Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Lend me your ear while I call you a fool. You were kissed by a witch one night in the wood, And later insisted your feelings were true." -Jethro Лекса слышала собственное сердцебиение в ушах. Мысли слишком быстро перешли в действия за последние двадцать минут…за последние сорок, если быть честным. Что вообще произошло? Лекса воспроизводила события в своей голове, когда спешила к далекому Черному Озеру, где был корабль Дурмстранга. Она слегка запуталась в своём платье, поэтому она подняла подол и задрала его выше своих коленей, когда она пробиралась сквозь снег и слякоть, пальцы ног замерзли даже через ботинки. Сначала был бал. Кларк была ошеломительной в платье, и Лекса ненавидела укол ревности, когда она танцевала с Октавией, когда чужие руки обнимали её, когда она улыбалась кому-то другому… Это было глупо, Лекса знала, но это побуждало её пить разбавленный пунш чашка за чашкой, потому что чем более пьяной она была, тем легче было смотреть на Кларк и не чувствовать, как огонь поглощает её изнутри. Она думала, что это быстрее поможет забыть тот поцелуй в палатке после первого испытания, но это не сработало так, как она хотела. В её глазах огни расплывались в звезды, и когда они растворялись друг в друге, всё, что она могла видеть – это цвет глаз Кларк, когда их лица приблизились. К тому времени, когда Лекса наконец сдалась и блуждала на вечеринке в её поисках, направляясь прямо в главный коридор, куда ушла Кларк, когда Лекса видела её в последний раз, она себя не контролировала. Говорить с ней было так легко, а Лекса никогда не доверяет людям. Танцевать с ней было так просто, а Лекса никогда не танцевала. Смотреть Кларк в глаза в темноте под лестницей и позволить ей прижать себя бедрами к стене? Это было еще проще. Затем был поцелуй. Тот поцелуй. Больше, чем поцелуй. Лекса все еще чувствовала слабость в ногах и пульсацию. Возникла вспышка раздражения из-за Индры, что не являлось обыденным явлением, так как она редко злилась из-за Индры, которая всегда присматривала за ней. Вот же долбанная кайфоломщица*. Или как это называется у лесбиянок? Она слышала, что Рэйвен раньше в шутку сказала это Октавии, Лекса знала, что слышала слово… Слово ворвалось в туманный разум Лексы, как только она пересекла палубу и открыла дверь в трюм. — Клиторференция!** — выпалила Лекса, с облегчением от того, что вспомнила, и затем она побледнела, когда заметила Индру, стоящую в дверях. Индра подняла бровь. — Даже не хочу знать, — сказала она грубо, схватила Лексу за руку и буквально втащила внутрь. — Что случилось? — спросила Лекса в спешке, совершенно не обращая внимания на то, как были произнесены её слова, потому что Индра выглядела более серьезной, чем обычно, и Лекса нутром чуяла, что что-то не так. — В каюту, — сказал Индра коротко, кивнув налево и вставая в сторону, чтобы Лекса смогла пройти мимо неё, — Я подожду Анью. Лекса пробиралась по узкому коридору, в котором было темно как ночью, за исключением источника света в его конце. Стало светлее, когда она приблизилась, пока она наконец не вошла в каюту, где четыре человека стояли около камина. — Давно не виделись, Хэда, — раздался знакомый нежный бас. Сердце Лексы подпрыгнуло, и она недоверчиво моргнула. Четыре фигуры на самом деле оказались двумя: Линкольн и… — Густус, — выдохнула Лекса, падая в его объятия. Он мягко рассмеялся, оборачивая вокруг неё свои огромные руки и сильно обнимая. — Уже не такая маленькая, — поддразнил он, его глаза мерцали, когда он отстранился и улыбнулся ей, — За два года ты выросла на целых два фута. — Неправда, — проворчала она, отталкивая руку, которую он положил ей на плечо, изображая её рост в шестнадцать лет. Она попыталась прищуриться на него, но затем другой колеблющийся Густус появился прямо за ним. Когда она качнулась, широко раскрыв глаза, Густус усмехнулся. — Вот, — он что-то положил ей в руки, и она поднесла это к носу, чтобы понюхать. Какое-то зелье. Оно пахло имбирём и кокосом. — Уфф, — Лекса подавилась, когда это попало в её горло. На вкус это было горьким, как кофе. В тот момент, когда она проглотила это, резкий холод, казалось, вырывался из её груди, очищая разум. Туман в голове исчез так же легко, как если бы она стерла последние пару часов, когда напивалась. Полностью протрезвевшая, Лекса издала глубокий вздох, плечи поникли, когда она подошла и села в одно из удобнейших кресел перед огнем. Реальность вернулась вместе с резкими ударами в голове. Всего несколько мгновений назад она обжималась с Кларк Гриффин, прижатая к стене под лестницей в общественном месте. О чем она думала? — Лучше? — спросил Густус удивленно. Она подняла глаза на его лицо, и почувствовала, что груз на её плечах стал немного легче. Было приятно видеть его спустя эти два года. Он был ей как отец, а Индра была как мать, и они заботились о ней так, как этого не делали её биологические родители. Возможно они и не являлись настоящими родителями Лексы, но они определенно помогли ей вырасти и выучиться. Дурмстранг был её домом, но это было нечто большее – её люди были её домом. Это была одна из причин, почему она так отчаянно пыталась защитить их. — Как ты? — спросила Лекса, голос был гортанным из-за зелья и трезвости. — Хорошо, — сказал он, хотя его улыбка не отразилась в глазах. — Она трезвая? — резко спросила Индра, как только вошла в каюту. Когда Лекса пристально посмотрела на неё, Индра быстро и удовлетворенно кивнула головой, прежде чем посмотрела на совершенно противоположную по состоянию Анью, которая уже наполовину сползла за её спиной. После небольшой борьбы между Густусом, пытающимся влить в Анью зелье, пока она кричала какие-то непонятные приветствия и обвивала его руками и ногами, Анья наконец выпила его и села на стул, когда её голова просветлела. Лекса заметила темные кровоподтеки, покрывающие её шею и голые плечи, но воздержалась от комментариев, частично потому, что не хотела иметь дело с ворчливой и восстанавливающейся после сильного опьянения Аньей, но больше потому, что происходило что-то очень важное, если их для этого забрали с бала. — Что произошло? — спросила Лекса нетерпеливо. Индра долго смотрела на огонь, скрестив руки на груди и двигая челюстью, будто пережевывала те слова, которые нужно было сказать. — Королева в пути, — наконец сказала она. Сердце Лексы упало к ногам, в то время как её желудок закрутило в приступе тошноты, — Мы не знаем, где она или что она задумала. Но Пожиратели Теней поднялись, и это все, что могут сделать наши люди, чтобы обеспечить защиту. Я не знаю, как долго они смогут продержаться, пока мы не понадобимся. Лекса обменялась взглядом с Аньей и Линкольном. Это было значимо, потому что все три группы глаз выражали одинаковый страх, но никто из них даже не испугался, не говоря уже о том, чтобы показать это другим. Но это было так: Линкольн был явно сражен Октавией, что-то совершенно точно существовало между Аньей и Рэйвен, и Лексу трясло от мысли возвращения на войну и оставления девушки, с которой она по большому счету ничем не связана. Анья прочистила своё горло, прежде чем сказать: — Что насчет остальной части коалиции? С теми, кто не согласен? — А что с ними? — сказала Индра скучающим голосом, — Они все равно нам не помогут. Наступила тишина, разбавляемая потрескиванием огня, шумом воды, мягко бьющейся о корабль, и звуком сердцебиения Лексы, быстро и жестко отдающимся в её ушах, будто неистовая колибри, бьющаяся в клетке из хрупких костей. — Густус? — сказал Линкольн. Лекса и Анья автоматически посмотрели на мужчину. Густус выглядел так, будто не хотел говорить, но, когда Индра послала ему тяжелый взгляд, он вздохнул. — Это не было успешно, — пояснил он, подходя к огню и поворачиваясь так, чтобы он мог видеть всех, — Я собрал столько, сколько смог. Но…они ушли. Что бы они ни делали, это превратило их во что-то… — его лицо помрачнело, — Что-то не человеческое, — он покачал головой, — Они не могут помочь нам. Лекса не могла сказать, что она была удивлена. Даже если они были достаточно разумными, чтобы общаться, Лекса не была уверена, что хотела бы сражаться бок о бок со Жнецами. — Что мы собираемся делать? — спросил Линкольн. Все посмотрели на Лексу. Она взглянула на них всех, прежде чем сфокусировалась на пляшущем огне. Слишком мало времени на размышления. Недавно она обжималась с прекрасной девушкой, которая заставляет её сердце болеть. Сейчас она снова была здесь, стояла на грани войны, окруженная людьми, которых она боялась потерять. Она подняла голову и расправила плечи. Выражение её лица не изменилось, когда она спокойно сказала: — Мы созываем Орден. *** — Мы…возможно мы трахали друг друга пальцами в кабинете Филча. Кларк, Октавия, Уэллс и Миллер в тишине уставились на Рэйвен. Затем Октавия разразилась смехом. — Святое дерьмо, Рэйвен! — хохотала Октавия, хлопая её по колену, — Ты не продержалась долго, не так ли? — Ты разговаривала с Линкольном всего два дня, прежде чем потрахалась с ним! — сказала Рэйвен возмущенно. — Да, но это был нормальный секс, где он пригласил меня в свою комнату на корабле, и мы сделали это! Ты же напилась до задницы и оставила танцы, чтобы потрахаться в кабинете Филча! Технически он принадлежал нынешнему школьному сторожу, но весь кабинет назван в честь сторожа, который участвовал в Битве за Хогвартс, и которого звали Аргус Филч. Но это уже неважно. — Ты говорила с ней после этого? — спросила Кларк, не особо удивленная так как, во-первых, она давно знала, что Рэйвен и Анья переспят, и, во-вторых, она видела их на Святочном Бале, и как они крутились вокруг друг друга. — Нет, но я поговорю. Потому что определенно будет второй раунд, — добавила Рэйвен с довольно неоправданным самодовольным выражением лица. — И как она? — спросила Октавия с нетерпением, настолько поглощенная накалом ситуации, что куча яиц на её тарелке была забыта и остыла. — Очень требовательная. Я оценила это. — Ну, — сказала Октавия, мимолетно глядя на яйца, когда подносила их ко рту, и ухмыльнулась на Кларк, — Кажется не только Кларк кое-что перепало прошлой ночью. — Рэйвен! — возмущенно сказала Кларк, её щеки горели, когда она впивалась взглядом в Рэйвен. Рэйвен не теряла утром времени и поддразнивала, что поймала её за, как сказала Рэйвен, «её рукой в хранилище». Судя по всему, она так же не теряла время, и рассказала это Октавии. — Ты разговаривала во сне, — сказала Рэйвен и усмехнулась на то, как глаза Кларк расширились, и она покраснела, — И угадай чьё имя ты все время произносила? — Лекса, Лекса! — передразнила Октавия. Она и Рэйвен расхохотались, когда Кларк простонала и спрятала лицо в руки. — Ребят, серьезно, вы хуже всех. Рядом с ней, Уэллс покачал головой и вернул свое внимание к стопке французских тостов на своей тарелке. — О чем бы вы ни говорили, я не думаю, что хочу знать. — Я тоже, — сказал Миллер, также качая головой и поднося стакан апельсинового сока к губам. — Отлично, — пробормотала Кларк, опуская руки. Она вздохнула, когда несчастно уставилась на свою тарелку, на самом деле не видя ничего. Её тело все еще горело от жара из-за воспоминаний прошлой ночи, которые окутывали её. Лекса, этот особенный запах дыма и земли, её гибкое тело, прижатое к Кларк, сильное бедро между её ног, её теплые, нежные губы, двигающиеся на Кларк… Она вздрогнула прежде, чем смогла остановить это, лицо горело, когда она проигнорировала понимающие усмешки Октавии и Рэйвен. — Заткнитесь. Это не смешно, — настаивала Кларк, когда Октавия и Рэйвен просто хихикнули, — Скорее всего она больше никогда не заговорит со мной, — добавила Кларк хмуро, её сердце опустилось из-за осознания того, что это, возможно, правда. Лекса в течение месяцев не разговаривала с ней после поцелуя – после того, что они делали под лестницей, она, вероятно, никогда не заговорит с ней. Кларк нахмурилась при виде расширяющихся глаз Октавии и Рэйвен. Её собственное сердце застряло в горле, когда она повернулась на своем месте и увидела Лексу, приближающуюся к их столу. Блядь. Их глаза встретились, когда Лекса шла по проходу между столами, и Кларк поежилась под весом этого настойчивого зеленого взгляда. Последний раз, когда она так смотрела, они задыхались и были мокрыми… Блядь, блядь, блядь. — Привет, — сказала Лекса, остановившись прямо перед Кларк. Она оглянулась на Уэллса, Миллера, Октавию и Рэйвен, вежливо кивнув им, прежде чем снова посмотрела на Кларк, — Мы можем поговорить? Наедине? Сглатывая, Кларк кивнула. Не смотря ни на одного из своих друзей (она была уверена, что Рэйвен и Октавия выглядели крайне самодовольно), она встала и последовала за Лексой из Большого Зала. К её удивлению, Лекса не остановилась в коридоре. От неё не ускользнуло то, как Лекса посмотрела на лестницу, под которой они провели прошлый вечер. Её плечи напряглись, когда она прошла дальше. Кларк старалась проигнорировать внезапно появившийся жар внизу живота и следовала за ней. К тому моменту, как они начали подниматься по лестнице, она поняла, куда они идут, и это заставил её сердце биться быстрее. Зачем Лекса ведет её в Выручай-комнату? Они не были там с тех пор, как готовились к первому испытанию. Кларк вспомнила, как Лекса вернулась, чтобы в последний раз поцеловать её прежде, чем отправится искать Индру. Была ли конкретная причина, почему Лекса привела её сюда, одна…? Её сердце колотилось в груди. Дверь в Выручай-комнату появилась из ниоткуда, когда они приблизились. Как и тогда, Лекса распахнула дверь и наклонила голову, приглашая Кларк войти. Лекса закрыла за ними дверь. Сердце Кларк заныло при виде знакомой комнаты, наполненной креслами баобабами, книжными полками, шахматными досками и… Её глаза расширились, и она поперхнулась. В центре комнаты была огромная кровать. Почему в этой комнате была кровать? Она была простой, но украшена белоснежными покрывалами, и тем не менее, это была кровать королевских размеров и кажущаяся довольно комфортной. Лекса нахмурилась, глядя на кровать, но отвела взгляд, чтобы встретиться с Кларк. — Кларк, я попрошу тебя присесть, пожалуйста. То, о чем я буду говорить, будет довольно...трудно слушать. Кларк тоже нахмурилась, но сделала как приказано, и опустилась на один из маленьких деревянных стульев, что стояли около шахматной доски. Лекса поставила один напротив неё и сложила свои руки вместе на коленях. Она была более мрачной и серьезной, чем Кларк когда-либо видела. На какой-то момент воцарилась напряженная тишина, пока наконец Лекса не сказала низким голосом: — Я забочусь о тебе, Кларк. Поэтому я чувствую себя обязанной предупредить об опасности, в которой находитесь вы все и те, о ком вы заботитесь. Кларк сразу выпрямилась, встревожившись. — Что ты имеешь в виду? Какая опасность? Лекса сделала глубокий вздох. — За стенами этого замка идет война, о которой вы и большинство магического населения ничего не знает. Есть женщина…она называет себя Ледяной Королевой. Мы не знаем точно, насколько она ответственна за создание Пожирателей Теней, но она имеет определенный контроль над ними. И прошлой ночью… — Лекса сделала еще один глубокий вздох, — Прошлой ночью в Хогсмиде напали на человека. В том же самом баре, в котором напали на нас во время вечеринки несколько месяцев назад. Глаза Кларк расширились, когда её сердце опустилось в желудок. — На кого? С ним все в порядке? Как… — Фрэнк Лонгботтом третий, — ответила Лекса с трудом, — В настоящий момент он находится в больнице Святого Мунго. Я подумала, возможно, ты сможешь узнать у матери о новых данных. Насколько я знаю, его обнаружили Джейми и Эви Поттер в критическом, коматозном состоянии, Я… — она запнулась, сожаление отражалось на её лице темным облаком, — Я верю, что Поцелуй предназначался ему, но они не могут быть уверены, пока он не проснется. Кларк почувствовала себя плохо. Она вспомнила силуэт человека, танцевавшего с Эви на бале. Он казался улыбчивым и совершенно не опасающимся того, что всего через несколько часов, его душу высосут из тела. — Что насчет… — Кларк искривила лицо, пытаясь вспомнить все, что ей рассказывала Лекса о Пожирателях Теней во время их занятий Окклюменцией. Она вспомнила, что когда столкнулась с Пожирателем Теней, то потеряла способность использовать магию. Лекса однажды сказала на уроке, в некой уклончивой форме, что Пожиратели Теней способны временно нейтрализовать магию тем же способом, каким они парализуют людей, блокируя все их счастливые мысли и воспоминания, и оставляя их тонуть в холодной депрессии, — Что насчет его магии? Лекса неопределенно пожала плечами. — Они не могут пока сказать точно, потому что он не очнулся. Но, так как он еще спит…это не хорошо выглядит. Его тело может быть в шоке из-за того, что он потерял и душу, и магию. — Это так грустно… — прохрипела Кларк. Сердце болело за него, за Эви, — Как…откуда ты знаешь…как ты узнала обо всем этом? Горло Лексы сдвинулось, когда она сглотнула. — Есть…много вещей происходит…о которых ты не знаешь, Кларк, — начала Лекса медленно, — И многие из этих вещей я не имею право обсуждать. Я могу, однако, сказать тебе, что…причина, по которой я говорю тебе об этом, во-первых, заключается в том, что я хочу, чтобы ты знала и была в безопасности. Никаких больше секретных проходов. Никаких вылазок в Хогсмид. Кларк была одновременно тронута и раздражена беспокойством Лексы (потому что как она посмела сначала два месяца с ней не разговаривать, затем целовать её и беспокоиться о ней?). Она опустила глаза и холодно сказала: — Я не использовала проходы и не выбиралась в Хогсмид с тех пор, как мы делали это вместе. Лекса моргнула, прежде чем отвела взгляд в сторону. Она выглядела в высшей степени неуютно и пристыженно. — Послушай…прошлая ночь... Кларк молчала, ожидая что будет дальше. Лекса снова вздохнула, потянувшись, чтобы положить руку на предплечье Кларк. — Я прошу прощения за… — Не надо, — сказала Кларк, автоматически вставая и спотыкаясь. Она поправила себя, слегка покраснев. Лекса смотрела на неё, зеленые глаза были наполнены печалью, — Избавь меня от этой извинительной речи, Лекса. Мне не нужно…я не хочу это слышать. — Кларк, — сказала Лекса тихо, вставая, но Кларк отстранилась. — Нет, я не…я устала от этого, окей? Сначала мы друзья, потом мы целуемся, затем ты не разговариваешь со мной, затем мы делаем те же самые вещи, и… — Я собиралась сказать, — перебила её Лекса мягким тоном, — Что я хочу быть друзьями. Кларк моргнула на неё, ошеломленная внезапными изменениями. — Что? — Я не хочу провести еще два месяца, не разговаривая с тобой, — сказала Лекса просто. Кларк посмотрела на неё с опаской, даже с подозрением. — Я сейчас не совсем готова для отношений. Лекса опустила свою голову в знак согласия. — Как и я. Очевидно, ты понимаешь… — её взгляд опустился и задержался на губах Кларк. Она снова сглотнула, пытаясь смотреть Кларк в глаза, — Меня...очень…влечет к тебе. Но больше всего я забочусь о тебе. Я не хочу терять нашу дружбу. Я очень сильно забочусь о тебе, и я не хочу, чтобы это влечение мешало этому. Можем ли мы…возможно ли восстановить нашу дружбу? Кларк уставилась на нее, вихрь эмоций окатывал её волнами. Только вчера ночью Кларк ублажала себя, думая о Лексе – могли ли они действительно поддерживать исключительно платонические отношения, когда Кларк даже посмотреть на неё не могла, не испытывая при этом бабочек в животе, и её взгляд всегда неизбежно падал на её губы. Покрасневшая и очень благодарная Лексе за то, что она никогда больше не использует Легилименцию на ней без разрешения, Кларк впала в ступор. — Ухх. Лекса быстро опустила взгляд, выражение лица смутилось. — Если ты не хочешь… — Хочу, — сказала Кларк быстро. Это была последняя вещь, в которой она была уверена. Она хотела присутствия Лексы в своей жизни. Потупившись, она протянула руку. Губы Лексы сжались при этом жесте, но она взяла руку Кларк и потрясла, — Друзья. — Друзья, — согласилась Лекса. Кларк не была уверена в том, что сильнее всего отразилось в ней: облегчение от возвращения Лексы или страх от того, что она все испортит, потому что рука Лексы такая теплая, и Кларк снова посмотрела на её губы. Блядь. *** Следующий месяц прошел довольно быстро. Кларк проводила большую часть своего времени выполняя домашнюю работу, тайком пробираясь на поле для Квиддитча на импровизированные игры с друзьями и зависая с Лексой в Выручай-комнате, поедая возмутительно большое количество шоколада, который они подарили друг другу на Рождество. Домашняя работа была не такой уж плохой, учитывая, что Кларк освободили от заключительных экзаменов (но не от Т.Р.И.Т.О.Н., но ей пока не нужно об этом заботиться). Игры в Квиддитч были захватывающими, потому что Дурмстрангцы и пара Шармбаттонцев присоединились к ним. Анья была ловцом, и она была чертовски злобной. Она провела великолепный матч с Рэйвен, которая яростно охраняла ворота и психовала, когда Анья забила ей. Эти двое сохраняли напряженные отношения после их короткой интрижки в офисе Филча (Рэйвен не признавала это, но Кларк знала, что она ожидала, что Анья будет бегать за ней, но, судя по Лексе, Анья из того же типа людей, которые не связывают себя обязательствами). Лекса и Кларк тоже разыграли хорошую партию, хотя Лекса была более, чем пугающей, чтобы играть против неё. Дурмстранг всегда носил свою боевую раскраску, поэтому наблюдать Лексу, летающую повсюду с её красным шарфом и плащом, развивающимся за её спиной, с её дикой путаницей сплетенных каштановых волос, её суженные глаза, когда она выхватывала взглядом снитч, было достаточно, чтобы отправить сердце Кларк в нокаут (причин больше, чем одна). Линкольн и Октавия были трогательными, потому что он отказался кидать в неё бладжер (что, возможно, было хорошей идеей, потому что, когда Бэллами не смотрел сердито на Рэйвен и Анью, он смотрел на Линкольна). В Выручай-комнате жизнь продолжалась также, как и до их поцелуя. Они играли в волшебные шахматы (Лекса стала лучше и даже выиграла несколько игр у Кларк. Неспособная смириться с самодовольством Лексы, Кларк решила случайно подстроить игру между ней и Уэллсом следующим утром на завтраке. Лекса проиграла, и Кларк мысленно поклялась никогда не играть в волшебную Монополию с ней в случае, если она отреагирует даже наполовину так же плохо, как она повела себя с Уэллсом, который поставил ей мат). Только за неделю до второго испытания все стало не так. Сначала было письмо, которое она получила от своей матери. Они только несколько раз обменялись письмами в этом году и, учитывая, что Кларк была вынуждена пропустить Рождество из-за Святочного бала, она скучала по своей маме. Она написала, чтобы спросить, как дела у Фрэнка Лонгботтома, и ответ пришел только спустя почти три недели, когда её мама написала, чтобы сказать, что Фрэнк в конце концов умер. Эви и Джейми Поттер, которые неожиданно появлялись на обедах, нигде не были найдены. Луну Риверс, однако, можно было часто заметить сидящей на берегу озера, выглядящей несчастно, когда она смотрела на воду. Вторым был факт того, что было с ней и Лексой под лестницей, затем скандальная история Рэйвен и волнение Октавии, объявляющей, что она и Линкольн теперь официально встречаются, а затем трагедия из-за смерти Лонгботтома, Кларк совершенно забыла о маленьком рюкзаке, который она спасла на первом испытании. Предполагалось, что он содержит намеки на то, что будет на втором испытании. Одной поздней ночью в Выручай-комнате, когда Кларк растянулась на животе на кровати, работая над своим эссэ об эффектах аконита в Волчьем Противоядии, а Лекса валялась в кресле-мешке, закинув ноги на стол, когда пролистывала страницы Истории Хогвартса, Лекса спросила, есть ли у Кларк план для второго испытания. — План? — спросила Кларк безучастно. — Ага, — Лекса посмотрела на неё, — Ты же открывала свой рюкзак, верно? Кларк хмурилась, пока до неё не дошло. Затем она выругалась и скатилась с кровати. — Твою мать, я совершенно забыла! — Ты даже не открывала его? — спросила Лекса удивленно. — Нет, что в них? — спросила она, смущенно сводя её пальцы вместе. Лекса соединила губы в улыбке, закрывая книгу и убирая её обратно на законное место на полке. — Они могут быть разными. Кларк закатила глаза. — Ну давай же. Просто скажи мне. Лекса сложила руки на груди, широкая и издевательская улыбка захватила её лицо. — Сейчас, если я скажу тебе, Кларк, это будет обманом. Ты знаешь, что делают с обманщиками? Кларк подняла бровь, двигаясь на Лексу. Она присела так близко, что их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, наклоняясь, чтобы схватиться за спинку стула позади неё. — Дай-ка угадаю, — сказала она, сознательно понижая тон. Она предпочла не замечать румянец на щеках Лексы, но это возбудило её, — Их наказывают. Лекса подняла бровь. О, да. Это другое постоянное явление. Флирт. Постоянный, бесстыдный, не тонкий-но-эй-это-все-еще-невинный флирт. Это было глупо и опасно, но это начало происходить, и ни одна не могла этому противостоять. В любом случае, это было невинно. Преимущественно. Кларк немного покопалась в рюкзаке Лексы, найдя только несколько перьев, чернила, пару рулонов пергамента и вредноскоп. — Я не ношу это повсюду с собой, если тебе интересно, — сухо сказала Лекса. Кларк оглянулась на неё. Они все еще были довольно близки (слишком близки, но Кларк не собиралась давать задний ход). Она игриво опустила рюкзак на колени Лексы. — Ты просто бесполезна, не так ли? — Не совсем, — защищалась Лекса, она продолжала смотреть прямо в глаза Кларк, когда добавила, — Есть несколько вещей, в которых я очень полезна. «Последнее время очень полезна в виде причины для мастурбации» — подумала Кларк, незамедлительно покраснев и выкинув это из головы. Она собиралась открыть рот, чтобы сказать «Докажи это», но она поняла, что это будет слишком пересекать границы. Поэтому вместо этого она не клюнула на приманку и встала, оставляя некоторое расстояние между ними. В любом случае, уже было поздно, она подошла к кровати, чтобы уложить свои вещи, и перекинула сумку через плечо. Когда она обернулась и посмотрела на Лексу, то была удивлена тем, что увидела почти разочарование в её глазах. — Тогда я лучше пойду и проверю свой рюкзак. Ты собираешься сказать мне, что было в твоем? — Неа, — сказала Лекса, выделяя «н» и снова удивляясь, когда Кларк вздохнула и закатила глаза. Когда Кларк подошла к двери, Лекса нахмурилась и подалась вперед, — Подожди! Я думала, мы посмотрим еще одно видео сегодня вечером. С тех пор как Рэйвен смогла заставить свою маггловскую технику работать, она поэкспериментировала еще с несколькими вещами. Она перешла от маленького айпода и начала зачаровывать такие вещи как планшеты, Айпады, ноутбуки и так далее. Она дала Кларк Айпад, наполненный сотнями разных маггловских песен и даже маггловскими клипами. Большинство ночей, прежде чем Кларк уходила в башню Рэйвенкло, а Лекса возвращалась на корабль, они вместе смотрели клипы. Лекса намного лучше разбиралась в странных технологиях, поэтому Кларк смотрела их только вместе с ней. Кларк улыбнулась, в тайне радуясь, что Лекса не хочет так быстро заканчивать их вечер. Она положила свой рюкзак и бросила кресло-мешок рядом с Лексой, плюхаясь в него достаточно близко, чтобы почти приземлиться на бедро Лексы. — Оу, — хихикнула Лекса, вытаскивая руку оттуда, где её зажала поясница Кларк, — Толстая задница. — Тупица, — вернула в ответ Кларк, толкая Лексу в ребро локтем. Она достала палочку и взмахнула ей. Айпад прилетел с того места, где он лежал, — на дальнем столе с шахматной доской, где они слушали несколько песен, пока играли. Кларк нажала на кнопку, как её учила Рэйвен, а затем вышла в музыкальную библиотеку, как ей показала Лекса. Они продвинулись достаточно далеко вниз по списку за последние пару недель, поэтому Кларк просто нажала на следующий, и поставила Айпад на стол, откуда они могли хорошо видеть экран, нажала на старт и откинулась назад. Это была достаточно громкая, непристойная песня о черных вдовах, и Кларк даже не знала, она просто нахмурилась и затем обменялась похожим взглядом с Лексой, которая кивнула в знак согласия. Кларк наклонилась к экрану и включила следующую песню. Эта была намного лучше. Она была нежной и певучей, достаточно мелодичной, чтобы заставить Кларк немного подремать. Она взглянула на Лексу, которая смотрела видео, слегка изогнув губы, и почувствовала такое умиротворение, как никогда. — Не возражаешь, если я использую твое плечо как подушку? — спросила она, глубже зарываясь в кресло. Лекса подняла бровь. — Я думала, ты собираешься в башню после этого? Кларк закатила глаза, все равно укладывая голову на плечо Лексы. — Я не собираюсь спать, глупышка. Я просто хочу расслабиться и послушать это. Лекса колебалась, прежде чем улыбнулась. — Хорошо. Юзер. — Заткнись, — проворчала Кларк, но её улыбка была больше, чем когда-либо, когда Лекса рукой обняла её плечи. Они досмотрели оставшуюся часть клипа, Кларк почти заснула, когда голос Эда Ширана полился из маленьких динамиков. Маггловские технологии были чудом, реально, думала Кларк, зевая. Было все труднее держать глаза открытыми. Когда видео закончилось и переключилось следующее, Кларк подняла голову и почувствовала, как её сердце затрепетало при виде дремлющей Лексы со слегка приоткрытыми губами. Кларк подумала, что это первый раз, когда она видела Лексу спящей, и она выглядела намного моложе, чем когда-либо видела Кларк, лицо спокойное и безмятежное, ресницы длинные и толстые. Она была такой прекрасной, что у Кларк щемило сердце. Она снова положила голову ей на плечо и прижалась к ней, собираясь продлить это всего на одну минуту. Кроме того, прошла не одна минута. Почти час спустя Лекса проснулась от чувства кого-то теплого и мягкого, прижимающего к ней. Она посмотрела вниз и увидела спящую на ней Кларк, её рука обнимала талию, а голова покоилась на груди, и это ощутилось словно толчок, прошедший через сердце Лексы, в то время как страх зародился в её желудке. Блядь. Это никогда не должно было случиться. Кларк вздрогнула, когда Лекса внезапно отдалилась от нее. Она сонно моргала на неё, встревоженная внезапным прерыванием такого мирного сна. Лекса выглядела более, чем встревоженной, настоящая паника отпечаталась в каждой линии её лица. — Лекса? — сказала она сонно. — Я не…я не могу… — бормотала Лекса, глаза огромные и дикие, — Я не могу…мне нужно идти, — сказала она быстро и выбежала в дверь, даже не захватив свою сумку. Кларк уставилась на дверь, которая захлопнулась и оставила её одну в комнате, тишина нарушалась только звуком какой-то грустной песни из динамиков. В её голове была всего одна мысль. Только не снова. *** На следующий день Кларк была совершенно не удивлена, когда Лекса продолжала игнорировать её весь завтрак, обед и весь урок Продвинутых Заклинаний, на котором она присутствовала. Это продолжалось, пока Кларк не загнала её в угол в главном холле после ужина, и они наконец поговорили, и это произошло после того, как Кларк несколько раз позвала её, а Лекса избегала зрительного контакта. — Почему ты не хочешь поговорить со мной? Это из-за того, что мы вместе заснули? Это ничего не значило, окей? Это ничего не значило. Почему мы опять это делаем? — Просто, послушай, — Лекса сделала глубокий вдох, смотря в потолок, пока она заставляла себя сказать то, что собиралась сказать, — Я думаю, что нам не нужно больше видеться. Сердце Кларк болезненно пульсировало, опускаясь прямо к кончикам пальцев на ногах, пока в её животе бурлил гнев. Она обуздала эту злость, удерживала её, когда она сглотнула комок в горле и сказала самым чистым и ровным голосом, на который была способна: — Ты, блядь, издеваешься? Лекса даже не моргала. Она просто стояла там, будто у неё на плечах был какой-то огромный груз, и никто не мог понять серьезность её решения. — Прости меня, — сказала она тихим и ровным голосом, — Я пытаюсь быть благоразумной, Кларк. — Ты трусиха, — перебила её Кларк. Её глаза жгло, и она ненавидела это, но, Боже, Лекса стояла на расстоянии вытянутой руки и её так хотелось поцеловать, но она использовала свои губы, чтобы сказать, что она больше не хочет её видеть. Лекса, которая была самым потрясающим человеком, которого Кларк встречала, не хотела иметь с ней ничего общего. Потому что это было легче, чем принять то, что происходило между ними. — Думай что хочешь, — сказала Лекса кратко, — Но я сделала этот выбор головой, а не… — она прервалась из-за нечеткого кашля. Кларк странно посмотрела на неё. Лекса проигнорировала это, качая головой, прежде чем сказала: — Это разумное решение, и ты знаешь это. Во рту у Кларк пересохло, и она с ужасом осознала, что её нижняя губа дрожит, поэтому она впилась в неё зубами. От неё не ускользнуло, что взгляд Лексы проследил за этим движением, что её зрачки расширились, а нижняя челюсть слегка опустилась, когда она приоткрыла свои губы, делая тихий и быстрый вдох. — Я не знаю ничего кроме того, что ты сбегаешь, — сказала Кларк, ненавидя дрожание своего голоса. Она не была уверена, было ли это из-за болезненных ударов её сердца или в ответ на то, что Лекса внезапно посмотрела на неё так, будто она была кружкой дымящегося сливочного пива, которое она хотела выпить, — Я думала, мы были, — её голос прервался, когда она пыталась сглотнуть, чтобы он не сломался или не произошла другая ужасная вещь, — Я думала, что значу для тебя больше, чем это. В глазах Лексы, казалось, вспыхнула паника. Она отвела взгляд, щеки приобрели розовый цвет, и она смотрела в пол, когда говорила слабым голосом: — Кларк, все…слишком много. Мы не можем…я не могу, — она сделала еще один вдох, резко выдыхая, — Это нелепо, — пробормотала она, перемещая свой вес и подняв взгляд, чтобы встретиться с Кларк, — Я не могу иметь это в своей жизни, — сказала она, показывая жестом между ними. Брови Кларк сошлись вместе, и она стиснула зубы, даже если её сердце разбилось. — Ты имеешь в виду, что не хочешь меня в своей жизни. — Это не то, что я имела в виду, Кларк. Я просто не могу позволить себе это развлечение. — Так вот что я для тебя? — спросила Кларк холодно, — Развлечение? Горло Лексы двинулось, когда она сглотнула снова, прежде чем сознательно отвести взгляд. — Да. Которое я не могу себе позволить. — Из-за Турнира, — сказала Кларк едко. Лекса, казалось, колебалась, а затем кивнула. — Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала, — сказала Кларк и сделала шаг вперед, не обращая внимания на то, что Лекса отступила назад. Все движения повторяли то, что происходило в палатке за час до их первого поцелуя, и это создало у обеих мурашки. Может быть это и было хорошо, что Лекса решила все закончить, потому что она не знала, как долго она способна выносить близость Лексы, не признаваясь ей в чувствах или не прося её разрешения разорвать её одежду. По большому счету, Кларк это было не нужно, что бы там между ними ни происходило, — Ты можешь закончить «нас», если хочешь, но ты не сделаешь это только наполовину. Скажи мне правду, Лекса. Глаза Лексы были такими широкими и наполненными эмоциями. Она выглядела одновременно побитой и жесткой, уязвимой и непроницаемой. Это напоминало Кларк треснувшее, но не до конца разбившееся стекло. Лекса моргнула, уязвимость исчезла. — Нет никаких «нас», чтобы заканчивать, — резко сказала она. Кларк смотрела, как она уходит, как она штурмует лестницу, а затем замедляется в вестибюле, расправив плечи и высоко подняв голову, и идет также достойно, будто они с Кларк только что вели светскую беседу о политике за газетой и чашкой чая. Кларк хотела видеть её подделкой, видеть её трусихой, хотела, чтобы от нее тошнило. Все, что она видела – Лекса испугалась и сбежала. Кларк больше тошнило от того, что она позволила себе влезть в это так глубоко. Она не собиралась плакать, она себе это запретила. После она вернулась в башню Рэйвенкло, захватила туалетные принадлежности и направилась в ванну Префектов. Она долго вымокала в ванной, плавая в глубокой воде. Она не могла перестать смотреть на трамплин для прыжков в воду и туалет, на котором сидела Лекса во время их уроков плавания. И только тогда, в компании портрета русалки, только тогда Кларк позволила слезам пролиться. *** За два дня до второго испытания, Кларк сидела на берегу озера (так далеко от корабля Дурмстранга, насколько могла себе позволить) и старалась побороть слезы. Она вздрогнула, когда услышала шаги, но затем расслабилась, когда увидела, что это был Уэллс, его школьная почтальонская сумка была перекинута через плечо, а желтый с коричневым галстук ослабленно болтался на шее. — Хэй, — сказал он и нахмурился, когда сел рядом с Кларк, — Что случилось? Кларк вздохнула, нетерпеливо вытирая уголки глаз, чтобы слезы снова не потекли. — Лекса, — пробормотала она. — Проблемы в раю? — спросил он, стараясь сделать тон непринужденным, но его взгляд на Кларк был серьезным и сочувствующим. Когда она не ответила, он обнял её плечи рукой. Она прильнула в знакомые объятия, вдыхая запах свежевыстиранной одежды, которым всегда пахло от Уэллса. — Рай, — фыркнула Кларк, когда слезы снова застилали ей глаза. В этот момент они потекли, скатываясь по её щекам. Что из этого было похоже на рай? Её отец в тюрьме, её мать была слишком занята, чтобы общаться с ней, Диана Сидни опускала едкие и саркастичные комментарии об её отце каждый раз, когда посещала школу для переговоров с другими судьями, Пожиратели Теней разгуливали на свободе, люди умирали (еще четыре после Фрэнка), это тупое испытание, и еще Лекса прекратила их дружбу. Помимо всего это, второе испытание будет через два дня, и Кларк не чувствовала уверенности (не то, чтобы она чувствовала себя уверенной на первом испытании, но все же). Она наконец открыла свой рюкзак и достала маленький деревянный сундучок, который больше походил на сундук с сокровищами, и отмычку. Какого хуя это значило, она не знала, но в записке, прикрепленной к ключу, была загадка, которая звучала так, что Кларк и все ее друзья могли согласиться, что второе испытание будет проходить в течение двух дней в Запретном Лесу. Ну, так думало большинство её друзей. Джаспер, идиот, был уверен, что испытание пройдет в лесах Албании. Кларк воздержалась от того, чтобы назвать его придурком, хотя бы потому, что они еще едва общались после того, как он действительно признал её существование (на Святочном бале) с момента начала испытаний. Пока Октавия была под впечатлением от того, что Кларк придется сражаться с чудовищными существами, Рэйвен и Кларк думали, что загадка содержит подсказки как Кларк пережить ночь, где и как найти то, что ей понадобиться, и что ключ нужен для извлечения некоторой вещи из сундука, которая может иметь подсказку для финального испытания. — Все будет хорошо, ты же знаешь, — мягко сказал Уэллс, потянувшись, чтобы вытереть слезу с щеки Кларк. Кларк кивнула и сильнее обняла его. Он остался еще немного, и они говорили обо всем, начиная с того, что произошло с Лексой (когда она рассказала, что они вместе заснули, Уэллс предположил: — Похоже она запаниковала, у неё есть проблемы с обязательствами? — И Кларк пришлось задать себе вопрос, потому что это не было похоже на то, что они были в отношениях) и заканчивая тем, как пройдет следующее испытание. Они выдвигали свои теории насчет того, что ждет Кларк в лесу, и несмотря на её беспокойство (потому что лес был страшным, да, их предупреждали об этом каждый год в школе, и однажды Рэйвен и Бэллами бросили вызов друг другу на четвертом курсе, чтобы отправиться в лес ночью, и они вернулись с белыми лицами и немыми, поэтому весь класс единодушно поддержал их решение убраться оттуда), Уэллс заставил её чувствовать себя лучше. Хотя, довольно скоро ему пришлось вернуться в замок на следующий урок, и Кларк оставалось только в одиночестве бродить по территории. Она остановилась и направилась к хижине лесника и огороду, когда она заметила лесника, Рэйвен и Октавию, стоящих вместе около тыквенного поля. — …Я просто говорю, бьюсь о заклад, что могу устроить вам веселую ночку, — предложил егерь, уверенно улыбаясь Рэйвен. Кларк встретила взгляд Октавии, и они обе кивнули головами в знак приветствия. Лесник приставал к Рэйвен. Тот же самый лесник, который удовлетворял сам себя, когда Кларк проводила экскурсию для Лексы. — Ага, я и сама знаю, как сделать свои ночи веселыми, — сказала Рэйвен, закатывая глаза. — Оу, да? Держу пари, ты можешь. — Иисус, Вик, перестань мыслить так пошло, — ухмыльнулась Рэйвен, что было достаточно иронично, потому что пошлость – второе имя Рэйвен. Кларк подошла и встала рядом с Октавией, облокотившись на забор и наблюдая, как Рэйвен отшивает Вика еще несколько раз, прежде чем он наконец сдался и ушел, чтобы «поклониться полю для Квиддитча», что бы это ни значило. — Как это неловко для него, — издевалась Рэйвен, наблюдая за его удаляющейся фигурой. — Я бы сказала, что это было больше неловко для тебя, — раздался насмешливый голос. Кларк, Октавия и Рэйвен одновременно повернули головы в сторону леса, прилегающего к озеру. Это была Анья. Её обычное надменное выражение лица разбавлялось развлечением, светящимся в глазах. — Черт меня дери, — выдохнула Рэйвен, широко улыбаясь, — В последний раз, когда я видела твое лицо, оно было у меня между ног. Вернулась, чтобы повторить, Лакман? — В твоих мечтах, Рэйес, — вернула ей Анья, — Я еще не до конца выздоровела. Продолжаю блевать почти каждый час или около того. Это очень расстраивает. Рэйвен фыркнула, покачала головой и наклонилась, чтобы завязать шнурки (что заставило Кларк поверить, что Рэйвен покраснела и старалась скрыть это). — Знаешь, я начинаю верить, что ты ходячий, говорящий дементор в человеческом обличии, Анья, — сказала Октавия, хотя её ухмылка вышла дразнящей, — Просто слоняешься вокруг и пытаешься высосать души из таких счастливых людей, как мы, не так ли? — Это то, ради чего я живу, — сказала Анья сухо. Кларк не могла не подумать, что это было очень неподходящее время, чтобы обсуждать высасывание душ и дементоров, учитывая то, что произошло несколько недель назад. Но, она попыталась сказать непринужденным тоном: — Тогда начинайте работать над заклинанием Патронуса. — Или просто применим наши навыки надирания задниц, чтобы проучить её, — пошутила Октавия, — Хотя, если мы хотим избавиться от неё, нам нужно просто вести себя как Рэйвен. — Эй! Один уголок рта Аньи пополз вверх, в то время как Кларк ухмыльнулась, а Октавия расхохоталась. — Сучки, — проворчала Рэйвен, все еще сидя на корточках и «завязывая шнурки». — Может быть мы сможем использовать Анью в качестве отпугивателя дементоров. Она такая пугающая, она точно их прогонит. Это сработает, тем более не существует первой помощи против дементоров, верно? — Шоколад – хорошая первая помощь, — сказала Кларк. — Ты знаешь, что еще так же хорошо, как шоколад? — спросила Рэйвен, перепрыгивая через забор, — Оргазмы. Кларк улыбнулась. — Это ты по опыту знаешь? — В следующий раз, когда я окажусь с этим отпугивателем дементоров, я попробую это и дам тебе знать, — она закатила глаза, — Оргазм высвобождает те же самые химические вещества в мозге, поэтому теоретически да, это может помочь. Мы можем это протестировать, — добавила она, подмигивая Анье, которая в ответ только подняла бровь. — Я польщена, — сказала Анья, явно с сарказмом, учитывая притворно-тошнотворный изгиб её верхней губы, когда она сделала вид, что смотрит на Рэйвен с отвращением. Совершенно не тронутая попыткой Аньи оскорбить её, Рэйвен облокотилась на ворота и положила руку на её бедро, уверенная улыбка тронула уголок её губ, — На самом деле. Но, возможно, тебе следует выбрать кого-то помельче, — Когда Рэйвен подняла бровь в немом вопросе (Анья этого и ждала), Анья добавила со смутно знакомым высокомерным выражением лица: — Ну знаешь, других студентов Хогвартса. Я полагаю, что ты столкнешься с бОльшими трудностями, чем ты можешь справиться, ухаживая за Дурмстрангцами типа меня. Рэйвен подалась вперед, её улыбка превратилась в определенный вид ухмылки, она достаточно сильно сжимала забор, чтобы её пальцы побелели. — Ты говоришь, что я не справлюсь с тобой? Кларк и Октавия обменялись взглядами, закатывая свои глаза и мотая головами, когда безмолвно двинулись в сторону замка. Рэйвен не обратила на них внимания, слишком оскорбленная, чтобы заботиться об этом. Кроме того, там было что-то другое, а не волнующее раздражение в её животе, когда она смотрела на Анью. Каждый раз, когда она смотрела на неё, образы проносились сквозь ум, как будто какой-то одержимый показывал порнуху на первом плане её разума. Анья: потная, задыхающаяся, выгибающаяся дугой, царапающая пальцами, обнаженная. Сейчас Анья выглядела в высшей степени превосходно, брови подняты, и глаза полуприкрыты от самодовольства. — Да, это именно то, что я говорю. Вызов заискрился в тёмных глазах Рэйвен. — Не припомню никаких жалоб на то, как я справлялась с тобой последний месяц. Анья закатила глаза, вздыхая как будто жалостливо. — Рэйвен. Не обманывай себя. Кто угодно может напиться так, чтобы наслаждаться сексом вне зависимости от способностей его партнера или партнеров. Следовательно, вот почему я счастлива, что этот месяц прошел без таких понятий, как раунд два. Ты даже наслаждаешься мыслью, что можешь меня удовлетворить, что само по себе забавно. Рэйвен открыла ворота и распахнула их, вытянув руку, будто приглашая Анью войти. Анья просто уставилась на неё с этой бесячей ухмылкой на лице. — Тогда заходи, — сказала Рэйвен, удерживая взгляд Аньи, — Поторопись, я не буду ждать весь день. — И зачем мне идти туда? — спросила Анья удивленно. — Трахаться, — бесстрастно сказала Рэйвен, она сохраняла выражение своего лица спокойным, несмотря на то, что она почувствовала прилив удовлетворения от вида расширившихся от удивления глаз Аньи, — Или Дурмстрангцы слишком неженки, чтобы опуститься на землю и испачкаться в огороде? Анья вернула себе хладнокровие. Она выпрямилась с видом гребанной королевы (это присуще всем девушкам Дурмстранга?) и просканировала Рэйвен взглядом, будто Рэйвен – это мышка, а кошка решает, стоит на неё охотиться или нет. — Есть разница между землей и грязью, когда дело доходит до перепихона в грязи, словно свиньи. — В любом случае, я могу заставить тебя визжать, — Рэйвен подмигнула, и Анья на самом деле замолчала. — Визжать от отвращения? Определенно. Удовлетворить меня? Возможно так же, как ты удовлетворила меня ранее. — Ну, ты не удовлетворила меня той ночью. Пришлось заканчивать самой, когда ты ушла, знаешь ли. Глаза Аньи вспыхнули, Рэйвен улыбалась. Она задела больную тему, это точно. — Это шутка? — сказала она резко. Рэйвен пожала плечами. — Неа. Я клянусь. Хочешь сделать Непреложный Обет? Я могу… — Следующие её слова были прерваны, когда Анья схватила её за руку и потащила за угол и подальше от глаз, прямо к тыквам огромных размеров, которые отбрасывали тень, проходящую по краю Запретного леса. Анья впечаталась спиной в одну из огромных тыкв, и Рэйвен подумала, что Анья собирается вырубить её, когда Анья дернула её вперед за галстук и соединила их рты вместе. Желудок Рэйвен сжался, а во рту пересохло, и она не смогла сдержать стон, когда с равной дикостью вернула поцелуй, погружая язык в рот Аньи и игнорируя клацанье их зубов из-за чрезмерно усердного энтузиазма. — Блядь. Рэйвен не знала, кто из них сказал это, но подумала, что это должно быть она, потому что Анья кусала собственные губы, когда отстранилась, глаза были темными и затуманенными. Она смотрела на Рэйвен какое-то время, они обе тяжело дышали. — Ты уверена? — спросила она низким голосом. Рэйвен хотела фыркнуть, потому что «А то!», но затем она вспомнила, что было месяц назад. Вспомнила, как отстранилась от Аньи, чтобы сказать эти же слова. Она решила дать ей такой же ответ. — Конечно я, блядь, уверена. Теперь отлижи мне так, будто это твоя работа. Призрак усмешки тронул лицо Аньи, прежде чем она опустилась на колени, и на этот раз она сделала все так, как сказала Рэйвен, без лишних комментариев. Крики Рэйвен раздавались по всему тыквенному полю, и, когда она сжимала руками русые и сплетенные волосы Аньи, она задавалась вопросом: колотилось её сердце из-за секса или из-за того, с кем он был. *** За одну ночь до второго испытания, Кларк нервно ковыряла свой ужин вилкой, нервы танцевали в желудке и не позволяли даже намека на аппетит. Последние несколько дней её друзья поддерживали во всех возможных моментах, помогая ей тренироваться в разных пустых классах. Кларк чувствовала себя виноватой за то, что они помогали ей, хотя разумеется она знала, что Анья и Линкольн тренировались с Лексой, и Цин и Эмерсон (еще два засранца из Шармбаттона) совершенно точно помогали Кейджу. И, когда Кларк озвучила эти опасения Рэйвен, она услышала те слова, которые ей были нужны. — И что с того, что ты полагаешься на своих друзей? Ты знаешь, что Гарри долбанный Поттер умер бы еще на первом курсе, если бы не Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Его друзья спасали его задницу снова и снова, и Волан-де-Морт победил бы, если бы не было ВСЕХ этих людей, что сражались против него, но Гарри Поттер все еще великий волшебник. Тот факт, что твои друзья такие шикарные не делает тебя хуже, Кларк, — она потянулась через стол, чтобы взять яблоко из плетенной корзины, подмигнув Кларк, когда откусила от него большой кусок. Её голос был приглушен из-за наполненного рта, когда она сказала: — Это просто значит, что тебе чертовски повезло иметь столько людей, которые любят тебя. *** — Триии… Кларк стояла на окраине леса, её сердце колотилось, её руки тряслись, и она усилила хватку на палочке. Её друзья кричали ей ободряющие слова, стоя в толпе, расположенной на трибунах и смотрящей на гигантский плавающий экран, поднятый высоко над верхушками деревьев. — Дваа… Она взглянула на Лексу, которая слегка присела и широко расставила ноги. Её глаза были сфокусированы и выражали сильную напряженность, когда она смотрела прямо на лес, будто готовая туда сорваться. Её длинные ресницы можно было различить даже несмотря на черную краску, покрывающую глаза и виски. Кларк проглотила желание засмеяться от самой себя за то, как сердце опускается в желудок, и как оно трепещет. Как она может думать о влечении к Лексе в такое время? — Одиин… Она стиснула зубы, немного присела и подготавливала себя к тому, что должно произойти. Пушка выстрелила, и они побежали. Рёв толпы незамедлительно приглушился в тот момент, когда Кларк вошла в заросли деревьев, хотя логически она понимала, что она не так глубоко в лесу, чтобы это произошло. Держа свою палочку наготове, она осторожно огляделась. Лекса тут же исчезла, но она увидела спину Кейджа, который свернул в северо-западную сторону леса. Звук свистка пронзил воздух, и следующий за ним рёв остановил Кларк. Она услышала отдаленные крики толпы, и голос, отчетливо напоминающий Рэйвен, прокричал: — Что это была за хуйня? Кларк сглотнула и ускорила темп. Она успешно продвигалась в центр леса, пока не замедлила свой бег. Она в некотором роде расслабилась, отчасти потому, что единственным препятствием, с которым она столкнулась, был единорог на приемлемом расстоянии, который просто ускакал, когда её услышал, но больше потому, что лес был не таким пугающим, как она думала. Он был прекрасным, с высокими деревьями со стволами в два раза толще её и разнообразием зелени и ярких цветов. Звуки щебечущих птиц и различных лесных существ, прогуливающихся вокруг, были как музыка для неё, и она определенно вздохнула с удовлетворением, когда пробиралась сквозь цепь валунов. Если вокруг были животные, значит поблизости не было никаких опасных существ. Кларк занялась поиском подходящего убежища. Она предположила, что могла бы использовать одну из пещер на востоке, но ей не понравилась идея, что за её спиной будет стена, в то время как что-то странное было выпущено в лес и так рычало (и заставило всех, включая Рэйвен, закричать). Она решила забраться на дерево и надеяться на лучшее. Она устроила маленькую охоту на ягоды и грибы. Насколько ей было известно (Во всяком случае, насколько их учебник по Гербологии и История Хогвартса описали детали) ничего из того, что она собрала, не должно её отравить. Она произнесла заклинание, чтобы сделать из камней аккуратное кольцо, прежде чем наломать веток и собрать листья, укладывая их в круг. Она развела огонь, насаживая грибы на ветку и держа свою палочку поднятой, опасаясь, что огонь и запах готовящейся еды привлечет нежеланных существ. Сегодня ей придется заколдовать свою накидку, иначе она замерзнет, потому что она не знала другого способа, чтобы она спала рядом с огнем, который горел бы всю ночь. По крайней мере, сейчас все было не так уж плохо, дым рассеивался в голубом небе, возвышающимся над толстым тентом из деревьев. Ничто не пришло, поэтому с наполненным животом, облегчением и повышенной настороженностью, Кларк разлеглась на высокой, толстой ветке и обвязала себя веревкой. Она думала, что сможет закрепить себя с помощью склеивающего заклинания, но это рождало слишком много потенциальных катастроф, таких как случайное падение палочки и застревание там. Она не спала хорошо. *** Лексе было не лучше. Она очнулась от непродуктивного душного сна, из-за жары в её заколдованном плаще и вскочила на ноги, немного потянулась и вытащила зубную щетку и пасту из сумки. Она спала, не расплетая косы, и, несмотря на несколько выбившихся прядей, косы были прочно сплетены, поэтому она оставила их в покое. Она воспользовалась преимуществом замороженной лужи неподалеку, чтобы заново нанести боевую раскраску. Она сняла чары с плаща, прежде чем упаковать его, Вредноскоп и Порошок Мгновенной Тьмы в маленьком мешке она перекинула через плечо. Она закинула несколько ягод в рот в качестве завтрака и двинулась в путь. Её интересовало, где Кларк остановилась на ночь. Она надеялась, что Кейджа уже сожрало существо, очевидно шатавшееся в лесу (Лекса не знала, что это было. Но что бы это ни было, оно было большим. Она слышала, как оно топало добрых десять минут посреди ночи), ну или по крайней мере серьезно покалечило. Радуясь мыслям о том, что Кейджу больно, Лекса шла дальше. Она все глубже и глубже уходила в лес, пока пение птиц не исчезло вместе с солнечным светом. Копна деревьев над ней стала такой густой, что ни один лучик света не мог проникнуть сквозь неё. Лекса старалась, чтобы её шаги были тише, когда она пробиралась через деревья. Она держала палочку немного ниже, чем хотелось бы, но она ничего не могла с этим поделать, потому что ей нужен был свет, чтобы видеть, куда она идёт. Её охватило дурное предчувствие, когда она спускалась с холма, усыпанного листьями. Листья хрустели под её ногами вне зависимости от того, как легко она наступала, поэтому она навела на себя палочку и пробормотала: — Асцендио! Арресто Моментум! Она дрейфовала в воздухе, заскользив вперёд. Как только она зависла над поляной, она себя опустила. Когда её пятки коснулись земли, что-то набросилось на неё.