Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Baby, this is what you came for Lightning strikes every time she moves And everybody’s watching her But she’s looking at you oh, oh -Calvin Harris/Rihanna «Победа основывается на жертвах». Это был первый раз, когда Эви услышала грубые и тихие слова о войне от взрослых вокруг неё. Она запомнит их на долгие годы. Запомнит, как пряталась в тени лестницы, как трещат мыльные пузыри в канатах влажных волос, которые липли к её голым плечам, когда она прижимала свое полотенце с изображением карликовой пыхтелки к груди. Она не могла сдвинуться с места одновременно и из-за страха, и из-за холода, когда она слушала, напрягая уши и желая, чтобы родители подарили ей последнюю модель Удлинителей ушей, которую она выпрашивала на Рождество. Её отец был на кухне, его сухое лицо выражал волнение и было частично закрыто неизвестным человеком, сидящим за столом и блокирующим Эви обзор. — Прости, Салливан, — сказал человек сочувствующим голосом, — Никто из нас не мог этого предвидеть. — Конечно, я не мог, — резко сказал отец Эви, — Но вы должны были. Вы находитесь там, это произошло у вас под носом. Должно было быть предупреждение, должно… — Я из Департамента защиты магического правопорядка, не из Отдела Тайн. Нам запрещено говорить об этом. — Не делай вид, что ты не метишь на пост Министра, Теллониус, — губы Салливана Поттера бессознательно дернулись вверх, сопровождая это едкое заявление, — Я знаю, что ты присосался к Сидни, как пиявка. Люди много болтают. Незнакомец Теллониус вздохнул. Когда он заговорил снова, его тон был мягким. — Все, чего я хочу — это помогать людям. Как лучше это сделать, если не стать Министром? — Существует множество способов, — сказал Салливан холодно, — Все лучше, чем эта продаж… — Это продажно только из-за того, кто владеет этим, — прервал Теллониус. Салливан смотрел с необъяснимым выражением. Через мгновение он покачал головой, снова теряя терпение, когда сменил тему разговора, — Сколько у нас есть времени? — Не так много. Я бы сказал год. Может быть два. Салливан закрыл лицо руками, плечи тяжело поникли. Эви вздрогнула, стоя на месте, её сердце бешено колотилось, и она отчаянно пыталась понять, о чем они говорили. Ей хотелось с кем-нибудь об этом поговорить, но она не могла обратиться с этим к брату или сестре, потому что Гидеон был таким же скрытным, как нюхлер в ювелирном магазине, а Джейми наказала бы её за подслушивание приватной беседы, не предназначенной для их ушей. Конечно, даже Джейми, смотрящая на неё свысока, была бы лучше, чем отец, который засёк её, потому что он только что поднял голову и заметил Эви в отражении старых дедовских часов, висящих на стене напротив неё. Её глаза расширились. Она побежала вверх по лестнице, сердце стучало в ушах так громко, что заглушило то, как Теллониус вновь обратился к её отцу. Она переоделась в пижаму в темноте, потому что не хотела разбудить Джейми, которая, судя по звукам, уже спала на большой кровати, стоящей ближе к двери. Она прыгнула в собственную кровать, прячась с головой под одеяло. Она съежилась и затаила дыхание, когда услышала громкий скрип лестницы, свидетельствующий о приближении отца. Дверь со скрипом открылась, и через мгновение матрас прогнулся, когда её отец присел на край кровати. Он положил руку на лодыжку Эви, и она почувствовала тепло его руки даже через одеяло. — Эви? — прошептал он, свободной рукой стягивая одеяло вниз. Эви не двигалась, надеясь, что, если она притворится спящей, то он купится на это, и у неё не будет проблем. — Не бойся, — сказал он тихо, — Все наладится. Все будет хорошо, — он слегка потрепал её за лодыжку, когда говорил это, но ей показалось, что он больше пытался успокоить себя. Он наклонился, чтобы оставить поцелуй на её голове, и вышел из комнаты. Эви лежала неподвижно, темнота комнаты засасывала её так же сильно, как и мысли. — Эви? — раздался мягкий голос. Эви вздрогнула. Она думала, Джейми спит. Тихо шелестели листья, а затем раздался мягкий звук шагов, когда одетые в носки ножки пробежали по комнате. Джейми легла в постель и рукой обняла Эви, притягивая её ближе. Эви прильнула к ней, прижимаясь к старшей сестре так сильно, будто это могло заставить все её страхи уйти. Была последняя неделя августа, и на самом деле это являлось обычным явлением: Джейми заползала к ней в кровать и обнимала, когда Эви становилась мрачной из-за того, что старшая сестра уедет в школу. Стало еще хуже, когда Гидеон тоже уехал, и Эви осталась дома совсем одна. В этом году, однако, Эви было одиннадцать, и наступила её очередь ехать в Хогвартс. Они всего год проведут в школе вместе, прежде чем Джейми выпустится. — Все будет хорошо, — прошептала Джейми. Эви поняла с неким чувством удивления, что её сестра тоже подслушивала, возможно, поднявшись по лестнице раньше Эви. — Что происходит? — прошептала в ответ Эви. — Я не знаю. — Эви? Эви испугалась, пытаясь развеять видения более молодых версий себя и её сестры, когда она повернулась и увидела свою настоящую сестру, которая стояла напротив неё. Эви выдохнула. — Как долго ты там была? Джейми немного грустно улыбнулась, с любопытством глядя на дверь, через которую ушел их отец. — Достаточно долго. Никто из них не двинулся, поэтому Эви осталась там еще немного дольше, наблюдая, как их младшие «я» заснули в утешительных объятиях друг друга. Как все могло так сильно измениться, но все равно остаться прежним? Джейми вздохнула, ласково положив руку на плечо Эви. — Перестань. Ты не найдешь то, что ищешь. Поверь мне. Окружение закрутилось вокруг них, когда они поднялись в воздух. Эви моргнула и снова оказалась в гостевой спальне Джейми. Её серебристые воспоминания меланхолично кружились в районе её коленей поверх хлопкового черно-белого одеяла. — Что ты имеешь в виду? — переспросила Эви, дотрагиваясь кончиком палочки до воспоминаний, прежде чем превратить их в длинную, толстую нить и направить в хранилище. Джейми вела собственные поиски? — Я уже посмотрела, — призналась Джейми, — Я слышала все тоже самое, что и ты, той ночью. Больше, на самом деле, ты кое-что пропустила, пока была в ванной. Ничего такого, чего мы не знаем, — Джейми пожала плечами, — В министерстве одни придурки. Губы Эви сложились в полуулыбке. — Ты же понимаешь, что ты часть министерства, верно? — она почувствовала укол вины от удивленного лица Джейми. Эви, вероятно, дважды по-настоящему улыбнулась за последние три месяца. От мысли, почему так произошло, её улыбка исчезла, и улыбка Джейми тоже. — Я тоже могу быть придурком, — легко сказала Джейми, явно желая не обращать внимания на стремительно ухудшающееся настроение Эви. Эви фыркнула. — Ага, конечно. Ты никогда не была придурком. Я ненавидела тебя за это, — сказала она честно, замечая, как Джейми заметно вздрогнула. Если считать, что за прошедшие несколько недель произошла одна хорошая вещь, то это было то, что Эви, казалось, увеличила свой потенциал в честности, — Ты всегда все делала правильно. — Не всегда, — пробормотала Джейми. Эви сопротивлялась желанию закатить глаза. — Ты всегда делала все, что в твоих силах. Джейми опустила голову в знак согласия. — Ага. Только иногда этого недостаточно, — она прочистила горло и сделала глубокий вдох, когда Эви открыла рот, и перебила. — Слушай, нам нужно поговорить. Эви пыталась не замечать внезапно появившийся комок в горле. Вот оно, она уверена. Она ждала этого момента, ждала, когда Джейми скажет, что пришло время вернуться назад, что пора перестать хандрить, что она не может продолжать игнорировать свой паб и каждую ночь оставаться здесь, поэтому у нее не было причин не возвращаться домой. Прошло примерно четыре месяца. Эви знала, что время пришло, но она не была готова встретиться со своими страхами. Ей всегда хотелось быть лучше. Лучшим человеком. Смелой, как её отец. Разумной, как Джейми. Уверенной, как Гидеон. Бесстрашной, как Луна. Комок в горле увеличивался, глаза слезились, но она не обращала на это внимание. Она стала довольно успешной в том, чтобы не давать слезам пролиться. Она заняла себя тем, что осторожно положила свои мысли на тумбочку рядом с кроватью. Тем не менее, когда она наконец заговорила, её слова дались с трудом: — О чем? Внезапно Джейми напряглась до крайности, но не от реакции Эви: — Сегодня вечером состоится встреча… — Встреча? — Орден. Собирается Орден. Эви моргнула. — Они… Орден? Они придут сюда? Сейчас? Зачем? По… — Это длинная история, — сказала Джейми быстро, и, судя по тому, как она посмотрела, Эви могла сказать, что она была настолько же виновата, насколько озабочена. Гнев внезапно охватил Эви. — Почему ты не рассказываешь мне? — Орден будет… — Нет, я хочу услышать это от тебя, — настаивала она, — Расскажи мне. Я имею в виду, Джейми, расскажи сейчас же… — Окей, ладно. Но ты должна понимать, что я не могла рассказать тебе всего прежде. Мы поклялись хранить это в тайне. — Что, они заставили тебя дать Непреложный обет? — спросила Эви скептически. — Нет, но нам отдали приказ. Это был Хранитель Пламени. Эви хранила молчание, глаза расширились. — Это дошло до него? — спросила она шепотом. Джейми кивнула. Серьезное выражение её лица в паре с проблесками серебра в волосах внезапно сделали её старше, чем она была, и это отозвалось болью в сердце Эви. Когда все приняло такой оборот? — Это длинная история, — сказала Джейми, пересаживаясь с того места, где она сидела, на край матраса, — Тебе придется услышать это еще раз позже. Если бы ты подождала до вечера… — Я хочу услышать это от тебя, — перебила её Эви. Джейми вздохнула, её плечи слегка опустились. — Хорошо, — она сделала глубокий вдох, — Ты помнишь, что все начало меняться в тот год, когда я присоединилась к мракоборцам. Тебе было…я думаю, лет тринадцать, поэтому ты была на третьем курсе, — Эви кивнула, вспомнив эти перешептывания во время рождественских каникул в тот год, — Это был трудный переход для Министерства, во-первых, потому что последнего пожирателя смерти поймали в тот год, когда родился дедушка, и дементоров не было видно в течение нескольких лет, и с политикой, утвержденной Гермионой Грейнджер, царил беспрецедентный мир в течение века. Нэн даже смогла сдать свой значок мракоборца и раньше уйти в отставку, помнишь? — когда Эви кивнула, Джейми продолжила, — В любом случае, в течение этого первого года, я выучила, что не всё так радужно, как кажется. Все больше и больше людей экспериментировали с темной магией. Чистокровки все равно продолжали погибать, и они начали паниковать: некоторые из наиболее выдающихся личностей продолжали предлагать эти смехотворные законы, напоминающие то, как жестоко обращался с магглорожденными Волан-де-Морт со своими сторонниками во время Второй Волшебной войны, — Джейми покачала головой, нахмурила брови и изогнула губы в отвращении, — В качестве примеров они практиковали сожжение ведьм, как в прошлом. — Но едва ли кто-то умер от этого, на самом деле, — сказала Эви, нахмурившись, — Они, может быть, убили одного или двух из нас, но магглы сами убивали друг друга. — Я знаю, — тяжело сказала Джейми, — Они тоже использовали это в своих интересах. Продолжали говорить, что магглы — опасные дикари, и их нужно подавить. Некоторыми действительно устрашающими способами, — добавила она с дрожью, — Но это не все. Ты уже знаешь часть из этого — Министерство экспериментировало с дементорами. Эви сглотнула, выражение её лица помрачнело. Если раньше она ненавидела дементоров и Министерство за то, что они экспериментировали над ними, то это было ничто по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. — Потому что все они высокомерные ублюдки… — Я согласна, Эви, — мягко сказала Джейми, её глаза были добрыми и сочувствующими, — Но послушай, они хотели как лучше, — она подняла руку, когда Эви начала яростно протестовать, — Я не говорю, что это было правильно, или умно, конечно нет. Это было неправильно и глупо. Я просто говорю, что никто и не предполагал, что произойдет. Они и раньше имели дело с дементорами на взаимовыгодных условиях, поэтому это был беспроигрышный вариант, пока они не доказали, что им нельзя доверять, когда присоединились к Волан-де-Морт. Более полувека спустя они оказались на грани вымирания, но у тюремных охранников в Азкабане были проблемы с заключенными, им не платили достаточно, и многие уходили из-за риска. — Вот почему Роан ушел, — сказала Эви утвердительно, а не спросила, и Джейми кивнула, — Тогда зачем он вернулся? — спросила она, и Джейми задумалась. О многом из того, что рассказала ей Джейми, Эви уже догадывалась, но ей всегда было непонятно, почему Роан вернулся. Он ненавидел работать в Азкабане, поэтому для Эви это не имело смысла, а Джейми упорно молчала, когда она спрашивала об этом. Не то чтобы у нее было много времени, учитывая, что Эви училась в школе, затем уехала путешествовать после выпуска, затем перебивалась случайными заработками в Косой Аллее, пока не занялась собственным пабом в Хогсмиде. В этом году Эви провела больше всего времени с Джейми с тех пор, как они были детьми. Джейми вздохнула в третий раз. С каждым разом она выглядела все более уставшей. — Честно? Потому что я попросила его. — Зачем? — удивленно спросила Эви. Джейми и Роан были близки с первого курса в Хогвартсе, и они всегда относились друг другу со всей возможной заботой и преданностью. Она даже не могла представить себе реальность, где Джейми отправляет Роана туда, где он несчастен. — Орден, — призналась Джейми, — Он согласился. Это был его долг. Это наш общий долг в Ордене. Мы делаем то, что должны делать. — Погоди минутку, — глаза Эви расширились, сердце быстрее забилось в груди, а желудок скрутило в тошнотворном спазме, — Ледяная Королева. Вот почему он…? Джейми закрыла своё лицо руками. — Именно. Мы поймали её. Она была проблемой. Она разрушила заклинания, которые мы наложили на неё, — она опустила руки, лицо было серьезным, — Она магический вундеркинд, Эви. Её сила воли просто потрясающая. Она отбила все заклинания Империус, она едва запыхалась от заклинания Круциатос, которым в нее бросилась Бирн. Она невероятная. Злая, но невероятная. Она — основная причина, по которой Министерство было так одержимо экспериментами над дементорами. Они думали, что самым быстрым и дешевым способом было узнать способ, как их контролировать. Ты знаешь, что они пытались создать новый вид, скрещивая их с Смеркутами. Это не сработало. И ты знаешь, я не думаю, что это все, что они сделали. Что-то еще спустилось в Отдел Тайн, но… — она помрачнела, — Кто знает. Все, что имеет значение — это то, что один из них сбежал, когда я уже четыре года была мракоборцем, и семерым из нас пришлось поймать это и вернуть в Министерство. Я не знаю, какого черта происходило после этого, но сейчас их так много, что сосчитать невозможно. Сейчас мы знаем, как взаимодействовать с ними, что заклинание Патронус пугает их, но…тот факт, что они могут отбирать нашу магию, слишком опасен. Как они собираются защищать себя от магического создания, не имея магии? — она задумчиво уставилась вдаль, закусывая внутреннюю сторону щеки, — Оно ловит тебя в твои худшие воспоминания, вгоняет в депрессию и загоняют в ловушку из худших опасений насчет будущего. Оно культивирует то, что делает тебя уязвимым. Оно берет любовь и…делает её твоей слабостью, — она замолчала на какой-то момент, но в конце концов тихие слезы на лице Эви вырвали её из задумчивости. На лице Джейми отразилась вина, когда она незамедлительно наклонилась вперед и обернула руку вокруг плечей Эви, — Блядь. Извини, Эви. Это было бесчувственно с моей стороны… — Нет, — фыркнула Эви, качая головой и содрогаясь плечами, вырываясь из-под руки Джейми, чтобы встать. Деревянный пол был холодным под её босыми ногами, когда она пересекла комнату и встала около комода, посмотрела в зеленые глаза своего отражения в большом зеркале на стене. Темные тени лежали под её покрасневшими, опухшими глазами, и её кожа была бледной из-за отсутствия солнечного света, который она избегала последние несколько недель. Её волосы были жирными и неопрятными. Она не выглядела так отвратительно, как себя чувствовала. Она проглотила боль в сердце и начала высовывать различные предметы одежды из комода. Они все были чистыми, но мятыми. Джейми постирала её вещи и принесла назад, но Эви пренебрегла тем, чтобы аккуратно их сложить. — Что ты делаешь? — спросила Джейми. Она все еще сидела на кровати, наблюдая за Эви со смесью вины за обсуждение этих мерзких существ после того, что произошло с Фрэнки, и вынужденным облегчением, потому что Эви встала и двигалась, но как долго это продлится? На этот раз это продлится. Потому что Джейми была права. Любовь — это слабость. Эти слова странно звучали в её голове, хотя бы потому, что всего несколько месяцев назад их произнесла чемпионка Дурмстранга. Это произошло во время их первого интервью после церемонии распределения палочек. Эви пыталась (и провалилась) разговорить чемпиона, заставить открыться, в конце концов, улыбнуться. Она попыталась и, в качестве отчаянной меры, чтобы выдавить из нее улыбку, попросила, чтобы Лекса подумала о ком-нибудь, кого она любит. Лекса едва двигалась, просто сидела с прекрасной осанкой и руками на коленях, но подняла подбородок чуть выше, её зеленый взгляд был устремлен в камеру, и она спокойно сказала: «Любовь — это слабость». И Эви не знала, что делать. Она просто щелкнула фотографию, думая, что она будет выглядеть свирепой и грозной на ней, когда на самом деле Эви думала, что она выглядит мертвой внутри. После этого девушка склонила голову и вежливо поблагодарила их, прежде чем выскользнула из комнаты, а Эви обменялась взглядом с таким же озадаченным Гидеоном. Все это время она думала, что чемпион Дурмстранга просто…ну, странная. Старающейся быть плохой, несмотря на то, что инстинкты Эви подсказывали ей, что стальной блеск в её глазах и жесткое выражение лица были не такими уж наигранными. Теперь она знала лучше. Лекса ясно понимала, что потеряла свою юность, и устала чувствовать боль от этого. Боль от того, что кого-то любишь, была именно этим — болью. Она не делала ничего другого, как тащила вас на дно, ослабляла вас, делала беззащитным. Было легче думать об этом так, не правда ли? Жить так. Потому что альтернатива — отпустить и двигаться дальше, полюбить и потерять еще кого-то — заставляла её желудок скручиваться. Заставляла её чувствовать вину, расползающуюся по позвоночнику, за то, какой это был ущерб для Фрэнки, который умер с беспокойным знанием того, что Эви пропала, который умер, не подозревая, что Эви обманула его доверие. Который умер, потому что не был достаточно хорош для Эви — а это ложь. Потому что на самом деле, это Эви была недостаточно хороша для него. Эви не была достаточно хороша ни для кого. И это хорошо, потому что Эви вообще не заслуживала быть. Нет, она не заслуживала того, чтобы умереть, но также не заслуживала такого легкого выхода. Не заслуживала того, чтобы обидеть Фрэнки и стереть воспоминания о нем, не заслуживала права выбора и смерти, в то время как у него этого не было, но все же. Она заслуживала того, чтобы страдать, и страдать в одиночестве, где единственным пострадавшим была только она, и все остальные вокруг неё могли жить дальше. Все внутри Эви, все противоположные составляющие её личности находились в борьбе, превращались в бунт, порождая панику, которая сдавливала её горло. Она задыхалась от первоначальной тревоги, придавая своему лицу холодное, безразличное выражение, и её руки наконец перестали дрожать, когда она потянулась, чтобы взять чистое полотенце. Она все еще чувствовала, будто не может дышать, будто воздух вокруг неё сделался слишком плотным, чтобы вдохнуть, но, по крайней мере, боль была приглушена. Страшная, воющая, всепоглощающая тоска была задвинута назад, спрятана в коробку в самой глубине её души, которая, как она надеялась, со временем станет железной, неприкосновенной во всех смыслах этого слова. Эви заточила себя в ледяные доспехи, сказала себе быть сильной, не хрупкой, и двигаться вперед. Она повернулась и снова пересекла комнату с туалетными принадлежностями, полотенцем и сменной одеждой. Она оставила целомудренный поцелуй на макушке сестры, не обращая внимание на её удивленное лицо, потому что Эви собиралась принять душ без всякой драки или ссоры. Как это было до этого. Как только Эви дошла до двери в ванную, мягкий голос Джейми окликнул её. — Она сегодня будет здесь. Жесткая линия губ Эви дрогнула, угрожая изогнуться, но она быстро сгладила её. Резкий щелчок закрывания двери быстро сопровождался громким потоком воды, разбивающимся о керамическую ванну, и затем Эви погрузилась в него, откидывая волосы в воду, которая была достаточно горячей, чтобы обжигать кожу, она позволяла потоку разливаться по своему лицу, по груди. Она тщательно втирала шампунь в волосы, и позволила воде коснуться её спины. Капли цеплялись за её ключицы, как бриллианты. Кровоподтеки, оставленные губами Луны, проходили неделями. Эви равномерно вдохнула и выдохнула, находясь во влажности душа, закрывая глаза и наслаждаясь брызгами. Она ничего не чувствовала. *** Луна представляла собой комок нервов и изо всех сил старалась не превратиться в зашкаливающий адреналиновый хаос, когда она Трансгрессировала на мокрую мостовую Клепхэма. Она сразу вздрогнула и застегнула кожаную куртку до самого подбородка, взглянув на часовую башню, прежде чем наклонила голову от моросящего дождя и начала спускаться по улице. Обычно она была довольно храброй, но эта неприятная тревожность, сковывающая её желудок… Сегодня вечером Луна в первый раз увидит Эви с момента похорон. Эви пьяно спотыкалась, плакала, и уложила себя в кровать Луны. Эви ушла утром. Луна написала письмо. Она порвала его прежде, чем успела отправить. Она не разговаривала с Эви с тех пор, как проснулась утром и обнаружила свою постель пустой, за исключением углублений на матрасе, который все еще был теплым, и подушки, которая была пропитана слезами. Луна не смогла заставить себя постирать наволочку. Она положила её под свою кровать и использовала другую подушку. — Хэй, — раздался внезапный голос и вырвал её из горьких воспоминаний. Она обернулась и увидела, как Чарльз Пайк быстро шагает, чтобы догнать её. Луна натянула на лицо доброжелательную улыбку. — Привет, Профессор. Пайк перешел на шаг около неё, и они повернули за угол. Теперь в поле их зрения был дом из серого кирпича. — Больше не профессор, — сказал он с усмешкой, — Как твои дела? Избегаешь проблем? — Пайк выгнул бровь, и уголок его рта потянулся вверх, и Луну сразу же накрыли воспоминания о тотальных наказаниях деканом факультета Гриффиндор каждый раз, когда её ловили за прокрадывание в башню на ночные свидания к различным студентам. — Всегда, — улыбка на лице Луна даже близко не была такой настоящей, как обычно. Диана Сидни и Винсент Вай выскочили из тени ближайшей аллеи, в то время как Ханна Грин и Дэвид Миллер появились с противоположной стороны. Все вшестером направлялись к дому в одно и тоже время. Рука Луны дрожала, когда она потянулась к дверной ручке. Эви была там. Эви, которая её ненавидела. Эви, которую она любила. Не нужно быть гением, чтобы это понимать. Она знала об этом какое-то время, на самом деле — не то, что бы она снова влюбилась в неё, просто она никогда и не переставала её любить. Потребовалось целых две секунды, целуя её, чтобы признаться в этом самой себе. Эви ненавидела её. Луна её не винила. Когда на Фрэнки напали, сердце Луны было разбито не только потому, что Фрэнки искренне был хорошим человеком, который не заслуживал этого, и не только потому, что это означало, что, если отношения и чувства Луны и Эви были сложными до этого, то сейчас это усложнилось в десятикратном размере, а потому, что она знала, что это будет преследовать Эви вечно. Будет преследовать чувство вины и сожаления за то, чем они занимались в то же самое время, когда, возможно, напали на Фрэнки. Луна понимала, она знала, что это такое. Она также не смогла спасти кого-то, кого любила. Её мать умерла и, вероятно, была бы еще жива, если бы не Луна. Если бы не тот факт, что Луна завалилась домой пьяная в стельку с бутылкой духа дракона в руке и несколькими маленькими бутылочками огненного виски в карманах пальто, разбудив свою излечившуюся от алкоголизма маму, когда Луна споткнулась о стул в столовой, не позволяя матери вернуться в постель, потому что она была слишком занята, убирая волосы с лица своей напившейся дочери, прочищающей желудок после нескольких дней запоя в горшечное растение, расположенное на подоконнике в тесной гостиной. Когда она проснулась на следующий день, а оставшиеся бутылки огненного виски были пусты, на одну секунду она позволила себе поверить, что её мама просто вылила их содержимое в раковину. Затем она нашла её лежащей на диване без сознания, и это ужасающее осознание, что она собственноручно принесла алкоголь зависимому наркоману, было даже омерзительнее, чем вкус у неё во рту. Еще через четыре месяца, когда в один дождливый четверг она решила нанести визит и обнаружила маму мертвой, с головой в том же самом горшечном растении, то она даже не была удивлена. В каком-то смысле ей казалось, что она ждала этого все время, пока жила. Её мама всегда боролась со своей зависимостью. Было просто чертовски иронично, что именно Луна была той, кто убила её. Не преднамеренно, нет…но очевидная небрежность, вопиющий эгоизм…это было непростительно, и Луна убивала её точно также, как пьянство. В каком-то смысле ей казалось, что она убила и Эви. Фрэнки бы не умер, если бы Луна не была поглощена Эви в том пыльном старом классе Зельеварения. Фрэнки бы не умер, если бы Луна не приехала в Хогвартс на Турнир Трех Волшебников. Фрэнки бы не умер, если бы Луна никогда не была частью жизни Эви. Эви тоже любила её, Луна знала это, даже если Эви пыталась отрицать это, Луна любила её тоже. Но иногда любви недостаточно. Они выучили это еще семь лет назад, когда Луна была слишком упрямой, чтобы измениться, а Эви была слишком нерешительной, чтобы остаться. Дверь открылась прежде, чем они успели дотянуться до ручки. — Заходите, — поприветствовала Джейми, её голос был более веселым, чем усталое выражение лица. Она широко распахнула дверь и сделала шаг назад, позволяя им войти. Они направились в столовую, которую, казалось, расширили с помощью магии. Прямоугольный стол стал огромным и был окружен двумя дюжинами стульев. Сердце Луны дрожало, когда она всматривалась во все знакомые лица. Так много людей…кроме Эви. Отчаявшись отвлечься от этой непреодолимой паники, зародившейся в груди, Луна быстро посчитала людей, интересуясь, как много членов Ордена вернулось. Там были она, Джейми, Эви, Гидеон и Роан, Министр Джаха и его серьезная замминистра Диана Сидни, и еще несколько служащих министерства; Бирн — следующая после Джейми в Отделе Мракоборцев, и некоторые из их подчиненных; директора школ, участвующих в Турнире, и некоторые из их людей; и некоторые другие участники, которые входили в Орден гораздо дольше, чем Луна. Много людей пропало без вести, но, если учитывать, что Орден впервые собрался за несколько лет, то Луна считала, что это имеет смысл. Она присутствовала только на одном собрании, и это было несколько лет назад, когда они с Эви только начали встречаться, и Ледяная Королева создавала проблемы. Тихое бормотание и болтовня прекратились, когда Джаха встал во главе стола и поднял руку. Когда все внимание было обращено на него, он заговорил: — Я думаю, что все, кто смог прийти, здесь. Давайте начнем. Луна села на ближайший стул, гадая, планирует ли Эви вообще появиться. Она едва не упала с места, когда заметила вспышку рыжевато-блондинистых волос уголком глаза, и она подпрыгнула. Она сузила глаза и пристально всматривалась в отражение в своем стакане — она могла видеть, как Эви спускается по лестнице позади неё. Она не так много смотрела на Луну, когда обходила вокруг стола, чтобы сесть. К сожалению, всего один стул остался свободным, и он был почти прямо напротив того места, где сидела Луна. Луна могла чувствовать, как пульс дико зашкаливал и передавался яблоку в её ладони, когда она прижала его к гладкой древесине ствола и крепко сжала, как будто это был спасательный трос, за который нужно зацепиться прежде, чем её собственные чувства захлестнут её. Прежде, чем она встанет и, пошатываясь, обойдет вокруг стола, чтобы упасть перед Эви на колени и расплакаться, или сделать еще что-то более глупое. — Итак, — Джаха использовал минутку, чтобы осмотреть стол с таким странным спокойствием, которое всегда было ему присуще. Он сделал глубокий вдох и сложил руки перед собой, — Полагаю, нет смысла объяснять, зачем мы собрались, — тишина в ответ на эти слова подтверждала это, — Пожиратели Теней стали большей проблемой, чем предполагалось изначально. Луна сопротивлялась желанию фыркнуть. Серьезно? — И все указывает на то, что мы находимся на пороге новой войны, — продолжал Джаха, не обращая внимания на ровный взгляд Луны и свирепые глаза Эви, — Наши источники проинформировали меня около года назад, что Ледяная Королева вернулась и комплектует армию, готовясь сделать ход. Турнир Трёх Волшебников был возрожден в этом году в попытке создать искусную ловушку, чтобы поймать её. Мы ожидали, что она объявится после Церемонии Выбора, но, по какой-то причине, она предпочла скрываться дальше. Она ждет. Мы полагаем, что она нанесет удар по завершении Турнира, возможно, во время церемонии награждения. — Откуда вам это знать? — спросила Бирн. Луна была немного озадачена тем, как скептически она прозвучала, учитывая, что Бирн была официальным чиновником в Министерстве, а Джаха был самим Министром Магии. — Мои источники сказали мне, — просто ответил Джаха. Пока Бирн томительно выжидала, Джаха добавил, — Я не могу назвать их имён. Брови Бирн изогнулись. — Разве вы не доверяете тем, кто за этим столом, Министр? — А вы, майор? — выпалил в ответ Джаха. Бирн замолчала, изучая Министра. — Даже если это неправда, подготовка не принесет вреда, — сказала свое слово Джейми легким и ровным голосом. Луна почувствовала волну уважения к человеку, которого когда-то считала (все еще считает) кем-то вроде сестры, — Лучше быть в безопасности, чем сожалеть, особенно, когда дело касается детей. — Согласна, — сказала Эбби Гриффин из-за дальнего конца стола. Несколько других родителей кивнули. — Дети — наш приоритет, — сказал Джаха, хотя его голос был напряжен, что говорило Луне о том, что это не совсем так. Она не была большим поклонником Джахи. Она все еще помнила, как несколько лет назад, когда Ледяная Королева впервые взяла контроль на некоторыми Пожирателями Теней и тестировала их на магглах, что Джаха сидел сложа руки и смотрел, замечал и видел, что она могла делать и делала. Он утверждал, что это была хоть и неблагоприятная, но вынужденная цена, чтобы наблюдать, как можно использовать создания Министерства. Он утверждал, что потребности многих перевешивают потребности немногих, что некоторых магглов можно считать расходным материалом, если это означает спасение остального мира. Луна была не только оскорблена, но и возмущена, потому что жена Джахи — хотя она умерла несколько лет назад — была магглорожденной. Но чем дольше Луна знала Джаху, тем больше понимала — у него был комплекс Бога. У большинства Министров он был. Они думали, что солнце светит из их задницы. Это было время, когда Луна начала выражать своё желание Джейми, чтобы она могла бы стать Министром в один прекрасный день в будущем, но, к сожалению, все выглядело так, что Пайк — бывший профессор Истории Магии, корреспондент Ежедневного Пророка на полставки и глава Департамента Защиты Магического Правопорядка на полную ставку — был следующим в очереди. — Вы все знаете, как это работает. Вы знаете, на что она способна. Использование Непростительных заклинаний не только разрешено, это поощряется. У вас есть разрешение убивать сразу же. Тишина, следующая за этими словами, была колючей, наполненной напряжением, одновременно устрашающей и агрессивной. Некоторые хотели, чтобы она была живой и страдала, другие хотели убить её так скоро, насколько возможно. Все хотели её наказания. Слишком многие потеряли близких с подачи Ледяной Королевы. — Жизненно важно, чтобы этим занялись до того, как это начнется на самом деле. Если у нас не получится её ликвидировать, то наш мир будет вовлечен в третью волшебную войну. Сто лет мира прошло. Мы должны все сделать правильно, — твердо сказал Джаха. — Почему Турнир? — внезапно спросила Луна. Несколько членов Ордена любопытно переглянулись между ней и Джахой. Только избранные были посвящены в тонкости — она не была одной из них. Она не занимала достаточно высокой планки в Ордене, и у неё не было никого, кто мог бы тайно слить ей детали. Возможно, она бы имела, если бы оставалась близка с Поттерами. На самом деле, наверное, нет. Джейми всегда придерживалась правил, — Какое отношение к Королеве имеют школы? Джаха сильнее сжал кончики пальцев. — Это не школы. Это отдельный студент, — Луна вскинула брови, периферическим зрением она видела, как несколько человек выражают такой же скептицизм. Луна терпеливо ждала, что Джаха продолжит, но вместо этого он наклонил голову к Индре, — Я считаю, что директриса Дурмстранга объяснит это. — Директор, — поправила Индра, хотя резкость в её тоне была не более, чем обычной. Её челюсть была сжатой, и она выглядела такой же свирепой, как обычно, — И этот студент мой. Лекса. Брови Луны нахмурились в подлинной озадаченности. — Ваш Чемпион. Что насчет неё? Индра обменялась тяжелым взглядом с Густусом. Мускулы её челюсти, казалось, сжались в готовности открыть эту информацию. — Один источник много лет назад рассказывал нам о том, что Ледяная Королева охотилась на тех, кто обладал особенным сродством с магией, кто начинал проявлять это в очень юном возрасте. Вундеркинды, как говорят многие. Лекса — одна из них. Весь стол смотрел на неё с пристальным вниманием. Индра сделала глубокий вдох, ноздри расширялись так, будто вся эта беседа была для неё обременительной, но у неё не было выбора, кроме как участвовать в этом, что по мнению Луны было более точным предположением. — Лекса начала проявлять магические признаки почти сразу после рождения, — началось бормотание, но Индра проигнорировала это и продолжила, — Также она является магглорожденной. В подобных ситуациях родительские воспоминания периодически нуждаются в корректировке, и одним глазом нужно следить за ребенком, пока он не достигнет нужного возраста, чтобы поступить в Дурмстранг, — Индра нахмурилась, — В то время как у Лексы не было достаточно…понимающих родителей…она была приемлемо скорректирована относительно её ситуации. Она поступила в Дурмстранг и достаточно скоро начала осваивать продвинутые классы. Я знала, что Лексе угрожает гнев Ледяной Королевы, поэтому я убедилась, что она научилась заботиться о себе. Она присоединилась к Турниру с учетом этого. Несколько человек начали высказывать протесты. — Вы рассказали ей об Ордене… — Она не состоит в Ордене! Она всего лишь ребенок! Зачем вы впутали её? — Она намеренно ставит себя под угрозу, участвуя в Турнире. Она должна быть спрятана далеко от того места, где Королева может… — Лекса уже встречалась с Королевой! — прорычала Индра. Все замолчали, их рты приоткрылись от этой новости, — И да, я сообщила ей то, что ей нужно знать. Она имеет право знать. Она также более, чем способна, и именно она предложила использовать себя как приманку и в первую очередь возродить Турнир Трех Волшебников. Она знает, каковы риски, и она готова принять их ради своих людей. — Она видела Королеву? — отозвался недоверчиво Пайк. Индра кивнула, от движений её челюсти веяло дискомфортом и раздражением. — Почти два года назад. Королева узнала о существовании Лексы и искала её. Мы защищались и воевали почти год. Пока Королева не похитила одну из моих бывших учениц в попытке выманить Лексу. Лекса выжила. Моя бывшая студентка нет. Королева сбежала. Никто даже не перешептывался. Тишина в комнате была густой и скорбящей, и никто не протянул руку, чтобы успокоить директора Дурмстранга, когда она тяжело сглотнула, на какой-то момент её глаза стали неестественно яркими прежде, чем она моргнула, и в них вернулась сталь. — Почему мы не знали об этом? — спросила Бирн. Глаза Индры метнулись на Джаху, достаточно быстро, что можно было посчитать это простым совпадением. У Луны было чувство, что это не так. — Кое кто решил, что будет неразумно сеять панику, когда не было видимых результатов с тех пор, как Ледяная Королева пряталась. — Значит весь этот Турнир — ложь, чтобы соблазнить Королеву? — Мы думаем, что Королева планирует похитить Лексу — никто не отрицал этого. Это было тем, что происходило: ведьмы и волшебники пропадали, похищались куда-то Ледяной Королевой. Они никогда не возвращались. Теперь это, по крайней мере, имело смысл — если Ледяная Королева охотилась за магическими вундеркиндами, то это были люди, которых она похищала. — Но зачем? — спросила Луна, в основном говоря за весь Орден, учитывая, что многие склонили головы в знак согласия, — В чем смысл? Зачем она охотится за вундеркиндами? Индра посмотрела в сторону, горло двинулось, когда она сглотнула, — Мы не знаем, — сказала она, но Луна сузила глаза. Луне приходилось врать довольно часто, поэтому она прекрасно считывала ложь. Индра врала. Она что-то скрывала. Зачем? Луна облизала губы, сжала челюсть и откинулась на спинку стула. Она выучила много вещей за прошедшие несколько лет, и одной из них было то, что терпение — это добродетель. Индра была её профессором всего три года, но Луна прониклась достаточным уважением к ней за этот короткий период времени, чтобы принимать её причины, какими бы они не были. Остальная часть собрания была небогата на события. Джаха рассказал им об их обязанностях во время церемонии награждения — они все должны оставаться в Хогвартсе во время подготовки. Внутренние источники (Луна задавалась вопросом: кто, черт возьми, это был? Она бы предположила Роана, если бы много лет назад он не доказал, что осуждает способы Королевы) донесли, что тогда Ледяная Королева перестанет прятаться. Тем временем, Джаха раздавал различные миссии членам Ордена. Петерсоны должны были предоставить свой дом в качестве безопасного места для других ведьм и волшебников, молодых и старых, которые имели особое сродство — вундеркиндов, другими словами, которые были отстранены от школ, пока Ледяная Королева не перестанет быть угрозой. Некоторым боевым волшебникам было поручено выследить известных сообщников Ледяной Королевы. Луна сидела и барабанила пальцами по поверхности стола, гадая, какая роль в этом всем достанется ей. Незамысловатые дедушкины часы, подпирающие стену, пробили полночь к тому моменту, как закончилось собрание. Большинство людей уже ушли: кто-то домой, а кто-то выполнять задание. Луна колебалась, глаза постоянно обращались к Эви, которая все еще сидела за столом и переговаривалась с Джейми и Роаном. Прошли месяцы с тех пор как Фрэнки… Луна отчаянно хотела поговорить с ней, но Эви нуждалась в пространстве. Луна уважала это и давала. Эви не проявляла никаких признаков того, что она уже готова, но все внутри Луны подначивало поговорить с ней, извиниться перед Эви, даже если этого было недостаточно, она знала, что ничего не будет достаточно. Луна следила за ними уголком глаз, надеясь, что она осторожна. Роан посмотрел на неё, его брови слегка нахмурились прежде, чем она расширила глаза и покачала головой. Он покорно возвратил свое внимание к сестрам Поттер, и Луна облегченно выдохнула, прикусив губу. Во рту было сухо, а ладони становились липкими. Она была сама себе отвратительна. Эви — единственный человек, который так на неё влиял — заставлял чувствовать растерянность и неуверенность. — Риверс, — сказал Джаха. Луна вздрогнула, отрывая взгляд от затылка Эви, в котором он сверлил дыру. Она посмотрела в начало стола, где все еще стоял Джаха, сложив руки за спиной. Луна двинулась к Министру Магии и почти дошла до него, когда, к её ужасу, он повернул голову к оставшимся и сказал: — Эви. Луна взглянула на Эви, но увидела, что та решительно смотрела на Джаху, и осторожно отвела взгляд. — Дамы, — сказал Джаха, глядя на них обеих, — Настало время нам всем исполнить свой долг. Я помню, как много вы сделали для нас в прошлом. Почти семь лет назад её задачей было следить и собирать информацию. Её привычка путешествовать и тусоваться давала возможность знакомиться с невероятным количеством людей. Луна также имела неприятный опыт с воровством с тех пор, как была ребенком. Она не знала, почему ей так нравилось тащить все, что плохо лежит, хотя воровство алкоголя её матери в небрежных попытках заставить её бросить пить в более молодом возрасте, возможно, имело к этому какое-то отношение. Она начала знакомиться со многими другими ворами и нарушителями закона. Когда она случайно встретила Эви спустя два года после выпуска, и они начали встречаться, то она стала лучше, за что она была благодарна, потому что Джейми сказала ей, что Министерство знает, чем она занимается, и сидит у неё на хвосте. Они пообещали отпустить её, если она выдаст остальных преступников. Это была старшая сестра её девушки, конечно она не могла сказать «нет». Это привело к нескольким достаточно интересным заданиям, которые она и Эви нарекли «каникулы», потому что они использовали все преимущества путешествия, даже если они успешно помогли поймать несколько ведьм и волшебников. — Есть особое задание, которое требует крайней осторожности и опытности. Мне нужно, чтобы вы снова поработали вместе. Из вас получается хорошая команда. О, нет. Луна смотрит в пол, в горле стоит ком. Она буквально чувствовала, как рядом Эви практически тряслась от гнева. — Мне нужно, чтобы вы кое-кого нашли, — продолжил Джаха, не заметив их реакцию или проигнорировав её, — Я дам вам ищейку, которая поможет вам, и, если вы преуспеете, то вы поможете Ордену приблизиться к победе над Ледяной Королевой так сильно, как никогда. — Должны ли мы? — прямо спросила Эви. Джаха посмотрел на неё. Луна не смогла удержаться, — она тоже взглянула. К её чести, Эви не так уж краснела под тяжелым взглядом Министра. — Должны ли вы…исполнять приказы Министра Магии, которые он вам дал? — недоверчиво спросил Джаха. Теперь Эви покраснела. — Я не хочу вас оскорбить, Министр, но я не пойду на задание с ней. Живот Луны неприятно закрутило. Она не была удивлена, но… Эви должно быть действительно ненавидит её, если открыто выступает против перед Министром Магии. Недоверие на лице Джахи быстро переросло в гнев. — Я ваш Министр. Вы должны делать то, что я вам прикажу. Эви открыла рот, но, прежде чем она успела что-то сказать, заговорила Луна. — Я не совсем понимаю, что вы подразумеваете, Министр, — огрызнулась Луна, — Мы не ваши слуги, и это не имеет ничего общего с Министерством Магии. Это Орден, и вы не его глава. Дерьмо. Тишина, воцарившаяся после её речи, была густой и напряженной. Министр поспешно сменил выражение своего лица на нейтральное. — Ради Ордена, я позволю вам еще раз ответить на мою просьбу, — сказал Джаха, делая особое ударение на это слово, потому что было понятно, что это фактически был приказ, — Мне нужны вы обе — потому что так это имеет наибольший смысл, потому что остальные уже получили свои задания, и вы обе уже работали вместе в прошлом — организовать слежку за возможным осведомителем Королевы. Пока я призываю вас поставить свою страну выше собственных чувств, и, как мисс Риверс тактично заметила, вы не мои слуги, поэтому вы имеете право отказаться от этого задания, и я найду кого-нибудь другого, кто возьмет на себя дополнительные обязанности. Тон Джахи и блеск в его глазах говорили о том, что у них абсолютно нет возможности отказаться. Тем не менее, Эви Поттер была упрямой ослихой, когда злилась. — Я подумаю над этим, — сказала она холодно. И, как и смысл слов Джахи был кристально понятен, также было и с Эви. Она даже не собиралась. — Я тоже подумаю над этим, — добавила Луна. Челюсть Министра сжалась. Он прошел мимо них, руки были за спиной. — Жду ответ до завтра, — коротко сказал он, останавливаясь у двери прежде, чем уйти. Эви мигом отошла от Луны, оставляя её стоять около стола. Она не успела уйти далеко, учитывая, что Джейми и Роан направлялись к ним, и Джейми выставила руку, чтобы схватить Эви за предплечье прежде, чем она прошла мимо неё к лестнице. — Опа, подожди минутку, — твердо сказал Джейми, поворачивая Эви к себе лицом, — Что это было? — Я не собираюсь идти на задание с ней! — пылко сказала Эви, жестом указывая в ту сторону, где все еще стояла Луна. — Ты сказала Джахе нет? — в тревоге спросила Джейми. Роан выглядел довольно скептичным относительно действий Эви. — Да, — прошипела Эви, вырывая руку из хватки Джейми, — я никуда с ней не пойду. Лицо Джейми обратилось в камень, затаив неумолимое разочарование, которое она всегда прятала в таких ситуациях, как это — когда кто-то не оправдал её ожиданий. Эви всегда называла этот взгляд «старшая сестра, которая пытается быть мамочкой». — Эви, ты не можешь просто отказать Министру. Мы на пороге войны. Ты не можешь думать только о себе. — Я и не думаю! — с негодованием произнесла Эви, — Но я не должна делать то, что не хочу, только потому, что он так сказал! Он — Министр, не Бог, что бы он там не думал. И я не буду делать то, что он говорит, я не буду проводить время с ней… — Она права, она не должна быть рядом со мной, если она не хочет — вставила Луна, внутренне ругая себя за умоляющие нотки в своем голосе. — Не вмешивайся в это! — глаза Эви вспыхнули, когда она взорвалась, — Мне не нужна твоя защита! — Я не… — Заткнитесь обе, — резко сказала Джейми. Они сразу же послушались, — Сейчас вы ведете себя, как дети. Вы обе, — она молниеносно пресекла Эви, когда та снова начала протестовать, — Зачем вы постоянно это делаете? Вы взрослые, пора это перерасти. — Джейми, — начал Роан тихим голосом, наклоняясь вперед, но Джейми покачала головой, явно огорченная. — Нет, я серьезно, — сказала она нетерпеливо, — Вы не имеете права отказаться от миссии по своим мелочным причинам, когда на карту поставлены жизни людей! Казалось, что воздух в комнате закончился. Луна и Роан установили зрительный контакт, затаив дыхание. Эви казалась онемевшей, но через пару секунд её прорвало: — Мелочные? Я веду себя, как ребенок? Мне нужно вырасти? Я не понимаю, что на кону жизни людей? Казалось, слова дошли до Джейми. Её лицо потеряло цвет. — Оу. Дерьмо. Эмм, Эви, я… — Фрэнки умер, — сказала Эви тихо, слёзы наполнили её глаза, — Человек умер, потому что я была слишком легкомысленна и отпустила его. Потому что я была эгоисткой. Человек потерял жизнь из-за меня. Фрэнки, чей прадед воевал в последней войне и помог победить Волан-де-Морта, умер один в лапах мерзкого существа, потому что он пошел искать меня. Он умер, думая, что я люблю его, потому что я была слишком труслива, чтобы сказать ему, что это не так. Если бы я сказала, если бы мы расстались, как должны были, то он никогда не оказался там той ночью. Он бы заснул в своей постели, или он бы встретил кого-нибудь, кто на самом деле его заслуживал. Не я. Он был в десять раз лучше меня. Я никогда не разгребала свое дерьмо, никогда. Я лгала ему каждый день, оставаясь с ним, когда знала, что его чувства намного глубже. Я была одержима ей, — она махнула рукой, указывая на Луну и все еще не смотря на неё. Луна замерла на месте, пребывая в шоке и чувствуя, как её сердце разбивается на миллион крошечных осколков даже несмотря на то, что она была уверена, что там разбиваться уже нечему, — С самого первого дня. Она вернулась назад в мою жизнь, и я, блядь, сделала тоже самое. Фрэнки умер, потому что я трахала её в то время, когда должна была быть с ним, даже не так, я должна была сказать ему еще давно, должна была порвать с ним, я должна была… — голос Эви сломался и затих. Джейми, Луна и Роан смотрели на неё, их сердца болели, когда она фыркнула и вытерла глаза и нос рукавом рубашки прежде, чем сделать вдох и снова посмотреть на Джейми, — Я должна была столько всего сделать, но сейчас уже ничего не исправить. — Прости меня, — наконец сказала Джейми, когда тишина затянулась, — Я не… Я не имела в виду… — Я знаю, что ты имела в виду, — устало сказала Эви, — И я остаюсь при своих словах. Я не буду выполнять задание. Мне все равно. Джейми сглотнула, взглянув на Роана, который наклонил голову в еле заметном кивке прежде, чем она снова посмотрела на Эви и тоже кивнула. — Хорошо, — она взглянула на Луну, которая стояла в растерянности, и переместила свой вес на другую ногу, несколько эмоций вспыхнули на её лице прежде, чем она успокоилась, — Ладно, я прогуляюсь с Роаном перед тем, как он Трансгрессирует домой. Спина Эви заметно напряглась, когда она поняла причину. — Я не хочу с ней разговаривать. Джейми и Роан снова успокоились, но Луна шагнула вперед. — Позвольте мне поговорить с ней, — умоляла она. Джейми смотрела между ними, подняв брови в неопределенности, — Эви, пожалуйста. Я просто, мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста. Я…я умоляю тебя, — добавила она, слова застревали в сухости рта, несмотря на влажные глаза. Эви не ответила и даже не повернулась, чтобы посмотреть на неё, — Пожалуйста, позволь поговорить с тобой. Просто позволь мне сказать то, что мне нужно сказать и потом…и потом, если ты захочешь, ты больше никогда меня не увидишь. Я обещаю, если ты скажешь мне уйти, я уйду, просто…пожалуйста, сначала поговори со мной. Настала тишина, нарушаемая только звуком сердцебиения Луны в её ушах. Наконец, Эви кивнула, почти незаметно, но это было, и Луне пришлось опереться на стол, потому что ноги подкосились от облегчения. — Хорошо, — неохотно сказала Джейми, кивнув больше самой себе, когда она начала идти, Роан семенил за ней. Она остановилась, когда её посетила мысль. Она сразу же повернулась и обняла Эви, — Прости меня, — прошептала она. Через мгновение Эви подняла руки и обняла в ответ. — Спасибо, что заботишься обо мне, — прошептала она в ответ. Джейми откинулась назад, её глаза были наполнены печалью. — В любое время. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Они ушли, и Джейми снова отправилась в путь, идя позади него, чтобы незаметно взять Роана за руку, когда они пересекали комнату. Роан взял её и мягко сжал, когда они вышли из входной двери, оставляя Луну и Эви стоять там с расстоянием в тысячу миль между ними. — Я была слишком груба с ней, да? — испуганно пробормотала Джейми, когда они вышли на мостовую, стоя под укрытием маленького козырька над дверью, вглядываясь в ближайший уличный фонарь в нескольких шагах от них. Его слабый, мерцающий свет рождал туманный оранжевый круг, который освещал моросящий дождь. Роан снова сжал её руку. — Да, но ты извинилась. — Я просто…я была так подавлена. Я не знала, что говорю это, — призналась она, — Это не оправдание, но… — она вздохнула и слегка повернулась к двери, — Может быть, мне стоит вернуться туда. Они поубивают друг друга. — Они не поубивают друг друга, — терпеливо сказал Роан, кладя свободную руку на плечо Джейми, не давая ей открыть дверь, — Им нужно поговорить. — Я знаю, но… — Перестань беспокоиться, — сказал он, даря Джейми успокаивающую улыбку, когда она взглянула на него, — Все будет хорошо. Что ты мне всегда говоришь, ммм? Её губы изогнулись от воспоминания. Его улыбка расширилась от одобрения. — Это верно. Все возможно, если у вас достаточно нервов, — он сжал её руку в третий раз, — если мы достаточно знаем этих двоих, то им хватит нервов. Они сделают верный выбор. Джейми успокоилась. — Спасибо тебе. Роан достал свою палочку из заднего кармана и провел ей над Джейми, а затем над собой, бормоча заклинание Импервиус, а затем убрал палочку назад. — Так вот как ты потерял задницу, — проворчала Джейми, вытаскивая его на улицу. Роан рассмеялся, позволяя нежно себя тянуть. Они завернули за угол и были удивлены, увидев Индру и Густуса, стоящих под фонарем и тихо переговаривающихся. — Она не захочет знать, — сказал Густус серьезным глубоким голосом. — Я понимаю это. Но ей нужно. Время пришло. Они заметили Джейми и Роана на другой стороне улицы и помахали им прежде, чем закончили свою беседу и Трансгрессировали. — Интересно, о чем это они, — сказала Джейми, всматриваясь в пустое пространство, откуда они исчезли. Она решили отпустить это, повернувшись к Роану. Её лицо снова было полно опасений, — Ты собираешься в тюрьму? Роан вздохнул. — У меня нет выбора, разве нет? Джейми закусила нижнюю губу, выглядя такой же несчастной, какой себя и чувствовала. — Ни у кого из нас нет. Но хотелось бы. Роан кивнул, потому что больше ничего не смог сделать, и наклонился, чтобы оставить невинный поцелуй на лбу Джейми. — Увидимся на церемонии награждения, — сказал он. Она кивнула и осталась стоять в одиночестве под дождем, когда он Трансгрессировал. Она снова посмотрела на свой дом, уверенная в том, что Эви и Луна будут заняты разговором несколько часов. В конце концов она решила пробраться через черный вход в свою комнату — эти две девчонки были не такими благоразумными. Она так и сделала, стараясь не слушать то, о чем они говорят, наложив заклинание Оглохни на свою дверь, чтобы оставить свою комнату в тишине, когда она переоделась и зарылась под одеялами в своей кровати. Сегодня ей не удалось быстро заснуть, но в конце концов, она задремала.