Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Солнце клонилось к закату. Небо было в основном розово-оранжевым, слои фиолетового сливались с синим прямо над верхушками деревьев Запретного леса. Парочка фестралов взмывала в небо и опускалась, разгоняя птиц в воздухе, когда ловили их – они не издавали ни звука, но весь их внешний вид показывал, что им определенно нравится то, что они делают. Это сжало горло Лексы, когда она наблюдала за ними с палубы корабля Дурмстранга. Ей хотелось, чтобы они напомнили ей дельфинов, выпрыгивающих из воды, но единственная вещь, о которой она думала, когда смотрела на них – это смерть. Можно было подумать, что смерть преследует её в течение всей жизни. Даже перед этой войной она познала потерю. Бабушка и дедушка были её самыми любимыми в мире людьми, пока ей не исполнилось восемь – её дедушка умер от рака легких после её восьмилетия, а её бабушка последовала за ним через год. Родители называли это естественной смертью из-за старости, но Лекса знала, что это из-за разбитого сердца. Когда погибла Костия, она узнала это чувство. Тот факт, что она уничтожила собственные воспоминания о том, когда видела её в последний раз, беспокоил Лексу. Она знала, почему сделала это – боль и всепоглощающая тоска могли отвлечь её от основной миссии, которая заключалась в том, чтобы выманить Ледяную Королеву и защищать Кларк. Она провалила это. Она задавалась вопросом: если бы она не стирала свои воспоминания, как это поменяло бы ход вещей? Смогла бы она предугадать план Ледяной Королевы? Была бы она больше или меньше сосредоточена? И даже насколько сильнее она бы сопротивлялась своим чувствам к Кларк? Уже было слишком поздно. Это мысль настолько же успокаивала её, насколько расстраивала. Кто мог подумать? Сама Лекса никогда не могла бы даже представить, что приедет в Хогвартс на Турнир Трёх Волшебников и окажется в постели с врагом, так как Кларк была соперницей и девушкой, которую она должна была защищать, не говоря уже о том, что влюбится в неё. Целиком и полностью влюбится в неё, а потом собственноручно разобьет её сердце. Лекса тяжело сглотнула, но это не освободило её от кома в горле. Её живот скручивало, и она почти раскачивалась на месте, её должно было вырвать, но она сдержалась, пальцы побелели от того, с какой силой она сжимала перила корабля, через которые перегнулась. Она была худшей из худших. Ниа была мстительной и жестокой, Титус был самоуверенным и надменным, Онтари была злой и алчной, но Лекса…Лекса была предательницей и лгуньей. Она предала человека, который заботился о ней, который доверял ей. Она предала человека, которого любила. Лекса была худшей среди живых. Она даже не заслуживала жизни. Она закрыла глаза и покачала головой, задерживая дыхание, а затем медленно выдыхая. Когда она открыла глаза, небо стало темнее, солнце скрылось за лесом. Времени не было, и Лекса не могла позволить себе быть сейчас эгоистичной и потакать таким мыслям. У неё есть люди, о которых надо позаботиться. У неё был долг. Она перевела взгляд на Хогвартс. Она пообещала себе, что даст Кларк пространство и время успокоиться, даже если часть её была уверена, что Кларк никогда не простит. Она не винила её. Даже если бы она делала только то, что правильно, это бы не изменило факта, что она знала о смерти её отца в течение месяца и не рассказала Кларк. Это не меняло факта, что Лекса играла роль, будто это была игра, будто Дурмстранг здесь только ради Турнира, будто Лекса здесь только ради победы. Это не меняло факта, что Лекса знала так много вещей – об отце Кларк, о Ледяной Королеве, о Пожирателях Теней, об опасности, в которой была Кларк. С одной стороны, она ругала себя, спрашивая, почему она просто не рассказала ей. Если бы у нее остались воспоминания, она бы рассказала? Ненавидела бы её Кларк? Лекса снова закрыла глаза. Вдох. Выдох. Она сжала пальцами предплечья, ненавидя то, как болело её сердце. Это слабость. Любовь – это слабость. Она почти могла представить его прямо сейчас, его склоненную лысую голову и закрытые глаза из-за разочарования в ней, в её слабости. Любовь – это слабость. Она уже сбилась со счета, сколько раз он повторял ей эту фразу. Он говорил это до Костии. Он говорил это после Костии. Слезы жгли ей глаза и меняли восприятие цветов неба на ярко-синий и фиолетовый. Её ногти оставляли полумесяцы на коже. Она наклонила голову и снова закрыла глаза, уговаривая себя успокоиться, прежде чем дрожь её тела сможет разрушить стены, которые она так отчаянно пыталась сохранить. Любовь – это слабость. Она знала это. Знала. Она выучила это, когда родители сказали ей, что она недостаточно хороша. Она напоминала себе об этом каждый раз, и голос Титуса эхом повторял эту фразу в её голове. Эти слова набатом били в голове, когда Ледяная Королева уронила Костию на землю, когда сердце Лексы дико подпрыгнуло в надежде и облегчении, увидев, что Костия, спотыкаясь, идет к ней, когда внутренности Лексы оборвались, а крик застрял в горле, когда Костия повернула своё лицо и показала свои невидящие белые глаза, и она поняла, что её любимая девушка погибла, а вместо неё был Инфернал*, отправленный в качестве основного оружия, чтобы ранить Лексу, потому что Лекса любила её, и эта любовь была её слабостью. Слабость. Но с Кларк было по-другому. Все частички выстроились вместе, сложилась фигура. Лекса даже не могла представить, что полюбит кого-нибудь после Костии, но сейчас казалось, что все события в её жизни вели её к этому моменту. К тому, чтобы утонуть в ярких голубых глазах, запустить пальцы в золотистые волосы. Она знала Кларк всего несколько месяцев, но это ощущалось дольше, будто она знает её намного дольше, например, вечность. Определенно, вечность. И она разрушила это. Как разрушает все остальное. Как она разрушила отношения с родителями. Как она разрушила Костию. Она разрушила Кларк. Это нельзя простить – она слишком хорошо знала, что значит потерять кого-то, кого любишь, и она сделала так же больно Кларк. Её отец был мертв, а Кларк узнала об этом спустя год, и узнала это от девушки, с которой спала, с которой, по сути, состояла в отношениях, даже несмотря на то, что они обе пытались (и не смогли) сделать это чем-то простым, случайным и безопасным. Любовь – это слабость. Ей стало интересно, сколько раз она должна повторить себе это, чтобы поверить. — Лекса. Она вздрогнула, поспешно вытерев слезы с лица, прежде чем перевела взгляд на Линкольна. Он стоял на трапе и смотрел на неё с печалью и пониманием в темных глазах. Конечно. Октавия злилась на него тоже, как и Рэйвен на Анью – они все чувствовали себя преданными. Они все были преданы. Анья и Линкольн тоже знали достаточно, и вранье было ошибкой. Она кивнула вместо приветствия, все еще не доверяя своему голосу. Линкольн очень долго молчал. Он посмотрел на Лексу, чтобы оценить её реакцию и сказал: — Я собираюсь рассказать Октавии. Лекса постаралась тихо втянуть воздух, пытаясь взять эмоции под контроль. Когда она заговорила, её голос был хриплым: — Она окажется в опасности. — Она уже в опасности. Мы все. Еще тише: — Титус разозлится. Страх почти не отразился на лице Линкольна. Он пожал плечами. Лексу это восхищало – он всегда следовал за своим сердцем. Зависть грызла внутри неё дыру. Ей бы хотелось, чтобы и у неё была такая возможность. — Я разберусь с этим. Она снова посмотрела на небо и вздохнула. Бледный свет луны стал светить ярче, когда небо поменяло цвет на темно-синий. — Хорошо, — сказала она, потому что что еще она могла сказать? Что еще она могла сделать? Титус настойчиво запретил им раскрывать какую-либо секретную информацию. Линкольн собирался это сделать, и Лекса знала, Анья расскажет Рэйвен – это лишь вопрос времени. Часть Лексы надеялась, что, возможно, она сможет просто отбросить осторожность и расскажет все Кларк. Другая её часть отвергала – это нарушение её долга, нарушение каждой клятвы, которую она давала Титусу и Ордену. Анья и Линкольн были не в том же положении, что и она. Они не были частью пророчества. Судьба мира не лежала на их плечах. Они были (во всех смыслах, в которых она не была) вольны делать все, что им нравится. Лекса несла долг столько, сколько себя помнит. У неё была своя роль. Она была обязана своим людям. — Хочешь пойти с нами в больничное крыло? — мягко спросил Линкольн. Лекса снова выдохнула, снова сглотнула. Она могла подумать об этом, пока идет. Она кивнула и спустилась с палубы, присоединяясь к Линкольну на трапе. Они встретили Анью около входных ворот и вошли в замок. После этого появилось несколько умозаключений. Первое – они поняли, что за ними следят, второе – через некоторое время они тряслись от гнева, когда поняли, что произошло. В больничном крыле не было Кларк и её друзей. Монти и Джаспер оказались связанными толстыми веревками и заперты в кладовке после того, как Лекса достала информацию (что к её удивлению заняло гораздо меньше времени на уговоры, чем она ожидала). Затем они втроем поспешили наружу. Анья была так зла, что Лекса слышала, как скрипят её зубы. Даже Линкольн взбесился. — Как они могут быть такими безрассудными? — восклицал он, качая головой, пока они бежали по лестнице. — Кларк не может мыслить разумно, — огрызнулась Лекса. Она так сильно сжала палочку в руке, что удивилась, как она не сломалась, — Она убита горем, зла и в отчаянии, а это худшая комбинация. — Я их всех убью, — прорычала Анья. Они неслись через территорию Хогвартса. Ночное небо над их головами давало мало света, облака закрыли луну и большинство звезд. Если верить Джасперу и Монти, Кларк и её друзья ушли почти час назад. Они могут оказаться в тюрьме в любое время, зависит от их маршрута. Лекса поняла, что они окажутся там слишком поздно, если полетят на метлах, одновременно с Аньей и Линкольном. — Лекса, есть только один способ попасть туда вовремя. Лекса остановилась, сжимая челюсть. Она сложила руку в кулак, прежде чем резко выдохнула. — Хорошо, — выплюнула она. Она махнула на себя палочкой, пробормотав заклинание, затем бросилась им в Линкольна, который взмыл в воздух. Лекса отстегнула свой плащ, тоже бросив его в Линкольна. Она хрустнула шейными позвонками и размяла плечи, прежде чем наклонилась. Её тело начало трястись, но её челюсть была сжата, а голос был твердым, — Запрыгивайте. *** Онтари все еще смеялась. Она и дюжина Пожирателей Теней закрыли Кларк и её друзей в подземной темнице. Кларк не понимала. Она не понимала, почему здесь была Онтари, откуда она узнала, что Кларк придет. Она не понимала, зачем Онтари запихнула их в клетку Джейка, ухмыльнулась и сказала, что оставит их на некоторое время в одиночестве. Она не понимала. Она не понимала, почему её отец был таким отстраненным. Он не был собой. Её отец отреагировал бы более эмоционально – он бы наколдовал защитный экран вокруг Кларк, чтобы закрыть её от влияния этих ужасных Пожирателей Теней, схватил бы её за плечи и потряс, напоминая ей зачем она здесь, с надеждой и беспокойством в его голубых глазах. Джейк Гриффин даже не двинулся с места, медленно моргая, будто был заколдован, и едва реагировал на происходящее. Они были одни в клетке почти пять минут, а её отец даже не обратил на неё внимания. — Папа? Папа? Она повернулась и беспомощно посмотрела на Рэйвен и Октавию, которые выглядели такими же неуверенными и потерянными. Бэллами выглядел стоически и мрачно, Фокс дрожала с головы до ног, а глаза Уэллса неестественно блестели. — Его прокляли? — прошептала она, наблюдая, как качается голова её отца, будто он пытался изо всех сил не заснуть там, где стоял. Испортили ли его мозг за это время в тюрьме? Она не понимала. Все одновременно расширили глаза, когда ни с того ни с его, спустя почти семь минут отчаянных попыток Кларк поговорить с ним, Джейк внезапно огляделся вокруг, его взгляд стал сосредоточенным, и он улыбнулся Кларк. — Принцесса, — сказал он. Его улыбка дрогнула, когда Кларк не ответила. Она безучастно смотрела на него. — Папа? Когда она чрезвычайно сконфуженно произнесла его имя, Джейк опустился на кровать и закрыл руками лицо. Кларк оставалась на месте, палочка была горячей в её руке. Кларк снова дико осмотрелась по сторонам, совершенно не зная, что делать. Сосредоточься. Ладно. Она могла либо продолжать сходить с ума из-за озадачивающего, тревожного поведения её отца, либо она могла сконцентрироваться на том, как вытащить его и её друзей отсюда живыми. Их загнала за решетку тюрьмы Азкабан сумасшедшая и душевнобольная, которая была чрезвычайно сильной и опасной. Несмотря на это, она была одна, а их было шесть. Конечно, Пожиратели Теней превосходили их в количестве в соотношении 2:1, которые могли легко подорвать их силу воли и временно нейтрализовать их магию… Они не могли Трансгрессировать отсюда, но если бы они смогли добраться до своих мётел… — Нужно выбираться отсюда, — прошептала Кларк, жестом прося каждого подойти ближе. Она взглянула на Пожирателей Теней, которых оставили присматривать за ними. Они слонялись около двери, через которую им нужно было выйти, достаточно далеко, чтобы отчаяние было слишком подавляющим, или, возможно, оно сейчас стало меньше, — Каждый должен вызвать патронус. Спустя минуту вся клетка была наполнена серебристыми созданиями, которые вселяли в Кларк тепло и уверенность. Её лев присоединился к медведю Бэллами, и бросился через прутья решетки к Пожирателю Теней, который тут же скрылся. Рэйвен работала над заколдованным замком клетки, пока Кларк аккуратно перекинула руку отца через свои плечи, а собственной рукой обхватила его за талию. Он не мог хорошо стоять на ногах – она пошатнулась, когда они вывалились из клетки, потому что Рэйвен потеряла терпение и просто взорвала замок. Несколько Пожирателей Теней бросились к ним, но были незамедлительно атакованы и отброшены назад яркой лошадью и бабочками, которые присоединились ко льву и медведю. Фокс, у которой все еще не получалось успешно создать патронус, выругалась и попыталась снова, но все равно получились только лучи света. Скептический смех Онтари слышался откуда-то из-за толпы Пожирателей Теней, через которых они пытались пробиться, используя своих патронусов как стенобитное орудие. — Так скоро уходишь? Я дала тебе время… Кларк задыхалась, пытаясь тащить на себе отца. Уэллс взял его другую руку и перекинул через свои плечи, что помогло. — Время попрощаться… Сердце Кларк застряло в горле, а внутренности оборвались. Лев пропал из вида, через мгновение за ним последовал и медведь, и жесткий голос Бэллами стал другим. Онтари все еще напевала. — Давай, Принцесса… Слепая ярость охватила Кларк. Она подняла палочку, образ её отца внезапно возник в голове, барбекю, которое он делал, как он смеялся с мамой, смех Рэйвен и Уэллса, Октавии и Бэллами, и остальных её друзей, сияющие глаза Лексы и её теплые и нежные губы… — Экспекто Патронум! Мощь огромного льва, появившегося прямо перед Пожирателями Теней, разбросала их в стороны и случайно уронила Онтари на пол, расчищая дальнейший путь для Кларк и её друзей. Они побежали по коридору, пройдя через дверь, когда факелы замерцали и погасли. Рэйвен закрыла за ними дверь, но, как только они добрались до следующей двери, она оказалась закрыта, а их заклинания не сработали… — Блять, моя магия… — Кларк снова взмахнула палочкой, пытаясь наколдовать еще одного патронуса. Фокс и Уэллс, казалось, тоже потеряли способности, а у Октавии получались только струи дыма. Бэллами и Рэйвен судя по всему подверглись этому в наименьшей степени – они оба отошли немного назад, сложив руки в защите и направив палочки на дверь, прямо за которой находились Онтари и Пожиратели Теней. Звучало так, будто Онтари пыталась взорвать дверь. Кларк и Уэллс отошли в сторону, осторожно усаживая полусознательного отца Кларк на пол. Наступил момент, когда им нужно было сразиться, а затем они вновь поднимут его. Его голова упала на его плечи, а веки подрагивали. Кларк прошептала обещания и прижалась губами к его потному лбу, а затем встала и присоединилась к остальным в неровном кругу. Каменные стены тряслись, частички камня, как маленькие капельки, падали с потолка, и облака дыма вырывались из трещин. — Приготовьтесь, — прошептала Октавия дрожащим от страха голосом, не обращаясь к кому-то именно, потому что они все стояли вместе, и пять пар глаз уставились на дверь. Кларк понимала её страх – у Октавии была клаустрофобия, поэтому Кларк не могла даже представить худшего сценария для неё, чем трясущиеся вокруг них тяжелые стены. Два человека, стоящие по бокам от неё — Рэйвен и Бэллами — оба безмолвно взяли её за руки, сжимая до побелевших костяшек. Кларк услышала странный звук, похожий не прерванный всхлип, обернулась и увидела, как Фокс покачивается на месте, а её лицо белое как лист, худая грудная клетка быстро поднимается и опускается при каждом вдохе. Это выглядело так, будто она не могла насытиться кислородом. Рэйвен переместила свою руку так, чтобы соединить свой мизинец с мизинцем Фокс, удерживая палочку остальными пальцами. С другой стороны от Фокс, Уэллс взял её за руку. После этого все сдвинулись, сжимая свои палочки, и сформировали кривой замкнутый круг. Руки Кларк стали еще более потными после того, как соединились с руками Бэллами и Уэллса, но это помогало ей не дрожать. Она чувствовала себя более уверенной и спокойной в присутствии своих друзей, даже если её сердце колотилось до боли быстро, а страх и чувство вины пожирали её изнутри. Как она могла вовлечь в это своих друзей? Её внутренности оборвались, когда она услышала знакомый голос, издевающийся и поющий песни. — Ты никуда не уйдешь, — дверь распахнулась – их группа шагнула назад, прижимаясь друг к другу, когда брюнетка вошла в комнату, её темные глаза горели злым огнем, — Давайте приступим к делу. Кто-то тяжело сглотнул, а Рэйвен насмешливо фыркнула. Сердце Кларк застряло в горле. Рэйвен не знала Онтари. Рэйвен не осознавала угрозу. — Кларк, ты не говорила мне, что эта засранка поет в группе, — сказала она ровно. Какое-то время Онтари молчала, по-видимому, ошеломленная отсутствием страха у Рэйвен. Затем она отклонила голову назад и рассмеялась. — А ты храбрая, — сказала она наконец, изогнув губы в ленивой усмешке, — Я думала, они преувеличивают, но нет. Во всяком случае, насколько храбрые, настолько и глупые, как и все, кто выпускается из Хогвартса, — лунный свет, просачивающийся сквозь застекленные окна, отражался от её обнаженных клыков, когда она показала зубы в хищной усмешке, — К счастью для вас всех, вам больше не придется тратить там свое время. — Как долго ты будешь тратить свое время на то, чтобы напугать нас? Звучит так, будто ты смотрела слишком много дешевых маггловских фильмов ужасов, — громко сказала Рэйвен. Кларк почувствовала одновременно волну признательности и испуга из-за её очень смелой, но очень глупой подруги. Онтари расстегнула свой плащ и опустила его на землю, оставаясь одетой в обычную черную одежду. Кларк стало интересно, откуда она пришла. Она выглядела достаточно молодо, чтобы учиться в школе, и её одежда ни о чем не говорила… — Я никогда не смотрела маггловские фильмы, — сказала Онтари высокомерно, — Будучи чистокровной, мне никогда не хотелось тратить свое драгоценное время на маггловскую грязь. Я также одаренная, — добавила она, все еще ухмыляясь, когда наклонила голову и впилась темным взглядом в Рэйвен, — Это значит – я особенная. Не то чтобы ты знала что-то об этом, грязнокровка. Рэйвен сжала челюсть. Онтари задела за живое – сказать о том, что кровь Рэйвен или её история делают её слабой, было верным способом разжечь её ярость. — Ты ничего не знаешь обо мне. То, что я не одаренная, не означает, что я не смогу надрать тебе задницу. Онтари ухмыльнулась. — О, но я знаю о тебе все. Рэйвен Рейес. По общему мнению блистательная. Вероятно, ты бы смогла в одиночку изобрести и спроектировать самые лучшие маггловские технологии, произвести революцию в магическом мире, если бы не совершила глупость и не пришла сюда, — нижняя губа Онтари выступила вперед, формируя презрительную ухмылку, — Умереть раньше положенного времени, прежде чем все запомнят тебя. Трагично, не правда ли? — Рэйвен подняла палочку, стиснув зубы. Онтари заметила это, прежде чем с сильным смехом закинула голову назад, — И что ты собираешься сделать? — спросила она после холодного смешка, — У тебя нет магии, но даже если бы была, что бы ты сделала? Траснфигурировала это место в маленький дрянной фургончик, точно такой же, как тот, в котором ты выросла? Кларк и остальные её друзья задержали дыхание. Кларк понятия не имела, откуда Онтари знала столько о Рэйвен. Кларк знала только одну вещь – Рэйвен была близка к тому, чтобы разнести это место к чертям. Губы Рэйвен изогнулись, уверенная улыбка не отразилась в наполненных яростью глазах. — Я могу здесь все взорвать. Начался отсчет, он был достаточно долгим, и Онтари успела сдвинуть брови вместе. Затем Рэйвен закричала, прежде чем кто-нибудь успел сделать движение. — Конфринго! Появилась вспышка оранжевого света, которая быстро превратилась в огонь, когда сила заклинания взорвала каменную стену за Онтари и Пожирателями Теней, которые едва успели уйти с дороги (или ускользнуть, в случае Пожирателей). Каждого отбросило на несколько футов – воздух покинул легкие Кларк, когда она врезалась в стену, прежде чем рухнула на каменный пол. — О! — закричал Бэллами в ответ на оцепеневший визг, который пронзил воздух сквозь грохот и шум, но Кларк была уверенна, что крик принадлежит Фокс, а не Октавии. Спустя мгновение она убедилась в этом, когда своим периферическим зрением увидела Октавию, летящую на Онтари и наносящую ей удар, когда та только поднялась на ноги. — Бэлл! — прокричала Рэйвен откуда-то из облаков дыма. Бэллами шел вперед, спотыкаясь, одна часть его лица была испачкана белой пылью, другая была измазана кровью из-за глубокой раны на щеке. Фокс была в полусознательном состоянии, перекинув руку через плечи Уэллса, её голова болталась, а каштановые волосы были липкими от крови. Кларк покачала головой, медленно моргая в попытке избавиться от черного тумана, застилающего её зрение. Её затылок ныл от боли в том месте, которым она ударилась о камень. Она увидела, что её отец все еще лежит на том же месте, покрытый белой пылью и без видимых повреждений. Её сердце заболело от облегчения. — Отстань…ты…долбанная… — Онтари и Октавия в прямом смысле катались по полу, Онатри размахивала руками, пытаясь схватить палочку и направить её на Октавию, в то время как Октавия наносила беспорядочные удары по голове и груди Онтари. Онтари оттолкнулась от земли, прежде чем хоть кто-нибудь успел поднять свои палочки. Октавия врезалась в потолок и снова упала на пол, закричав от того, что её запястье треснуло под её весом. Онтари уже вскочила на ноги и была очень злой, когда снова направила палочку на Октавию. — Нет! — прокричал Бэллами, бросаясь вперед, но упал на землю, когда Онтари наколдовала толстые темные веревки, которые обернулись вокруг него. — Я могла бы убить вас на месте, — ухмыльнулась Онтари, осматривая их всех, когда строение вокруг них продолжало дико трястись и рушиться, — Но тогда пропало бы все веселье, не так ли? — она отпрыгнула назад, когда с потолка упал большой кусок камня, приземляясь прямо туда, где она только что стояла. Это оставило огромную дыру, которая открывала вид на ночное небо. Её губы скривились, — Я могла бы просто свалить и позволить тюрьме убить вас вместо меня. Стиснув зубы, Кларк, прихрамывая, пошла вперед, подняла Октавию на ноги и позволила ей на себя опереться в качестве поддержки. — Она не сделает этого, — пробормотала она, когда почувствовала, что Октавия трясется, — Лекса сказала, мы нужны ей живыми. Онтари фыркнула. — Ага, ты. Единственная. Ледяной Королеве плевать, что случится с остальными, — её взгляд остановился на чем-то низком позади них, и Кларк ощутила дурное предчувствие из-за злой усмешки, которая расцвела на её лице. Кларк развернулась и увидела, что отец стоит на четвереньках, тело трясло так, будто его должно вырвать. Она бросилась вперед, качая головой и стараясь не обращать внимание на то, как вращалась комната и пульсировали её раны. — Папа! Ты в порядке? Папа! — она схватила его за плечи, пытаясь помочь ему, но тут же отшатнулась, когда странное ощущение коснулось её ладоней, будто плечи её отца пузырились. Она в ужасе уставилась на него, на то, как его блондинистые волосы быстро становились рыжими, как его тело сокращалось в длину, но становилось шире… Её челюсть отвисла, когда отец на её глазах превратился в незнакомого мужчину, в незнакомца с рыжими волосами, щетиной, глазами-бусинами и тошнотворной улыбкой, когда он рассмеялся, задержав дыхание и присоединяясь к веселью Онтари. Кларк бормотала что-то непонятное, парализованная шоком, пока мужчина продолжал смеяться, несмотря на его очевидную тошноту и кашель. Она не понимала. Она все еще не понимала. Она не понимала ничего. Смех Онтари и мужчины смешался, холод из-за Пожирателей Теней вернулся и пробрал Кларк до костей. Она моргнула и казалось, что боль сейчас разорвет её пополам, когда к ей пришло осознание. Лекса была права. Её отец был мертв. Кларк не слушала, и Онтари воспользовалась этим преимуществом, заманила Кларк сюда, поймала в ловушку. Лекса была права. Любовь Кларк к отцу была её слабостью, и теперь убьют их всех. Каким-то образом, она нашла в себе силы подняться на ноги. Она направила свою трясущуюся палочку на Онтари, что бесполезно, так как её магия временно парализована Пожирателями. Онтари рассмеялась сильнее, а все друзья Кларк молчали из-за шока и огорчения, но Кларк позволила этому простимулировать её, позволила злости и тоске возвести стену, которая блокировала отчаяние, заставляющее её плакать. — Что ты сделала? — спросила она голосом, что был едва выше шепота. Онтари перестала смеяться. Она взглянула на палочку Кларк и ухмыльнулась. — Как я и говорила. Так чертовски предсказуема. Кларк сделала шаг вперед, сбрасывая руку, которую Бэллами положил на её плечо. — Что ты сделала? — повторила она, на этот раз голос был громче. Самодовольства Онтари было достаточно, чтобы заставить Кларк пересмотреть свое мнение относительно Непростительных Заклинаний. — Ледяная Королева мудра, достаточно мудра, чтобы прислушаться к совету, когда его дают. Я знала, что ты придешь сюда. Лекса попросила тебя покинуть Министерство, но ты не сделала этого. Ты упряма, своевольная и слишком беспокоишься. Я знала, что ты направишься сюда так скоро, насколько возможно, знала и перехватила сову, чтобы задержка ответа подстрекала тебя еще больше. Поздоровайся с Кайлером Ридли, — добавила она, кивая в сторону мужчины, все еще задыхающегося и стоящего на четвереньках, но хихикающего, — Он сам вызвался, зная, что Королева вознаградит его за это. Я дала ему оборотное зелье, и как раз вовремя – он обратился, как только вы оказались здесь. Я позаботилась об охранниках, Ридли занял свое место и ждал тебя. Конечно, мы не рассчитывали, что кое-кто… — добавила она и резко ударила ботинком по ребрам Роана – он подпрыгнул, скорчив лицо от боли. Кларк даже не заметила, как Пожиратели Теней притащили его, — …вернется из госпиталя так скоро. Если ты спросишь меня, то Орден слишком серьезно относится к своим обязанностям, — она подняла лицо, чтобы снова встретиться с взглядом Кларк, и ухмыльнулась, — Я должна сказать, что для девушки, которую Ледяная Королева так настойчиво пытается взять в плен, я немного разочарована в твоем уровне интеллекта. Что за идиот думает, что он может проникнуть в Азкабан? Онтари была права. Господи, о чем только думала Кларк? Горе и отчаяние ослепили её. Она была так настроена доказать, что её отец жив, что не заботилась о собственной жизни и жизни её друзей. Теперь её отец мертв, и они могут оказаться в том же положении. Сейчас в голове Кларк была только одна вещь, только один вопрос, который ей не терпелось задать, но её онемевшие губы выдали только тишину. Она была напугана, абсолютно напугана из-за возможного ответа. Казалось, Онтари догадалась. Уголок её губ снова поднялся, когда она выгнула бровь. — Ты хочешь узнать, как долго, да? — она пожала плечами, будто это был незначительный вопрос, — Он мертв чуть больше года. Мир, казалось, перевернулся. Кларк казалось, что она стоит в туннеле и слышит голос Онтари с другого его конца. — И скажу тебе, что это не было секретом. Люди знали. Люди, которым ты веришь, — добавила она, и ее взгляд переместился направо от Кларк…Кларк проследила за её взглядом, и её желудок скрутило, когда она поняла, что Онтари смотрит на Уэллса. Она думала, что её сердце нельзя разбить еще сильнее, но, опять же, она ошибалась. — Конечно, все это не для того, чтобы просто помучить тебя. Сначала я собираюсь убить всех твоих маленьких друзей, а затем я отведу тебя к Королеве, которая очень заинтересована в встрече с тобой. Кларк подняла подбородок, излучая столько холодной ярости и неповиновения, сколько мог вобрать её взгляд. — Почему это? Губы Онтари искривились. — Внутри тебя есть секрет, Кларк Гриффин. Секрет, который нам нужен. Онтари подняла палочку, но Кларк была готова к этому. — Протего! — закричала она. Рэйвен и Бэллами тоже прокричали это. Она смотрела на Онтари через силовое поле, ненависть бежала по её венам и пульсировала в висках. Онтари лишь ухмыльнулась, и Кларк возненавидела её еще сильнее. Кларк не знала, как долго продлится её магия, не знала, поспособствовала ли её абсолютная ярость возвращению способностей, но она должна была сделать это. Онтари переместила силовое поле, и затем Кларк, Бэллами и Рэйвен оказались напротив Онтари, палочки размахивались, лучи света пролетали над головами и рикошетировали, оставляя дыры в стенах, которые продолжали трястись и стонать. Размах их дуэли превратил тюрьму в полнейший хаос, и это уже грозило ей разрушением. Кларк позволила ненависти наполнить ее, позволила сожалениям, которые ранее она хотела просто отпустить, захватить её тело, пробраться под мышцы, к костям. Сила Оглушающего заклятия, которым она бросилась в Онтари, заставило её отшатнуться назад в попытке блокировать его. Следом Рэйвен выкрикнула «Петрификус Тоталус!», и это снова заставило Онтари отступить назад, Рэйвен не рискнула использовать другое взрывное заклинание, опасаясь разнести все это место, в то время как Оглушающее заклятие Бэллами оттолкнуло её еще дальше. Тем не менее, несмотря на три против одного, Онтари хорошо держалась. И теперь начали атаковать Пожиратели Теней. Снова наступил хаос из-за пыли, посыпавшейся с трясущегося потолка, когда палочки Кларк, Рэйвен, Бэллами и Онтари принимали размытые очертания, разрезая воздух. Октавия бесполезно выкрикивала различные заклинания, а Уэллс отчаянно пытался вызвать своего патронуса – лошадь, но Пожиратели Теней приближались к ним. Распространилось кратковременное тепло, когда бесплотный патронус Фокс заполнил комнату, останавливая Пожирателей. Её лицо сияло от пота и было искривлено от усилия, когда она неустанно бормотала заклинание, поддерживая постоянное количество серебристых паров, которые держали в страхе Пожирателей Теней. Этого было недостаточно. Ничего из этого не было достаточно. Одно из заклинаний Онтари – невербальная красная струя света – попала прямо в грудь Бэллами. Он с грохотом упал на пол и потерял сознание, а из его носа пошла кровь. Теперь Кларк и Рэйвен остались бок о бок, испуганные за своих друзей и бросающие заклинания так отчаянно, как никогда, а Онтари легко расправлялась с ними, и у Кларк на мгновение возникло желание, чтобы Лекса была здесь, потому что, если бы Лекса была здесь, Онтари могла бы сразиться с ней. Лекса могла бы победить Онтари. Лекса могла бы защитить их. В мозгу Кларк, казалось, произошло короткое замыкание, когда боковым зрением она увидела, что Пожиратели Теней разделились и теперь надвигались на Уэллса, Рэйвен и Фокс из разных углов. Уэллс упал на колени, свесив голову, когда корявая и гнилая рука взяла его за подбородок и подняла лицо вверх… Прежде чем Кларк успела сделать хотя бы одно движение, ярчайший свет все же вырвался из палочки Фокс, он был таким ярким, что все остальные движения в комнате прекратились. Кларк, Рэйвен и даже Онтари остановились, прищуриваясь и защищая глаза… Когда свет погас, он оставил удивительное зрелище. Крошечное существо из света – на одно мгновение Кларк подумала, что это был фенек, прежде чем поняла, что это был не кто иной, как мышка, но с очень большими ушами, - повсюду суетилось и был таким ярким, что заставило всех Пожирателей Теней разбежаться и прижаться к стенам, прежде чем они наконец развалились и рассеялись, сбегая через дверь и через щели в потолке. Затем все, что чувствовала Кларк – это боль. Жгучая, всепоглощающая, всемирного масштаба боль, будто каждая частичка её тела была повреждена. Крик вырывался из горла Кларк, когда она извивалась на полу. — Протего! — кричала Рэйвен полным паники голосом, а затем боль чудесным образом прекратилась. Руки Кларк тряслись, когда она перевернулась и постаралась встать на ноги. Её тело болело так, будто её только что избили, но она подняла палочку и присоединилась к Рэйвен в атаке на Онтари. Затем к ним присоединилась Октавия. Кларк почувствовала облегчение, когда увидела Бэллами в сознании и стоящего рядом с ней, они оба яростно бросались заклинаниями в Онтари, поочередно защищая друг друга от тех, что она возвращала. Уэллс и Фокс удерживали своих патронусов, сохраняя Пожирателей на расстоянии. Уже четыре против одного. Онтари давно не ухмылялась, её лицо исказилось в ярости, а её рука двигалась так быстро, как никогда. Появилась смесь из палочки и света, когда она создавала какой-то магический щит вокруг себя – пузырь, похожий на тот, что создала Лекса в Министерстве, но прежде чем она успела закончить, комбинированная сила различных заклинаний Кларк, Рэйвен, Бэллами и Октавии так сильно ударила, что сбила её с ног. Она улетела прямо в толпу Пожирателей Теней, которые толпились в другой комнате. Кларк взмахнула палочкой и захлопнула дверь перед лицом Онтари. Они остались одни, напуганные и задыхающиеся, с суетящейся мышью и лошадью, освещающими пространство. — Что будем делать? — прошептала Фокс. — Взрыв откроет дверь, — быстро сказала Кларк, посмотрев на Рэйвен, которая кивнула. Они все отступили, когда она подошла к двери. Как только она подняла палочку, раздался оглушительный взрыв, но не она была причиной. Они все обернулись и с ужасом посмотрели на огромное создание, которое только что проломило стену. Огромные куски камня обрушились на пол, они все отпрыгнули как раз в тот момент, когда их могло раздавить, и Кларк удивилась, случится ли что-то еще более ужасное, чем этот беспорядок. Раздались крики и вспышки света, когда появились патронусы, и потолок был разрушен, открывая вид на звезды и полумесяц, слышались гортанные крики, рёв, рычание и скрежет когтей по камню. Раздался знакомый голос, который, несмотря ни на что, заставил Кларк разжать губы и приложить руку к сердцу от облегчения. Через огромную дыру в стене, она увидела её. — Садитесь! — закричала Анья. Она стояла на огромном хвосте, держась рукой за выступающий шип, а другой рукой дико размахивая, чтобы привлечь внимание. Красные и золотые вспышки света вырывались из её палочки, — Все запрыгивайте! В любое другое время Кларк бы остановилась и удивилась, почему Анья и Линкольн оседлали долбанного огромного дракона. Сейчас она не могла сделать ничего другого, кроме как схватить своих друзей и побежать. Они выкарабкались из-под полуразрушенной стены, спотыкаясь друг о друга. Оказавшись на открытом пространстве, перед Кларк открылся вид, который она даже не могла себе представить. На фоне ночного неба были видны силуэты двух драконов, ужасающе звуки ярости исходили из сомкнутых челюстей с зубами такой же длины, как предплечье Кларк. Тот, на которого запрыгнули Анья и Линкольн, быстро махая Кларк и её друзьям и призывая их поспешить, казалось, был на их стороне. Его крылья складывались и разворачивались, невообразимо огромные, когда он рычал на немного меньшего черного дракона со смертоносными острыми когтями. — Бэллами, что это за вид дракона? — прошептала Октавия. Бэллами покачал головой, сдвинув брови в замешательстве и открыв рот от удивления. — Я не знаю. Никогда не видел таких на картинках… Дракон был меньше, чем Черный Гербидский дракон с третьего испытания. Он был длинным и гибким, а мышца проступали под красными чешуйками. У него были большие шипы вдоль хребта от шеи до хвоста, острые и с углублениями в них. На глазах было своеобразное расположение более темных чешуек, почти повторяющих форму маски… Оу. Голова дракона повернулась вместе с длинной шеей, и Кларк ошеломленно уставилась в большие и ярко-зеленые глаза. — Забирайтесь! Быстрее! Она вернулась в реальность, потому что Анья болезненно схватила её за руку и потянула на дракона. Кларк изумленно вскарабкалась на него, держась за шипы и чешуйки, стараясь не порезаться. — Все здесь? — проревел Линкольн, чтобы его было слышно на фоне разбивающихся о каменную скалу океанских волн, разрушающейся каменной крепости, сильного ветра из-за взмахов драконьих крыльев, его рева и рычания. Сидя сразу же после Фокс, Кларк посмотрела назад и увидела расположившихся Октавию, Бэллами, Уэллса, Рэйвен и Анью с Линкольном за ними. Кларк встретилась глазами с Аньей и Линкольном и кивнула. — Вперед, Лекса! — закричала Анья, хлопая рукой по маленькой задней ноге, до которой смогла достать. — Лекса? — воскликнула Октавия. — Ну конечно! — крикнул Бэллами в осознании, — Она долбанный анимаг! — Как и мы все, а теперь заткнись и держись! — приказала Анья. Морские брызги попали в лицо Кларк, когда они поднялись в воздух. Она прижалась к теплым, гладким чешуйкам, пытаясь удержать хватку, потому что она соскользнула на несколько дюймов, пока они поднимались в небо. Она повернула голову, чтобы посмотреть вниз на тюрьму, оценить разрушающееся строение и заметить несколько фигур, уже становившимися меньше – призрачную ведьму, Кайлера Ридли и некоторых других, кого она видела в клетках, а затем она почувствовала, как её сердце застыло, воздух покинул легкие, и она вспомнила. — Роан! — выдохнула она, поворачиваясь и почти соскальзывая, когда пыталась обратиться к Анье, — Роан Куин там внизу… Анья прокричала имя Лексы, но Лекса уже остановилась и разворачивалась в воздухе, направляясь обратно к тюрьме. Другой дракон, которым вероятно была Онтари, к ледяному пониманию Кларк, скорее всего улетал вдаль, его задние когти сжимали фигуру, чьи длинные волосы развевались по ветру. — Слишком поздно, — тихо и с горечью сказала Анья, но Лекса услышала её, потому что она снова повернулась и полетела в противоположном от Онтари направлении. Море стало спокойнее, пока они летели. Отражение дракона в воде на фоне луны казалось призрачным. Дрожа, Кларк сжала глаза и прижалась лицом к чешуйкам, позволяя им согревать её щеки, когда слезы превращались в лёд. *** — Это называется Тайная комната, — сказала Джейми с блестящими от волнения глазами. Голубая пара глаз, в которую она смотрела, расширились от удивления, — Сам Салазар Слизерин создал её в тайне от других основателей. И я знаю, как попасть туда. Роан надула нижнюю губу и закатила глаза. — Ты ужасная врунья, Джейми. Это было сутью спора (игривого, добродушного, но все-таки спора) последние несколько недель. — Я не вру! — удивленно сказала Джейми, — Смотри! Она наклонилась, быстро находя кран с высеченным на нём маленьким змеем. Она прошептала слова точно так же, как показывал её дедушка – ей потребовалось пару попыток, но наконец, это сработало, и вся ванная комната начала трястись. — Держись, — сказала она быстро, из-за паники её живот скрутился, когда она прижалась с Роан к стене около дверного проема. Этого не должно было случиться, разве нет? Она ожидала, что очертания маленькой змеи появится на фарфоре, и затем она прикоснётся к ней кончиком палочки, и это откроет туннель, ведущий в комнату. Это то, что произойдет, по словам её дедушки. — Джейми! — прошептала Роан, быстро стуча по её плечу и призывая повернуться. Джейми сделала это, расширив глаза, когда увидела, как передвигаются раковины и открывают вход в туннель. Джейми выдохнула, она даже не знала, что задержала дыхание, улыбнулась и повернулась к Роан, поднимая бровь. — Видишь? Я же говорила, что не вру. — Мы…мы собираемся туда спуститься? — выдохнула Роан, осторожно двигаясь вперед и прищуриваясь, чтобы заглянуть в туннель. Было настолько темно, что ничего не видно. Джейми оглянулась назад, где метлы были благополучно спрятаны за первой кабинкой. Это было то, ради чего они пришли, и ей было очень любопытно увидеть, что их ждет в комнате. Она улыбнулась Роан и двинулась в туннель. — На самом деле? — выпалила Роан, с широкими глазами наблюдая, как Джейми подходит к туннелю, — На самом деле. Мы делаем это? Ладно, — она пересекла ванную комнату и пристроилась за Джейми. — Готова? Роан кивнула, её лицо осветилось нервным возбуждением. — Прямо за тобой. Джейми немного наклонилась вниз и поняла, что скользит по мокрому и склизкому туннелю, опускаясь вниз так быстро, что ветер бил в глаза. Путешествие было дольше, чем она ожидала – казалось, прошло несколько минут, прежде чем она заметила бледный зеленый свет. Она сгруппировалась, когда приближалась к нему, и её колени только слегка согнулись, когда она приземлилась на пыльный, грязный и каменный пол. Она отошла как раз в то время, когда Роан приземлилась прямо на то место, где она стояла. — Все хорошо? — спросила она, беря Роан за руки и помогая ей встать. — Вот это да, — Роан повернулась, чтобы посмотреть в темный туннель. Затем она снова развернулась и взглянула на Джейми, она находилась в восторге от того, что они только что сделали, — Ага, — её глаза расширились еще больше, когда она увидела то, что их окружало. Все было огромным – намного больше, чем ожидала Джейми. Хотя предполагалось, что она не должна быть удивлена, потому что однажды тут обитал огромный василиск. Какое-то время она осматривала комнату, Джейми усмехалась, как Роан пугалась каждый раз, когда мимо них пробегала крыса. Наконец они подошли к большому каменному лицу и рву с водой вокруг него. Они решили передохнуть и сесть на самую чистую часть камня, которую могли найти, где они съели хлебные палочки, которые взяли с обеда. Спустя час они решили уйти. Роан встала первой, потягиваясь и осматриваясь вокруг. — Мы первые гриффиндорцы, оказавшиеся здесь? — Нет. Мой прадедушка первым обнаружил это место, — понимание озарило лицо Роан. Она кивнула, будто вспомнила, — Он дрался с Волан-де-Мортом, или с его частью, или с чем-то таким, — она улыбнулась, — Мой отец имеет привычку опускать детали. Думаю, он просто не хотел меня напугать. — Он дрался с огромной змеей или что-то такое? — Роан кивнула, когда это сделала Джейми, — Я помню, что читала что-то об этом. Василиск – вот кто это был, — она снова осмотрелась. Бледные голубые глаза пробежались по спокойной зеленой воде и мрачным серым камням, — Интересно, куда они перенесли скелет. — Прошло уже сто лет. Вероятно, он просто разложился. — Верно, — Роан посмотрела на свои руки, складывая их вместе. Она волновалась, затем взглянула на Джейми, потом снова на руки и прочистила горло, — Итак…раз это Тайная комната…то у меня есть одна. — Одна что? — Тайна. Джейми посмотрела на своего друга, слегка нахмурившись из-за того, что Роан нервничала. Она терпеливо ждала, пока та заговорит. Роан облизала губы, тяжело сглотнула, прикрыв глаза, как будто подбирала слова для того, что собиралась сказать. — Мнепришлосьпокинутьсалемпотомучтоонипринимаюттолькодевушекаянечувствуюсебядевушкой. Джейми моргнула, поднимая обе брови. — Эм…пардон? Ты сказала так быстро, что я ничего не поняла, — она ободряюще улыбнулась, надеясь, что это поможет Роан нервничать меньше. Роан сделала еще один вдох, в этот раз говоря медленнее: — Мне пришлось уехать из Салема. Я имею в виду, я переехала не потому, что Хогвартс лучше. Мне пришлось уехать, меня заставили, потому что там школы только для девушек, а я сказала им, что я не девушка. — Оу, — Джейми наклонила голову, глазами сканируя своего дрожащего друга. Несомненно, Америка была еще более разнообразной, чем считала Джейми, — Звучит не очень красиво с их стороны. В любом случае, почему там все только для девушек? — Им это не нравится. Они консерваторы, — сказала Роан, беспомощно пожав плечами. — Поэтому Хогвартс, — сказала Джейми, — И ты сообщила им, что ты не девушка? Ты… — Джейми подбирала слова, пытаясь вспомнить слова, которые использовала её мать, когда объясняла, какие все разные, — Ты осознаешь себя как мальчик? Или… — Да, — нервно сказала Роан, кивая и глядя на Джейми, будто ожидая от нее отвращение. Чувствуя волнение Роан, Джейми встала на ноги, вытерев пыльные руки о колени, прежде чем пересекла комнату и положила руки на плечи Роан, пристально всматриваясь в её…его бледные голубые глаза. — Эй, ты смотришь на меня так, будто я тебя сейчас прокляну или что-то такое, — нежно сказала Джейми, все еще легко улыбаясь, — Я не знаю, как Америка, но здесь мы более продвинуты. Я знаю, что люди обычно беспокоятся из-за вещей, из-за которых они не должны беспокоиться, но это больше не так. Если ты не чувствуешь себя девушкой, значит ты не она. Неважно, что будут говорить другие, — на этих словах из глаз Роана полились слёзы, и его нижняя губа задрожала. Джейми тут же втянула его в объятия, поглаживая по спине, а он вцепился в Джейми и плакал. Внезапная сильная волна ненависти, направленная на Салемский институт, прошла через Джейми. Она сжала губы в тонкую жесткую линию, сжимая Роана еще сильнее и желая, чтобы её другу больше не было больно. — Извини меня. — Спасибо, — выдохнул Роан. Он еще минуту удерживал Джейми, прежде чем окончательно отпустить и сделать тяжелый вдох. Когда он провел пальцами по глазам, Джейми снова отметила, насколько красивым был Роан. — Знаешь, — серьезно сказала она, — Ты очень красивый. Роан несколько раз моргнул, прежде чем уголок его поднялся в кривой улыбке. Затем он рассмеялся и делал это так заразительно, что Джейми не могла не присоединиться. Их смех эхом распространялся по комнате. Позже, когда они вернулись ко входу в комнату, Роан рассказал о Салеме, о том, как его мать была зла и не соглашалась, когда он просил о переезде, но внезапно поменяла свое мнение в последний момент, о том, как он наконец понял, почему ему никогда не было комфортно в школе для девушек, потому что он не ощущал себя девушкой. — Я чувствовал себя самозванцем, и это начало причинять боль, пока я пытался сдерживать это внутри себя, и все было не так, пока мои друзья не сказали мне, что я веду себя по-другому, будто я постоянно злюсь и грущу, и затем я понял, что должен быть честен. — Существует очень много людей, которым некомфортно в том теле, в котором они родились, — объясняла ему Джейми, — Мой старший двоюродный брат Фабиан понял это на четвертом курсе. Она сказала, что множество её друзей тоже приняли трансформирующее зелье и стали намного счастливее. Профессор Гордон просто попросила их остаться в том общежитии, в котором им удобнее. Поэтому, если ты решишь использовать заклинание, то вероятнее всего она просто спросит тебя, будет ли тебе лучше в объединенной спальне или спальне для мальчиков. — Оу, — Роан выглядел ошеломленным, будто не верил, что у него есть свобода выбора, — Вероятно, я останусь. Я бы слишком по тебе скучал, — добавил он, когда, ухмыляясь, ткнул Джейми локтем в ребро. Она улыбнулась, слегка покраснев. Наконец, они дошли до туннеля. Роан нахмурился. — И как мы будем выбираться отсюда? Джейми повернулась и подняла брови. — Ты действительно думаешь, что я не подготовилась? — поддразнивая сказала она и подняла палочку. Она взмахнула ей в воздухе и сказала: «Акцио метлы!» и две Нимбус 3000 полетели вниз по туннелю и резко остановились прямо перед ними и задрожали, будто ожидая их веса. Роан выглядел настолько же потрясенным, насколько приятно удивленным, когда садился на метлу. — Неплохо. Обе твои? — Нет, — сказала Джейми, перекидывая ногу через метлу, — Я одолжила одну в кладовке Квиддитча. Роан повернулся, чтобы недоверчиво посмотреть на Джейми. — Вау. Ты самый настоящий правонарушитель, да? Она улыбнулась. — Мне просто нравится делать тебя счастливым. Роан вернул улыбку. — Это то, что друзья делают лучше всего. Смех был заглушен ветром, который засвистел у них в ушах, когда они взмыли вверх и удалялись из комнаты. Джейми подпрыгнула, вырываясь из раздумий, когда в её открытое окно полился серебристый свет. Её ужин, заказанный в ближайшем маггловском ресторане, все еще был нетронут. Она была слишком поглощена мыслями о том, каким будет следующий шаг Ледяной Королевы, беспокоилась о том, как хорошо ли чувствует себя Роан, переживала, так ли он несчастен в этой тюрьме, как обычно, переживала о том, могла ли она сделать что-нибудь, чтобы спасти Бирн, переживала, переживала, переживала. Сейчас появилось больше причин для беспокойства, потому что серебристый свет приобрел знакомую форму слона – патронуса Гидеона. Он поднял свой хобот, открыл рот и произнес слова её брата. Сердце Джейми глухо колотилось, когда она поднялась на ноги, хватая свою палочку с прикроватной тумбочки. Слон медленно растворялся, пока она сбегала по лестнице и выбегала за дверь, поворачиваясь на месте и исчезая с щелчком. *** Они приземлились на территории Хогсмида. Это было максимально близко, чтобы Лекса чувствовала себя в безопасности, и в конце концов, это была волшебная деревня, поэтому если кто-то заметит её, то лучше пусть это будет волшебник, чем маггл. Земля затряслась, и ближайшие птицы слетели с деревьев. Она осторожно положила свой хвост, неуверенная в количестве человек, сидящих на нем, и прижалась максимально близко к земле. Её нервы скручивались – она была на пределе своих возможностей. Ограждение себя от слабости любви, от уязвимости, следующей за ней, было полной ерундой. Все, что происходило последнее время, было страшнее. Страх из-за того, что её окажется недостаточно, что в конечном счете что-то случится, и люди, которых она любит, откажутся от нее. Что она потеряет Кларк, Анью, Линкольна, Индру, Густуса – каждого из них и даже больше, так много людей невидимо присутствовали внутри неё, и каждому было отведено теплое место в её сердце. Никто не был в безопасности, и все, что она могла сделать – это вслепую и отчаянно пытаться защитить их. — Это все, — сказала Анья, хлопая её по хвосту. Лекса закрыла глаза и сконцентрировалась. Она так много раз делала это раньше, но сейчас, когда Кларк знала, видела её анимага, это каким-то образом нервировало её, будто она показывала ей свою новую сторону, которая, по её мнению, была именно такой. Знакомая боль стала притупленной – она долго училась игнорировать её. Она напряглась, увидев направленные на неё широкие глаза (кроме Аньи и Линкольна). Глаза Лексы нашли глаза Кларк, и она сглотнула, не зная что думать, потому что единственной эмоцией, проявляющейся на лице Кларк, был чистейший шок. Анья взяла палочку в свою руку. — Итак, у меня есть несколько слов для вас, безрассудные имбецилы, — взорвалась она, обращаясь ко всем, но особенно к Кларк и Рэйвен, — Чем вы, блять, думали, идя туда? И даже не рассказали нам? Это все глупо, безответственно… — Замолчи! — громко сказал Бэллами, Анья подошла к нему, в ярости открыв рот, но Лекса схватила её за руку, когда увидела, куда смотрит Бэллами. Вдалеке поднимался дым высоко над горизонтом, деревенскими домами и верхушками деревьев. Там было чисто всего несколько секунд назад, но сейчас дым заслонил все ночное небо, а огненный свет окрасил его в оранжевый. Это заставило всех сорваться с места. Те минуты, за которые они добрались до Хогвартса, ощущались одновременно часами и секундами. Бэллами и Линкольн первыми подбежали к воротам, остальные – через секунду или две, Рэйвен и Фокс были далеко позади. Все стояли там и в ужасе наблюдали через кованые решетки за тем бедламом, что происходил. Территория был переполнена людьми – студентами, профессорами, Пожирателями Смерти, членами Ордена: некоторые спасались бегством, но большинство сражались. В толпе было видно Джейми Поттер спина к спине с Индрой, когда они бросали и отбивали заклинания. Карета Шармбаттона исчезла, а корабль Дурмстранга был обугленной, почерневшей массой. Половина Хогвартса была в огне. — Какого черта? — в ужасе спросила Октавия. — Ледяная Королева, — мрачно ответил Линкольн. — Что будем делать? Позовем на помощь? — спросила Фокс с бледным от испуга лицом. Лекса взмахнула палочкой, открывая ворота с помощью взрыва. — Мы и есть помощь.