Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

"You hover like a hummingbird Haunt me in my sleep You're sailing from another world Sinking in my sea, oh You're feeding on my energy I'm letting go of it She wants it." -Of Monsters and Men Лекса пыталась контролировать свою походку, когда шла по широкому коридору. Её сердце барабанило в груди, а в горле как будто застрял комок. Дрожали ли руки на самом деле? Она чувствовала себя в оцепенении. Это вернуло её почти на месяц назад, когда она чувствовала себя полностью ошеломленной после того, как провела несколько восхитительных минут с Кларк под лестницей во время Святочного бала. За два месяца до этого, ей было одиноко и холодно после первого испытания, её губы согревались от трения с губами Кларк в палатке Чемпионов. До ЭТОГО, она знала о Кларк только из различных вырезок и газет и теорий Ордена. Она знала её имя, и как выглядит её красивое по общему признанию лицо. Но это было не то. Она не знала о теплых небесно-голубых глазах Кларк, не знала, как изгибаются её брови, когда внутри неё кипят эмоции, не знала, как её голос принимает жесткий командный тон, когда она злилась, не знала, как часто она играет с золотыми часами на запястье, когда она отвлечена или взволнованна, не знала, как её смех за столом с друзьями в Большом Зале, казалось, освещал небо на потолке, не знала, что Кларк на вкус даже слаще, чем шоколад, которым они делились… Лекса сделала глубокий вдох, дала воздуху заполнить легкие, и выпустила его через губы. Сердце молотилось, когда она искала Выручай комнату, которая начала расцветать перед ней. Она хотела оглянуться, но не позволила себе. Она боялась, что, если она посмотрит, то каким-то образом спугнет это, и Кларк не придет. Также она не позволяла себе передумать. Передумывать – это то, что всегда делала Лекса. Кларк была как безопасное место, единственный человек, с которым она могла расслабиться. Единственный человек, который заставил её думать, что жизнь – это больше, чем война, и Лексе есть в ней место. Она даже не успела дойти до двери, когда пришла Кларк. Лекса почувствовала её присутствие прежде, чем услышала её. Она повернулась, сердце колотилось, во рту пересохло от ожидания, желудок сжался и свернулся, кожу покалывало. Всего несколько моментов назад кончики пальцев Кларк дрейфовали по ней… Было ли это мудро? Имела ли она право на это? Сделать что-то для себя, погрузиться в это, когда люди рассчитывают на неё? Не думай об этом. К счастью, ей не нужно было повторять себе эти слова, потому что как только Кларк завернула за угол, все мысли Лексы улетучились из головы. Лекса сохраняла бесстрастное выражение лица, сосредоточенно изучая Кларк. Кларк не сказала ни слова, когда пересекала коридор, подходя и вставая прямо перед Лексой так близко, что их грудные клетки почти соприкасались. Напряжение в воздухе было за гранью ощущений – обычная Лекса чувствовала бы, что задыхается в этом, но сегодня это её подпитывало. Изображение проносились в её голове: палатка, бал, лес. Что изменит еще одно воспоминание? Или, может быть, больше. Лекса смотрела в глаза, когда шагнула в личное пространство Кларк, подаваясь вперед, её рука держала талию Кларк, когда она открыла дверь. Она двинула руку и задержалась на бедре Кларк, хватаясь за неё, как за спасательный круг, когда вела её спиной в Выручай комнату. Губы Кларк были такими нежными и розовыми, её глаза были расширены, черный почти вытеснил небесно-голубой. Наконец, внутри комнаты Лекса отступила назад медленно и немного неуклюже, учитывая, что она была отвлечена тем, как глаза Кларк опустились на её губы. — Это что-то значит, — сказала Кларк тихим голосом, глаза слегка расширились, будто она не могла поверить, что сказала это. Лекса сглотнула, почувствовав, как Кларк застыла в её руках, беспокойство замерло на её лице. Её сердце ощущалось в горле. Это не должно что-то значить. Их даже не должно быть здесь сейчас. Но Лекса не могла представить себя где-то еще, если не здесь. Это то, где она должна быть. Поглощенная Кларк Гриффин, её сердце колотилось в груди, желудок скрутило и жгло, во рту пересохло, и её душа очень болела. Лекса снова посмотрела на розовые губы Кларк и неосознанно облизала свои. — Я знаю. Кларк расслабилась, подняла руки и голову, чтобы встретить губы Лексы, прямо в тот момент, когда ей удалось закрыть дверь каблуком. Когда их губы встретились, казалось, что искры превращаются в огонь. У Лексы закружилась голова, когда Кларк протолкнула язык в её рот, она прижала её к двери, в которую их только что завела Лекса. Стон Лексы был пойман в горле, когда Кларк усилила свою хватку, пальчики перебирали мягкие завитки у основания шеи Лексы, рот настойчиво двигался, жадно посасывая и зализывая. Внезапный звуковой сигнал отвлек их – они обе посмотрели на часы Кларк, звезды освещали лицо. — Это было…я установила его для интервью, — Кларк несколько раз моргнула, щеки были розовыми, а зрачки расширенными. Лекса смотрела на неё, кожа горела от жара, сердце молотилось, как крылья колибри, — Мы должны были встретиться с Гидеоном и нашими директорами в Главном Холле… Лекса покачала головой прежде, чем Кларк успела еще что-то сказать, безмолвно протягивая руку, чтобы ухватиться за узел сине-бронзового галстука, который носила Кларк. — Я не говорила, что мы идем, — сказала Кларк легким и хриплым голосом, её рот распахнулся, грудь быстро поднималась и опускалась, поскольку Лекса стянула галстук и бросила его за её спину. Она на мгновение остановилась на словах Кларк, но расслабилась, когда увидела легкую улыбку на её губах, черты её лица отражали вожделение и удовольствие. Влечение резко возросло, блокируя горло Лексы и посылая её сердце в самое быстрое путешествие прямиком из её груди. «Опасная территория, опасная территория» — тревога в её голове была очень громкой. Она сглотнула, облизала губы, беспокойство почти заставило её дрожать. Взгляд Кларк залип на её языке, облизывающим губы, и желание снова пронеслось через неё, как ураган, ветер разрушал её барьеры, как адское пламя. Затем Кларк придвинулась вперед, соединяя их губы вместе, и Лекса могла поклясться, что если бы она сейчас умерла, то она бы умерла счастливой. Их рты сливались вместе, когда они двигались к кровати. Лекса толкнула Кларк назад, осторожно укладывая её на матрас. Она падала, пока Лекса не оседлала её бедра, коленями располагаясь по бокам от талии Кларк. Лекса шептала её имя как молитву, когда она наклонила голову в другую сторону, меняя угол поцелуя, углубляя его, прежде чем отпрянула назад и сильно засосала нижнюю губу Кларк. Тяжелые вздохи смешались, когда Кларк впилась зубами в губы Лексы, потянув их. Её хватка в волосах Лексы стала смертельной, когда она дернула, проглатывая стон Лексы. Кларк наклонила голову Лексы в сторону, перемещая её так, что Кларк внезапно оказалась сверху. Боль внизу живота и между ног усилилась, когда пальцы Кларк ловко расправлялись с кнопками на форме Дурмстранга, расстегивая её, чтобы обнаружить соответствующую форме кофту с длинными рукавами. Лекса тряслась под Кларк, её дыхание смешивалось с затрудненными вдохами Кларк, когда её бёдра прижимались к центру, но Лекса просто перемещалась, чтобы освободиться от формы. Она сразу же подняла руки, когда Кларк ухватилась за край её кофты и сняла её через голову одним движением, которое оставило её одетой в один черный спортивный бюстгальтер. Прежде, чем она успела дотянуться, чтобы расстегнуть его, Лекса стащила плащ Кларк с плеч и потянула её рубашку вверх, оставляя кожу свободной. Кларк еще не успела освободить руки, а Лекса уже могла чувствовать её горячую кожу кончиками пальцев, и Кларк была раздражена также, как и Лекса из-за такого необходимого количества сложностей, которые они в настоящее время испытывали, чтобы оставить Кларк топлесс. Поэтому Лекса схватила воротник Кларк двумя руками и дернула их в разные стороны, открывая первые несколько кнопок, а затем повела рукой вниз по всей длине рубашки, рука скользила, разрывая кнопки, до тех пор, пока пальцы не достигли пояса штанов Кларк. — Блядь, — удалось сказать Кларк, дрожа в ожидании, когда Лекса отбросила расстегнутую рубашку, пробегаясь руками по бокам Кларк, поглаживая её бедра, грудную клетку и, наконец, выпуклости её грудей. В глазах Кларк горел огонь, зрачки почти затмили голубую радужку. Лекса просунула руку под ткань лифчика Кларк, надавливая кончиками больших пальцев на затвердевшие соски и очерчивая медленные круги вокруг них, становясь невозможно влажной с каждой секундой, когда она наблюдала, как Кларк закинула голову назад, глаза закрыты, а губы раздвинуты, когда она быстро и рвано вдыхала и выдыхала. Лекса наклонила свою голову, оставляя поцелуи на нижней челюсти Кларк, вдоль её горла, её ключиц, дрожа от того, как Кларк замурлыкала в её губы в знак одобрения. Кларк высвободила руки: одна сразу же исчезла в диком беспорядке коричневых косичек, а друга опустилась вниз, царапая и оставляя огненные дорожки на возвышенностях мышц живота, и, наконец, останавливаясь вблизи пояса штанов Лексы. Она почувствовала движение кисти Кларк внизу живота, когда она расстегивала штаны, и глаза Лексы распахнулись, а дыхание перехватило, когда она почувствовала, как Кларк опускает руку все ниже, ниже и ниже. Лекса заглушила свой стон в изгибе шеи Кларк. Тело дрожало, когда она изо всех сил пыталась не извиваться под Кларк, изо всех сил старалась не показывать эту уязвимость, эту слабость, но Кларк убрала свою руку. Бедра Лексы сжались прежде, чем она успела остановить их, и она инстинктивно прижалась к шее Кларк в ответ. Кларк снова опустила руку вниз, проскальзывая под её нижнее бельё и двигаясь – о, Боже, она была так близка к тому месту, где Лекса нуждалась в ней больше всего – и затем она снова вытащила руку из её штанов и опустила на её торс. Блядь, она на самом деле дразнила её прямо сейчас? Потому что в эту игру могут играть двое. Глаза Кларк закрылись, когда Лекса наклонила голову, блондинистые волосы щекотали ей нос, когда она прикасалась губами за ушком Кларк, целуя и проводя языком по шее, посасывая и захватывая мочку ушка губами, кусая зубами изгибы. Кларк дрожала под ней, рука, которой она гладила её талию, переместилась на бедро и крепко его сжала. Кларк выдыхала ругательства, приостанавливалась и затихала, выдыхаемым стонам ничего не стоило захватить Лексу в водоворот психической нестабильности. Лекса жадно глотала воздух, когда она наклоняла голову Кларк и прикусывала мочку её уха. Кларк повернулась, носом прижимаясь к щеке Лексы, когда она соединила их губы в жгучем поцелуе, издавая еще больше вздохов, соединяясь языком с её языком, проводя им по нёбу, и бёдра Лексы снова поднялись вверх, соприкасаясь с Кларк. «Блять». Кларк убрала руку с талии Лексы и вместо этого запутала её в волосах, сильно наматывая их и потянула Лексу вверх. Лекса была вынуждена неохотно откинуть руки на кровать, чтобы она могла сидеть, давая Кларк пространство, которое ей было нужно, чтобы добраться и расстегнуть лифчик. Рот Кларк опустился на грудь Лексы прежде, чем она успела коснуться головой подушки. Лекса выгнулась дугой, когда Кларк слегка щелкнула языком по её соску, подталкивая её грудь ближе к губам для большего контакта. Кларк подняла левую руку. Её большой и указательный палец скручивали правый сосок Лексы одним сильным и быстрым движением, в тоже время она использовала губы и язык, чтобы ласкать другой. Раскаленное удовольствие было подобно приливной волне, приближающейся к берегу, и где-то в глубине сознания Лекса слабо отметила, что могла бы кончить только от этого. Но она будет проклята, если кончит раньше, чем Кларк. Она потянулась за спину Кларк, и затем её бюстгальтер и рубашка были куда-то выброшены, чтобы присоединиться к галстуку. Надеясь, что они не попали в камин, хотя, как считала Лекса, Кларк никогда не нужно было надевать бюстгальтер снова. Её грудь была большой и полной, её соски встали и были розовыми, а Лекса была такой, такой влажной. Дыхание Кларк снова прервалось почти поскуливанием, когда Лекса поднялась, переворачивая Кларк под себя. Она обхватила пояс её брюк, и Кларк подняла попу над кроватью, чтобы помочь Лексе стянуть их с её бёдер, с её голеней и, наконец, с лодыжек. Её нижнее белье было таким же голубым, как её глаза, и, когда Лекса провела пальцем по её центру, она почувствовала пропитанный влагой хлопок. — Кларк, — выдохнула Лекса прежде, чем смогла остановить это, и Кларк потянулась руками к лицу Лексы, вовлекая её в еще один горячий поцелуй. — Боже, — пробормотала Кларк напротив её губ, их языки изгибались вместе, перекатываясь, чтобы язык Лексы оказался снаружи, и Кларк сомкнула губы вокруг него и пососала, — Мне нравится, как ты произносишь моё имя. Лекса облизала внутреннюю часть её рта, прикусила верхнюю, а затем нижнюю губу, и оставила цепочку поцелуев от челюсти Кларк до её ушка. — Кларк, — сказала она медленно, осторожно, щелкая на «К», проводя языком по ушной раковине, снова всасывая мочку в рот. — Боже, Лекса, — простонала Кларк, и это было словно прямой удар в живот, будто железный кулак сжал её желудок. Клитор Лексы пульсировал в ответ. — Ты даже не имеешь понятия, как сильно я хотела тебя подо мной, — сказала Лекса тихим и низким голосом, наклоняя голову, чтобы пройтись языком по шее Кларк, между её грудями, опускаясь до пупка. Она обвела его языком и медленно спустилась к началу нижнего белья Кларк. Кларк застонала, снова выгибаясь, направляя свою влажность к ней и оставляя подбородок Лексы мокрым, когда Кларк отдалилась и снова упала на кровать. — Ты даже понятия не имеешь, как сильно я хотела тебя во мне, — сказала она хрипло, и у Лексы во рту пересохло, когда Кларк начала снимать свое нижнее белье, отталкивая его, как только она вытащила ногу и оно оказалось у неё на лодыжке. Лекса посмотрела на обнаженное тело перед ней. В горле появился комок от понимания, что это был первый раз, когда она видит голую девушку после…после Костии. Это было другое, но…не в первый раз после встречи с Кларк, Костия ощущалась меньше призраком за её спиной и больше тем, чем она была на самом деле – воспоминанием, с которым она могла жить в мире. Костия умерла, и Лекса когда-то думала, что никогда не сможет преодолеть боль, но что-то было в Кларк. Что-то еще до того, как они познакомились, когда Лекса держала в руке эту измятую копию Ежедневного Пророка и смотрела на эти выцветшие черно-белые глаза, пристально смотрящие на неё. Тогда она не знала ничего, кроме её имени. А сейчас…она была здесь, ярко синие глаза смотрят на Лексу, а Лекса дрожала от желания и эмоций, она испытывала такую ласковую и колоссальную привязанность, что ей даже было страшно подумать об этом, потому что было невозможно потерять Костию и, Боже, она не может потерять Кларк тоже. — Где ты? — прошептала Кларк, сводя брови вместе и поднимая руки, чтобы взять лицо Лексы. Лекса сглотнула, увидев неуверенность в глазах Кларк. Она лежала под ней обнаженная, а Лекса застыла и молчала. Она нежно поцеловала Кларк, прежде чем обернуть свои пальцы вокруг её запястий, сжимая их вместе, когда вытянула руки у неё над головой. Она посмотрела на обнаженное тело Кларк, задыхаясь и чувствуя головокружение от желания. От Кларк замирало сердце, и Лекса не уверена, что когда-либо была такой влажной. — Ты прекрасна, — сказала она, голос грубый и похотливый. Она провела кончиками пальцев по внутренней стороне бедер Кларк, они дрожали под её прикосновениями, и, когда ноги Кларк раздвинулись, открываясь для неё, Лекса потеряла способность дышать. Ресницы Кларк дрогнули, а губы изогнулись в улыбке. В комнате сейчас было так тихо, за исключением их собственных сердцебиений, отдающихся в ушах, и потрескиваний огня. Казалось, они обе задержали дыхание, когда Лекса провела средним пальцем по влажной щели Кларк, раздвигая её губы, чтобы собрать влагу и распространить её. Тогда это был настоящий звуковой взрыв для её ушей – звук низкого, хриплого стона Кларк, звук колотящегося сердца Лексы, когда она двигала запястьем, делая медленные круги на клиторе Кларк. Кларк закрыла глаза, её рот открыт, и она тяжело дышит, и она была так прекрасна, что Лекса, наконец, смирилась с тем, что комок из её горла не исчезнет в ближайшее время. Вместо это она сфокусировалась на звуках, которые издавала Кларк, на том, какими влажными были её пальцы, и была поражена вопросом, который она задавала себе несколько раз раньше, и сейчас его не стыдно было признать: какая она на вкус? Лекса убрала руку, и глаза Кларк распахнулись. Они были намного темнее, чем она когда-либо видела у неё, почти такие же, как когда она злилась. Лекса выдерживала кобальтовый взгляд, когда поднесла свои пальцы к губам. Сладкий и острый, возможно, немного горький от пота из-за Турнира ранее, но поэтому более вкусный. Дыхание Кларк было напряженным и тяжелым, когда она смотрела на неё. Лекса наклонилась вперед и медленно её поцеловала. Желание еще сильнее ударило в её сущность, когда Кларк сомкнула губы вокруг языка Лексы, сладко его посасывая, поэтому она могла попробовать слабую смесь её собственных соков. Лекса умышленно отстранилась через секунду, и только улыбнулась в ответ на нахмуренную Кларк. Её нахмуренный взгляд исчез, когда Лекса перевернула её тело, и Кларк поняла её намерения. — О, Боже, — сказала она и откинулась на подушку. Лекса опустила голову вниз между ног Кларк. Она окунула язык во влажность и вздрогнула от яркости вкусов – сладости и остроты, которые были природными для Кларк. Она медленно вывела языком восьмерку, дразня легкими прикосновениями клитор и затем вход. Бедра Кларк дрожали по бокам от её лица, и часть её живота, которая покоилась под рукой Лексы, сильно вибрировала, и Лекса знала, что она не сможет выдержать так долго, как ей хотелось бы, и это усиливало её страсть также сильно, как увеличивалось её желание заставить Кларк чувствовать себя хорошо так долго, как она сможет. Она выводила всё более широкие спирали вокруг клитора Кларк, живот втягивался все больше и больше каждый раз, когда её язык касался клитора, а бёдра Кларк сжимали её голову. Она наблюдала за ней, когда её язык двигался – спина Кларк выгнулась, руки раскинуты в стороны, простыни на матрасе сжимали кулаки с побелевшими костяшками, её шея напряглась и вытянулась, её голова откинулась назад на подушку, её губы приоткрылись, а грудь вздымалась, когда она дышала. Лекса взяла передышку в выведении кругов, несколько раз щелкнув языком по клитору, и не смогла сдержать легкую усмешку в уголке губ, когда Кларк заметалась по кровати. Ей пришлось удерживать Кларк, её руки сжимали бедра изнутри, а она продолжала двигать языком. Звуки тяжелого дыхания, стонов и хныканий по типу «Блять, Лекса» наполнили комнату, отскакивая от стен и повторяясь в голове, и Лекса сильно сжала свои собственные ноги из-за отчаянной нужды в трении и попытке остановить себя от быстрого восхождения на пик прежде, чем Кларк даже коснется её. Лексе не очень хорошо удалось дразнить Кларк, потому что как только она начала ныть, Лекса сдалась. Она прижалась к её клитору и сжала её бедра, когда они начали сильно дрожать. Стоны Кларк превратились в сдавленный мелодичный крик, который становился все больше и больше на октаву, наконец заканчиваясь парализующей тишиной, её спина изогнулась в почти идеальной дуге, рот открыт, и ни одного выдоха не покинуло её легких. Лекса посмотрела на неё полуприкрытым взглядом, чувствуя, что её собственный оргазм не так далеко, когда она смотрела на неё, что-то почти трагически прекрасное во взгляде, что-то ошеломляющее. Это было почти тоже самое чувство, которое посещало её, когда она стояла в особенно звездную ночь, всматриваясь в небо и чувствуя, как эта бесконечность поглощает её целиком. Еще секунда, еще прикосновение, и она сломалась. Кларк рухнула на кровать с громким протяжным стоном, немного корчась, когда Лекса начала медленно останавливаться. Кларк подергивалась и повторяла имя Лексы как мантру, когда Лекса оставила финальный поцелуй на её клиторе и откинулась назад, чтобы улыбнуться ей. Кларк посмотрела на Лексу, открывая и закрывая рот несколько раз, прежде чем сдаться и просто покачать головой. Лекса изогнула бровь. — Не достаточно хорошо для тебя? — Заткнись, — удалось выдавить Кларк, все еще дергаясь от оргазма, — Очень, очень хорошо. Улыбка Лексы стала шире, и в это время она поцеловала бедро Кларк. — Отлично. Кларк тяжело дышала какое-то время, дрожь её тела уменьшалась, и пару минут было так тихо, что Лекса начала бояться, что она уснула. Узел в её центре был таким тугим, и это почти граничило с болью, поэтому если Кларк… — Теперь ты, — внезапно сказала Кларк, переворачиваясь и оказываясь сверху Лексы так легко, как будто она только что не теряла дар речи и способность двигаться. Лекса перестала дышать, голод и облегчение наполнили её. Теперь Кларк её снова целовала, несомненно пробуя свой собственный вкус, и от этой мысли Лекса застонала. Она застонала снова секундой позже, когда Кларк незамедлительно засунула руку в её штаны и провела пальцем по всей длине её почти ошеломляюще мокрого влагалища. — Дерьмо, блять. Блять. Кларк ухмыльнулась, прежде чем поцеловать шею Лексы. Она промурчала её на ушко: — Я тебе когда-нибудь говорила, что мне нравятся эти слова, которые ты произносишь? Особенно такие. Лекса была готова произнести еще ругательства, когда Кларк снова убрала руку. Кларк должна была заметить разочарованное выражение её лица, потому что она только усмехнулась, прежде чем спустилась вниз по её телу, и Лекса была чертовски уверена, что её душа готова вознестись на небеса. Кларк подцепила пальцем её нижнее бельё, медленно стягивая его вниз, следуя за этим движением языком. Когда её язык опустился ниже линии трусиков, дразня верхнюю часть щели Лексы, её бедра дернулись против её воли, и крик вырвался из губ. Она закрыла себе рот, смутившись, но он снова открылся с вымученным вздохом, когда Кларк вытянула язык, чтобы слегка подразнить участок чуть выше клитора Лексы. Затем Кларк отстранилась. Снова. — Кларк, — прохрипела Лекса, но Кларк отстранилась только для того, чтобы снять с Лексы нижнее белье. Как только нижнее белье было отброшено в сторону, Кларк не стала терять время и вернулась назад. Казалось, все тело Лексы трясло при виде спины Кларк, её мышцы двигались, когда она согнулась, её золотистые волосы рассыпались по её лицу, когда она раздвинула губы, чтобы незамедлительно ввести язык в Лексу, чья собственная спина выгнулась дугой. Сдавленный крик от приятного удивления вырвался из её горла. Ощущения давления большого пальца на её клиторе присоединились к языку, пульсирующему внутри неё, и этого было слишком много для Лексы. Она крутилась и извивалась, простыни прилипали к её потному телу, дрожа, когда тепло волнами распространилось по телу. Кларк погладила её живот. — Я хочу…эй, посмотри на меня. Я хочу тебя видеть. Их взгляды встретились, зеленый и голубой, и глаза Кларк излучали так много тепла, что Лекса вскрикнула и упала прямо с вершины горы. Она кричала пока кончала, когда язык Кларк продолжал входить и выходить из неё, когда Кларк большим пальцем сильно нажала на клитор. В этот момент её душа действительно вознеслась, её тело выгибалось над кроватью, её глаза достаточно сильно сжались, чтобы увидеть звезды, которые исчезали в обгоревшем черном потолке, когда глаза снова открылись. Все заботы мира и груз ответственности на плечах Лексы, казалось, исчезли, когда оргазм накрыл её тело, как цунами, в котором она тонула. Её крики перешли в изнуренное дыхание, когда она опустилась с высоты. Её тело ощущалось как расплавленный воск. Кларк начала оставлять поцелуи вдоль её ноги. Когда она дошла до внутренней стороны бедра Лексы, мышцы сжались под её губами, и маленький выдох покинул Лексу. Но Кларк продолжала, её тело поднималось вдоль тела Лексы, пока она не легла рядом с ней, и их губы начали двигаться в горячем, размеренном темпе. — Лекса, — пробормотала она, когда она ласково провела по контуру губ кончиком языка. Лекса соединила кончик своего языка с языком Кларк, перехватывая её вдох свои ртом. — Кларк, — тихо ответила она, и уголки губ Кларк поднялись в маленькой улыбке. Лекса улыбнулась в ответ. — Ты же не спишь, не так ли? — спросила Кларк с дразнящей ноткой в голосе, встревоженно выгибая бровь. Лекса закрыла глаза, улыбка распространилась по её лицу. — Возможно. Кларк медленно провела кончиком пальца между грудей Лексы, вниз по её животу, вниз к тому месту, где она была мокрой и опухшей. Неровное дыхание Лексы снова сбилось. — Ну, тогда тебе лучше проснуться, — она легла на Лексу, глубоко её целуя, Лекса выдохнула ей в рот, — Потому что я с тобой еще не закончила. Лекса застонала, сердце зашлось галопом. Кларк погрузила свои пальцы внутрь неё, медленно введя их на всю длину, а затем вытащила, и это движение заставило Лексу хотеть больше, и больше, и больше. — Черт, Кларк. Пожалуйста. Она могла почувствовать, как Кларк усмехнулась. — Знаешь, это хорошо, когда Командующая говорит «пожалуйста». — Не зазнавайся. Это единственный раз, когда ты от меня это услышала, — сказала Лекса и прикусила нижнюю губу Кларк. — Это ты так думаешь, — Кларк наклонилась вперед, чтобы убрать спутанные пушистые волосы Лексы с её потной шеи, и затем она помурлыкала, — Посмотрим сколько раз ты прокричишь это к концу ночи. Электрический разряд прошел сквозь тело Лексы. Боже. — Ну попробуй, — бросила вызов Лекса. По правде говоря, она не знала, сколько еще может выдержать её тело. Это была матерь всех оргазмов, и она была уверена, что все соки из её тела были выкачены. Кларк потерлась об неё щекой, и её волнистые волосы щекотали лицо Лексы, когда она прохрипела: — Я люблю твой вкус. Лекса вздрогнула, задержав дыхание, когда Кларк снова провела пальцем по её телу. Она быстро чередовала нежные поглаживания сосков Лексы с грубым сжатием её груди, а дыхание Лексы становилось все более напряженным. Она старалась выровнять его, её грудь быстро поднималась и опускалась, но рука Кларк опускалась к югу, и она знала, что её дыхание не восстановится еще довольно долгое время. Давление её пальцев на щель Лексы было похоже на призрак. Лекса едва чувствовала его, но в тоже время, оно было ошеломляюще доминирующим. Её бедра поднимались, ища большего давления, когда ее ноги раздвинулись. Все еще тяжело дыша, она повернулась набок, протягивая руку, чтобы проскользить между ног Кларк, когда она наклонила свое тело на неё. Затвердевшие соски терлись друг о друга, когда Лекса незамедлительно накрыла рот Кларк своим. Кларк подняла ногу и обернула её вокруг Лексы, когда Лекса скользнула одним пальцем внутрь Кларк и провернула его, растягивая её, прежде чем скользнула еще одним. — Так хорошо? — когда Кларк дернулась и кивнула, Лекса медленно вывела пальцы, затем ввела, затем обратно и так снова. Она пробормотала, — Как тебе нравится? — Два сейчас. Три позже, — удалось сказать Кларк, закрыв глаза и задержав дыхание, когда Лекса начала двигаться быстрее. Через мгновение Кларк начала также двигать кистью, заполняя Лексу и получая от неё стон. — А тебе? — Два хорошо, — сказала она. Они выдохнули, когда одновременно ввели пальцы, изогнув их в поисках точки на внутренней стенке, кончики пальцев блуждали по мягким возвышенностям и мышцам, вибрирующим вокруг пальцев… Они застонали в одно и тоже время, обе подняли бедра, продлевая ощущения, головы наклонились вперед, соприкасаясь лбами, дыхание смешалось, стоны слились вместе со звуками ударяющейся мокрой плоти… Они кончили одновременно, хватаясь друг за друга, когда их накрыли оргазмы. Казалось, что прошли часы, прежде чем они рухнули на кровать потные, измученные, довольные, но не до конца насыщенные. Лекса не думала, что когда-либо насытится Кларк. Ей хотелось даже больше, чем до того, как они переспали. Она только начала погружаться в сон, когда Кларк нарушила тишину, тяжелый воздух вокруг них, казалось, задрожал, когда Кларк пробормотала: — Что сейчас происходит? Лекса сосредоточилась на успокоении своего дыхания, сжав губы, когда она медленно выдыхала через нос. Она вздохнула, осознав, что даже если им действительно не следовало засыпать вместе…Лекса была в нескольких секундах от этого. Она была сонной и более открытой, чем когда-либо, поэтому она просто улыбнулась, пожала плечами и сказала сонным и довольным голосом: — Может быть, это что-то большее…чем развлечение на одну ночь? Лицо Кларк расплылось в улыбке, и сердце Лексы затрепетало от поцелуя, который она подарила в ответ, прежде чем зарылась носом в её шею и расположила руку на её груди, а ногу на талии. Ошеломляющее чувство вновь усилилось в Лексе, тот самый проклятый комок в горле, но она просто закрыла глаза и обняла Кларк в ответ, прижав её к боку, когда они задремали. Даже во сне они держались друг за друга, как за спасательный круг, и, возможно, именно это защитило их от кошмаров. *** Постоянный гул машин уже не был непривычным звуком. Министр Магии стоял прямо перед ярко освещенной техникой, руки сложены за спиной, когда он смотрел на множество разных чисел и кодов, проносящихся через экран. После нескольких мгновений нечетного звукового сигнала и миганий, раздался тихий звук, а затем пропал свет. — Это работает? — спросил он женщину, которая, как он знал, стояла позади него. — Почти, — он повернулся лицом к невозмутимой женщине, чьи изгибы облегало красное платье. Её руки зеркально отражали его позу, сложившись перед ней в безмолвной молитве. Полные губы Али сжались в улыбке, — Мы очень близки к нашей цели. — Что еще нам нужно сделать? Я могу все. Али быстро наклонила голову и кивнула. — Ты хорошо справляешься, Тэлониус. Нам нужно только время и правильные люди. Джаха снова взглянул на мониторы, числа, которые мало что для него значили. Тем не менее, он доверял Али каждой частичкой своего существа, поэтому он кивнул, поднимая палочку и взмахнув ей в воздухе, трансфигурируя маггловскую технику в декоративный старый комод со сверкающими стеклянными витражами. Когда он снова повернулся, то заметил, как Али взглядом проследила за его движениями, когда он убирал палочку обратно в карман плаща. — У тебя тоже она будет. Скоро, — добавил он. Али подняла подбородок, брови выгнулись, когда она сжала губы в еще одной улыбке. — Скоро, — повторила она, — Сначала нам нужно набрать людей. *** После исчезновения Кларк и Лексы, Рэйвен и остальные её друзья сидели за столом в Большом Зале и разрывались от смеха, когда из ушей Монти повалил пар. — Моя очередь, моя очередь, — сказал Джаспер, потянувшись через стол за ярко раскрашенной конфеткой, которую ему предложил Монти. Джаспер бросил фантик от неё в кучу от них в центре стола и послал Майе сдержанную улыбку прежде, чем сунул конфету в рот. Рэйвен, которая узнала конфету в виде мармеладного мишки, с помощью которой Монти разыграл Бэллами в прошлом, задержала дыхание, широко улыбаясь, и ждала наступления эффекта. — Ха-ха, это очень смешно, — сказал Джаспер, лицо становилось немного красным, — Что это? Это не воображаемый обморок… — его слова затихли, когда его глаза расширились. Стол разразился смехом еще раз, когда Джаспер посмотрел вниз на свою промежность и быстро растущую выпуклость. — Представьте, если бы они украли виагру у магглов и начали продавать это под названием «Стояк Харибо», — размышляла Октавия. Рэйвен качала головой и хихикала над полумертвым и полуудивленным выражением на лице Майи. Джаспер достаточно сильно покраснел (сильно, ха). — Монти! — скулил Джаспер, — Где антидот? Как мне избавиться от этого? — Я уверена, что для тебя это не проблема, — сказала Анья сухо, — Используй свой ум. С помощью руки, я полагаю… Весь стол снова загоготал. Линкольн рассмеялся в плечо Октавии, нежно его целуя прежде, чем наклонился к её губам. Рэйвен посмотрела на Анью, её улыбка смягчилась, и она наклонилась вперед, чтобы оставить поцелуй на её щеке прежде, чем смогла остановить себя. Анья оглянулась на неё, выглядя испуганной, но довольной. Она улыбнулась Рэйвен. — Серьезно! — настаивал Джаспер, — Хэй, Кларк будет Целителем, она скажет мне, — он оглянулся вокруг в поисках её, — Куда она ушла? Она только что была тут. Октавия округлила свои глаза. — Джаспер, Кларк ушла с Лексой давным-давно. Она ушла примерно пару часов назад. — И она не вернется. Она будет занята. Всю ночь, — добавила Рэйвен, ухмыляясь тому, как это отразилось на Джаспере. Он снова взглянул на свою промежность, выглядя более несчастным и смущенным, чем когда-либо. — Вот блин, — заскулил он, ставя локти на стол и закрывая руками лицо. Слова Рэйвен оказались правдой, потому что позже тем же вечером, когда она провела Анью в спальню Рэйвенкло, постель Кларк была пустой. После того, как она закрыла шторы и наложила заклинание «Оглохни» вокруг них, Рэйвен и Анья улеглись на маленькой двуспальной кровати, и Рэйвен озарило пониманием того, что если бы Турнир Трех Волшебников случился в следующем году, то она бы никогда не познакомилась с Аньей, и Кларк не встретила бы Лексу, а Октавия Линкольна. Рэйвен пыталась передать всю свою благодарность поцелуями, которыми она осыпала Анью и которые двигались всё ниже, ниже и ниже. Никто из них не заметил ворону, которая сидела на подоконнике и смотрящую в спальню не моргающими глазами прежде, чем взлетела, и ветер тихо зашумел под седеющими черными крыльями. *** Мокрый снег превратил волосы Эви в тяжелые куски льда. Она мельком замечала своё отражение, когда проходила мимо витрин различных магазинов. Она выглядела как призрак, кожа была такой же белой, как падающий снег. Её ноги погрузились в снег, когда она остановилась возле своего бара. В её животе зародилось больное предчувствие, и нездоровое любопытство появилось в груди. Она боялась этого больше всего. Но тем не менее, она взяла себя в руки и толкнула дверь. — Фрэнки? Эви нахмурилась. Свет был выключен. Свет выключен, а дверь открыта. Если бы Фрэнки был здесь, разве он бы не включил свет? Зажег бы огонь? Здесь было слишком холодно. Было… Глаза Эви расширились. Было СЛИШКОМ холодно. Она вытащила палочку, кожа покрылась мурашками. Сейчас она действительно сожалела, что платье было слишком коротким. Она осторожно двинулась, заглядывая за угол, и почувствовала, как её сердце упало к замерзшим ступням, когда заметила тяжело двигающуюся фигуру, упавшую перед пустым камином. — Фрэнки! — прошипела она. Он просто спал. Это все. Он просто потерял сознание или что-то другое случилось во время боя, это было… Эви поспешила к нему, хватая его за плечи и встряхивая. Даже его одетые в костюм плечи замерзли. — Ф-Фрэнки! — выдохнула она, её сердце колотилось. Губы Фрэнки были синими. Фрэнки не дышал, — Фрэнки? Дерьмо. Фрэнки. Очнись, Фрэнки. Очнись, — рычала она, снова его встряхивая. Она слегка постучала пальцами по его лицу, затем снова, но сильнее, и он не ответил. Она направила палочку на его грудь и произнесла заклинание для восстановления здоровья. Его грудь засветилась также ярко, как её палочка, но ничего не произошло. Ей стало плохо. Её начало тошнить. — Фрэнки! — закричала она. Внезапно раздалось шипение и длинный затянутый крик. Эви оглянулась через плечо и издала сдавленный шумный писк, так наполненный ужасом, что её ноги подкосились, и она упала, растянувшись на полу, и начала переставлять конечности, пятясь назад от надвигающегося Пожирателя Теней. Её спина врезалась в туже самую каменную стену, около которой лежал Фрэнки. Она оказалась в ловушке, идти некуда, и её палочка упала на пол в шаге от неё, и её тело болело из-за секса, и Фрэнки был мёртв… Она была слишком напугана, чтобы кричать, когда Пожиратель Теней открыл свой рот и начал шумно вдыхать. Её сердце остановилось, когда периферическим зрением увидела, как Фрэнки поворачивает голову и моргает, уставившись на неё невидящими глазами. Его голубые губы раздвинулись, и он сказал более шипящим голосом, чем Пожиратель Теней: — Лгунья. Возвращаясь в гостевую спальню дома Джейми, Эви проснулась с криками и рыданием. — Эви? — Джейми ворвалась в комнату с вихрем воздуха, подняв палочку вверх и оглядываясь вокруг в поисках нападавшего. Она облегченно выдохнула, когда поняла, что это была просто Эви, выглядевшая особенно маленькой посреди огромной кровати, испуганной и сжимающей одеяло вокруг неё, — Хэй, — сказала она, значительно тише, когда она подошла и присела на кровать рядом с Эви. Она погладила спину своей младшей сестры, глаза наполнены сожалением. — Я…я не могу поверить…я, — выдыхала Эви, слезы катились по её бледным щекам. Джейми пробормотала слова утешения, убирая засаленные рыжевато-белые локоны с красивого лица Эви. Её желудок сводило из-за беспокойства и боли за свою маленькую сестру. Прошел уже месяц с тех пор, как Пожиратель Теней напал на бар Эви. Прошло две недели с тех пор, как Фрэнки умер в больнице из-за повреждений, полученных во время нападения. Прошла неделя с его похорон. Каждую ночь после нападения Эви снятся кошмары. Однако, сегодня она первый раз проснулась с криками. — Все в порядке, — пробормотала она, казалось, уже в тысячный раз, — Это не твоя вина. — Это была моя вина! — выпалила Эви, слезы струились по её лицу, — Я была…это был мой бар, и он был…если бы я не была с Луной, он бы не…ему бы не пришлось меня искать и…это был МОЙ бар, а он был невиновен…это…это было Рождество, и он был один и ему было больно, и это была моя вина, это МОЯ вина… Джейми подняла палочку и прошептала «Акцио». Моментом позже маленький флакончик Успокаивающего зелья влетел в комнату. Она вытащила пробку и протянула флакончик Эви, которая сразу же вылила содержимое в горло. Эви в момент успокоилась, угроза панической атаки утихала. Её веки потяжелели, страдание выгравировалось на каждой черте её лица, когда она дрожащей рукой протянула флакончик Джейми. — Я устала чувствовать, — просто сказала Эми, окидывая голову обратно на подушку. — Я знаю, — пробормотала Джейми, пропуская руку через волосы сестры снова, — Но я люблю тебя, и ты нужна мне, хорошо? Тебя любят и в тебе нуждаются. Пожалуйста, не ненавидь себя за то, что ты не в силах контролировать. Эви не слышала этих слов. Она уже спала. *** — Это так глупо, — выдохнула Кларк, бедра дернулись в ответ на прикосновение Лексы к внутренней стороне её ноги, — Это так глупо, — повторила она, когда Лекса оставляла поцелуи от нижней челюсти до её шеи, — Это так глупо, — сказала она еще раз, когда Лекса немного сильнее прикусила, прежде чем скользнуть и успокоить языком разгоряченную плоть. — Я знаю, — пробормотала Лекса, проходясь языком по ключицам Кларк. Кларк прижала её ближе. — Так глупо, — сказала она яростно, почти рыча, прежде чем Лекса подтолкнула её бедра вперед и вверх и оказалась у вершины между ног Кларк, и Кларк застонала, — Не останавливайся. Лекса стянула плащ с плечей Кларк. Кларк сняла его, когда пальцы Лексы ловко справлялись с галстуком, быстро снимая его, прежде чем она схватила нижнюю часть рубашки Кларк и освободила её. Губы Лексы сразу же стали исследовать недавно обнаженные участки кожи. Голова Кларк откинулась на дверь, грудь тяжело вздымалась и желудок скрутило от желания. Всего несколько минут назад они наткнулись на подсобку в коридоре около Большого Зала, игнорируя свист и насмешки позади них от Рэйвен, Аньи, Октавии и Фокс, которые поддразнивали их из главного коридора. Всего полчаса назад они были вовлечены в жестокую игру в Волшебные карты с ними во время обеда, и, пока Рэйвен и Анья издавали позитивные вопли над значительным уровнем сосредоточенности на лице Лексы, когда её миниатюрный дракон уничтожил незначительной количество магов и колдунов Фокс, Кларк сочла невозможным отвести взгляд от сосредоточенной Лексы и суженных глаз, и её потеплевшее лицо и затягивающийся узел в животе сказали ей, почему. Прошла почти неделя со второго испытания. Почти неделя с тех пор, как они разделили постель друг с другом. Три месяца отделяет их от третьего и финального испытания Турнира, три месяца, которые Кларк планирует провести так, как она провела прошлую неделю – быть поглощенной Лексой при каждом удобном случае. Она была на седьмом небе. Конечно, тревожный фон не менялся – письма её отца, редкие и немногочисленные, звучали все меньше и меньше как он, а мама Кларк была занята в больнице, заботясь о всех недавних жертвах случайных нападений Пожирателей Теней. Но было очень сложно сконцентрироваться на этом негативе, когда её сознание затмевалось оргазм за оргазмом несколько раз в течение дня. Когда Кларк не пропадала в случайных подсобках или Выручай-комнате с Лексой между уроками, её часто можно было найти нахмуренной и уставившейся в окно с морщинкой между бровями, что говорило о её беспокойстве. У неё было странное ощущение, что-то похожее на страх, концентрирующийся в глубине живота, но его было легко игнорировать, если было на чем сосредоточиться. Им не расскажут про испытание, пока до него не останется месяц, так что оставалась только школа…и Лекса. Прошла всего неделя, и было все труднее и труднее убеждать себя, что это был просто секс, просто два друга с потенциально романтическими чувствами, выражающими их в физическом плане. Между ними было негласное соглашение не обсуждать то, что между ними происходило. Но с каждым днем было все труднее не обращать внимание на нежные поцелуи, произнесенные с благоговением имена, ласковое укачивание. В последнее время они, казалось, пытались компенсировать это все более грубым сексом. Пятнадцать минут спустя Кларк и Лекса обе тяжело опустились около стены, вынимания влажные пальцы и приводя в порядок одежду. — Блядь. Нам действительно нужно перестать заниматься этим в подсобках, — застонала Кларк, потирая ту часть предплечья, которой она ударилась о полку, заваленную гвоздями и метлами. — Ага, — согласилась Лекса, все еще тяжело дыша, когда застегивала на спине свой красный меховой плащ, — В один прекрасный день Индра застукает нас. — Ну, я имела в виду ограниченное пространство, — сказала Кларк, приближаясь и помогая Лексе быстро застегнуть плащ, — Не из-за призрачного шанса, что Индра случайно откроет подсобку, которых примерно пятьсот в этой школе, как раз в тот момент, когда мы в ней будем трахаться. Лекса закатила глаза, помогая Кларк завязать обратно её Рэйвенкловский галстук на белоснежной рубашке. — Мы не должны не учитывать этот шанс, Кларк. — Эй, я согласна с тобой. В этих пыльных туалетах очень жарко, а в Выручай-комнате есть кровать. И секс-качели. Возможно. Если мы их захотим. Лекса снова закатила глаза, но это вызывало у неё смешок. — Мы поговорим об этом, — она наклонилась вперед, чтобы оставить поцелуй на губах Кларк, прежде чем приоткрыть дверь подсобки и высунуть голову, осматриваясь, а затем открыть её полностью и выйти, — Я должна сейчас тренироваться, поэтому встретимся на ужине. Кларк кивнула, но её любопытство было сильнее неё, поэтому она должна была спросить: — И что же вы, ребята, тренируете? Лекса развернулась с почти безвыразительным лицом, но Кларк могла что-то видеть в её глазах. Она молчала какое-то время, а потом тихо сказала: — Защиту от тёмных искусств. Кларк удивленно моргнула – она не ожидала это услышать. Возможно дуэль, или тренировка для Турнира, но не настоящий урок. — Оу. Зачем? Что ты конкретно делаешь? Лекса снова молчала какое-то время, что-то явно боролось в ней. Наконец, она сказала: — Ты должна прийти как-нибудь. Краска разлилась по щекам Кларк. Лекса пригласила её посмотреть тренировку? — Не свидание, — быстро добавила Лекса, а Кларк фыркнула. Не было ничего романтичного в том, чтобы зависать с Индрой и остальными дурмстрангцами во время урока Защиты от Темных Искусств, — Просто приходи посмотреть. Была суббота, и у Кларк не было уроков. Она пожала плечами. — Хорошо. Она пошла за Лексой на корабль Дурмстранга. Был хороший день, прохладно, но солнца не было. Несколько студентов сидело на скамьях около Черного Озера, бросая кусочки хлеба и наблюдая, как огромные щупальца поднимаются из воды, ловя их. Кларк была, однако, приятно удивлена, когда увидела Рэйвен и Октавию, стоявших около палубы корабля, Анья и Линкольн были около них. Судя по поднявшимся бровям Лексы, она тоже была удивлена. — Кларк! — помахала Октавия. — Хэй, — поприветствовала Кларк, недоумевая от их присутствия, — Что вы, ребята, делаете здесь? — Линкольн пригласил меня посмотреть на его тренировку, и я думаю, что Рэйвен преследует Анью. Рэйвен закатила глаза. — Если бы я преследовала её, она бы не знала, что я здесь. — Это еще страннее, чем настаивать на том, что ты хочешь посмотреть, Рэйвен. — Мне было просто любопытно, зачем вы все здесь собрались. — Мне, вероятно, тоже, — призналась Кларк. Лекса кивнула. — Мы будем с вами честны, — она обменялась взглядами с Аньей и Линкольном. Анья ответила довольно безучастным взглядом, а Линкольн кивнул. Лекса повернулась ко всем лицом, — В некотором смысле вы можете смотреть на эти тренировки как на уроки самообороны. — Самооборону против чего? — спросила Рэйвен. — Пожирателей теней, — ответила Лекса серьезно, и тут же воздух стал в десять раз толще, напряженным и немного с налетом страха. — Оу, — сказала Рэйвен, голос был ровным, но легкое нахмуривание бровей выдавало её неуверенность. — Может ли кто-нибудь из вас продемонстрировать заклинание Патронус? — спросила Анья. Кларк встретила их взгляды, и они все пожали плечами. — Мой отец рассказывал мне, как его делать, но я никогда не пробовала. — Я тоже, — сказала Рэйвен, и Октавия кивнула в согласии. — Мы поработаем над этим. Вы должны быть подготовлены. Ради своей же безопасности, — сказал Линкольн серьезно. — Я в игре, — нетерпеливо сказала Октавия. — Давайте сделаем это, — согласилась Рэйвен, складывая руки вместе и потирая их, хотя возможно, это нужно было делать сильнее, потому что солнце скрылось за облаками, и было немного холодно без солнечного света. Внутри гигантского корпуса корабля несколько студентов Дурмстранга уже практиковались, взмахивая палочками и выкрикивая заклинания. Белые вспышки и серебристые лучи вырывались из их палочек, но не было телесных патронусов, что было самым успешным по словам её отца. Индра наблюдала за ними через комнату, но Лекса, Анья и Линкольн явно игнорировали её, вместо это повернувшись к Кларк, Рэйвен и Октавии. — Во-первых, вам нужно сконцентрироваться на счастливой мысли. Счастливые воспоминания, счастливые времена, — сказала Анья. — И мы сможем летать, Питер? — спросила Рэйвен. Губы Лексы тронула улыбка, и Октавия улыбнулась, но Кларк, Анья и Линкольн были нахмурены и озадачены. — Будь серьезнее, — отрезала Анья. Губы Рэйвен изогнулись в усмешке, было ясно, что тон Аньи на неё никак не повлиял. Это было довольно весело, поэтому в этот раз Кларк пришлось побороться, чтобы подавить улыбку. — Заклинание называется «Экспекто Патронум», — пояснила Лекса. — Вам потребуется несколько попыток, но в конце концов у вас получится, — сказал Линкольн. Это заняло некоторое время, но у Кларк довольно быстро получилось. Было сложно четверть часа спустя, когда огромный серебристый лев вырывался из кончика её палочки – он пробежался по периметру комнаты, а затем исчез. Взволнованная, Кларк повернулась, чтобы рассказать Лексе, и её глаза расширились, когда она увидела удивительного жемчужного цвета енота, катающегося перед ней на земле. — Лекса, твой патронус – енот? — недоверчиво спросила она, удивление возрастало в её голосе. Лекса подарила Кларк маленькую улыбку, но в её глаза была печаль, из-за которой улыбка Кларк исчезла. Через полчаса Октавия успешно выполнила заклинание. Мерцающая белая бабочка рассекла воздух над ней, она отражалась в её голубых глазах, и белые зубы обнажились в широкой улыбке. Собака Линкольна опустилась ниже неё, как бы пытаясь поиграть с ней. Рэйвен, однако, не везло. Было очевидно, что это её расстраивало, учитывая, что Рэйвен всегда легко усваивала любой элемент магии, которым она занималась. Но единственное, что покидало её палочку – это дым, и её лицо было сосредоточено. — Ты слишком сильно думаешь об этом, — сказала Анья, смотря на свою серебристую сову, летающую в воздухе над её головой, — Просто сфокусируйся на счастливых мыслях. — Я пытаюсь — сказала Рэйвен сквозь сжатые зубы. Настоящие капли пота скатывались по её вискам. Сердце Кларк болело за подругу. Она была уверена, что было слишком много плохих воспоминаний, которые она пыталась заблокировать. — У меня тоже были трудности с заклинанием Патронуса, — тихо сказала Лекса, встав рядом с Рэйвен, — Это заняло время, чтобы найти счастливые мысли, которые сработают. Постарайся думать о людях, о которых ты заботишься. Рэйвен оглянулась на Октавию, на Кларк. На Анью. Она взмахнула палочкой и сказала: — Экспекто Патронум! Сейчас заклинание было сильнее, огромное белое облако, а не мелкие клочки. Рэйвен выглядела еще более расстроенной. Она сузила свои глаза в концентрации, снова взмахнула палочкой в воздухе и полу прокричала заклинание. В это время серебристый ворон взмыл в воздух, и Рэйвен взволнованно рассмеялась. — Это ворон, — сказала она, глаза светились весельем, и Кларк, Октавия и Линкольн, и даже Лекса с Аньей присоединились к общему смеху. Позже, Лекса представила их всех Густусу – человеку, который, по-видимому, когда-то работал в Дурмстранге преподавателем. Кларк не совсем понимала, зачем он здесь сейчас, учитывая, что он больше не преподаватель, но его глаза были добрыми, а Лекса радостно улыбалась, пока представляла Кларк ему, поэтому Кларк была рада, что он там. Той ночью ворон и лев рассекали воздух в спальне Рэйвенкло, комната наполнилась вздохами и звуками умиления от Фокс и остальных их друзей. *** — Блядь. Блядь. Блядь, — горячее дыхание обожгло шею Кларк. Язык извивался, оставляя влажные спирали вдоль её горла. Спутанные золотистые волосы прилипли к её лицу, когда она перенесла свой вес на руку, помогая себе ногами, расположенными в широкой позиции. Она усмехнулась уголком губ, когда почувствовала сильные бедра напротив своего запястья, услышала тяжелый вздох и уловила, как проворные пальцы вцепились в её напряженные плечи. — Ох, блядь, — выдохнула Лекса за мгновение до того, как она догадалась. Кларк раздвинула губы и встретилась ими с Лексой, ловя её стон во рту. Спина Лексы выгнулась, её тело вибрировало и скручивалось, когда Кларк пыталась придерживать её правой рукой, пока её левая рука бешено качалась. Через несколько секунд единственными звуками в пустынном пространстве были приглушенный крик Лексы, звуки влажной плоти, ударяющейся о плоть, и звук колотящегося сердца Кларк в её ушах, когда, казалось, её кровь мчалась по венам. Затем Лекса кончила, обмякла и ноги ощущались как желе, она делала рваные вдохи, её хватка на плечах Кларк ослабла и дрожала. Кларк замедлила движения перед тем, как выйти из неё. Она оставила поцелуй на виске Лексы, а затем расслабилась и освободила её. Лекса подняла свой туманный, полуприкрытый взгляд, чтобы посмотреть, как Кларк подносит пальцы к губам, облизывает и смакует вкус во рту. Затем она берет Лексу за запястье и заводит её руку себе под одежду. Они обе застонали от ощущения прикосновения кончиков пальцев к влажным складкам. Свободная рука Лексы движется вверх, чтобы схватить Кларк за волосы и потащить её за голову, меняя их позиции. Её пальцы уже оказались внутри Кларк, прежде чем она успела выдохнуть имя Лексы, и ритм её толчков был неизменным, когда она присела на корточки между ног Кларк, поднимая её правую ногу, чтобы она могла зацепиться за шею и притянуть её ближе. Кларк застонала, когда язык Лексы коснулся клитора, кончик дразнил его капюшон, когда она продолжала вводить два, а затем три пальца внутрь неё. Когда она кончила, она прошептала имя Лексы, и крик сорвался с её губ. Позже, когда они оделись и собрались идти на ужин, Кларк ласково взяла Лексу за руку и остановила её. — Мне просто любопытно, хочешь ли ты пойти в Хогсмид на этих выходных. Со мной. Вместе. Лекса помолчала перед ответом, тяжело сглотнув прежде, чем сказала: — Я говорила тебе, что не хожу на свидания, Кларк. — Это не свидание, — настаивала Кларк, игнорируя боль в сердце, — Просто…двое друзей, которые решили вместе пообедать, — она наклонилась, чтобы подтолкнуть Лексу, поднимая брови и намекающе ухмыляясь, когда добавила, понизив голос, — И может быть десерт позже. Лекса снова сглотнула, глаза слегка потемнели. — Ну, раз уж ты так ставишь вопрос. *** Кларк, Лекса и все остальные их друзья сидели в битком набитом баре Три Метлы и пили сливочное пиво. Кларк была немного сердита, рассчитывая провести этот день наедине с Лексой, и не предполагала попасть в засаду, устроенную её друзьями, когда она выходили из лавки Ханидьюка. Собачья голова была закрыта с тех пор, как её владелец (Фрэнки Лонгботтом Третий) умер, а Три Метлы были открыты, потому что Джейми Поттер взяла отпуск на работе, чтобы помочь сестре, которую нигде не нашли. Джейми тепло их всех поприветствовала и подала сливочное пиво, и Кларк почувствовала себя плохо из-за нее. В последний раз, когда они были здесь, на них напал Пожиратель Теней. После этого, кое-кто умер после повреждений, полученных во время последней атаки. — Теперь здесь все кажется жутким, — прошептала Фокс то, о чем думал каждый. Кларк сделала мысленное замечание не дразнить Лексу за то, как она неосознанно сжала руку вокруг талии Кларк и прижала её ближе к себе. Предполагалось, что они должны сохранять их связь непостоянной и личной, чтобы избежать гнев Индры за них ( — Индра никогда не захочет, чтобы я отвлекалась от Турнира, — объяснила Лекса), но все их друзья знали, поэтому Кларк не видела ничего плохого в том, чтобы наклониться вперед и оставить поцелуй на щеке Лексы. Лекса покраснела, избегая взгляда Кларк, когда она поднесла бутылку сливочного пива к губам и сделала долгий глоток. — Эй, я тут подумала, — сказала Кларк, надеясь отвлечь всех от напряженной атмосферы, — Помните, как на Святочном Бале мы должны были следовать глупому дресс-коду? — её друзья кивнули, выглядя сейчас более угрюмо, — Ну, на следующей неделе день Святого Валентина. Что, если мы устроим свою вечеринку? Мы можем изменить ситуацию. Мальчики наденут платья, а девушки – костюмы. Лица её друзей тут же посветлели. — Да! — прошипела Октавия, подаваясь вперед, — Я выгляжу так горячо в костюме. Нужно устроить эту вечеринку! Кларк посмотрела на Лексу, и мысль о том, чтобы увидеть её в костюме, создала целую волну жара, прилившего к её лицу. *** Если Лекса ближайшее время не дотронется до неё… Это было жалко, реально, потому что они трахались в каждый возможный момент, в который могли, всю прошлую неделю. После завтрака, между уроками, после обеда, после ужина – на десерт. И им было мало. Прошло несколько часов с тех пор, как они виделись крайний раз, потому что у Кларк были занятия, а Лексу позвали на встречу с Индрой. Кларк не имела понятия, о чем она, но она точно знала, что отчаянно нуждается в разрядке, потому что она не могла выкинуть Лексу из головы и, Боже, она нуждалась в ней. Она решила отвлечься, направившись в библиотеку с Уэллсом, Бэллами и Октавией, полагая, что она может использовать свободное время для подготовки домашнего задания. Когда они дошли до коридора около библиотеки, они все остановились и застыли от звука голоса полтергейста Пивза, создающего шум в проходе и следующие за ним тяжелые быстрые шаги. Джон Мерфи – постыдный Полный жирной индейки, Он просто жадина Из-за его маленькой сосиски! Пивз появился перед ними, и Мерфи на полном ходу завернул за угол прямо позади него. Он остановился и замер на месте на какое-то время. Затем он развернулся, его яростные глаза метались, когда он горячо сказал Кларк и остальным также, как Пивз: — Он НЕ маленький! Пивз тоже остановился, чтобы зависнуть и скрестить ноги в воздухе. Он выплюнул огромную малину в Мерфи. — Слишком маленький, я видел его! — Нет, не видел! Ты врешь! — Видел-видел! В ванной Префектов прошлым вечером, когда Мерфи вылез из ванны, чтобы немного отлить, прежде чем добавить больше зеленых и фиолетовых пузырьков! Кларк должна была возмутиться, какого черта забыл Мерфи в запрещенной для него ванной Префектов, но её так забавляла эта ситуация, что она просто отпустила. Она даже не думала, что возможно так широко раскрыть глаза, как это сделал Мерфи, но они выкатились еще больше. — Ты не видел! Прекрати врать! Кларк сжала губы в попытке подавить улыбку, потому что она была полностью уверена, что, когда она прошлым вечером пришла в ванную Префектов ради расслабляющей ванны с Лексой, там повсюду были остатки зеленого и пурпурного мыла на дне огромной ванны. Мерфи остановился на Кларк, Уэллсе, Бэллами и Октавии. — Он блядский лгун! Я клянусь, мой член не маленький! Он шесть дюймов длиной! — Октавия засмеялась, что оказалось последней каплей для Мерфи, — МОЙ ДОЛБАННЫЙ ЧЛЕН ШЕСТЬ ДЮЙМОВ ДЛИНОЙ. СМОТРИТЕ. — НЕТ… — начала Кларк в панике, совсем не желая видеть член Мерфи потому что, фу, это был Мерфи, но он просто засунул руку в карман своего плаща и вытащил палочку, которой начал яростно размахивать перед их лицами. — СМОТРИТЕ, моя палочка чуть более семи дюймов! Она НЕМНОЖЕЧКО длиннее, чем мой пенис! Я клянусь, мой член не… — Почему я не удивлена, что ты мерил свой член относительно своей палочки, — прервала Кларк сухо. Мерфи остановился посреди предложения, его рот слегка приоткрылся. — Может быть он пытался применить заклинание Энгоргио*, — предположила Октавия, её брови удивленно поднялись. Бэллами фыркнул. Лицо Мерфи исказилось от ярости, и Кларк сжала руку вокруг своей палочки в случае, если Мерфи нашлет сглаз на Октавию, но вместо этого он развернулся, прокричал «Обезъяз!»** и взмахнул своей палочкой в сторону Пивза, который сбежал, чтобы укрыться от заклинания. Кларк и другие смеялись, когда Пивз взлетел, а Мерфи преследовал его. Пивз пел «Маленькая сосиска, маленькая сосиска!», Мерфи рычал «Вернись, тупой ты еблан!», пока они двое не завернули за угол и не исчезли из вида. — Следует ли нам пойти за ними, Кларк? — недоверчиво спросил Уэллс, но Кларк только пожала плечами, отпустила свою палочку и втащила руку из кармана. — Ты самый худший староста, — сказала Октавия. Кларк только рассмеялась, и они вчетвером продолжили свой путь в библиотеку. *** Кларк, Рэйвен и Октавия присутствовали на третьей тренировке, Густус делал заклинание патронуса. Кларк внимательно смотрела, ожидая увидеть создание такое же большое и сильное, как Густус – вместо этого, когда свет, вырвавшийся из его палочки, принял форму, это был… — Это утка? — недоверчиво прошептала Кларк. Она смотрела еще немного, прежде чем расхохоталась. Густус оглянулся на неё, уголки его глаз мерцали, когда он послал маленькую улыбку. — Не оскорбляй утку, — пошутил он, проходя мимо неё, с мерцающим утенком за спиной. Кларк согнулась пополам и задыхалась от смеха, когда Лекса подошла к ней. Посмотрев вверх и ожидая увидеть подобное выражение на лице, Кларк была удивлена, когда увидела, что Лекса выглядит мрачной. — Тебе не следует смеяться, Кларк, — пробормотала она. — Почему? — спросила Кларк, приходя в себя, — Это утка. Это мило. Потому что он…ну, ты знаешь, огромный. А это маленькая утка, — повторила Кларк, снова посмеиваясь. Зеленые глаза Лексы были наполнены жалостью и грустью, когда она стояла рядом с Кларк. — Ты знаешь, почему патронус приобретает определенную форму? — Да, — сказала Кларк, чувствуя, что ей не понравится то, куда это приведет. — У Густуса была дочь. Насколько я знаю, она была без ума от уток, и он имел привычку называть её так, как прозвище. Она умерла очень молодой из-за войны, — Кларк уставилась на маленького мерцающего утенка, идущего за Густусом, — Память об его дочери служит для Густуса защитой, — продолжила Лекса, хотя в этом не было необходимости. Кларк проглотила внезапный комок в горле. Она подумала о своем отце, который называл её своим детёнышем, взъерошивал волосы и называл это гривой. — Это так грустно, — пробормотала она. Лекса только слегка кивнула. Кларк подумала о патронусе Лексы, — Поэтому твой это… — она замолчала, неохотно освежая в Лексе болезненные воспоминания. Лекса кивнула. — Она называла меня енотом из-за моего выбора боевой раскраски. Кларк кивнула. — Я сожалею, Лекса. — Все хорошо, — они смотрели друг на друга, и Кларк очень захотелось поцеловать Лексу, но Индра была всего в нескольких шагах. Той ночью, Кларк наверняка целовала её достаточно, чтобы помочь им обеим забыть боль и печальные воспоминания. *** В субботу, ровно за неделю до вечеринки в честь дня Святого Валентина, Кларк и её друзья бездельничали на склоне холма около Черного Озера. Снег окончательно растаял, и солнце вышло, поэтому это был самый приятный день за довольно долгое время. Они собирались провести дружеский матч по Квиддитчу позже, поэтому Кларк с нетерпением этого ждала. В данный момент она играла в 21 вопрос с Рэйвен, Аньей и Лексой. Текущий вопрос был: Чего ты боишься? Кларк вздохнула, подняв два пальца: — У меня два страха: первый – утонуть, другой – замкнутые пространства. Я страдаю клаустрофобией. Поэтому я ненавижу…как они называются, Рэйвен? Маггловские кабины смерти. Рэйвен ухмыльнулась. — Лифты? — Ага, они самые. Лекса удивленно подняла брови. — Я боюсь автомобилей, — сказала Рэйвен, постукивая по своей скобе как объяснение. Судя по отсутствию реакции Аньи, Кларк предположила, что Рэйвен доверила ей историю о том, как мать заставила Рэйвен залезть в машину вместе с ней, и как в результате ужасной аварии Рэйвен осталась частично парализованной. — Я ничего не боюсь, — упорно твердила Анья. Когда Лекса резко кашлянула, Анья закатила глаза, — Ладно, меня приводят в ужас бабуины. Кларк и Рэйвен разразились смехом. Даже Лекса улыбалась. — Бабуины? — задыхалась Кларк. — Да, — сказала Анья беззащитно, — Эти их задницы. Они выглядят вульгарно. — Лекса? — подтолкнула Рэйвен, её глаза слезились. Улыбка Лексы незамедлительно исчезла. — Падение с большой высоты, — тихо сказала она. — Высоты? — нахмурилась Рэйвен, — Как ты можешь бояться высоты? Ты постоянно летаешь! — Я люблю летать. Это не та высота, которая меня пугает. Это падение…на землю. — Но это тоже самое…ауч! — Анья оттащила Рэйвен, и Кларк хмурилась им вслед, прежде чем поняла, что Анья сделала это, чтобы дать Кларк и Лексе поговорить наедине . — Мы так путешествовали, — объяснила Лекса, — Костия не освоила Трансгрессию так быстро, как я, и это было опасно. Мы пытались скрыться на метле, — Лекса все еще стояла, как статуя, её лицо было пустым, но движение её горла, когда она сглатывала, легкое сжатие её губ, страх в глазах выдавали её, — Я никогда не забуду, как она падала на землю. Кларк облизала губы, болезненное чувство в её животе усилилось, и ей захотелось вырвать. — Это то как…? Лекса покачала головой, ее голос был таким же безразличным, как лицо: — Снег смягчил её падение. Она была в порядке, но…они достигли её первыми. К тому времени, как я приземлилась, они ушли. Кларк терпеливо ждала, когда Лекса продолжит, но, когда Лекса посмотрела на неё, она кивнула в понимании. Ей очень хотелось узнать, кто такие «они», но сейчас был неправильный момент. — Не здесь, — пробормотала Лекса, оглядываясь вокруг, будто боялась, что кто-то заметит, как её глаза стали неестественно яркими. — Хорошо, — прошептала Кларк, взяв Лексу за руку, — Как только ты будешь готова. Лекса быстро сжала её руку. — Спасибо. *** Пальца Лексы игрались с краем майки Кларк. Они замерзли из-за полёта, и в частности покрывались мурашками из-за возбужденной и нагретой кожи. Но дрожь, которая прошлась по позвоночнику Кларк, была от чего угодно, но не от холода. — Ты знаешь, я хотела тебя с того самого момента, как увидела в первый раз, — сказала Лекса, её голос был низким и неровным, когда она надвигалась на неё, прижимая правую руку к правой стороне живота Кларк, поэтому ей пришлось пятиться назад, пока её спина не прижалась к стене. Дыхание Кларк сбилось, затихло и задрожало. Она смотрела на Лексу с расширенными глазами, когда она подошла к Кларк, и поместила свое тело между её ног и коснулась её губ. Движение было таким легким, как перышко, летящее по небу. Но это посылало электрические импульсы вниз по спине Кларк и завязывались тугим узлом внизу живота. Лекса переместила голову, оставляя невесомые поцелуи на изгибе шеи Кларк. Когда она достигла места на шее возле затылка, Кларк автоматически подняла руку и сжала её плечо в ответ. Она впивалась зубами в кожу Кларк, и Кларк ахнула, её рука согнулась, погружаясь в плечо Лексы. — Боже, я тоже тебя хотела, — призналась она со стоном. Кларк схватила её за бедра и одним быстрым движением впечатала её спиной в стену, вставая перед ней и меняя их позиции. Глаза Лексы были темно-зеленого цвета, светящиеся и огромные, когда сосредоточились на ней, её пухлые и полные губы раздвинулись, когда она сделала быстрый и короткий вдох. Её губы были такими идеальными, думала Кларк, поражаясь, что она снова восхищается ими, особенно большой нижней губой. Такая пухлая, она возбуждала желание впиться в неё зубами…что она собственно и сделала. Дыхание Лексы стало тяжелее, когда она сунула руки под рубашку на спине Кларк и провела ногтями от верхней до нижней части спины. В результате Кларк выгнулась к ней, непреднамеренно прижимаясь ногой. Лекса ахнула в ответ, и недовольно рвано выдохнула, когда Кларк быстро убрала ногу. Её грудь быстро поднималась и опускалась, когда она смотрела на неё из-под длинных ресниц, её взгляд горел. Кларк снова прижала свою ногу к ней, поднимая её к вершине между её бедер. Голова Лексы отклонилась назад, а спина выгнулась, когда она сделала еще один вдох. — Блядь, Лекса, — выдохнула Кларк и не стала терять время, начиная снимать с Лексы одежду, пока Лекса не осталась голой и дрожала перед ней, как живое произведение искусства, такая красивая, что вызывала у Кларк боль во всех местах, но особенно в органе, который сейчас стучит в груди. Ты мне нравишься. Ты мне нравишься. Я лю… Кларк закрыла глаза, сглотнула, прикусила губы, будто это могло задушить слова, пытающиеся вырваться из её горла и освободиться. Это было нелепо, это безумие. Она знала Лексу всего несколько месяцев, но она чувствовала, будто знала её всегда. Они спали вместе всего пару недель, но она могла воспроизвести каждый изгиб её тела, как будто она знала его лучше, чем своё собственное. Она сделала шаг вперед, положив свою руку на сердце Лексы, и наклонилась вперед, чтобы поцеловать её. Она не могла сказать ей, что она чувствует, но она могла передать это таким образом. Когда она отстранилась, Лексе потребовалась минута, чтобы открыть глаза. Она посмотрела на Кларк с изумленной улыбкой, и сердце Кларк снова закувыркалось. Она снова её поцеловала, вкладывая своё сердце, и её душа, казалось, задрожала, когда Лекса поцеловала её в ответ также сильно.