Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

It feels like there’s oceans Between you and me once again We hide our emotions Under the surface and try to pretend But it feels like there’s oceans Between you and me -Seafret Джейми Поттер ждала в очереди с другими студентами, стоя спокойно и несмотря на порхающих в её животе бабочек. Она ждала этого момента одиннадцать лет. Она была готова. Когда назвали её имя, она не смогла сдержать расползающуюся на лице улыбку, садясь на табурет, когда глава факультета Слизерин водрузил её на голову Распределяющую Шляпу. — Ох-хо! Еще один Поттер, как же летят года…и дай-ка угадаю. Я знаю, на какой факультет ты хочешь. — Отправьте меня в Гриффиндор. — Да-да, я даже не удивлена. Гриффиндор, да? Ну, нельзя отрицать что вы преисполнены упорством, которое укрепляет вас, и храбростью, которая подпитывает вас. Но у вас есть мозги — невероятные интеллектуальные способности, на самом деле, что намного больше подходит факультету, который поощряет отвагу, и у вас доброе сердце и верность, что определенно означает… — Нет, спасибо, — подумала Джейми вежливо, но твердо, — Я бы очень хотела быть в Гриффиндор, как мои родители и дедушка с бабушкой. Она улыбнулась, когда Шляпа озвучила долгожданные слова, и направилась к столу, который хлопал громче всех. Её руки совсем немного тряслись, когда она сложила их перед собой, Большой Зал снова погрузился в тишину, когда профессор Найджел подняла длинный закрученный пергамент, который содержал все их имена. — Роан Куин, — сказала она, и девочка, которая была невысокой и нескладной одновременно, села на табурет, бегая глазами по всей комнате, когда она нервно убрала прядь каштановых волос за ухо. Прядь снова закрыла половину лица, когда её на голову поместили Распределяющую Шляпу, находящуюся там целых две минуты, прежде чем открыла рот и прокричала: — ГРИФФИНДОР! Профессор Найджел подняла Шляпу, и девочка, спотыкаясь, пошла к столу хлопающих громче всех гриффиндорцев. Она выглядела одновременно и облегченной и едва бледной, когда плюхнулась на свободное место рядом с Джейми. Джейми послала ей неуверенную улыбку, которую девушка робко вернула, прежде чем они снова обратили свое внимание на распределение. Когда последний ребенок был распределен, Директор Гордон объявил Приветственный пир. Джейми попробовала пирог с патокой, и была приятно удивлена, найдя его вкусным, как и говорил её отец. Она больше слушала обсуждения, которые велись вокруг неё в течение ужина, отмечая трепет и волнение её однокурсников и впитывая все безумные истории о школе от более старших учеников. Безумные истории не были чем-то новым для Джейми. Её дедушка, в честь которого она была названа, Джеймс был довольно известным смутьяном в Хогвартсе в свое время, и каждый раз, когда он их навещал, он развлекал её своими рассказами. Тем не менее, Джейми не пыталась скрывать свою маленькую улыбку, которая неуклонно появлялась в течение всего пира, когда она тихо слушала окружающие её беседы. Девочка напротив неё тоже была тихой, она едва тронула свою еду. Когда она первый раз подошла к столу после распределения, то выглядела расслабленной, но сейчас она снова нервничала. — Привет. Я Джейми, — она протянула девочке руку, приветливо улыбаясь, когда бледные голубые глаза девушки метнулись между лицом и рукой Джейми. Девочка сглотнула. Она протянула свою руку, соединила с рукой Джейми и потрясла. Её ладонь была потной. — Я Роан, — сказала она невнятно. Джейми почувствовала прилив симпатии к этой девочке. Понятно, что она была очень застенчивой. Джейми хотела спросить, была ли она магглорожденной — это бы объяснило её страх нахождения в совершенно новом странном мире, но посчитала это слишком грубым, и она не хотела рисковать и оскорбить её. Поэтому, вместо этого она поджала губы и жестом указала на ближайший пирог с патокой, до которого девочка не смогла бы дотянуться. Когда девочка кивнула, Джейми взяла ложку и положила немного на тарелку, передав её Роан. — Ты с нетерпением ждешь уроков? Роан застыла, ложка с пирогом немного тряслась, прежде чем она быстро кивнула и затем отправила ложку в рот. Она бросила взгляд на Джейми, когда жевала, тяжело сглатывая, прежде чем сказала: — А…а ты? Джейми улыбнулась. — О, да. Не могу дождаться Трансфигурации. Меня всегда это очень интересовало. Она была приятно удивлена, когда Роан действительно улыбнулась ей в ответ. — А мне всегда нравилась Защита от темных искусств, — мягко призналась она. — Это тоже хорошо, — сказала Джейми, — У меня Т.Р.И.Т.О.Н. по этим двум предметам в один день. Я хочу быть Мракоборцем, когда вырасту. Роан выглядела впечатленной. — Это будет круто. Как ты решилась на это? Джейми задумалась. Как раз на этом моменте Джейми всегда становилась осторожной. И по этой причине она иногда старалась не называть свою фамилию слишком рано. Роан сказала, что ей всегда нравилась Защита от темных искусств, значит она точно не магглорожденная. Любой, кто вырос в волшебном мире, знал Поттеров, и иногда люди странно реагировали. Обычно у Джейми не было с этим проблем, хотя Гидеон раздражал её тем, что он очень часто кичился своей фамилией, когда пытался впечатлить людей, но она предпочитала, чтобы её судили за то, каким она была человеком, а не какую фамилию носила. И потом, они только что прошли Распределение. Роан совершенно точно уже слышала фамилию Джейми, если только она не нервничала так, что не обратила внимания. — Я всегда хотела им быть. Очень много людей в моей семье были Мракоборцами, — объяснила Джейми, и это была правда, — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Роан задумалась, её голубые глаза затянуло пеленой. Она опустила взгляд, уставясь на пирог с патокой, к которому, казалось, внезапно потеряла аппетит — она слегка подтолкнула его зубчиками вилки, разрушая его на тарелке. Джейми смотрела, отрезвленная происходящим перед ней. — Счастливой, — прошептала Роан так мягко и тихо, что это было почти не слышно, но Джейми уловила это, так же внимательно наблюдая и слушая. Она долго смотрела на эту девочку. Они встретились всего десять минут назад, но в этот момент Джейми была уверена, что им было суждено познакомиться. Джейми Поттер твердо верила, что не существует такой вещи, как случайное стечение обстоятельств — есть причина, почему они обе здесь, вместе на первом курсе в Хогвартсе, на одном факультете, сидят друг напротив друга на этом великолепном ужине. — Знаешь, я слышала, что друзья довольно неплохи в этом, — сказала она легко. Взгляд Роан метнулся вверх, между бровей появилась складка. — Что ты имеешь в виду? Джейми пожала плечами с безмятежным выражением лица. — Делают друг друга счастливыми. Роан смотрела на неё, слегка приоткрыв рот. Затем, медленно, уголки её рта поползли вверх, формируя улыбку, которую отразила Джейми. — Оу. — Джейми? Джейми вздрогнула, вырываясь из собственных воспоминаний. Она моргнула, посмотрев на Роана. Он сидел на краю больничной койки, удивленно подняв брови из-за её, по-видимому, ошеломленного, рассеянного выражения. — Я думал, что Мракоборцы должны быть более сосредоточенными, — пошутил он. Джейми закатила глаза. — Ой, заткнись, — Она наклонилась вперед, чтобы схватить планшет с ближайшего подноса, несмотря на то, что Роан тыкал ей в ребра, и быстро просмотрела лист с медицинскими жаргонами. — Я почти уверен, что за последние пять минут ничего не изменилось, — сказал он. Джейми посмотрела поверх планшета, чтобы не видеть улыбку Роана. Она вздохнула, положив планшет обратно на поднос. — Я знаю. Я просто начинаю беспокоиться. Я уже готова, чтобы тебя отпустили. — И это ты мне говоришь, — сказал он. — Ты здесь всего пару часов, — заметила Эбби Гриффин, когда вошла в комнату, её светло-зеленый халат развевался за ней. Она подошла и остановилась у ножного конца кровати Роана, выгибая брови на него и Джейми. Это всегда заставляло Джейми чувствовать, что они снова в школе и сейчас их будет отчитывать Староста, — Могло быть хуже. Намного хуже. Тебе повезло. Она двинулась вперед, чтобы аккуратно поднять руку Роана, размахивая палочкой, чтобы снять повязки, и затем откинула ночную рубашку, чтобы обследовать его грудную клетку. Она изучала грубые красные шрамы на его груди. — Я полагаю, мысли могут довольно сильно ранить, — пошутил Роан. Губы Джейми изогнулись. То же сделала и Эбби. — Ты прав, на самом деле. Вероятнее всего, эти отметки останутся навсегда. Но если ты продолжишь принимать Летейский эликсир доктора Летто, они не будут такими страшными, — она снова взмахнула палочкой, и рубашка с повязками закрылись, — Ты можешь идти, не парься, — предупредила она его, прежде чем обратила свое внимание к Джейми, и её улыбка пропала, — Я собираюсь снова навестить Кларк. Джейми и Роан одновременно пришли в себя. — Как она? — Все еще без сознания, но она справится. Напряжение в комнате заметно усилилось, наполняясь серьезностью. — Спасибо. За её защиту, — сказал Эбби, — Я бы…я так…я ненавижу то, как я занята…я бы не пропустила звонок, если бы не была с пациентами. У меня бы не было столько пациентов в критическом состоянии, если бы не Ледяная Королева. Даже не могу представить, что могло бы случиться… — Эй, — осторожной сказала Джейми, взяв Эбби за руку, — Не трать силы на переживания о том, что произошло или могло бы произойти. Мы сделали это, ладно? Мы появились там вовремя. Кларк в порядке. Все остались живы. Внутренности Джейми резко опустились, когда губы Эбби искривились, и она отошла. — Я лучше пойду. Мне надо проверить пациентов, прежде чем я уйду. — Подожди. Я знаю, что Ханна Грин в порядке, но… Миллер и Бирн, они…? — Мы все еще выполняем диагностику… Что-то в тоне Эбби успокоило неприятное ощущение в животе Джейми. В конце концов, Ханна Грин была в сознании, когда они уходили из Министерства, но Миллер и Бирн никак не реагировали, по словам Густуса. Эбби, казалось, задумалась, когда она повернулась. Сердце Джейми сжалось при виде её выражающего сожаление лица. — Бирн не справилась. Я сожалею. Роан сразу же взял Джейми за руку. Она и Бирн были довольно близки — Бирн была второй после неё, майором в отделе Мракоборцев. Джейми фыркнула, быстро вытирая слезы, которые катились по её щекам. Это была война. Жертвы неминуемы, и это был не первый раз, когда кто-то из её команды пал, выполняя долг. Она и прежде теряла друзей из-за Темных магов и волшебников. Но от этого не было легче. — Как… — прохрипела Джейми, — Я имею в виду, это мозги или заклинание…? Эбби сглотнула, поджав губы, когда пыталась справиться с эмоциями. — Утонула, — наконец сказала она. Внутренности Джейми оборвались. — Спасибо, что дала мне знать, — прохрипела она. Эбби слегка кивнула, прежде чем вышла из комнаты. Оставшись в одиночестве, лицо Джейм смялось, когда Роан заключил её в объятия. Она осторожно отстранилась, когда он вздрогнул, когда она надавила на его раненый бок. Она тихо обвела глазами контуры его лица, отмеченного темными синяками, прежде чем остановилась на его бледно-голубых глазах. Джейми наклонилась вперед, нежно целуя его в кончик носа, а он потянулся к её лицу, чтобы убрать прядь седых волос и поцеловать в лоб. — Ты делаешь меня счастливой, — прошептала она. Она закрыла глаза — она только что пролила немного слез, но все еще грустила, вздохнув, когда сосредоточилась на Ордене, на тех заданиях, которые они должны выполнить, — Я не хочу, чтобы ты возвращался в Азкабан. — Я тоже, — признался он, оставляя еще один поцелуй у нее на макушке, — Но мы оба знаем, что я должен. Она снова вздохнула. — Я знаю. *** — …ты не можешь продолжать делать это с собой. Это не твоя вина. Ничего из этого не твоя вина, Лекса. Ресницы Кларк затрепетали, когда грубый шепот Аньи просочился в её сознание, прерывая глубокий сон, в котором она была, казалось, годами. Воспоминания обрушились на неё одним махом: злое и покрытое шрамами лицо Онтари, выражающее бешенную ярость и злобно ухмыляющееся, когда она бросалась заклинаниями; кричащие Пожиратели Смерти и извивающиеся щупальца, обернувшиеся вокруг их конечностей, а вода шумно плещется около их талии; изможденные лица золотых статуй, погрузившиеся в карательное утешение с помощью бликов света, распространяющегося через темный атриум. Глаза Лексы, зеленые, широкие и наполненные сожалением, когда её губы двигались и говорили о смерти, лгали. Сначала её накрыла злость. Даже с еще закрытыми глазами Кларк схватила руками белые льняные простыни, сжав их в кулаках, когда резкая вспышка гнева обожгла её глубоко в животе и груди. Лекса. Это была её вина. Все это было её виной. (Кларк игнорировала тоненький голосок на задворках сознания, который задавал ей вопрос…) Нет. Это все была Лекса. Лекса соврала ей, хранила секреты, а затем снова соврала ей. Это было предательство, коротко и просто. — Это так ощущается, — раздался другой голос, напряженный и низкий. Лекса. — Ну, это не так. Ты сделала то, что должна была, что каждый из нас бы сделал — дьявол, что Кларк сделала бы. Ты выполнила свой долг и защитила своих людей. Ты все сделала правильно, малыш. — От этого не лучше. Лекса звучала несчастно. Кларк сказала себе, что ошеломляющая боль внутри неё была порочным удовлетворением. — Слушай, если ты хочешь позаниматься самобичеванием, тебе придется сделать это позже. Через пять минут мы должны встретиться с Индрой. Тишина. Кларк решительно не двигалась, глаза закрыты, и она пыталась делать дыхание равномерным. Она не знала, почему ей не хотелось говорить с Лексой прямо сейчас. Во всяком случае, ей нужно видеть лицо Лексы, когда будет требовать ответы. Но мысль о том, чтобы увидеть её лицо прямо сейчас…этого было достаточно, чтобы вызвать в ней тошноту. Она просто хотела, чтобы она ушла, и тогда Кларк могла бы беспрепятственно встать и пойти в место, в котором она до ужаса хотела быть прямо сейчас — в Совятне. Ей нужно написать письмо матери как можно скорее. — А вдруг она очнется? — мягко сказала Лекса, — Я не хочу, чтобы она проснулась в одиночестве. — Иисус, Лекса, ты не отходила от неё с прошлой ночи. Тебе нужно встретиться с Индрой, а потом немного позавтракать и отдохнуть. Ты знаешь насколько важно восстановить себя сейчас, потому что мы посреди чертовой войны. — Я знаю. Я буду через минуту. — Лекса, у нас четыре минуты, чтобы добраться до корабля, ты не можешь… — Анья. Нетерпеливый и раздраженный выдох Аньи, казалось, дольше эхом раздавался в комнате, чем её удаляющиеся шаги. Кларк заставила себя лежать так тихо, как это возможно, когда Лекса двинулась прямо к ней. Она не могла ничего сделать, чтобы предотвратить прыжок её сердца, когда её рука внезапно была взята Лексой. — Кларк? — черт возьми. Очевидно, она заметила изменение в дыхании Кларк. Ноздри Кларк расширились, когда она сделала долгий вдох. Когда она наконец открыла глаза, ей пришлось быстро заморгать, чтобы прояснить размытый вид больничного крыла. Её кровать была напротив открытого окна — попадающий в комнату воздух был теплым, и солнце освещало заваленный конфетами стол напротив её койки. Лекса сидела на стуле с другой стороны, с той же самой, с которой она спала ночью. Под её глазами залегли темны тени — очевидно, что она не спала хорошо. — Кларк, — выдохнула Лекса с сонной улыбкой, которая быстро исчезла под тяжелым и холодным взглядом Кларк. Горло Лексы подпрыгнуло, когда она сглотнула, — Как ты себя чувствуешь? Кларк сделала глубокий вдох, отдаваясь во власть гнева, пульсирующего в её венах. Она выдернула свою руку из-под руки Лексы. — Как ты думаешь я себя чувствую, Лекса? — она надеялась, что ее голос спокойный и сдержанный. Вместо этого её слова были отрывистыми, короткими и хрупкими из-за ярости. Глаза Лексы расширились. Она моргнула, возвращая лицу его обычное нейтральное выражение, прежде чем она осторожно убрала руку с кровати и откинулась на спинку стула. — Мне очень жаль, — начала она, но Кларк фыркнула. — Слишком поздно. — Кларк, — сказала она снова беспричинно мягким голосом. Она слегка наклонилась вперед, глаза широкие и грустные и, блядь, Кларк не могла выдержать это, не могла выдержать её. — Не надо, — сказала Кларк так громко, что это удивило Лексу. Она замолчала, снова садясь назад. Она просто смотрела, как Кларк спихивает одеяла вниз и отбрасывает их, поворачиваясь на матрасе, чтобы встать. Она покачнулась, на мгновение почувствовав головокружение, когда её поврежденные ноги заболели, и Лекса в одно мгновение вскочила на ноги, обхватив её руками за талию и удерживая её, пока Кларк не оттолкнула. Лекса сразу же сделала шаг назад. — Не надо делать вид, что все хорошо. Не надо…не надо вести себя так, будто я не права сейчас, что я не имею права быть блядски злой, окей, потому что…потому что ничто из этого не правильно, — она указывала трясущимся пальцем в лицо Лексе, почувствовав удовлетворение от того, что её голос не дрожит тоже, — Ты соврала мне. Ты полностью предала мое доверие. Ты заставила меня чувствовать… — она почти кричала, губы бесконтрольно тряслись. Она еще добавила, когда Лекса открыла рот, чтобы начать говорить, — Не надо! Не надо. Я имею право злиться. Я имею право знать все, что ты от меня скрываешь. — Я никогда не говорила, что ты не имеешь права, Кларк, — сказала Лекса. Её губы тоже тряслись, она выглядела готовой расплакаться, когда Кларк смотрела на неё, и она не пыталась скрыть свое истинное выражение лица. Они смотрели друг другу в глаза какое-то время, и Кларк знала. Она знала, что произойдет. Она задержала дыхание, заставляя себя не спешить, не терять терпение. Лекса попыталась снова приблизиться к ней, — И я прошу прощения. Поверь мне, я очень сожалею. Но я не могу. Вот и все. Щелчок. — Клянусь Богом, — прорычала Кларк, толкая руками Лексу в грудь, останавливая её, когда она попыталась подойти. Лекса немного запнулась, но быстро отступила назад, поднимая руки в знак капитуляции, и не стала спорить, когда Кларк схватила палочку, которую Лекса положила на её матрас. Лекса не двигалась, когда Кларк направила палочку на неё, — Клянусь Богом, Лекса, тебе лучше рассказать мне все, что ты знаешь. Все, что ты знаешь, прямо сейчас, — она сказала еще громче, когда Лекса начала возражать, что сейчас не время и не место, — Скажи мне, Лекса! — Я…я не могу, Кларк, — сказала она, голос дрожал, будто она сдерживала рыдания. Кларк было все равно, — Я поклялась. Я не могу. — Ты говорила, что не давала Непреложный обет… — Не давала! Но я говорила тебе, это похоже… — Это не тоже самое! — закричала Кларк, — Это не тоже самое, и я хочу…мне нужно знать, я имею право знать! — ненависть накрыла её, и она желала, чтобы это было из-за Лексы. Она на самом деле хотела, чтобы это было так, потому что это сделало бы все намного легче. Но она ненавидела саму себя, что трясется с головы до ног, что её голос сломался, что её лицо покраснело от злости, а её глаза наполнились слезами. — Я… — Лекса заметно расклеилась перед ней, опуская руки. Её плечи опустились, когда она медленно покачала головой, посмотрев в пол, — Я сожалею, Кларк. Кларк не собиралась оставаться, чтобы услышать очередное извинение. Тревожное шептание Лексой её имени осталось позади, когда она поспешила уйти из больничного крыла, размахивая палочкой Лексы, чтобы гневно подтянуть свою больничную рубашку, когда она распахнулась, показывая её пятую точку всему миру. Она завернула за угол и понеслась по коридору, шлепая босыми ногами по полу. Лекса ошиблась — её отец жив. Кларк чувствовала это каждой косточкой своего тела. Он был жив. Кларк просто нужно было быстро написать письмо своей матери и попросить её прийти, чтобы подтвердить это. Она бежала по коридору, не понимая, ей тяжело дышать или она едва дышит — Лекса догоняла её, она её слышала, чувствовала её приближение… Но Лекса не знала этот замок так, как знала Кларк. Она побежала по передвигающимся лестницам и перегнулась через перила, чтобы увидеть, что Лекса все еще стоит внизу и смотрит на неё с болью, полностью затуманивающей любое разочарование, которое она когда-либо чувствовала. «Хорошо» — подумала Кларк быстро, сглатывая в попытке избавиться от кома в горле. Она сделала шаг через дверь, которая любила притворяться стеной, и поспешила в следующий коридор, направляясь к винтовой лестнице, которая являлась коротким путем в Западную часть замка. У неё все еще была палочка Лексы, но она была уверена, что Лекса не скоро её догонит. Она исследовала Хогвартс только последние несколько месяцев, и не знала даже половины постоянных входов и выходов. Кларк была уверена, что Лекса даже никогда не была в Совятне раньше. И в конце концов, с кем ей обмениваться письмами? Эта мысль заставила Кларк почувствовать боль в сердце, но она не обратила на это внимания, сосредоточившись на своей бурлящей ярости, когда она взбиралась по крутой лестнице. Она резко остановилась, когда наконец добралась до вершины Западной Башни. Она поёжилась — в Совятне всегда было холодно и сквозняк, а она была одета только в тонкую больничную рубашку, когда ощущалась больше как нижнее бельё, когда ветер обдувал её со всех сторон благодаря окнам без стекол. Её голые ноги уже ощущались замерзшими, холод каменного пола проникал сквозь солому и помет. Её ноги все еще болели, но она игнорировала их. Её взгляд блуждал по перекладинам, оглядывая всех ухающих и заливающихся сов, сотни их заполонили почти все пространство, и она подпрыгнула, когда кто-то внезапно её коснулся. Лекса наконец догнала, осторожно положив руку ей на плечо, чтобы повернуть, но Кларк сбросила её руку, сузив глаза, когда она продолжала искать Мерлина. Она нахмурилась, когда он слетел вниз и приземлился на плечо Лексы. За последние несколько месяцев он очень полюбил её, особенно потому, что Лекса подкармливала его кусочками бекона во время завтрака, но это все равно было предательством. — Мерлин, иди сюда, — отрезала Кларк, не обращая внимания на мягкость взгляда Лексы, когда сова перелетела на руку Кларк. Она использовала палочку Лексы, чтобы заколдовать пергамент, чернила и перо. — Кларк… — Не начинай, Лекса, — отрезала Кларк, перо быстро царапало по пергаменту, когда она писала сообщение своей матери, умоляя её приехать, чтобы подтвердить, что её отец не умер, — Я сделаю это с или без твоей помощи. — Я поддерживаю тебя, — мягко сказала Лекса, — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. — Больнее, чем уже есть, ты имеешь в виду? — Кларк посмотрела на неё, когда сворачивала письмо. Она получила неправильное удовлетворение от того, как Лекса закрыла глаза на мгновение, её версия вздрогнула под её взглядом. — Я никогда не хотела сделать тебе больно. Я просто…я должна была сделать работу, — беспомощно сказала она, протягивая руку, чтобы помочь Кларк прикрепить пергамент к ноге Мерлина. Когда Кларк замолчала, тяжело смотря, Лекса автоматически двинула рукой, поглаживая Мерлина по голове, — Я понимаю, что для тебя сейчас это не имеет смысла, и мне бы хотелось тебе все объяснить. — Так объясни, — холодно сказала Кларк, заканчивая с письмом. Она нахмурилась, когда Лекса облизнула губы и виновато сдвинула брови. — Я не могу, — прошептала она, снова закрывая глаза, когда Кларк фыркнула и пошла открывать окно, приласкав Мерлина, прежде чем осторожно подтолкнуть его, — Если ты просто дашь мне немного времени, — сказала она в отчаянии, вставая рядом с Кларк, — Я смогу рассказать тебе все… — Когда? — нахмурила Кларк. Её тело практически вибрировало от злости, но она заставляла себя оставаться спокойной, удерживать свой взгляд на образе Мерлина, который становился все меньше и меньше, когда он улетал. — Я не знаю. Это зависит… — От чего? Кларк могла слышать, как Лекса сглотнула. — Я не могу сказать. Злость резко увеличилась. Кларк вдохнула её, как воздух, когда её ноздри расширились, и она снова повернулась. Она ненавидела эту всепоглощающую боль, которая появлялась внутри неё каждый раз, когда она смотрела на Лексу. Когда-то это была тоска и привязанность, когда ей нужно было сказать те три слова, которые, казалось, разрывали её сердце, когда она так много думала о Лексе, но сейчас это была боль, это была злость и печаль, и разрушительная тоска. Она доверяла Лексе. Она искренне доверяла ей все, что у неё было, и вот что вышло. Лекса даже здесь была в первую очередь из-за Турнира, который, судя по всему, был подставным, и… Подождите. Сердце Кларк остановилось, глаза расширились. Лекса нахмурилась, делая шаг ближе. — Что? — сказала она, положив руки на плечи Кларк и заглядывая ей в глаза, — Кларк? Она сбросила её руки. — Только по этой причине? — выдохнула она. — Что? — Только по этой причине? Почему ты сблизилась со мной? Из-за Турнира? Ты…это ты бросила мое имя? Ты…ты планировала это все это время? Прыгнула мне в койку, завоевала мое доверие, просто чтобы…просто чтобы быть ближе ко мне, чтобы было легче наблюдать за мной? — Нет, — сказала Лекса, выглядя ошеломленно, что Кларк даже рассматривает эту возможность. Это было далеко не так. Лекса врала ей все это время. Что она должна была подумать? — Я клянусь тебе, — отчаянно сказала Лекса, снова приближаясь, — Я клянусь, я никогда не собиралась иметь с тобой никаких отношений. Я не знала, кем ты была. И я не бросала твое имя в Кубок. Брови Кларк нахмурились. Палочка Лексы была скользкой в её потной руке. — Тогда как ты… — Мисс Гриффин, — раздалось рычание, от которого подпрыгнули Кларк и Лекса. Они обернулись и увидели, что Индра стоит в дверном проеме, и все ее лицо искажено в гневе. Кларк еще сильнее подпрыгнула от внезапного движения Индры, но все-таки смогла поймать палочку, которую Индра в неё кинула. Глаза Кларк расширились, когда она посмотрела на палочку. Это была её собственная палочка. — Доставили из Министерства этим утром. А сейчас, я полагаю, вместо того, чтобы ругать моего студента, — она фыркнула, — Так громко, что слышит вся школа, вам лучше вернуться в больничное крыло. Там вас ждет Кейн. Он был не доволен вашим отсутствием, как я вашим присутствием. Кларк безмолвно сунула палочку Лексе в руки и ушла. Было бы незрело показать средний палец спинам Индры и Лексы, разве нет? Тем не менее, она посмотрела через плечо, чтобы послать им убийственный взгляд, не обращая внимания на острую боль в сердце, когда она увидела, что Лекса смотрит ей вслед поверх плеча Индры. Может когда-то её безразличная маска могла скрывать её истинные эмоции, но сейчас Кларк могла видеть, что она скрывает. Сердце Лексы было разбито. («Хорошо», — сказала она себе, «Она это заслужила»). *** Когда Кларк вернулась в больничное крыло, ей посчастливилось несколько минут выдерживать поучительную лекцию от Кейна. Он сказал ей, что её мама приезжала и проверяла, как Кларк выздоравливает, прошлой ночью и ранним утром, но ей пришло быстро вернуться в Св. Мунго. Джексон принес ей поднос с едой из Большого Зала и заставил выпить отвратительное зелье, которое, по его словам, должно было помочь её ногам быстрее выздороветь. Кларк злостно поглотила еду, а затем сидела надувшись, наблюдая, как тикают часы на стене. Стол, на котором было столько сладостей и конфет, чтобы заполнить половину магазина сладостей, остался нетронутым. Она увидела большую упаковку шоколада Ханидьюка и знала, что это от Лексы. В один ужасный момент, она подумала это все выбросить. Ей стало интересно, когда она вообще успела достать его — она что, бежала по секретному проходу и скупила половину магазина Ханидьюка? Она могла представить, как Лекса тащится в больничное крыло с чувством вины и беспокойства на своем безупречном лице и с полными руками конфет. Ярость, казалось, растаяла в Кларк, как воск, оставляя после себя безысходность, что было еще хуже. Когда её голова опустилась на подушку, она почувствовала, как слезы покатились по щекам. Когда она снова проснулась, то услышала тихий шепот. Кларк сонно моргнула, прочищая глаза, и увидела своих ближайших друзей, собравшихся около её кровати. Обе её руки держали — одну Рэйвен, а другую Уэллс. — Кларк! — раздалась симфония облегченных голосов. — Хэй, — сонно сказала Кларк. Она попыталась улыбнуться в ответ на успокаивающие улыбки Октавии и Бэллами, но это вышло больше похожим на гримасу. — Тебе очень больно? — прошептала Рэйвен. Кларк согнула и разогнула пальцы ног, проверяя. Они немного болели, но было уже намного лучше, чем утром. Кларк покачала головой, и Рэйвен признательно провела большим пальцем по костяшкам руки Кларк. — Хорошо. Октавия перебралась к кровати Кларк, украв её руку у Рэйвен, которая отодвинулась назад, чтобы освободить для Октавии свое место и пойти стащить что-нибудь с заваленного сладостями стола, очевидно пытаясь отвлечься от страха, который она испытала, увидев своего друга на больничной койке. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она шепотом. Её глаза, такого отличного от зеленого оттенка Лексы, светились озабоченностью. Кларк сглотнула, пульс начал зашкаливать, когда воспоминания прошлой ночи вспышкой отразились в голове. — Я в порядке, — соврала она, надеясь, что взгляд, которым она посмотрела на Октавию, не выражал скрытую внутри бурю эмоций. С другой стороны, Октавия была бледной и с синяками под глазами. В действительности, все её друзья выглядели намного хуже, будто они не спали. Кларк перевернула руку и соединила свою потную ладонь с ладонью Октавии и сжала её, — Как ты? Октавия закрыла глаза и выдохнула порцию воздуха через нос вместо фырканья или усмешки. — Это мы беспокоимся о тебе, а не наоборот. Мы даже не знаем какого черта произошло или происходит. Рэйвен согласно кивнула, хотя она даже не повернулась, продолжая ковыряться в коробке конфет «Берти Боттс». — Анья и Линкольн даже не уделили времени, чтобы заскочить к нам, не то чтобы поговорить. Все профессора слоняются вокруг, будто они…будто они… — она покачала головой, очевидно из-за отсутствия слов, что было почти подвигом для Рэйвен. — Как будто они готовятся к войне, — сказал Бэллами угрюмо. — Никто не говорит нам, что происходит, — добавила Фокс. Она стояла дольше всех, сложив руки перед грудью и облокотившись на стену, — Мы пошли в кабинет профессора Кейна, но он отправил нас восвояси. Сказал, что у него нет времени обсуждать что-либо в данный момент, и что мы, студенты, в полной безопасности, пока нас защищают взрослые. Во рту у Кларк было горько. То, как это звучало — все студенты видели исчезновение Кларк и Лексы во время третьего испытания, стали свидетелями вероятной паники профессоров, а затем услышали об обмороке Кларк во время возвращения. Она понимала, что некоторые студенты восприняли это как шутку, но большинство, особенно её друзья, были смущены и напуганы. — Можно взять немного шоколада, Кларк? Рэйвен указала на шоколад, который принесла Лекса. Лицо Кларк помрачнело, и она кивнула. — Бери весь, его Лекса принесла. Он мне не нужен. Рэйвен колебалась, потянувшись к нему и обменявшись взглядом с Октавией. В любом случае, она взяла шоколад, открыла его и откусила кусочек. Её щеки выпячивали, и она благодарно замурлыкала, прежде чем проглотила и спросила: — Так…ты нас просвятишь? Кларк сделала глубокий вдох и приступила к тому, чтобы все рассказать своим друзьям. Они ахали и пугались во все нужные моменты. В самом конце Октавия чуть было не расплакалась, а Уэллс выглядел таким бледным, будто его тошнит. — Я знал, что это случится, — сказал Бэллами со слабым блеском триумфа в темных глазах — когда все на него посмотрели, он прочистил горло, — Я имею виду, если бы вы читали книги по истории, то заметили бы, что там есть большие пробелы. Мы знаем, что Министерство экспериментировало с дементорами, но мы не знали, что случилось после, а сейчас узнали. Пожиратель Теней. — Но что они такое? — спросила Фокс с ужасом, — Они могут нейтрализовать нашу магию? И как нам с ними сражаться? — Сразу же применять заклинание Патронуса, прежде чем они успеют что-либо сделать, — сказала Рэйвен. Лицо Фокс осунулось. — Я в нем отвратительна, — мрачно сказала она, — У меня никогда не получалось материализовать патронуса. Я даже не знаю, какую форму он бы принял. — Если это не лиса, то это богохульство, — улыбнулась Рэйвен, снова стараясь разрядить атмосферу в комнате, — Как если бы я была не в Рэйвенкло, и что Кларк Гриффин не в Гриффиндоре. — Я не понимаю, кто такая эта Ледяная Королева, — сказал Уэллс, нахмурившись, — Например, какая у нее цель? Что она пытается сделать? И что ей нужно от тебя, Кларк? Дыхание Кларк сбилось, как только воспоминания снова промелькнули в сознании — страх быть пойманной Пожирателями смерти, быть преследуемой Онтари, упавшие пророчества, Лекса, разбивающая ей сердце. — Какое бы пророчество не схватила Кларк, оно все равно должно быть про неё. На пророчества наложены защитные заклинания и чары, поэтому их могут взять только те люди, которым это пророчество принадлежит. Видимо, пророчество имело какое-то отношение к планам Ледяной Королевы, но, либо оно было не о ней, либо она не хотела рисковать просто так, поэтому использовала Кларк, — сказал Бэллами. — И ты ничего не услышала? — с беспокойством спросила Октавия. Кларк покачала головой. — Только отрывки, которые, на самом деле, я сейчас даже не могу вспомнить. Что-то о…битве за кровь, и…городе света или что-то… — Битва за кровь? Звучит совсем не зловеще, — мрачно сказала Рэйвен. — Что по этому поводу сказала Лекса? — спросил Уэллс. Каждый раз, когда она думала о ней, её сердце растрескивалось, разрывалось между тоской и яростью. Она попыталась сдержать поток чувств вздохом, но он все равно получился густым и дрожащим. Она посмотрела вниз на свои колени, прочистив горло, прежде чем, наконец, сказала: — Эм. Лекса и я…мы не…не в самых лучших отношениях сейчас. Оказалось, что она знает много того, что решила мне не доверять. Судя по всему, … — она сделала еще один глубокий вдох, — Судя по всему, Турнир был сфальсифицирован или что-то в этот роде. Лекса была там…чтобы защитить меня, я полагаю. Это то, что она делала в Отделе Тайн, но…я не знаю, я…я думаю, у меня есть право злиться, — была мольба в том, как она это сказала, и как посмотрела на своих друзей. Казалось, они понимали. Рэйвен и Октавия даже рассердились, по её мнению, и Кларк была уверена, что отчасти это связано с их разногласиями с Аньей и Линкольном. — Да, ты имеешь, — сказала Рэйвен с уверенным кивком, — Она знала и скрывала от тебя. Я бы тоже разозлилась. — Ребята, а почему вы сразу не ушли? — спросила Фокс. Сердце Кларк вздрогнуло и заныло, когда она нахмурившись посмотрела на Фокс, — Ты сказала, что вы шли от комнаты, в которой нарисован знак, прямо до Зала Пророчеств, который явно не являлся выходом и являлся именно той комнатой, в которой Пожиратели Смерти хотели бы, чтобы вы оказались. — Мой отец. — Твой отец? Кларк посмотрела на озадаченные лица своих друзей и знала, что она должна им рассказать, как бы ей не было страшно произносить это вслух. — Я слышала только его голос, которые шептал мое имя и просил о помощи, — глаза у всех расширились в тревоге, но Кларк продолжила, прежде чем кто-то успел что-нибудь сказать, — Я думала, что он в ловушке где-то в Министерстве, что Пожиратели Смерти прятали его и причиняли боль, но его там не было. Лекса сказала, что они используют его, чтобы заманить меня, заставить идти туда, куда они хотят. И затем она… — Все ждали, затаив дыхание, страх отражался в каждой паре глаз, — Она сказала… — Кларк тяжело сглотнула. Комок в горле приносил так много боли, но не так много, как её опустошенное сердце, — Она сказала… Лекса сказала, что мой отец мертв. Её встретила ошеломленная тишина. Она беспомощно посмотрела на своих друзей, боясь, что как только она моргнет, то польются слезы. — Что? — наконец сказала объятая страхом Рэйвен, — Но…как он может быть мертв? Почему он должен быть мертв? — Они бы известили тебя, — сказала Октавия, нахмурившись, — Я имею в виду, Джаха — лучший друг твоего отца! — она повернулась, чтобы посмотреть на Уэллса, который выглядел таким же загнанным в тупик, как и все остальные. Он покачал головой в ответ на вопросительные взгляды. — Я не понимаю как…мой отец ничего такого не говорил… — Кларк, твой отец не может быть мертв, — твердо сказала Октавия, — Это не имеет никакого смысла. — Но почему Лекса сказала это? — спросила Кларк в ужасе. Вот оно. Это была кульминация страха, который появился внутри неё с того момента, как Лекса сказала ей это в Отделе Тайн. Или Лекса говорила правду, или врала — это все было очень тревожными перспективами, хотя последнее было лучше по очевидным причинам, — Зачем ей врать мне? — Может быть потому что она сучка, — воскликнул Бэллами. Он ненадолго закрыл глаза, когда Кларк и все остальные автоматически повернулись и посмотрели на него, — Прости. Прости меня. Это было совершенно неприемлемо. Прости меня. Ты мой друг, и я рассердился, что она сделала тебе больно, но это все равно неприемлемо. Прости. — Я не понимаю, какую выгоду могла получить Лекса из-за этого, — сказал Уэллс, нахмурившись. — Я тоже, — сказала Октавия, — Если только она не верит, что она врет. Может она верит в это, но это неправда. Я имею в виду, что это не может быть правдой. Кларк почувствовала головокружительную волну надежды, хотя она слышала эти не произнесенные в конце слова. Это не может быть правдой…разве нет? Это не могло быть так, и единственный способ в этом удостовериться — доказать это, внезапно поняла Кларк. Она вскочила в постели, напугав всех и заставить Октавию и Уэллса в удивлении отпустить ее руки. Они все смотрели, как она встала — в этот раз её ноги тряслись не так сильно. Она повернулась, чтобы на всех посмотреть. — Мы должны проверить моего отца. Она снова столкнулась с тишиной, прежде чем Бэллами свел брови с скептически сказал: — Что…типо пойти в Азкабан? — его глаза расширились, когда Кларк кивнула. Октавия выглядела шокированной. — Но мы даже не знаем где Азкабан… — Я знаю, — сказала Кларк, — Помните, на прошлое Рождество я ездила навестить отца? Он за Северным морем. Я могу доставить нас туда. — Ты имеешь в виду, что хочешь попытаться навестить его и провалиться в этом, — подчеркнуто сказала Фокс. Её руки были сложены на груди, а плечи сутулились. Очевидно, что она была не в восторге от всей этой затеи, и этот факт добил Кларк, — Ты даже не смогла попасть туда, Кларк. С чего ты взяла, что они пропустят кучу студентов? — Мы что-нибудь придумаем, — резко сказала Кларк, — Нам нужны метлы. Мы можем Трансгрессировать до Абердина, и затем полететь оттуда. Кларк пыталась не показывать свою досаду и разочарование перед пятью лицами, смотрящими на неё без особого энтузиазма. Фокс несомненно выглядела встревоженной. — Ты хочешь, чтобы мы перелетели через океан? Ночью? — проскрипела Фокс. — А что, если мы потеряемся в море? — спросил Бэллами, нахмурившись, — Конечно, ты же не знаешь точных координат… — Я узнала достаточно, когда мы с мамой туда ездили, — упрямо сказала Кларк, — Я доставлю нас туда. Она шагнула вперед, обходя стул, в котором сидел Уэллс, чтобы взять свою волшебную палочку с тумбочки около больничной койки, — Я собираюсь пойти готовиться, — сказала она, подтягивая больничную рубашку. — А что на счет Лексы? Линкольна и Аньи? — осторожно спросила Октавия. — А что с ними? — коротко спросила Кларк, — Ты знаешь, что они только попытаются остановить нас. — Почему ты не можешь просто написать письмо, Кларк? — раздраженно спросила Фокс таким же высоким голосом, как и её уровень напряжения. — Я уже написала письмо! — яростно сказал Кларк, — Но я не могу сидеть и ждать, когда моя мама потратит свое драгоценное время на ответ! Мне нужно проверить, все ли хорошо с моим отцом прямо сейчас, в случае если Пожиратели Смерти схватили его, а никто не знает, пока не стало слишком поздно, потому что все засунули свои головы так глубоко в жопы, что не могут его проверить! — она направилась к двери, прежде чем повернуться, — Если кто-то хочет идти, встретимся в гостиной Рэйвенкло через десять минут. Принесите свои метлы! — и затем она унеслась, оставляя всех в недоумении. Октавия вскочила на ноги и начала идти в сторону двери, но была отброшена назад хваткой Бэллами на её руке. — Нет. Ни за что, О, — начал он, — Ты не пойдешь в Азкабан! Это слишком опасно, и если с тобой что-то… — Кларк — мой друг, — яростно сказала она, вырывая руку, — И твой тоже. Пойдем со мной. Он пристально посмотрел на свою младшую сестру, а затем вздохнул, сжав челюсть и кивая. — Хорошо, — сказал он хрипло, — Кто-то должен приглядеть за вами обеими, — пробормотал он, когда последовал за своей сестрой. Уэллс пошел за ними, выглядя совершенно потрясенным, но он даже не спрашивал себя: идти за Кларк или нет. Потому что он шел и будет идти. Затем ушли Рэйвен и Фокс, обе все еще довольно шокированные. У Рэйвен было достаточно опыта, связанного с её матерью и маггловскими тюрьмами, чтобы делать это неохотно по понятным причинам, но она тут же спроецировала ситуацию на себя. Если бы она была на месте Кларк, то тоже поторопила бы события. — Ты на самом деле это рассматриваешь? — спросила Фокс, глядя на Рэйвен, которая снова направилась к столу с конфетами. Звучало так, будто они были в долгой поездке, и просто случайно столкнулись с этими мерзкими существами… — Послушай, голова Кларк сейчас просто разрывается, — сказала Рэйвен медленно, — Она мучается с этим уже больше года, она скучает по отцу, и ей только что сказали, что он мертв. Давай просто попробуем, и если у нас не получится туда попасть, то пусть так и будет, но в конце концов она сможет сказать, что хотя бы пыталась. Давай просто сделаем это для Кларк, хорошо? Фокс закусила внутреннюю часть щеки и немного помолчала, пока Рэйвен распихивала шоколадные конфеты по карманам. Фокс медленно покачала головой. — Нет. Нет, я тебе говорю, у меня предчувствие, Рэй. Это плохая идея. — Я знаю, — сказала Рэйвен. К её чести, она выглядела серьезной, поэтому она не просто ублажала Фокс, — Я полностью согласна с тобой. Но я знаю Кларк, и она пойдет туда в любом случае. И я лучше пойду с ней, чем отпущу одну. — Или мы можем просто сказать Кейну, и он сможет остановить её. Рэйвен направила на неё испепеляющий взгляд, — Ты этого не сделаешь. — Но я могу, — угрожала она. — Никто не заставляет тебя идти. Фокс замолчала, двигая челюстью, когда смотрела на Рэйвен. Она фыркнула. — Знаешь, какой бы замечательной ты не была, ты можешь совершенно не понимать того, что происходит перед твоим носом. Это была, возможно, самая ближайшая к комплименту фраза от Фокс. — И что это значит? — прокричала Рэйвен, но Фокс уже исчезла. *** Кларк расхаживала по пустой гостиной Рэйвенкло. Седьмой курс и звание Старосты определенно имело свои преимущества: она отдала приказы нескольким первокурсникам и третьекурсникам, которые играли в Взрывающиеся карты, прося их уйти, чтобы она смогла остаться одна в комнате и позаниматься. Они странно на неё посмотрели, потому что она была одета в дорожную мантию и держала метлу, но поспешили удалиться, оставляя её одну. Рэйвен и Фокс переодевались наверху, и Кларк уже впустила Бэллами и Октавию к тому времени, как они обе спускались — Рэйвен была мрачной, а лицо Фокс — мертвенно-бледным. К всеобщему удивлению Уэллс пришел последним, хотя причина была достаточно ясной — за ним увязался Джаспер — с неизменной парой монокулярных очков на шее и традиционной улыбкой наркомана. Сердце Кларк опустилось. Она не хотела, чтобы Джаспер сопровождал их — он был неловким, громким и незрелым, и насколько бы она не любила своего друга, он бы помешал им. — Итак, по-видимому, у нас будет приключение? — беспечно сказал он, улыбаясь всей комнате. Никто не улыбнулся в ответ. — Эм, Джаспер… — начала Кларк, но её милосердие господне только что спустилось по кованой лестнице. Кларк позвала Монти и быстро объяснила ситуацию ему и Джасперу. Это даже близко не было убедительно, когда она попросила их остаться здесь и выполнять совершенно липовую миссию — следить за Лексой, Аньей и Линкольном, чтобы те не обнаружили их отсутствия и не попытались преследовать. Другими словами, Джаспер мог делать то, что он умеет лучше всего — создавать хаотическое безумие. Джаспер и Монти направились к выходу из башни Рэйвенкло, и Кларк повернулась ко всем лицом. Все были одеты в одинаковые дорожные мантии — у Октавии, Бэллами и Рэйвен похуже довольно поношенные, у Кларк, Фокс и Уэллса — дорогие и лоснящиеся. У всех, даже у Фокс, было одинаковое решительное выражение на лице. — Готовы? Когда она увидела кивки — довольно неуверенные у Уэллса и Фокс и твердые у Бэллами, Октавии и Рэйвен — Кларк опустила голову в ответ и подняла палочку. Она и остальные пробормотали Дезиллюминационное заклинание и поежились от странного чувства холода, пробравшегося под кожу. Затем Кларк махнула палочкой, открывая окно, и подняла лицо к небу, вглядываясь в низколежащие облака. Скоро сядет солнце, и тогда прикрытие ночи поможет их скрывающим заклинаниям. — Хорошо. Вперед. Она отошла от оконного стекла, метла завибрировала, будто от радости снова оказаться в воздухе. Когда Кларк взлетала все выше и выше, казалось, что все её страхи и проблемы остались на земле внутри сверкающего Хогвартса, который становился все меньше и меньше. «Все будет хорошо» говорила она себе, не обращая внимания на болезненные удары её сердца. Это было безумием. Тоненький голос разума не был тихим, когда говорил ей это, но сейчас она была в воздухе, сейчас она направлялась в Азкабан и на самом деле делала что-то с этим, она позволила этому утешению и решительности укрепить её надежду. Ветер в её волосах создавал невероятное ощущение, и его холод приятно остужал разгоряченную из-за тревоги кожу. В мгновение ока, ей будто сказали, что её отец жив и здоров, Лекса, запинаясь, извинилась и объяснила, почему она когда-либо поверила в эту новость. Они быстро добрались до границ территории Хогвартса. Они все вместе зависли в воздухе, взявшись за руки, когда Трансгрессировали на окраины Абердина. Океанские волны спокойно и успокаивающе набегали на берег под ними, хотя чем дальше они отлетали, тем неспокойнее становилась вода, пока не осталось ничего, кроме моря, простирающегося со всех сторон до горизонта. Фокс выглядела слегка зеленой, и Кларк была уверена, что слышала, как она бормочет заклинание в надежде ослабить тошноту, но ей нужно было зелье, и Кларк пожаловалась на свою тупость, потому что забыла взять с собой набор экстренных зелий. Кларк внимательно следила за направлением палочки в её ладони, когда повторяла заклинание Направления. Она помнила еще с того визита с мамой, что это было прямо на север от Абердина, но она задавалась вопросом, помешают ли защитные заклинания найти это место в этот раз. В конце концов, в крайний раз её мама предупреждала тюрьму о своем прибытии, а это была определенно не запланированная экскурсия. Спустя почти полтора часа полета, однако, когда руки, сжимающие палочку, стали сухими и замерзшими, а Кларк начала паниковать, Бэллами закричал, указывая на здание вдалеке. Оно увеличивалось по мере их приближения, пока, наконец, с глухо стучащим сердцем Кларк обнаружила, что смотрит на огромную каменную тюрьму, еще сильнее внушающую плохое предчувствие ночью, чем Рождественским утром. Кларк подняла свободную руку и жестом показала друзьям следовать за ней, когда направилась к полоске земли прямо перед входными воротами, в которые ей и её матери так и не удалось войти. Они сложили свои метла в углу за дверьми, и все вытащили свои палочки, когда они осторожно подошли к окну прямо за дверью. Кларк приказала всем стоять на месте, когда сделала несколько неуверенных шагов вперед, держа палочку наготове, и готовая бросить оглушающее заклинание. Она допустила мысль о том, предполагают ли её друзья, что Кларк была готова попасть в эту тюрьму в независимости от того, пропустят её или нет, а она знала, что её не пропустят. И если это означает, что ей придется медленно и упорно оглушать каждого охранника на своем пути, то пусть будет так. Но к её удивлению, в окне не было ни одного охранника. Она незаметно оглянулась вокруг, когда наклонилась половиной тела, чтобы дотянуться до рычага, который открывает входную дверь. Как она и говорила, тут никого не было. — Эй, — прошептал Уэллс, когда она жестом приказала всем следовать за ней, зажгла свою палочку и направилась по коридору. Все было сделано из камня, казалось мрачным и темным, несколько факелов на стенах давали достаточно мерцающего света, что они могли немного различить плесень на потолке, — Разве здесь не должны быть охранники? Она пожала плечами и сфокусировалась на дальней двери в конце короткого коридора. Здесь должно быть очень много охранников, но, возможно, они просто вышли на минутку, на перерыв, например. Не было времени думать об этом. Сейчас они были здесь и должны были двигаться так быстро, как — Кларк? — настаивал Уэллс, хотя все еще медленно двигался за ней по коридору, — Почему здесь нет охранников? — Я за Уэллса, здесь что-то не так, — сказала Фокс громким шепотом, который заставил Кларк сжать челюсть. — Слушайте, вы двое можете подождать снаружи, если так волнуетесь, — резко сказала она, повернувшись наполовину, чтобы выстрелить в них взглядом, — Я ищу моего отца. Она на цыпочках пошла дальше, и они последовали за ней. Дверь распахнулась, когда она приблизилась к ней. Она вела в другой короткий коридор, который тоже был подозрительно пустым. Волосы на шее Кларк встали дыбом из-за странного плохого предчувствия, наполнившего её, но должно быть ей это показалось. Это должно быть так, потому что-то, что произошло в Министерстве, никак не может повториться. Никто не мог предугадать, что группа подростков проникнет в Азкабан. Наконец, следующая дверь распахнулась и открыла тюремную камеру прямо напротив них. Было темно и тихо. Когда они шли мимо некоторых клеток, они видели множество разных магов и волшебниц внутри них, все одинаково с неопрятными сухими волосами, все одеты в одинаковую грязную одежду, похожую на то, что носили домашние эльфы до их освобождения. Искаженные тени растянулись на стенах, когда Кларк подходила к каждой клетке, крепко сжимая свою палочку на случай, если заключенный бросится к ней, когда она наклонялась к тюремной решетке в надежде увидеть знакомые блондинистые волосы, удивленную и довольную, хотя и измученную улыбку. Чем дольше они шли по коридору и чем больше клеток осматривали, тем сильнее стучало сердце Кларк. Её ноздри расширились из-за необъяснимой ярости, когда Октавия осторожно назвала её имя. Разочарование и стыд угрожали скрутить её желудок, в то время как паника проявилась комом в горле и слезами, предательски щипавшими глаза. Она просто говорила себе продолжать идти, продолжать надеяться. Еще остались клетки. Не могло быть так, что её отца не будет ни в одной из них. Не могло быть так, что Лекса сказала правду. Это не было правдоподобно. Это не могло быть возможно. — Кларк? Её сердце подпрыгнуло от грохота глубокого голоса. Воздух покинул легкие. Она повернулась вокруг, думая, что возможно каким-то образом пропустила клетку… Но это был не её отец. Это был Роан Куин. Он шел прямо к ним, немного прихрамывая, под его пальто проглядывались повязки на руке и груди, на челюсти и остальной части лица виднелись темные синяки или от заклинаний, или от напавших на него мозгов. — Что по твоему мнению ты делаешь? — спросил он, его лицо побледнело то ли от того, что группа студентов из Хогвартса оказалась в Азкабане, то ли от усилия, которое он прилагал, чтобы двигаться, — Как ты можешь быть настолько глупой, чтобы прийти сюда? — Я здесь ради отца, — сказала Кларк, её голос почти не дрожал. Она повернулась наполовину, чтобы направить палочку на Роана, когда начала делать аккуратные шаги назад. Она не была уверена, что ей удастся оглушить его, учитывая, что он был взрослым, опытным волшебником, охранником, определенно тренированным для этого, и членом Ордена, но она надеялась, по крайней мере, что сможет отвлекать его достаточно долго и успеет заглянуть в оставшиеся пару клеток. Получилось так, как она надеялась: Роан остановился, нахмурившись и поднимая руки, что показать, что он не навредит. — Кларк, — прошипела Фокс. — Ты даже понятия не имеешь, что делаешь, — сказал Роан, смотря, как Кларк смело делает шаги назад, как её шея вытягивается, когда она быстро заглядывает в очередную клетку. Худая ведьма спала на своей кровати. — Я ищу своего отца, — сказала Кларк, почти задыхаясь — она уже начала паниковать. Осталась одна клетка. Тошнота подкатывает к горлу. Она молилась, чтобы её отец был там, чтобы это все не было просто так. Роан выглядел озадаченным. — Он там, Кларк, — её сердце подпрыгнуло, заставляя её споткнуться, когда она посмотрела на Роана. Её накрыло волной облегчения, но что-то подозрительное — что-то подозрительное, как грустные глаза Лексы — заставило Кларк проверить клетку. Чтобы удостовериться, — Он сидел в этой клетке в течение года. Я бы знал, если бы его выпустили. Пожиратели Смерти просто приманивали тебя. Наконец, она дошла до последней клетки. Её сердце застряло в горле, и она сдержала внезапный всхлип, когда вцепилась в решетки и вгляделась в клетку. Её отец был там. Он был жив. — Папа! Папа! — её голос сломался, когда слезы потекли по лицу. Джейк Гриффин проснулся, поворачиваясь на неудобной тюремной койке и спускаясь босыми ногами на каменный пол, когда сел на край поеденного молью матраца. Он провел руками по лицу, моргая и щурясь из-за света палочки Кларк. — Кларк? — спросил он сонным голосом. Он опустил руки и нахмурился, смотря на Кларк, — Что ты здесь делаешь? — Я…я… — она не могла говорить. Это все, что она могла сделать, не расплакавшись перед тюремной решеткой. Она почувствовала успокаивающие поглаживания по спине и повернулась, чтобы увидеть, как Роан и Бэллами улыбаются ей, и Кларк почувствовала головокружительное чувство облегчения, — Мне сказали, что ты мертв, — прохрипела Кларк, поворачиваясь и одаривая отца вялой улыбкой, который начал увеличиваться, когда её отец подошел к решетке и попытался обнять Кларк. Она издала странный звук, что-то между смешком и всхлипывание, а затем поёжилась, — Пап, мне было так страшно. — Ш-ш-ш… — прошептал он, сжимая её руки, — Все хорошо Принцесса. Я здесь. Кларк нахмурилась, поднимая лицо к отцу. Он перестал её так называть после того, как она рассказала, что Финн тоже использовал это прозвище. Она покачала головой больше для самой себя. Она вспомнила письма, которые он ей прислал за этот год, когда он не был похож на себя. Он гнил в этой грязной клетке, конечно он не был похож на себя. Хотя, смотря на него сейчас, он выглядел достаточно здоровым…он не был очень худым и истощенным, как думала Кларк. Он больше выглядел так же хорошо, как до ареста. Это должно было успокаивать, но вместо этого, это смущало. — Папа? Он взглянул на неё также вопросительно. Она смотрела на него. Её палочка освещала контуры его резкого лица — его щеки были полными и с румянцем, глаза такие же голубые, как и всегда. Он выглядел хорошо. Он даже улыбался. Но его улыбка была…не такой. Не такой тёплой. — Ладно, я рад, что вы воссоединились, но вам нужно уйти, — сказал Роан серьезно, — В Азкабане не приветствуют туристов. Как вы вообще попали сюда? Что вы сделали с охранниками? — Да не было никаких охранников, — сказал Бэллами. Роан нахмурился. — О чем ты говоришь? Тут всегда есть охранники. Бэллами покачал головой, а его волосы разметались по лбу. — Было пусто. Лицо Роана резко побледнело. Он стоял с раскрытым ртом, смотря то на Кларк, то на Джейка. Он резко развернулся и пошел в том направлении, откуда пришел. — Что? — пробормотал он больше сам себе. Он поспешил к выходу, но как только он достиг выхода и попал в свет из соседней комнаты, случилось несколько вещей. Сначала был холод. Пронизывающий до костей холод распространился в воздухе, который был еще сильнее, чем холод, исходящий от камня. Второе — Роан пропал из поля зрения. Его крики скрыл сильный звук удара и затем его выбросило через дверной проем, сильно впечатывая в стену, а затем он глухо упал на пол. Третье — голос. Глубокий, резкий, холодный смех окутал комнату. По позвоночнику Кларк пробежали мурашки, которые не имели ничего общего с падением температуры. Она смотрела в ужасе, сжимая руки отца, когда в подземелье появилась Онтари. Её темные глаза осмотрели каждого друга Кларк, прежде чем остановились на самой Кларк. Она ухмыльнулась. — Благодетели, вы такие чертовски предсказуемые.