать. — Это чувствовалось правильным. Я провела прошлое лето, путешествуя по миру. Это казалось подходящим для того, чтобы закрепить полученный опыт. Судя по нерешительности в голосе Лексы, Кларк предположила, что она что-то ей не рассказала. Но если Лекса не чувствовала себя комфортно, Кларк не собиралась настаивать. — У Рэйвен была татуировка, когда она поступила в Хогвартс, и … — Лекса наморщила брови, и Кларк быстро прокомментировала, — Да, ей было всего десять лет, когда она её сделала. Её мама была...не самой лучшей матерью, в основном. Она пошла делать татуировку и взяла Рэйвен с собой, и решила сделать Рэйвен цветок на лодыжке. Конечно, Рэйвен говорила, что просила пин-ап девушку вместо этого, — добавила Кларк с кривой улыбкой, — Но её мама настояла на цветке. Брови Лексы были слегка подняты – так было всегда, когда Кларк говорила о Рэйвен. Кларк не винила её. Рэйвен была довольно чертовски впечатляющей, — Она была единственной ведьмой с маггловской татуировкой, которую я знала, - Кларк пренебрежительно махнула рукой, – Больше она не делала. На пятом курсе я, Октавия, Рэйвен, Беллами и остальная часть банды вместе посетили Хогсмид. Мы, ммм… — Кларк не смогла сдержать призрачную улыбку: она думала о всех тех нарушениях правил, которые они совершили, и на которые у них, похоже, больше не было времени. Или, может быть, у неё просто не было склонности с тех пор, как её отца отправили в Азкабан, — Мы пробрались в Кабанью Голову, чтобы найти немного огневиски. Рэйвен встретила одного парня, у которого была татуировка с изображением Чадли Кэнонса, забивающего гол, Рэйвен спросила его о ней, и они разговорились. Для нее это не заняло много времени, чтобы заставить ту татуировку исчезнуть, и заменить её на летящего ворона. Он будто окутывает её ногу от лодыжки до колена. Она говорит, что это заставляет её ногу выглядеть более возбуждающей – добавила Кларк со смехом. — Это очень мило. — Да, она была счастлива. Она напоминает ей об отце. Он всегда называл её «маленькая птичка». Она не говорила об этом, но я думаю, что она ненавидела свою старую тату. Каждый раз, когда она её видела, это напоминало ей о матери. — Её мать была…очень жестоким человеком? — спросила Лекса нерешительно. Кларк кивнула, в некоторой степени тоже нерешительно, потому что это была история Рэйвен, а не её собственная. — Да, она…не относилась к Рэйвен так, как она заслуживала. Рэйвен видела её только на летних каникулах: она, Октавия и Беллами обычно приезжали ко мне на Рождество, — Кларк сглотнула, её горло вдруг стало сухим, — Было действительно круто. Мой папа готовил рождественский ужин и шутил, что моя мама, возможно, худший кулинар во всем мире. Мы все разваливались на диванах в гостиной, Уэллс и Телониус тоже присоединялись к нам, и мы все вместе распаковывали подарки. В прошлом году…все было не так. — Потому что твой отец ушел, — тихо сказала Лекса, — Я помню, что читала об этом в газетах. Значит, она всё знала до этого. Начиная жалеть, что не спит в своей кровати с балдахином, Кларк заправила волосы за ухо, переместив свой вес на другую ногу и гадая, о чём думает Лекса. — Мы не должны об этом говорить, если это заставляет тебя чувствовать себя неуютно. — Нет, все нормально. Я знаю, что хорошо об этом говорить. Во всяком случае, помогает с процессом принятия, — Кларк сделала глубокий вздох, — Я хочу об этом поговорить…с тобой, — она наклонила голову, — Мы друзья, - она не сказала это, как вопрос, но она все еще чувствовала, как её наполняет облегчение, когда Лекса кивнула в согласии, — Просто ты…будет нормально, если мы поговорим об этом завтра? Я не думаю, что сегодня у меня хватит сил. — Конечно, Кларк, – мягко сказала Лекса. Их глаза встретились, и Кларк замерла, пока внутри её живота все переворачивалось, а сердце билось быстрее. Глаза Лексы были такими выразительными, такими открытыми и такими зелёными. Кларк быстро поняла, что это единственная открытая вещь в Лексе. — Мм, — она глубоко вздохнула, отрывая взгляд. Друзья напоминала она себе. Друзья не вызывают у друзей бабочек, — Ладно, — она направилась к двери, игнорируя озадаченный взгляд Лексы. Она только что положила руку на дверную ручку, когда повернулась с полуулыбкой, — В то же время завтра? — Да, – сказала Лекса, голос немного более низкий, чем обычно. Кларк уставилась на неё, тепло расплывалось у неё в животе, сердце так же ныло. Неужели это будет так неправильно, если она вернется к Лексе? Если она соединит их губы вместе, обхватив тонкое тело Лексы одной рукой, а другую запустит в её волосы? Разве это неправильно? Голос в её голове убеждал, что это будет так…так правильно. Но Лекса моргнула, и эмоции в её глазах превратились в тщательно охраняемую бесстрастность. Она снова оделась и двинулась вперёд. Кларк открыла дверь, предлагая её пройти первой. Выручай-комната больше не превращалась в кладовку для веников с тех пор, как они нашли её. Она открывалась в коридоре, и даже если они стояли снаружи, они видели, как дверь сжимается до тех пор, пока не остается ничего, кроме широкой стены. — Увидимся завтра, Кларк, – пробормотала Лекса. Кларк не могла смотреть, как она уходит, и не… — Эй. Лекса остановилась, когда рука Кларк накрыла её предплечье и осторожно потянула её назад. Лекса повернулась, выглядя почти напуганной, её глаза снова метнулись к губам Кларк. Блять. Это Лекса. Это странно. Кларк не влюблялась в кого-то, ни после Финна, ни до него. Влюбиться в кого-то до того, как ты его узнаешь – не просто глупо, это опасно. И несмотря на то, что чувствовала Кларк, когда они с Лексой стали проводить больше времени вместе, чем за последние несколько недель, по факту, она знала Лексу только месяц. Она даже не знала о её существовании до этого, и наоборот. И даже если учитывать сколько всего они узнали друг о друге за время этих уроков, они не знали ничего. Так почему, черт возьми, Кларк чувствовала такую тягу к ней? Девушка из Дурмстранга стояла перед ней, как дрожащее произведение искусства, одетая в тяжелую красно-черную одежду, её волосы стянуты сзади в замысловатых косах, что заставляло руки Кларк чесаться то ли от желания потрогать их, то ли рисовать, она не знала. В свете одинокого факела, освещающего коридор, тени от её ресниц длинно и спутанно отбрасывались на вылепленные скулы Лексы. Её губы были…о, Боже, Кларк практически не могла смотреть на них, не испытав при этом эмоций. Она не знала, хотела ли она когда-нибудь чего-то так же сильно, как хочет поцеловать Лексу в данный момент. Это должно было её испугать. Чувства были опасны, забота о ком-то таким образом была опасна, это делало её уязвимой – она выучила это после трудной ситуации с Финном. И в любом случае, было не то время. Слишком много вещей, о которых нужно было волноваться. Её отец, её мать, Турнир, её оценки. Это ощущалось, будто Кларк находится в разгаре войны с целым миром, а на войне нет места для любви. Тем не менее, Кларк наклонилась вперёд, вовлекая шокированную Лексу в объятия. — Спасибо тебе, – выдохнула она в волосы Лексы. Они пахли дымом от огня и чем-то еще, похожим на деревья или лес. Это заставило ощутить её боль, во всех местах. — Я…мм...за что? – Лекса звучала так же напряженно и удивленно, как и ощущала себя в руках Кларк. Чувствуя себя отвергнутой, Кларк отошла, её щеки горели. — За то, что помогаешь с этим. Учишь Окклюменции. Я просто…это много значит. Лекса все еще смотрела на неё, явно обеспокоенная, и полностью закусила зубами всю нижнюю губу. Кларк почти застонала. Кларк сделала шаг назад, тот факт, что Лекса не ответила на её объятия, тяжело ударил в голову. Она была ошеломлена, когда Лекса внезапно двинулась вперед, окутывая Кларк сильным объятием и задевая губами щёку Кларк. — Мы друзья. Ты не должна благодарить меня за это. Кларк оставалась неподвижной, ей казалось, что её лицо загорелось. Лекса сделала шаг назад, соединяя руки. — Увидимся завтра, Кларк. Кларк безмолвно кивнула в ответ, и просто стояла, наблюдая, как Лекса идёт по коридору и исчезает из вида, скрывшись за поворотом. Наконец, она выдохнула, не зная, что задержала дыхание, откидываясь назад и прислоняя голову к стене, совершенно не подозревая, что Лекса делает тоже самое за углом. *** Mama just killed a man Put a gun against his head Pulled my trigger now he’s dead — Ха-ха, да! – Рэйвен вскинула кулак в воздух, задыхаясь от триумфа, когда смотрела на свой айпод, его экран ярко светился, а из наушников лилась музыка. Воздух вокруг айпода был немного розовым, как будто он был пойман в маленький розовый пузырь, но это не было слишком очевидно, поэтому она была довольна. Более, чем довольна, потому что она была точно уверена, что сейчас делала то, что ни один студент Хогвартса не делал раньше – она использовала маггловскую технику. — Бля, да, – выдохнула она, грохнувшись на кровать и прижав айпод к груди. Она открыла рот, чтобы рассказать своей лучшей подруге…и быстро закрыла его, смущенно вспоминая, когда взглянула на пустую кровать Кларк. Прошли недели. Иногда она так сильно скучала по Кларк, что казалось, будто часть её умерла или какое-то другое мелодраматическое сравнение. В любом случае, Рэйвен скучала. Она знала, что это не вина Кларк и все же… не могла простить её. Боль и зависть жалили как сука, и она не была готова разговаривать с Кларк снова. Хотя, это не мешало ей беспокоиться о местонахождении подруги. Беллами, Октавия и остальные их друзья были правы – в последнее время Кларк не было. Каждый день после уроков, со случайным присутствием во время обеда и ужина, Кларк исчезала. Никто не мог её найти. По совпадению, Рэйвен заметила, что Лекса всегда уходила в то же самое время. Рэйвен не могла не задаться вопросом, где они пропадали…если не… Рэйвен поднялась с постели. Она взяла белые наушники со своей тумбочки и подключила их к айподу. Она вставила наушники в уши и затолкала айпод глубоко в карман куртки. Богемская Рапсодия закончилась, когда она спустилась по винтовой лестнице в главный холл, и Адель начала тихо напевать к тому времени, когда Рэйвен достигла статуи одноглазой ведьмы. Туннель был пуст, и Рэйвен не думала, что Лекса и Кларк стремились бы вернуться туда, где была эта странная вещь, похожая на дементора, поэтому она поднялась по лестнице и перешла на другую сторону замка, The Weeknd качали в её ушах, когда она открыла проход за статуей Григория Льстивого. Снова, ничего. Единственное место, где они могли бы быть – корабль Дурмстранга, если только они рандомно не блуждали по замку, но Рэйвен сомневалась в этом – кто-то из друзей заметил бы их. Рэйвен нажала на экран айпода, чтобы увеличить громкость, когда заиграли Omi’s Cheerleader, она напевала себе под нос, когда пересекала территорию на пути к огромному кораблю, выглядящим особенно жутким с этой огромной луной над ним. Когда она приблизилась к кораблю, то заметила силуэт в свете луны – Анья стояла на трапе, упираясь локтями на веревку и пялясь на Рэйвен. — Привет, блонди. Давно не виделись. Анья склонила голову, уголки её губ слегка приподнялись так, что Рэйвен не была уверена, что это было – улыбка или насмешка. — Рэйвен. Рэйвен достала свои наушники, оглядывая корабль позади Аньи. Никаких признаков Лексы или Кларк, если бы они были на корабле. — Зачем ты здесь? – сказала Анья. Рэйвен усмехнулась. — Разве ты хочешь знать? Анья невозмутимо посмотрела на неё. — Хотела бы, на самом деле. Серьезно, что ты здесь делаешь? — Я ищу Кларк. Рэйвен смотала наушники вокруг айпода и убрала его в карман. — Предполагаю, что она с Лексой? В любом случае ты знаешь, чем они занимаются? Должно быть чем-то хорошим. — Дедуктивно, — сказала Анья холодно, — Это не наше дело, что они делают или не делают. — Они? Значит она с Лексой. Когда Анья не ответила, Рэйвен закатила глаза. — Да ладно тебе. Разве тебе не любопытно хоть немного? Анья подняла бровь. — Ты часто интересуешься своими друзьями, Рэйвен? – сказала она саркастически. Улыбка Рэйвен стала шире. — Я больше интересуюсь друзьями друзей. Анья фыркнула. — Это тебе не по зубам, Рэйвен, – сказала она, пройдя мимо неё и двигаясь к лестнице корабля. Рэйвен нахмурилась, сбитая с толку. — Что ты имеешь в виду? Анья оглянулась через плечо на Рэйвен, выглядя как высокомерной, так и в высшей степени безразличной. — Я имею в виду твои фантазии, Рэйвен. Ты не смогла бы держаться на уровне. — Какого хуя? Ты говоришь о сексе? – когда Анья просто выглядела самодовольно, Рэйвен потребовала, — Ты говоришь это из-за моей ноги? — Конечно нет. Я говорю о том, насколько ты глупа. — Черт возьми! – возмутилась Рэйвен, — Чтобы ты знала, я чертовски классная в постели! — Я уверена, что так и есть, – сказала Анья покровительственным тоном, что разозлило Рэйвен ещё больше. Рэйвен следовала за Аньей полпути вверх по лестнице, неуверенная, хотела ли она ударить её по лицу или трахнуть, чтобы доказать свою правоту. — Это выглядит так забавно, учитывая, что ты выглядишь слишком встревоженной, чтобы быть веселой хоть в чем-то. Готова поспорить, ты просто лежишь как мокрая рыба. Ты, вероятно, имитируешь свои оргазмы и не можешь дождаться, когда от тебя просто откатятся, и просто идешь спать, поэтому ты не можешь перестать иногда спать с девушками. Анья явно не попалась на приманку. Уголки её губ скривились в самодовольной ухмылке. — Думай что хочешь, Рэйвен. Ты не узнаешь ни того, ни другого. Рэйвен посмотрела в спину Аньи, когда развернулась и продолжила идти по трапу вверх. Когда она достигла верхушки, то остановилась и развернулась. Веселье исчезло из её глаз – вместо этого осталось равнодушие. — Кстати, ты не очень хороший друг. — Что ты имеешь в виду? – огрызнулась Рэйвен, все еще колючая от ранних комментариев Аньи. — Ты просто удивила меня, что ты такой маленький, небольшой человек, — когда Рэйвен проигнорировала это, Анья продолжила, – Ты перестала дружить с Кларк с момента Церемонии Выбора? Почему? Потому что ты завидуешь? – Анья закатила глаза, а Рэйвен почувствовала, будто внутри всё сжимается, — Преодолей себя. А затем Анья поднялась на палубу и исчезла из вида, Рэйвен безмолвно стояла на трапе. В наступившей тишине из её кармана послышалась музыка, исходившая из айпода. Играла какая-то песня One Direction, и это заставило Рэйвен почувствовать себя как дерьмо. *** Кларк рано встала утром в субботу. Обычно ей было бы досадно, что она встала так рано и не спала, но по какой-то причине она проснулась с огнем, освещающим её сердце. Сегодня она собиралась поговорить с Лексой. Ей нужно было поговорить с Лексой сегодня, чтобы рассказать о своем отце или о чем-нибудь еще. После этого она почувствует себя лучше, она знает это. Итак, Кларк готовилась и одевалась, и на мгновение нахмурилась, заметив холодную чашку чая на своей тумбочке. Кто сделал ей чай? Кровать Рэйвен пуста, но даже в этом случае, учитывая её злость на Кларк, она бы не сделала его. Посчитав это загадкой, Кларк мысленно пожала плечами и поспешила на завтрак. Она перехватила Лексу как раз в тот момент, когда она уходила, и спросила, могут ли они пойти сейчас. Лекса была удивлена, но согласилась, поэтому они вдвоём набрали кексов и отправились в Выручай-комнату. Как и вчера они сидели на ковре перед огнём, и Кларк сделала глубокий вдох. — Я полагаю, ты уже знаешь это из газет, но мой отец работал в Министерстве Магии. Он был Невыразимцем. Думаю, он нарушил первое правило: не говорить о работе. Я не знаю подробностей, никто не знает. Это не так уж важно, потому что отец сказал бы мне или, по крайней мере, сказал бы маме, — призналась она, — Всё, что мы знаем – это то, что его обвинили в утечке официальной тайной информации Министерства. Как я уже говорила, это сомнительно, потому что я даже не знаю, кому мой отец мог рассказать, даже если и рассказывал, — Кларк нахмурилась, глядя на огонь и ощущая знакомое чувство, сковывающее её горло от несправедливости всего этого, — У них даже не было убедительных доказательств того, что мой папа что-то сделал, но все равно посадили его. Они фактически даже его не судили. Лекса была озадачена. — Прости меня, если я не права, но…твоя семья разве не близка с Министром? Он не мог ничего сделать? Кларк покачала головой. — Видимо, у него связаны руки, — сказала она, не в силах помешать горькой ноте проникнуть в её голос, — Лично я считаю, что за этим стоит госпожа Заместитель Министра. По какой-то причине она ненавидела моего отца. Она единственная проголосовала против него. Она была решающим голосом, который отправил его в Азкабан. — Сидни? – удивленно сказала Лекса, подняв брови, — судья Турнира? Кларк кивнула. — Да, она главная причина, по которой я хочу выучить Окклюменцию. У нас было несколько интервью с ней, но они больше походили на допросы, — Кларк поёжилась, не комфортно, — Иногда у меня было чувство, что она читает мои мысли. И она очень внимательно смотрела на меня, так же как ты, когда мы практикуемся. — Значит она думала, что ты что-то скрываешь? Кларк пожала плечами. — Думаю да. Но мой отец никогда ничего не говорил мне или моей маме. Он хорошо делал свою работу. Он был хорошим человеком, — Кларк ненавидела то, как слёзы ужалили глаза, ненавидела то, как ногти царапали её горло, когда она пыталась говорить хоть что-нибудь, игнорируя это. Прошло почти два года, и она устала чувствовать такую безнадежность. — Тебе нужно рассказать мне о нём, — сказала Лекса серьезно, как будто точно знала, как чувствует себя Кларк, и она пыталась заставить её почувствовать себя лучше, — Расскажи мне хорошие воспоминания. Кларк фыркнула, моргая, чтобы не дать слезам упасть. — Он великолепный отец. Когда я была маленькой, он обычно брал меня на маггловские футбольные игры. Лекса действительно улыбнулась этому. — Какие игры? Кларк издала нервный смешок. — Ты знаешь, я точно не уверена. Оба моих родителя полукровки, но мама никогда не знала своего отца. Мама моего отца была магглорожденной, но она умерла до того, как я родилась. Меня воспитывали в Волшебной деревне, поэтому я не знаю многих маггловских вещей. Папа брал нас – меня и Уэллса, потому что мы были лучшими друзьями и соседями – на футбольные игры и один раз в маггловский кинотеатр, который был потрясающим. Мы смотрели вестерн, который показывали по всей Америке. — Что это был за фильм? Кларк пожала плечами. — По правде сказать, я не помню. Хотя это был очень старый фильм. В кинотеатре просто был специальный показ. — Никогда не была поклонницей вестернов, — сказала Лекса задумчиво, — мне всегда нравились документальные. Сама идея о Лексе в детстве, отдыхающей и смотрящей маггловский фильм, в какой-то момент заставила Кларк улыбнуться. — Ты начала коллекционировать маггловские памятные вещи в свободное время? – поддразнивала она. — Что ж, я провела первые одиннадцать лет жизни, думая, что я маггл, так что можно сказать и так, – легко сказала Лекса. — Погоди, ты магглорожденная? - Дерьмо. Всё это время она считала Лексу чистокровкой, потому что, ну, она выглядела, как чистокровная. Кларк отругала себя за поспешные выводы. Лекса кивнула. Её лицо было бесстрастным, но её глаза выражали настороженность. Кларк тут же попыталась оправдать себя. — Нет, я имею в виду…я не говорю, что это плохо, я просто…я бы никогда не предположила. Ты не, ммм, выглядишь как магглорожденная. Лекса изогнула бровь. — А как должны выглядеть магглорожденные? Кларк почувствовала, как стыд заполнила её всю до кончиков ушей. — Никак, – быстро сказала она, совершенно закапавшись в яме, которую сама себе вырыла, — Я не…нет ничего плохого в том, чтобы быть магглорожденной! Рэйвен магглорожденная, да везде куча магглорожденных…я просто…ты из Дурмстранга, и ты выглядишь как… — Кларк сделала отчаянный глоток воздуха, беспомощно глядя на Лексу, — Я не знаю, я звучу как идиот. Ты просто не выглядишь так, будто ты из маггловского мира. Ты выглядишь так, будто выросла в магическом мире. Если честно, я подумала, что ты чистокровная, когда увидела тебя в первый раз. Член королевской семьи, на самом деле, – бросила она, её глаза расширились и вспыхнули, когда она поняла, что действительно сказала это вслух. О. Мой. Бог. Лекса фыркнула. — Член королевской семьи? — Ты выглядишь величественно, – настаивала Кларк, решительно удерживая зрительный контакт. Она может быть гребанным идиотом, но она больше не собиралась ставить себя в неловкое положение, постоянно смущаясь. — Я уверяю тебя, я магглорожденная, – сказала Лекса немного холодно. Кларк взяла это на заметку. — Это не плохо. Я обещаю, я не мудак. Это, казалось, немного успокоило Лексу. Она расслабилась, напряжение в её плечах заметно пропало. — Могу я спросить кое-что? Лекса выглядела выжидающей, казалось, она уже знала, что Кларк хочет спросить. — Как это происходит в Дурмстранге? — Так же, как и в Хогвартсе, насколько я знаю, — сказала Лекса, — Директор или профессор приезжает в дом студента. Они рассказывают родителям о магическом мире, показывают магию и уведомляют о последствиях, если они нарушат Международный Статут о Секретности. — Оу, — Лекса вопросительно на неё посмотрела, поэтому Кларк объяснила: — Я вроде надеялась, что расскажешь, как это произошло у тебя. Какая у тебя история? — Лекса посмотрела вниз, её лицо сделалось угрюмым, и Кларк поспешно сказала: — Ты не должна делать это, если тебе не комфортно. — Нет, я расскажу тебе… — Но она все еще выглядела неуверенной. Кларк поняла почему. — Просто потому что я открылась тебе не значит, что ты должна сделать то же самое, — указала она, — Я сделала это, не ожидая взаимности. Лекса довольно долго смотрела на неё. К великому удивлению Кларк, она начала говорить: — Мои родители были очень строгими и очень религиозными. Они были известны и уважаемы в городе, где мы жили. Они возлагали на меня большие надежды, и я стремилась оправдать их. Даже так, судя по их реакции, этого никогда не было достаточно. Когда мне было одиннадцать… — брови Лексы нахмурились, когда она запнулась, — Они получили письмо по почте с гербом Дурмстранга на нём, и в этом письме говорилось, что директор частной школы приедет через неделю, чтобы обсудить моё поступление туда. Мои родители были довольны: они подумали, что это какая-то модная религиозная школа, я полагаю, которая оценила мои успехи в учебе и репутацию моих родителей, — её лицо потемнело и появился призрак ухмылки, которая (Кларк было трудно в этом признаться) покоробила её позвоночник, — Приехала Индра и рассказала о нашем мире. Она показала им магию, и они… — она вздохнула, звуча одновременно устало и удивленно, — это произошло так же, как ты и ожидаешь от такой семьи, как моя. Они не только проявляли нетерпимость к любой другой религии или убеждениям, кроме своих собственных, но также были расистами, — добавила она с горькой усмешкой, — Естественно, они не согласились с тем, чтобы Индра забрала меня практиковать магию. Я была…расстроена, — сказала она сдержанным тоном, — Потому что я замечала свою силу раньше, и она беспокоила меня по той же причине, что и моих родителей. После Индры, они, вероятно, подумали, что больше нет смысла винить меня за это. Когда Лекса перестала говорить, Кларк подсказала: — И что же потом? Лекса переместила свой вес, откидываясь назад на локти – она явно достигла той части, которой ей было некомфортно делиться. — Эй, ты не должна говорить что-то еще, – сказала Кларк мягко. Лекса сделала вдох. В принципе, чтобы сократить историю… — Индра позже приехала еще раз и объяснила мне все более подробно. Я поняла, что Дурмстранг – это то, где я должна быть. Мои родители сказали, что больше не хотят меня видеть. С тех пор я живу в Дурмстранге. Вау. Сердце Кларк болело неё. — Ты когда-нибудь видела их снова? — Однажды, — сказала Лекса осторожно. В этот раз её взгляд соскользнул с Кларк и вместо этого сосредоточился на огне. Она затихла. Было понятно, что это последнее, что она собиралась сказать по этому поводу. Кларк почувствовала, что она должна была что-то сказать, поэтому она это сделала. Она наклонилась вперёд и провела кончиками пальцев по плечу Лексы, что послужило как способ привлечь внимание и утешительный жест. Всё это заставило Лексу поднять свой взгляд и посмотреть на Кларк. — Мне жаль, — сказала она быстро, — Я просто…хотела сказать мне жаль. Мне жаль, что твои родители такие. Ты мне кажешься довольно потрясающей, — сказала она, пожав плечами, когда Лекса уставилась на неё, — Значит, они многое упустили. Лекса немного дольше задержала её взгляд, прежде чем натянуто улыбнулась: — Спасибо тебе. Кларк кивнула в знак одобрения, и тишина затянулась: Лекса явно не хотела больше говорить, и Кларк не собиралась больше обсуждать вопросы своей семьи, поэтому вместо этого она встала и протянула Лексе руку: — Итак, попрактикуем Окклюменцию? Лекса взяла руку Кларк: Кларк подняла её на ноги, игнорируя маленький переворот, который сделал её желудок, когда она держала руку Лексы. Час спустя, Кларк тяжело дышала и страдала от головной боли. Несколько дней назад она думала, что она освоила Окклюменцию, но сейчас, когда Лекса больше не сдерживается, казалось, что произошел какой-то ментальный блок в сознании Кларк, который она не могла преодолеть, чтобы очистить сознание. Лекса только что стала свидетелем личных воспоминаний Кларк – воспоминаний, где её отец был признан виновным и отправлен в Азкабан, воспоминаний, где Финн вяло объяснял, почему он чувствовал необходимость лгать Кларк о его отношениях с Рэйвен, воспоминаний о долгих ночах, проведенных в рыданиях в плечо Октавии, воспоминаний о схватках с Рэйвен, схватках с Беллами, и воспоминаний о преследующих кошмарах, которые слишком быстро менялись, чтобы успеть объяснить. — Что они такое? – Кларк задыхалась, её руки были на коленях, она тряслась после того, как перенесла кошмар, который преследовал её последние годы. Желваки Лексы заходили, мышцы подрагивали, будто она была взволнованная вопросами Кларк. — Я тебе уже говорила. Это Пожиратели Теней. — Но что это? – Кларк убрала волосы с потного лица, взглянув на Лексу, которая, казалось, стремилась избежать её взгляда, — Что такое Пожиратель Теней? Я даже не понимаю…я никогда не слышала этот термин до тех пор. Он выглядит как дементор. Лекса потянулась, чтобы потереть шею, все еще избегая взгляд Кларк. — Я не имею права об этом говорить, Кларк, – пробормотала она. Какого чёрта. — Почему? – потребовала Кларк, наконец выпрямившись. Она подошла к Лексе и встала прямо перед ней, вынуждая её посмотреть на себя, — Почему ты не хочешь об этом говорить? Лекса не ответила сразу. Она долго смотрела на Кларк, прежде чем наконец сказала: — Индра. — Что Индра знает о них? И снова, Лекса не ответила. — Лекса! Меня постоянно преследует этот кошмар! Двадцать четыре раза, если быть точной. Если они имеют какое-то отношение к моему отцу, то я имею право знать! Лекса оглядела комнату, будто какие-то подозрительные люди могли за ними следить. — Это очень секретная информация, Кларк, я не должна… — Я никому не скажу, — яростно сказала Кларк, — Я просто хочу знать кто они! Я постоянно вижу их в кошмарах, а потом мы видели одного в Хогсмиде? И, видимо, это не первый раз, когда они там появлялись? Мне нужно знать. Она упрямо удерживала взгляд Лексы, вглядываясь в зелёные омуты пока не поняла, что тонет в них. Горло Лексы подпрыгнуло, когда она сглотнула, моргая и делая глубокий вдох. — Хорошо. Слушай, ты не должна никому рассказывать то, что я скажу тебе. Это очень важно, хорошо? Хорошо, Кларк? Кларк кивнула. — Я обещаю, я дам Непреложный обет, если хочешь, – пошутила она. Лекса уставилась на неё так, будто она всерьёз обдумывала это. — Пожиратели Теней не являются естественными созданиями, — сказала она медленно, — Они созданы с помощью магии. Ты сказала, они напоминают тебе дементоров…что ж, однажды, они ими были. Кларк свела брови вместе. — Так они что, эволюционировали? Лекса нахмурила, глаза расфокусировались, словно она вспоминала что-то очень далекое. — Ты когда-нибудь слышала о летифолдах*? – сказала она мрачно. Кларк покачала головой, хотя термин казался смутно знакомым, как будто она читала о них в школьных книгах некоторое время назад, — Они не обитают здесь, но существуют в тропических районах. Они внешне похожи на дементоров, — продолжала Лекса нерешительно, — Считается…что много лет назад твоё Министерство Магии начало экспериментировать с дементорами. Полагаю, вас учили на уроках истории, как и Дурмстранг, что дементоры одно время охраняли Азкабан, прежде чем предали Министерство и присоединились к Темному Лорду. Кларк кивнула. То, что когда-то было историей, с тех пор стало легендой. На вершине обучения Истории Магии, большинству ведьм и волшебников рассказывали истории их родители перед сном, особенно в годовщину Битвы за Хогвартс более века назад. — По некоторым данным…ваше Министерство проводило эксперименты с дементорами в попытках обучить их. Это не сработало, поэтому они попытались размножить их с другими существами, надеясь, что это достаточно изменит их, и они смогут это использовать. Они скрестили дементоров и летифолдов и получили существо, которое ты видишь в своём кошмаре. Только эти существа не ведут себя так, как они надеялись. Их еще сложнее контролировать, чем дементоров, и они сбежали из Министерства. Я не знаю, они что-то большее, чем естественное создание или они размножаются сами по себе, но… — Лекса покачала головой, сжав губы в мрачную линию, — Ваше Министерство создало опасное существо. Люди начали называть их Пожиратели Теней, после Пожирателей Смерти, которые следовали за Тёмным Лордом. Сердце Кларк быстро стучало. Если это правда – а она не видела причин, по которым Лекса должна лгать об этом – это было делом Министерства. В конце концов, это было задолго до Джаха, но что, если это продолжалось, пока Диана Сидни была Министром? Как давно все это произошло? И еще, что более любопытно, как Лекса узнала об этом? — Как ты об этом узнала? – спросила Кларк, осторожно наблюдая за реакцией. Однако, Лекса была бесстрастна. — Не задавай мне вопросов, и мне не придется лгать, Кларк. Кларк отшатнулась, почувствовав стыд за то, как это было больно. — Ты не доверяешь мне? Лекса незамедлительно покачала головой, глаза расширились и снова стали выразительными. — Это не так. Я просто поклялась, что сохраню это в секрете. Думай об этом, как о Непреложном обете, – добавила она, пытаясь изобразить улыбку на лице. — Но это не Непреложный обет, – сказала Кларк, не удивляясь. Почти-улыбка пропала с лица Лексы. — Нет, — призналась она, — Но это очень важно. Прости. Кларк отпустила это – у неё был более важный вопрос. — Тогда почему мне это снится? Я не видела ни одного из них до Хогсмида, но они снились мне на протяжении года. Как это случилось? Лекса пожала плечами. — Летифолды, как известно, могут проникать в сны ничего не подозревающих людей. Возможно, ты встречала их раньше, но не подозревала об этом. Если это так, он все еще может охотиться за тобой…что дает еще больше причин научиться закрывать свой разум. Окклюменция, — добавила она в ответ на пустой взгляд Кларк, — Тебе нужно отдохнуть сегодня, а завтра мы продолжим с того места, где остановились. Кларк не хотела ждать другой день. Она была раздражена, что все еще не смогла победить Лексу, она была полна решимости исправить это. — Давай попробуем снова. — Ты уверена? – с сомнением спросила Лекса. Да. Кларк собиралась сделать это в этот раз. Она думала о снах, о Пожирателях Теней. Ей нужно научиться изгонять их из головы. Когда Кларк кивнула, Лекса стояла со смирением в глазах. Она ждала, пока Кларк встанет к ней лицом и поднимет палочку. Кларк прикрыла глаза, глубоко вздохнула, желая, чтобы все её эмоции – страх, боль, печаль – исчезли на время. Я могу сделать это. Она медленно выпустила воздух через сжатые губы. Я собираюсь сделать это. Когда она открыла глаза, в них появился решительный блеск. Лекса присела, направляя свою палочку. — Готова? Легилименс! — Экспелеармус! Выручай-комната растаяла. Лекса была внутри собора, сидела на прямой и жесткой скамье между отцом и матерью. Её глаза были широко распахнуты и торжественны, когда она слушала мужчину, говорящего с аудиторией о грехах. Ей было едва восемь. Лекса стояла в маггловской деревне, прижимая нос к окну, когда она смотрела на телевизор внутри. Её мать схватила её за ухо и оттащила. Ей было около десяти. Должно быть Лексе было одиннадцать, потому что она стояла внутри огромной каменной крепости: выражение её лица было бесстрастным, но её горло дергалось, когда она сглотнула и сжала челюсть. Вокруг неё были дети. Индра стояла, заложив руки за спину, и пристально смотрела на них, когда объясняла правила первому курсу студентов Дурмстранга. Лекса задыхалась и испытывала боль, стоя на коленях посреди странной круглой комнаты. Индра и Анья стояли близко друг к другу, скрестив руки на груди, и смотрели на Лексу. — Попытайся снова, – сказала Индра. Лекса сжала глаза и почувствовала, как её тело начинает двигаться – она закричала, когда её позвоночник хрустнул. Она была едва подростком. Лексе примерно шестнадцать. Она уставилась в стеклянные глаза мёртвой девушки, красивой девушки с тёмной кожей и глазами, которые выглядели так, будто были тёплыми, если бы не были смертельно холодными. Лекса была на коленях и в снегу, и кровавые брызги покрывали белую поверхность. Её палочка была отброшена и давно забыта. Фигура в плаще надвигалась на неё, рука в перчатке поднимала палочку. ОСТАНОВИСЬ! Кларк была отброшена назад, и в этот раз, когда она ударилась о стену, обеспокоенная не бросилась в её сторону. Руки дрожали от усталости, Кларк попыталась подняться, смотря на Лексу через прядь золотистых волос, которая упала на её глаз. Лекса стояла сгорбившись и молчала. — Лекса? Она не ответила. Осторожно, Кларк поползла вперед. — Лекса? — Не надо, – выдавила Лекса, пятясь назад и спотыкаясь. Её кожа была мертвенно бледной, глаза широко раскрыты и выражали страдание. Без единого слова, Лекса бросилась к двери. — Лекса, подожди! Дверь закрылась и Кларк осталась одна, дрожа от воспоминаний. *** Тук тук тук. Лекса игнорировала того, кто стучал в дверь. Она сидела в углу одной из ванных комнат корабля, подтянув колени к груди и обняв их руками. Она не могла перестать трястись. Тук тук тук! — Лекса, ты в порядке? Что случилось? Лексе пришлось много поработать, чтобы восстановить дыхание, прежде чем она почувствовала, что её голос достаточно устойчив. — Оставь меня, Анья. Я в порядке. — Ты не выглядела в порядке, когда забежала сюда. Впусти меня. — Нет, — Лекса сразу же пожалела о словах: Анья молчала, — Мне просто…мне нужна минутка одиночества. Я буду в порядке, я обещаю. Она не была в порядке, не совсем, она надеялась, что однажды будет. — Хорошо, – сказала Анья и оставила Лексу одну. Она изо всех сил старалась бороться со слезами, глядя на сводчатый деревянный потолок, как будто он сможет остановить их. Она сжала губы, чтобы её нижняя губа не дрожала. Боже, воспоминание было таким свежим в её голове. Костия была мертва уже более года, но после того, как она была вынуждена пройти через это, это ощущалось так, будто все случилось снова. Как будто только вчера Костия улыбалась ей и говорила, что скоро вернётся. Как будто только вчера Лекса получила то письмо и почувствовала, как её внутренности замёрзли. Только вчера она смотрела в холодные голубые глаза Ледяной Королевы, упала на колени, пропитанная кровью, и её палочка, испачканная в ней, и Её резкие слова, раздающиеся в голове: — Скажи мне, Лекса. Скажи мне где… — Лекса? Лекса вздрогнула. Она прижала свою трясущуюся руку ко лбу и снова попыталась восстановить дыхание. — Я хочу побыть одна, Линкольн. — Я знаю. Прости, но Кларк здесь. Кларк. Кларк была здесь. Кларк на корабле Дурмстранга? Мысли Лексы мчались так же быстро, как и сердце. Чёрт. Лекса хотела побыть одна, но Кларк…Кларк была… Кларк только что доверилась Лексе, рассказав про отца. Лекса только рассказала Кларк секреты, которые другие пытались достать из неё и провалились. Что было с ней, что заставило Лексу нарушить собственные правила? Что с Лексой было не так? Она встала на ноги, глядя на отражение в зеркале. Её боевая раскраска размазалась и стекала по шее, дорожки от слёз оставили хаотичные линии. Она провела палочкой по лицу, и постоянный поток воды легко смыл краску. Лицо было чистым, только глаза были немного красного цвета. Лекса открыла дверь как раз в тот момент, когда Линкольн снова назвал её имя. Он смотрел на неё своими симпатичными глазами, что заставило Лексу передумать просить его избавиться от Кларк. Она лучше будет с Кларк, которая знает только крошечную часть её истории, чем будет окружена людьми, которые точно знали, что с ней не так. — Где она? — На палубе. Лекса кивнула и прошла мимо него. Он ничего не сказал, когда она поднялась по лестнице на палубу корабля. Небо было усыпано звёздами, в какой-то странный момент, когда Лекса заметила светлые волосы Кларк, стоящей в темноте окружающего их леса, Лекса почувствовала, будто смотрит на кого-то другого. Она откинула эти мысли так же быстро, как они появились. — Прости, если я навязываюсь, придя сюда, но я переживала за тебя, — произносила Кларк в спешке, её лицо отражало то же беспокойство, что сияло в её голубых глазах, — Я не хотела, чтобы ты…я знаю, ты, наверное, хотела побыть одна, но я не чувствовала, что правильно, отпускать тебя после того, как мы просто… — Кларк замолкла, словно прикусила свой язык, — Прости меня, Лекса. Ты не обязана об этом говорить, мы не должны об этом говорить. Я просто…я надеюсь, что все хорошо. Я имею в виду, что знаю, что не хорошо, и не может быть после того, что мы видели, никто не может быть в порядке после того, через что тебе пришлось пройти, но я…. Лекса встала прямо перед Кларк, внимательно смотря на неё. Кларк искренне заботилась о ней, и Лекса обнаружила, что ей…нравится. Чувство вины за то, что она испытывала к Кларк, обрушилось на неё, потому что воспоминание Костии, лежащей в луже собственной крови, было ещё слишком свежим в её голове и… Лекса была ужасным человеком. Господи, всё, что она хотела – это спать, чтобы больше не чувствовать боль, путаницу, трепетание – Костия и Кларк, война и… — Ты говоришь бессвязно, Кларк, – сказала она первую вещь, которая пришла ей голову, изображая веселую улыбку, даже если она кричала у себя в голове. Это твои мысли бессвязны укоряла она себя. Кларк выглядела так, будто поверила в улыбку так же, как и Лекса. Она молчала какой-то момент, смотря на Лексу, беспокойство никак не покидало её глаза. — Ты в порядке? – спросила она мягко. — Не надо, – сразу же произнесла Лекса, съежившись после этого. Она говорила, не задумываясь. Это одно слово выражало в тысячу раз больше эмоций, чем Лексе хотелось бы показать. Эмоции опасны шептал голос в её голове. Долгое время Кларк не говорила. Они стояли на палубе, слегка подрагивая: Кларк из-за холода и тонкой одежды, Лекса – из-за каждого болезненного удара её сердца. — Я хочу, чтобы ты знала, что я здесь и я с тобой, — наконец сказала она, голос был таким тихим, что Лексе пришлось напрячься, чтобы услышать его среди звуков леса, листьев, шелестящих на ветру, разбивающихся о корабль волн озера, — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, — Кларк нервно сжала свои руки, глаза метнулись, чтобы встретиться с Лексой, — …или что-нибудь еще. Я здесь для тебя, хорошо? Лекса проглотила внезапно появившейся комок в горле. — Кларк, я … — она не знала, что хочет сказать. Она даже не знает, как начать. Она не понимала, как её сердце может болеть из-за потери Костии и из-за тоски по Кларк. Она не знала, как один человек мог обещать бесконечность одному человеку, а затем думать о другом человеке… Вот почему чувства к кому-то были слабостью. — Её звали Костия, — сказала она, и она даже не знала, почему она это говорила, но она говорила, — Кое-что случилось с ней…и это было из-за меня. Потому что она была моей. Я думала, что никогда не справлюсь с этой болью, но я справилась. Кларк все еще смотрела на неё с такой большой заботой в глазах. Это почти рассердило Лексу. Не смотри на меня так! — Как? Лекса расправила плечи, пошевелив челюстью. Она отрешилась от эмоций, игнорируя боль в своем сердце, в её глазах стояли слёзы. — Признавая это, как то, что это есть на самом деле. Слабость. Выражение лица Кларк стало пустым, беспокойство постепенно заменилось замешательством. — Что «это»? Любовь? – когда Лекса кивнула, Кларк фыркнула, — Поэтому ты просто перестала заботиться? Обо всех? – когда Лекса снова кивнула, Кларк покачала головой, — Я никогда не смогу это сделать. Лекса проигнорировала ком в горле. — Тогда ты ставишь людей, о которых заботишься, в опасность. И боль не уйдет никогда. Брови Кларк снова нахмурились. — Кто в опасности? – когда Лекса не ответила, Кларк сделала шаг вперед, нахмурившись сильнее, — Лекса? Кт… Они обе замерли, когда до них донеслись звуки злых голосов. Лекса и Кларк вдвоем протянули руку друг другу в защитном жесте: они уставились друг на друга, испугавшись, а затем снова раздались голоса, отвлекая их. — Луна, ты бываешь такой нелепой! Лекса и Кларк автоматически прижались к трапу, двигаясь вокруг окраины леса к тому месту, где звучали голоса. Две женщины задержались в тени у передних школы. Одна была фотографом Ежедневного Пророка и владелицей паба в Хогсмиде, другая была кем-то, кого Лекса не могла вспомнить, но видела до этого. Они стояли на расстоянии десяти футов друг от друга, фотограф Ежедневного Пророка и владелица бара смотрела на другую женщину, которая должно быть была Луной. — Я в счастливых отношениях, – горячо добавила владелица бара. Улыбка Луны была широкой и самодовольной, почти кошачьей. Это напомнило Лексе Анью. — Я просто говорю, что не очень уверена в этом. Ты же здесь со мной сейчас, не так ли? — Я здесь не с тобой. Я здесь, чтобы сказать тебе оставить меня в покое. — Я ничего не сделала, Эви, – сказала Луна. — Ты сделала! – взорвалась Эви, — Я вижу, что ты всегда смотришь на меня с этой глупой ухмылкой! — Я ухмыляюсь, потому что всегда ловлю тебя смотрящей на меня. Почему же это так, Эви? Кларк повернулась, чтобы посмотреть на Лексу, скорчила рожицу и закатила глаза. Лекса приглушила свой смешок за руками, закатывая собственные глаза. Они начали уползать только через несколько минут после того, как слушали спор женщин, когда услышали кое-что, что заставило их обеих замереть. — В любом случае, что же ты привезла в качестве испытания? Что они будут делать? — На самом деле я привезла две вещи: одну для первого испытания, и одну для второго. — Что они должны делать? Лекса напрягла свои уши, прислушиваясь. Кларк переместилась к ней ближе, прислушиваясь. — Первое испытание в Черном Озере. Они будут под водой около часа, борясь с… — Шшш, кажется, я что-то слышала. На мгновение наступила тишина, пока Эви не заговорила снова: — Давай, пойдём на всякий случай… Две женщины начали выходить из ворот, и Лекса уставилась на них, размышляя над информацией. — Ты слышала это, Кларк? – она вдохнула, — Первое испытание в Черном Озере. Она повернулась, чтобы посмотреть на Кларк, которая тянула её за рукав. — Лекса, — прошептала Кларк, глаза были расширены и полны паники, — Я не умею плавать.