Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Несмотря на то, что армия превосходила их по численности, и Онтари наступала им на пятки с намерением убить их и захватить мир, Кларк не могла не ощутить специфичное чувство спокойствия, стоя под галактиками, проплывающими над её головой. В комнате было тихо, звуки беспорядка снаружи были приглушены. Шаги Кларк рождали эхо, когда она пересекла комнату, чтобы встать перед большими дедушкиными часами. Как и в прошлый раз, глядя на эти часы, она почувствовала, как странно набухает её сердце. Было что-то необыкновенно красивое и потустороннее в этой копии башни с часами, хотя они уже были старыми и изношенными. Минутная стрелка переместилась; было чуть больше трёх утра. Кларк потянулась, проводя кончиками пальцев по пыльному циферблату, задевая ногтями расслоившуюся краску. Что теперь? Как она должна найти Пламя? Или это и было само Пламя? Она сомнительно смотрела на них, постукивая костяшками пальцев и прислушиваясь к звукам внутри часов. Она должна залезть туда или что? Она не думала, что ей придется использовать их так скоро, и она определенно хотела быть уверенной, что Лекса будет с ней, когда она это сделает. Её ногти опустились в углубление, и её сердце подпрыгнуло; они открылись, внутри были маленькие петли. Но когда она потянула за них, они не сдвинулись с места. Они испробовала все методы, все заклинания, чтобы разблокировать их, но они упорно оставались закрытыми. Она нахмурилась, все еще держа палочку. Она не хотела применять взрывное заклинание, чтобы случайно не разрушить часы… Она обняла себя руками, увлажнив губы, и смотрела на часы. У неё не было времени стоять здесь и размышлять, каждый быстрый удар сердца напоминал ей об этом. Снаружи была супермощная Онтари и орда других врагов, и другие не могли сдерживать их так долго. Она должна понять, как сделать это. Она снова провела руками вдоль башни, ища какую-нибудь кнопку или рычаг, а затем наругала себя; конечно же не было никакого простого рычага, её отец не был ленивым и недалеким. Она напряглась, когда её пальцы провели по краям более острых царапин; она зашла за угол механизма и нагнулась, чтобы изучить строки, вспоминая, что видела их, когда была здесь в крайний раз. Но что они значили? Она довольно долго стояла там, пытаясь сложить два и два, думая обо всех подсказках, которые он ей дал…она думала о моменте его ареста, как он ворвался в её комнату и так быстро говорил… В самом конце отправляйся туда, где все началось. Найди меня. В конце, найди меня. И когда ничего не останется – обратись к высшим вещам. Её сердце остановилось. В прошлый раз ей показалось, что она смогла разглядеть «А» и цифру «5». Но это была не цифра «5» - это было «S». И она прежде видела этот почерк. Она быстро сняла часы отца с запястья, переворачивая их, чтобы прочитать слова, нацарапанные на их задней части. Ascende Superius. Ascende Superius. Обратись к высшим вещам. Это было заклинание! Заклинание, открывающее… Сердце дико колотилось в груди, Кларк поспешно надела часы обратно, прежде чем указала палочкой на часовую башню и громко сказала: — Асценде супериус! Циферблат часов, который был прямо перед Кларк, засветился так ярко, что Кларк пришлось прищуриться и прикрыть глаза. Когда раздался голос, он был настолько знакомым, что у Кларк перехватило дыхание. — Укажите цель визита. Кларк тяжело сглотнула ком в горле, образовавшийся из-за неожиданно услышанного голоса отца. Укажите цель визита. — Эммм. Я пришла…обратиться к высшим вещам? Циферблат еще раз ярко засветился, прежде чем погаснуть, воздух наполнил странный приглушенный и жужжащий звук. Затем раздался щелчок, и появился шлюз, когда передняя часть часов открылась. Трясущимися руками Кларк потянулась, чтобы открыть его, почти ожидая увидеть сидение, что-то вроде механизма, как в старых маггловских фильмах про космос, которые так любил смотреть её отец, но, вместо этого там оказалась маленькая полка и Омут, в центре которого кружилась серебряная субстанция… Кларк не колебалась. Она наклонилась над Омутом и погрузила лицо в воспоминания. Её ноги коснулись земли, и она оказалась в том же самом месте, в котором была в прошлом воспоминании. Её отец сидел на табуретке перед зеркалом в спальне, на этот раз на нем не было фотографий. Кларк вздрогнула, когда подняла глаза и встретилась в зеркале с глазами такого же оттенка, как у неё, и она только через секунду поняла, что отец не мог на самом деле видеть её – но он сделал это так, будто мог. — Кларк, — сказал он мягким голосом, напугав её. Её глаза уже жгло, — Милая, — его улыбка была последней каплей. Кларк с трудом опустилась на край кровати позади своего отца, чтобы он мог хорошо видеть её в зеркале, — Если ты здесь, значит ты сделала это. Ты сделала это несмотря на Турнир, несмотря на потерю любимых, несмотря на погоню. Я так горжусь тобой. Больше всего на свете она хотела, чтобы это было реально. Чтобы она могла дотянуться, дотронуться, обнять его. Чтобы он был жив. — Ты еще должна кое-что сделать, но сначала я хочу все объяснить, — он сделал глубокий вдох, — Ну, посмотрим. Прямо сейчас, в моем времени…я в двух часах от ареста, — он печально улыбнулся, будто мог видеть слезы, стекающие по щекам Кларк, — Я уверен, ты злишься. Я не виню тебя. Просто знай, что я сделал это своими руками. Пламя не работает так просто. Есть определённые вещи, которые я не могу узнать пока не станет слишком поздно, и есть определенные вещи, которые я не могу изменить, не рискнув все разрушить. Моя судьба – одна из них. Это должно было быть так, — он снова остановился, сглатывая и глубоко вдыхая, закрыв глаза на мгновение. Когда он их открыл, выражение его лица снова было простым, — Я говорил с тобой час назад, но из-за всех моих путешествий кажется, что прошла вечность. Ты шла своей дорогой к соседнему дому, чтобы встретиться с Уэллсом и составить список покупок для будущего учебного года. Я обнял тебя и поцеловал. Сказал, что люблю тебя. Я сделал тоже самое с твоей мамой, прежде чем она ушла на работу. Я закончил свои приготовления, спрятал Пламя. Сейчас я делаю это для тебя, а через два часа в наш дом прибудут мракоборцы…а дальше историю ты знаешь. Джейк Гриффин наклонился вперед, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Кларк смотрела в ответ так же интенсивно, горячие слезы струились по холодному лицу. — Кларк, если ты смотришь это, значит все происходит правильно, — он сделал паузу, и его собранная и серьезная манера поведения моментально пропала, когда он мягко ухмыльнулся, — Ну, может быть не совсем правильно. Я уверен, что там творится бардак и, как обычно, ты та, кто его разгребает. Прости меня, за всю боль, которую тебе пришлось перенести, ребенок. Мне очень жаль, что нам вообще пришлось через это пройти, но, ладно. Иногда проблемы необходимы. Кларк смотрела, парализованная, когда её отец переместился на табурете, сел прямо и сделал глубокий вдох. — Наверное, я должен начать с самого начала. — Ты знаешь, что я с детства интересовался Пространством. Мой отец изучал его, и, даже когда я узнал, что я волшебник, увлечение не покинуло меня. Хотя я не знал, что хочу изучать и Время тоже, пока не выпустился. До Ж.А.Б.А. оставалось всего пара месяцев, и я поднасрал сам себе, — Кларк не могла сдержать печальную улыбку из-за отцовского словосочетания. Он тоже ухмыльнулся, будто ожидал реакцию Кларк, — Твоя мама каждый день присылала мне сов, спрашивая, как продвигается моя подготовка, но, честно говоря, я даже не начинал готовиться. Я долго гулял по окрестностям и, когда я понял, что изучил каждый уголок, я захотел отправиться куда-нибудь еще. Это было глупо, довольно безрассудно, но... — он снова усмехнулся, — Ты же меня знаешь. Он поднял палочку, и Кларк с трудом осознала, что перед ним стоял его задумчивый двойник. Со взмахом его палочки воспоминания переместились в зеркало, где неподвижно сидело отражение Кларк. Она вздрогнула, когда они коснулись её лица, хотя они просто, казалось, прошли сквозь неё, внезапно она стояла под звездным небом на территории Хогвартса, растерянная и ничего не понимающая. Это было слишком странно. Она была в воспоминании внутри воспоминания. Она заметила более молодую версию своего отца, его лицо было без морщин и гладко выбрито, его светлые волосы были гуще и беспорядочнее, плечи были не такими широкими. Пока она наблюдала, как он устремляется к лесу, голос отца звучал, рассказывая о событиях. — Я начал исследовать Запретный лес. Сначала я никогда не уходил далеко. Однажды я действительно сильно испугался, когда Акромантул решил посмотреть, кто я такой. Я изучил все тропы и понял, каких лучше придерживаться. Я избегал созданий, которые не хотели бы меня увидеть, и существ, которые не возражали против меня, но держались друг с другом, — когда её отец говорил, Кларк последовала за молодой версией своего отца в лес, находясь в напряжении несмотря на тот факт, что это воспоминание, и ничто не причинит ей вреда, — Через пару недель я ушел глубже в лес, но все еще придерживался троп. Затем, в одну из ночей в среду, я сделал…довольно интересное открытие. Молодая версия Джейка бродила довольно далеко в лесу. Где-то позади Кларк раздалось шуршание; она повернулась, сердце колотилось в груди, но успокоилось, когда она заметила фестрала. Он осторожно двигался рядом, с любопытством наблюдая за Джейком, который, казалось, не замечал его. Бесплотный голос её отца рассказывал события, даже когда она наблюдала, что происходит, она видела, как её отец врезался прямо в крестец существа, и это заставило его сойти с тропы. Моментом позже, Джейк, испачканный грязью и листьями, сидел сморщившись, потому что в его ладони застрял камень. Только Кларк сделала шаг вперед, сузив глаза, как молодой Джейк сам только что понял. Он вытащил камень из ладони и посмотрел на него, нахмурившись – это был черный камень в форме алмаза. — Я знал, что он особенный, но мне потребовалось время, чтобы осознать, что это такое, и еще больше времени понять, что эти истории…ты помнишь «Сказку о трех братьях», которую я читал тебе, когда ты была ребенком? Это оказалось правдой. Ну, или частично правдой. Это было он. Воскрешающий камень. Как только он поднес камень ближе к лицу, чтобы лучше его рассмотреть, окружение Кларк закрутилось, пока она не оказалась в Отделе Тайн, и в зачарованном пространстве плавали планеты и звезды. Здесь Джейк был старше, морщины немного глубже, а волосы светлее. Кларк наблюдала, как он повернул тот же камень (Кларк знала, потому что у него была такая же трещина в центре) в ладонях три раза, и её глаза расширились, когда появилась фигура. Сначала Кларк подумала, что это призрак, но, если присмотреться поближе, он был слишком плотным, чтобы быть им. Старый мужчина…её дедушка, которого она знала только через неподвижные маггловские фотографии. — Я даже никогда не предполагал, что это может быть реально, но это было. Однажды, путем проб и ошибок, я понял, как он работает, и первое, что я сделал – навестил отца. Просто хотел попрощаться, но в итоге все получилось немного…ну, нездорово. Я скучал по нему. Через некоторое время, это стало слишком неправильно – он говорил мне это каждый раз, когда я возвращал его, это приносило еще больше боли. Я понял, что должен остановиться, поэтому…это я и сделал. Я запер камень в Отделе Тайн, и это был последний раз, когда я его использовал. Но спустя пять лет, когда я встретил Титуса, я решил снова использовать его, — воспоминания закрутились, и они вернулись в спальню, Джейк снова обращался к ней через зеркало. — Мы работали в разных отделах – я работал с Временем и Пространством, а он изучал Смерть. Мы проработали вместе несколько лет, прежде чем у нас случилось что-то большее, чем обыденный разговор. Затем он сделал еще одно пророчество, которое включало меня и тебя…и человека, который был мертв на протяжении десятилетий. Титус уже должен был рассказать тебе все о Бэкке Праймхеде. Ты знаешь, что она была магглорожденным вундеркиндом, стремилась добиться равенства, наделив всех магией. А теперь то, что ты о ней не знаешь…она не посещала Хогвартс, пока ей не исполнилось пятнадцать. Она родилась перед Второй Волшебной Войной, и Волан-де-Морт уничтожил записи о магглорожденных. Есть способы, чтобы найти их, как только они рождаются, но, когда они становятся старше, это зависело от того, где они находятся и показывают ли достаточно магии, чтобы её можно было зарегистрировать. Бекка проявляла очень много магии, но она жила в Лондоне…полном магов и волшебниц, и магии, которая прятала её. Она выросла, как маггл. Одной из лучших – она была вундеркиндом, чем бы ни занималась. Она любила математику, изобретательство и инженерное дело – она всегда была фантазеркой с большой мечтой переделать мир и сделать его лучше. У неё так же был секрет – она могла делать странные вещи с помощью своего разума, почти магия, — Джейк улыбнулся, — Вещи, которые она знала, но не могла никому рассказать, иначе её бы заперли навечно. В конце концов её обнаружили, когда она ездила на маггловское школьное собрание, и её магию отследили. Сначала это сбивало с толку, люди не понимали, но, как только они разобрались, Бекка поступила в Хогвартс. Она быстро освоилась, нагнала весь материал и выучила за год все то, что должна был узнать за пять лет и даже больше. Она была опытнее, чем большинство семикурсников к концу своего первого года в школе. Просто по-настоящему одаренная, второй Дамблдор. После выпуска она присоединилась к Министерству Магии. Она перемещалась из отдела в отдел, улучшая все, чего касалась, имея все эти великолепные идеи, но с нерешительностью в том, что она на самом деле хотела делать. Она никогда не хотела, чтобы то, что произошло с ней – потерять многие годы просто потому, что никто не знал о её существовании – чтобы это случилось с кем-то еще. Она видела, как общество относится к чистоте крови. Она хотела, чтобы стало лучше. Поэтому она присоединилась к Отделу Тайн и начала экспериментировать. Только спустя несколько лет она добилась того, чтобы это действительно сработало. Она перенесла магии в девушку-сквиба, создав в процессе Пожирателя Теней. Ниа была… — Джейк прервался, выражение его лица помрачнело, — Она никогда не была хорошей. Её родители были отвратительными людьми, радикальными расистами, которые думали, что магглы должны прислуживать волшебникам. В свое время они поддерживали Волан-де-Морта, были Пожирателями Смерти. Когда они поняли, что их ребенок сквиб…они ставили собственные эксперименты с черной магией, пытаясь найти способ исправить её. Они прятали её, они издевались над ней. Это…я чувствую отвращение, потому что это не удивительно, что Ниа стала такой. Не только Пожиратели Теней повлияли на то, что Ниа стала той, кто она есть. Её родители внесли в это больший вклад. Конечно, в конце концов, это наш выбор, какими нам становиться, поэтому я не говорю, что она не виновата. Она сделала свой выбор. Джейк вздохнул. — Итак, Ниа изменилась, а Пожиратели Теней вышли из-под контроля. Бекка пыталась найти способы отменить то, что она сделала, пыталась исправить свои ошибки, и, после нескольких провалившихся планов, она начала создавать новые Маховики Времени. Это было незаконно, но ей пришлось, но Маховики Времени могли возвращать только на день назад, и она пыталась сделать так, чтобы они могли возвращать на годы назад. В любом случае, уже было слишком поздно. Её поймали и посадили в Азкабан, где она провела остаток жизни. Но есть еще одна вещь, которую ты о ней не знаешь…Бекка была Пророком. Кларк подняла брови. — Пророки…пророчества и все такое, это существует в другой призме магии, и, несмотря на то, насколько хорошо это изучено, все еще очень много вещей в этом не понято. Многие столетия назад этому поклонялись, пока люди не решили обвинять в плохих событиях людей, которые знали о них. Затем этого начали бояться, а таких людей убивать, и Пророки начали использовать свои способности для себя. Это не изучали так сильно, как в последующие годы, и даже тогда это был не самый популярный предмет; люди либо не понимали этого, либо просто не хотели, потому что это заставляло их чувствовать тревогу. Тем не менее, в конечном итоге люди начали чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы начать экспериментировать со своими способностями. Бекка проложила путь другим Пророкам, открыв способ вызывать пророчества по своему усмотрению, хотя это не было на сто процентов эффективно. Она чувствовала будущих Пророков и пыталась установить с ними контакт…Титус был тем, кто рассказал мне о ней. Однажды он застукал меня, когда я использовал камень, и имя Бекки было первым, что сорвалось с его уст. Я был заинтригован. Я использовал камень, чтобы поговорить с ней, и она сказала, что ждала меня, сказала, что видела этот момент многие годы назад…знала, что я найду её. И сказала, что я должен помочь ей спасти мир. Улыбку Джейка тронула печаль. — Я работал с Беккой и Титусом, следуя инструкциям Бекки, чтобы закончить проект, над которым она работала, пытаясь исправить ошибки. Она показала мне так много вещей…показала мне собственные видения, показала, как Ниа перестала скрываться и снова вернулась к власти, показала, как разрушится мир, если я не сделаю свою работу. Она чувствовала себя плохо из-за того, что я отказался от своей жизни ради этого, но что мне оставалось делать? Просто позволить всем умереть? — Джейк покачал головой, — Я решил дать людям шанс. Я решил дать тебе шанс. Я знаю, что ты скорее всего расстраивалась из-за меня, — сказал Джейк, а Кларк уставилась на него, и слезы катились по щекам, — Но я должен был делать то, что правильно. Я с удовольствием пожертвую собой, если это будет означать, что ты, твоя мама и все остальные имеют шанс на борьбу. И ты победишь. Я уже видел, что победишь, — он широко улыбнулся. — Итак, вот в чем дело. Ты знаешь, что Пламя – это Маховик Времени, и сейчас, я уверен, ты догадываешься, как он работает. Сто лет назад Маховики Времени использовались, но они не могли возвращать более, чем на день назад. Большинство из них и исследования о них были уничтожены в битве при Министерстве. Бекка помогла мне создать новый. Песок в часах сделан из праха феникса – поэтому мы называем это Пламя. И Воскрешающий Камень дает ему силу возвращать далеко-далеко назад, — Джейк наклонился вперед, — Я не собираюсь говорить прямым текстом где оно, Кларк. Даже если я был дотошным в отношении всех вещей, которые строго следуют по заданному плану, малейшая ошибка может все разрушить, и я не могу рисковать, если вдруг кто-то еще видит это воспоминание и узнает, где найти Пламя. Я дам подсказки, которые сможешь понять только ты. Я спрятал Пламя где-то еще. Никто не знает, где оно, даже Титус. Даже если бы он знал, он был бы последним человеком, который смог бы коснуться его. Кларк. Ты та, кто может. Ты та, кто сделает это. Помнишь истории, которые я читал тебе перед сном? Одна была твоей самой любимой, о мальчике, который поцеловал снитч. Вспомни её. Его глаза тоже были неестественно яркими, когда он снова улыбнулся, мягко, печально. — Я боюсь, это все, малышка. Беги спасать мир. Я люблю тебя, — он положил руку на сердце, и их взгляды встретились в зеркале, — Да встретимся мы вновь. — Нет… — выдохнула Кларк, но водоворот воспоминаний кончился, и её из них выбросило. — Кларк! Кларк! Она медленно моргнула, пытаясь развеять вращающееся вокруг нее окружение. Когда все остановилось, она сфокусировалась на Рэйвен. Её конский хвост распался, к потному лицу прилипло несколько прядей. На щеке был отвратительный порез. — Рэй? — Онтари здесь. Она… — Я все еще должна найти Пламя! — Я думала, ты только что это сделала! — взвизгнула Рэйвен, посмотрев на копию часовой башни, — Что это… — Нет времени, пойдем! Она сжала запястье Рэйвен, и они вдвоем поспешили к дальней двери, когда другая с грохотом открылась, и в нее ввалилось полдюжины Пожирателей Смерти. Они заперли дверь позади себя и скользнули к следующей, немного притормозив, Рэйвен стояла перед дверью, украдкой заглядывая через нее, чтобы убедиться, что их не преследуют. — Где Лекса? — Она сражалась с Онтари в крайний раз, когда я видела её, — выдохнула Рэйвен, вытирая лоб рукой, — Все, кто был наверху, должны быть…должны быть уничтожены. Я не…Кларк, я не думаю, что мы можем их дольше сдерживать. Где, черт возьми, Пламя? — Я не… — Кларк покачала головой, сморщивая лицо, когда ломала голову в поисках любых возможных подсказок. Её отец работал в отделе Времени и Пространства. Подсказки привели к часовой башне. Ищи высшие вещи. Затем… Затем он дал ей свои часы. Прежде чем его арестовали, когда он вбежал в её комнату и дал эти подсказки, он вложил свои часы в руки Кларк. Его часы, на обороте которых было выцарапано заклинание. Часы, которые никогда не работали. Кларк замерла, затаив дыхание. Она поспешила снять часы, крутя их в руках, снова и снова произнося заклинание, пробуя несколько вариантов, но ничего не произошло. Её отец сказал ей вспомнить одну из её любимых историй из детства, про мальчика, который поцеловал снитч. — О мой бог, — прошипела она, снова переворачивая часы. Я открываюсь под конец. — Я скоро умру, — прошептала она. Ничего не произошло. Она прижалась губами к гладкой, холодной поверхности часов, опять и опять повторяя слова, но опять же, ничего не случилось. Она нахмурилась и отстранилась. Блять. Её отец сказал, что Пламя спрятано там, где Титус не сможет его найти. Она была уверена, что камень спрятан в часах… — Я понятия не имею, какого хуя ты целуешь свои часы и говоришь странную херню, но, ух, у нас проблема, — сказала Рэйвен широко раскрыв глаза, когда снова хлопнула дверью, — Прямо к нам направляется дохрена Пожирателей Смерти. На обсуждение времени не оставалось, потому что Кларк сжала руку Рэйвен и потащила её через другую дверь. Рэйвен едва успевала из-за своей скобы, и Кларк знала, что их догонят через считанные минуты…поэтому она на удачу впихнула Рэйвен в первую ближайшую дверь, как только круглая комната начала вращаться, захлопывая за собой дверь, подождала полсекунды, прежде чем открыть другую дверь, в неё влетел Пожиратель Смерти, и она выстрелила в него ошеломляющим заклинанием. Его товарищ споткнулся об него, его заклинание рассеялось, и Кларк легко отразила его, ворвавшись в следующую дверь, сразу же падая и скатываясь по нескольким ступенькам, приземляясь перед каменным возвышением, несколько Пожирателей Смерти ввалились прямо за ней, а ее палочка в нескольких футах от неё… — Сектумсепра! Она посмотрела наверх и увидела множество резких движений палочки; там был Титус, который сражался намного свирепее, чем можно было ожидать от тихого и сутулого человека. Немного испугавшись, она наблюдала, как из ран брызнула кровь, и Пожиратели Смерти упали, зажимая руками порезы на шеях, издавая задушенные шипящие хрипы, к ногам Титуса и умерли. — Спасибо за это. Ты видел Лексу? Он наклонил голову. — Она с мисс Риверс, отбивается от оборотней. — Оу, — сказала Кларк, поворачивая голову, чтобы посмотреть на дальнюю дверь, через которую она пришла, ведущую назад в круглую комнату со множеством других дверей; она поспешила к Титусу, протягивая ему свою руку, чтобы вернуть палочку, — Мне нужно найти ее и достать Пламя… — Боюсь, я не могу позволить тебе сделать это, Кларк. Она застыла, и ощущение плохого предчувствия пронзило её. — Что? Титусу, похоже, было все равно; он лениво поднялся на каменный помост, будто просто прогуливался. — Это слишком опасно. Стараясь сохранить нейтральное выражение лица, Кларк последовала за ним, проходя мимо ямы и поднимаясь по ступеням на помост, прогуливаясь мимо арки с тихо покачивающейся завесой. — Что опасно, так это сидеть здесь и быть легкой мишенью, — сказала она сквозь стиснутые зубы. Честно, что это парень будет делать? Схватит Лексу и остальных, заставит всех остаться здесь, чтобы он мог присматривать за ними, как за детьми? Это война, она должна найти Пламя. Он может это знать! Он… Во рту Кларк пересохло, когда осознание накрыло её. Он точно знал это. Он не препятствовал её уходу ради собственной безопасности, потому что был на её стороне. Он был не за неё. Она повернулась к нему лицом, все еще держа рот открытым. — Ты все это время знал, что Пламя здесь. Он прошел вперед, поднимая палочку на Кларк; завеса странно затрепетала. — Нет. Нет, я не знал. Я знал, что оно не в часовой башне. Я не знал, где он спрятал его. Я определенно не ожидал, что оно будет здесь, прямо у нас под носом. Кларк уставилась на него. — Если бы ты знал, то забрал бы его себе. Он кивнул. — Как ты можешь? Это наш единственный шанс все изменить! — Это то, из-за чего погибнет мир, Кларк. Пророчество предсказало это. Пламя не должно быть использовано. Она была ошеломлена тем фактом, что все это время думала, что он был кем-то вроде друга её отцу…что он был на его стороне. Но, если он был против создания Пламени, значит… — Это был ты, — осознала она, — Ты был одним из тех, кто подставил моего отца. Ты позволил арестовать его и убить. — Арестовать, но не убить. Я обратился к твоей матери. Когда я рассказал о пророчестве и что использование Пламени приведет к концу света, она согласилась со мной. Возможно, меньше из-за пророчества, но больше из-за желания защитить твоего отца. Она понимала, что он обречен закончить жизнь в тюрьме, или вообще на казнь, если действие Пламени обратится в жизнь. Она заключила сделку с Министром. Джейк проведет какое-то время в Азкабане, но потом его освободят. Джаха нарушил слово, — он покачал головой прежде, чем Кларк успела открыть рот, — Я не знаю почему. Все, что я знаю – Джейк был убит, и моя единственная надежда найти Пламя и не дать ему попасть в руки не тех людей легла на тебя. Его дочь. Часть пророчества. — Не дать ему попасть в руки…это ты не тот человек! — закричала Кларк, и, хотя Титус сжимал её палочку, из её кончика посыпались искры; Титус отбросил её в сторону, и она упала где-то около тел Пожирателей Смерти, — Ты не можешь сделать это! Мой отец пытался всех спасти, не… — Твой отец создал самое отвратительное оружие, которое только можно создать, — перебил её Титус, — Он создал два худших оружия. Пламя и тебя, — он вдыхал и выдыхал, глубоко, раздувая ноздри. На лысой голове сиял пот, — Прости меня. Я надеялся, что этого никогда не произойдет. Твой отец…твой отец, несмотря на все его недостатки, был хорошим человеком. Мне жаль, что мне приходится предавать его таким образом, убивая его единственного ребенка. Кларк сглотнула, во рту сухо. Сердце колотилось о грудную клетку. — Ты не должен. Зачем предавать его? — Потому что любовь – это слабость. Снова это дерьмо. Кларк смотрела на него, пытаясь незаметно двигаться к дверному проему. Титус это заметил, выражение его лица ужесточилось, и он поднял палочку. Кларк подняла руки вверх. — Пророчество рисует ясную картину и указывает, что любовь – это гибель. Это уже было доказано в прошлом; посмотри, что произошло. Я предупреждал Лексу задолго до того, как она сблизилась с Костией, что любовь – это слабость. У неё было большое сердце, и она не слушала меня. Посмотри, что произошло. — Лекса имеет право жить. — Я знаю с момента поступления Лексы в Дурстранг, что она часть пророчества, магглорожденная в седьмом месяце, недооцененная и ненавидимая. Я поощрял её избегать эмоциональных связей, но она все равно находила привязанности. Густус. Костия. Анья. Линкольн. Посмотри, что случилось с ними. А теперь ты. — Вот именно, теперь я! Как ты думаешь, что с тобой сделает Лекса, когда узнает, что ты убил меня? — воскликнула Кларк, пульс колотился у неё в горле. Титус сжал челюсть, перекатывая мышцы; на одну дикую минуту он напомнил ей Лексу. — Она не узнает, — его взгляд метнулся к завесе, и с тошнотворным переворотом желудка Кларк поняла. Она не знала, что было за завесой, но, что бы там не находилось, это не было хорошо. Титус всю жизнь изучал это, и, если он думал, что это самый надежный способ убрать её, значит это так и было. Он собирался толкнуть её через завесу. И никто даже не найдет её тело. — Титус. Прошу. Подумай об этом. Я должна нас всех спасти… — Ты никого не спасаешь, — сказал Титус холодно, — Ты разрушаешь все, до чего докасаешься, — он поднял палочку, и Кларк рвано вдохнула. Зазвучали шаги, открылась дверь, но у Кларк не было времени поворачиваться. Титус взмахнул палочкой, и между ними пронеслось тело, принимая на себя заклинание. Вспышка света исчезла, и показалась Лекса. Все трое застыли в шоке; губы Лексы приоткрылись от удивления, а широкие глаза перемещались с Титуса на Кларк, прежде чем опустились вниз посмотреть на живот, в который попало заклинание. Её глаза закатились, и она обмякла, выражени лица расслабилось, когда она начала падать назад будто в замедленной съемке; завеса затрепетала, когда она начала проваливаться сквозь неё. — Лекса! Кларк удалось поймать её за запястье как раз вовремя; она зло закричала, и вытащила Лексу из завесы. Они упали на землю, скатываясь по каменным ступенькам возвышения, и растянулись на земле около тел Пожирателей Смерти и её упавшей палочки. В ушах Кларк стоял звон, и она потрясла головой, как собака, отгоняющая мух, когда села. Она сумела сфокусировать зрение как раз в то время, когда Титус спускался к ним по ступенькам с мертвенно-бледным лицом. Кларк сжала палочку и встала на ноги. — Мне…мне так жаль, — выдохнул Титус, лицо исказилось от ужаса и страха, когда он споткнулся, — Я не…я не хотел…. — Отойди от нее! — закричала Кларк, взмахнув палочкой; Титуса отбросило назад силой маленькой бомбы. Он пролетел сквозь арку, его черный плащ обернулся вокруг его тела за секунду до того, как он исчез. Завеса слегка затрепетала. — Лекса. Лекса, — Кларк упала на колени, трясущимися руками сжимая Лексу за плечи и переворачивая её. Там, где в нее попало заклинание, было пятно, тлеющее и темное, — Д…дифиндо! Кларк убрала разрезанную рубашку, обнажая рану. Это была маленькая дыра, размером едва больше, чем сикль, но от неё распространялась странная чернота, паучьи лапки, расползающиеся по упругой коже. Дикий взгляд Кларк переместился на лицо Лексы – глаза закрыты, неподвижны…и паника как никогда раньше сжала горло Кларк. — Лекса! Оживи! Красная вспышка света исчезла, но Лекса не шелохнулась. О господи, о господи. Она направила палочку прямо на сердце Лексы. — Оживи! — ничего. Хватка Кларк усилилась, кончики пальцев погрузились в её кожу, будто так она могла её удержать. Господи, пожалуйста. Пожалуйста. Вдох. Выдох. Кларк всегда была сильнее в третий раз. — Оживи! Кларк даже не осознавала, что ее слезы лились крупно и быстро, пока она не заметила, ка они скапливаются и сияют на лице Лексы. Лекса выглядела такой умиротворенной. Она лежала на коленях Кларк, будто просто спала. Кларк не могла дышать, но губы расходились сами собой, и воздух застревал у неё в горле. Она издала звук, который был чем-то между вздохом и всхлипом, и затем… Затем ресницы Лексы затрепетали за секунду до того, как глаза распахнулись, и она резко вдохнула, попадая в объятия Кларк. — Лек…Лекса! — Кларк? Лекса дрогнула в её объятиях, когда Кларк обернула руки вокруг неё и крепко сжала, слезы струились по лицу, и облегчение было настолько сильным, что это кружило голову. — Ох, слава Богу, — выдохнула она, — Я думала…я думала, что потеряла тебя. Лекса, казалось, оправлялась от шока. Зеленые глаза взглянули на завесу, прежде чем вернуться к полному слез взгляду Кларк. — Я жива, — сказала она мягко. Она взглянула на свой обнаженный живот; чернота покрывала почти половину её правого бока. Горло Лексы опустилось, когда она сглотнула, — П…пока. В венах Кларк застыла кровь, но она не была удивлена. — Это заклинание, да? Челюсть Лексы сжалась, и Кларк знала, о чем она думала. Очень иронично, что она умрет так же, как Анья, от медленного заклинания. Только в этот раз все будет не так. В этот раз они знают наперед. В этот раз они смогут это предотвратить. Кларк сразу же начала вставать на ноги. — Мы должны идти, я должна приготовить зелье прямо сейчас, чтобы не дать заклинанию распространиться, и затем моя мама сможет… — Кларк. Кларк посмотрела на нее сверху вниз, узнавая этот взгляд Лексы. Кларк сразу же покачала головой. — Нет. Даже не пытайся спорить со мной. Мы можем попытаться найти Пламя позже. Это важнее. — У нас нет времени. Испытывая ярость от того, какой спокойно была Лекса перед лицом неминуемой гибели, Кларк хлопнула рукой по полу и закричала: К черту это, Лекса, ты умрешь! — Я умру в любом случае. Ты можешь только дать мне немного времени, но заклинание в конце концов меня убьет. На это нет времени, — повторила Лекса, когда Кларк раскрыла рот, чтобы поспорить, — Давай просто найдем Пламя. Если мы его получим, ничего из этого не произойдет. Ничего…ох, — она моргнула, осознание расслабило черты её лица, прежде чем сосредоточение вернулось с решительным сжатием её челюсти. Она подняла палочку, наколдовала флакон и поймала его в воздухе. Затем она прикоснулась кончиком палочку ко лбу, закрыв глаза. Она извлекла тонкие серебристые магические нити…воспоминания. — Пообещай мне, что я получу их, — сказала она, задыхаясь, закрывая флакон и отдавая его Кларк, — Это всё, все мои воспоминания за последний год. Ты. Я не хочу потерять их. Кларк безмолвно взяла флакон, наблюдая, как Лекса встает на ноги. Мышцы её живота напряглись, чернота испортила кожу, но она выдохнула, когда расслабилась и застегнула свою разорванную рубашку, — Давай, нам надо двигаться. Надо доставить тебя туда, где ты должна быть. С тобой. Вот где я должна быть, всегда. Кларк быстро заморгала, не в силах развеять это видение. — Лекса. Подожди, что, если это не сработает? Я не хочу потерять тебя. Что, если это все? Что, если…если это все, чего мы сможем добиться? — она беспомощно указала на рану Лексы, вокруг них в Министерстве все рушилось, крики, визги и звуки магических взрывов слышались вдалеке. Взгляд Лексы задержался на Кларк, когда она протянула ей руку. — Всегда будет больше, — сказала она горячо, — Не сдавайся сейчас. Тебя выбрали не просто так. Ты достойна, Кларк. Ты сделаешь это. Ты всех спасешь. — Я спасу тебя? — прошептала Кларк. — Ты уже это сделала, — Лекса поцеловала её, настойчиво и решительно, прежде чем отстраниться назад и нежно провести кончиком носа по носу Кларк, — Ты сможешь это сделать. Я обещаю. Ты сделаешь это, и я найду тебя, и снова влюблюсь в тебя, — она провела большими пальцами по щекам Кларк, снова задевая её губы, и Кларк чувствовала, будто она тонула в зеленых глазах, — Да встретимся мы вновь. Знакомо. Она понятия не имела почему, но эти слова послали волну тепла по её телу. Она сглотнула, закрывая глаза и соприкасаясь с Лексой лбами. Их прервал взрыв стены, через которую ворвалась Онтари в черной чешуйчатой коже с мощными сухожилиями и мышцами. Рев, который она издала, был оглушающим. Лекса сразу же встала перед Кларк, принимая стойку. — Беги, Кларк! Я справлюсь. — Н…нет! — она заикнулась; она не могла уйти. Она не могла уйти, потому что, если это был последний раз, когда она…она даже не могла подумать, если…и она не могла это сделать, она не могла продолжать без неё, — Лекса, я… — Я всегда буду с тобой, – Кларк даже не видела, как полные губы формировали эти слова, их взгляды были прикован друг к другу, решительные зеленые глаза в боевой раскраске смотрели в наполненные ужасом голубые, — Уходи! Сейчас! — прорычала Лекса, поворачиваясь к Онтари, которая направлялась к ним, слова становились гортанными и бесчеловечными, когда Лекса начала превращаться прямо у Кларк на глазах. Кларк отступила назад не в силах оторвать взгляд от того, какой Лекса стала невозможно огромной, как кожа превратилась в чешую. Онтари бросилась вперед, но Лекса преградила ей путь к Кларк, а Кларк побежала, сжимая палочку в одной руке, а флакон с воспоминаниями в другой. Когда она открыла дверь и влетела в круглую комнату, в то же самое время открылась другая дверь, и Рэйвен, и Луна ввалились в неё. — Блять, закрой её! — прошипела Рэйвен, и Луна поспешно сделала это; звук тел, врезавшихся в дверь был настолько громким, что они вздрогнули, — Хэй, — выдохнула Рэйвен, когда заметила Кларк, — Где Лекса? — Дайте мне свои воспоминания, — сказала Кларк внезапно; Лекса была гением. Если бы она только смогла сделать это раньше, взять воспоминания у всех…Когда они трое тупо на неё уставились, двери вокруг них закрутились, она быстро поторопила их, — Быстрее! — нетерпеливо сказала она, когда комната снова остановилась, они поторопились наполнить флаконы. Кларк прикоснулась палочкой к собственному виску, закрыла глаза и быстро проговорила заклинание, чтобы сделать копию своих воспоминаний. Она использовала кончик палочки, чтобы выгравировать имя на своем флаконе, прежде чем сделать то же самое на флаконе Лексы, пока Рэйвен, Луна и Эви повторяли за ней, протянули свои флаконы Кларк, которая моргнула при виде кучи маленьких флакончиков, которые она едва могла удержать в одной руке. — Вот, положи их сюда, — сказала Луна, вытаскивая металлический контейнер из кармана. Она открыла его и высыпала на пол толстую стопку Волшебных Карт. Кларк поместила флакончики с воспоминаниями в контейнер и наложила несколько защитных заклинаний, чтобы они не разбились или чтобы с ними не случился еще какой-нибудь вред, прежде чем убрать контейнер в карман. — И какой сейчас план? — сказала Эви. — Я должна найти камень, — сказала Кларк, — Он должен заставить Пламя заработать. — Есть идеи, где он может быть? — Я… — Кларк замялась, — Я не знаю. Может быть в Запретном Лесу? Там изначально нашел его мой отец. — Нам нужно найти камень в Запретном Лесу? — вяло сказала Рэйвен, — Кларк, это невозможно. — Нет, нет, это тупое предложение, — сказала Кларк, качая головой. Её разум был все еще потерян, возмущен из-за беспокойства за Лексу. Сосредоточься, — Он должен быть спрятан где-то там, где он не смог бы… — Подсказки, Кларк, — резко сказала Эви, — У тебя есть какие-нибудь подсказки? Может он дал тебе какие-нибудь намеки? — Нет, я… — сказала она беспомощно, напрягая мозг, но ничего не было… Раздался еще один рык, достаточно громкий, чтобы затряслось все здание. У них кончалось время, и это было иронично, потому что сейчас то, в чем они нуждались больше всего – это время. — Давай, Кларк! Хоть что-то должно помочь! — подгоняла Эви. — Он сказал, я смогу найти его, и…и он где-то, где Титус не сможет. — Где-то в Министерстве? — спросила Рэйвен. — Возможно? Луна и Эви обменялись взволнованными взглядами. — Куда в Министерстве Титус не мог пойти? — Почему он не мог найти его? Типо, здесь есть места с чарами, запрещающими входить именно ему? Или это где-то, где он даже не догадался бы искать? В таком случае камень где-то прямо у него под носом! Или он там, где надо применить заклинание, которое он не умеет делать? Что мы вообще знаем об этом парне? — тараторила Рэйвен. — Он мертв, — сказала Кларк, игнорируя удивление на трех других лицах, — Я знаю это. Он нас всех предал. — Лидер всего этого ебанного Ордена предал нас? — сказала Рэйвен с негодованием. Кларк кивнула. — Ага. Он сказал, что пророчество ясно показало связь между концом света и использованием Пламени, и еще сказал, что не хочет меня убивать, но, если это нужно для спасения мира, то пусть будет так. — Я всегда знала, что с ним что-то не так, — мрачно сказала Луна, — Мне он казался жутким. — Он пытался убить тебя? — с ужасом сказала Эви, — Но…разве Лекса не как дочь ему? Он думал, как она на это отреагирует? Я не могу…я имею в виду, я верю тебе, Кларк, я просто шокирована, что он мог на самом деле сделать это. — Ага, ну да, — сказала Кларк, оглянувшись вокруг, когда здание затряслось еще раз. У них на самом деле не было времени на это, Он хер, который думает, что любовь в любом случае слабость, поэтому, я уверена, он ожидал, что Лекса в любом случае справится с этим. Слушайте, это место сейчас обрушится прямо на нас. У нас нет времени обсуждать… Раздался еще один отвратительный рык. — Тогда давай вернемся в отдел твоего отца и начнем оттуда, — сказала Рэйвен быстро. Кларк кивнула. Они попробовали несколько дверей, пропуская ту, которая всегда была заперта, прежде чем попали в комнату Пространства и Времени. Он спешили, и Кларк побежала к шкафу, где нашла воспоминания отца. — Поспеши, — рявкнула Луна. Она, Эви и Рэйвен охраняли каждую дверь, держа палочки наготове. — Так точно, — сказала Кларк, наклоняясь к шкафу и задумчиво опуская ручку вниз. Там ничего не было. Она отстранилась и оглянулась на солнечную систему, летающую под потолком. Где он может быть? Эви вскрикнула, когда дверь, перед которой она стояла, распахнулась от взрыва, и она отлетела назад. Кларк повернулась, ожидая увидеть разъяренную Онтари, но её внутренности перевернулись от того, что она увидела. Орда мертвых тел начала наполнять комнату, некоторые из них были очень знакомы. Онтари послала за ними инфери. — Конфринго! Конфринго! Инседио! Кларк, ты нашла его? — крикнула Рэйвен. — Нет! — сказала она беспомощно, прерванная от созерцания солнечной системы мертвенно-бледным гниющим человеком, двигающимся к ней. Она отбросила его назад заклинанием, но на его место пришло еще шестеро, — Где-то, где Титус не нашел бы. Где-то, где я…я понятия не имею! — Подожди минутку…Кларк! Кларк, я знаю, куда ты должна пойти! — закричала Луна. Кларк подняла голову, отчаяние отражалось в каждой черточке её лица. — Это отдел Любви! Вот куда Титус не смог попасть, потому что он не верил в неё, потому что он думал, что любовь – это слабость! Глаза Кларк расширились. — Это та запертая дверь, — крикнула Эви, когда появилось еще больше инфери, слишком много, чтобы они могли отступить от огненного кольца, которое Луна раскручивала, как лассо, — Запертая дверь! Быстрее! — Бегом, Кларк! — проревела Рэйвен. Кларк не нужно было повторять дважды. Взрывные заклинания Рэйвен создали для нее узкий проход, периферическим зрением она видела, как тянутся к ней холодные руки мертвецов, пока она бежала к двери. Она захлопнула её за собой, и комната начала вращаться. Разнообразные крики и шум сражений эхом отзывались из-за различных дверей. Кларк отчаянно попробовала открыть несколько дверей, прежде чем добралась до той, что заперта, и только тогда, когда она безрезультатно дергала за ручку, она поняла – она понятия не имеет, как туда попасть. Чистый ужас от её ситуации подкосил колени. Она была так близка, всего одна запертая дверь отделяла её и место, где ей нужно быть. Она использовала заклинание за заклинанием, даже пыталась взорвать, но ничего не сработало. — Как мне туда попасть! Как мне туда попасть! Она снова подергала за ручку, уперевшись ногами в стену, будто она пыталась вырвать дверь. — Помоги мне! Как мне туда попасть? Папа! — она кричала его имя, будто это и был пароль, — Папа, как мне… Раздался крик, отвратительный крик, от которого волоски на руках и затылке вставали дыбом, и за ним последовал рёв. Вот оно. Онтари прошла через всех и наступала Кларк на пятки. Ну, возможно, если она немножко подождет, Онтари могла бы просто разрушить эти стены, а Кларк могла бы использовать этот путь… Больше делать было нечего. Она достала плащ и накинула его на себя. Повернулась, прижалась спиной к запертой двери, замерла в ожидании, слегка подрагивая от страха и изнеможения. Больше криков, сопровождающихся приглушенным звуком голоса Онтари, взрывами заклинаний…рычания больше не было…Луна и Лекса должно быть мертвы… У Кларк подкосились колени. Она сползла на пол, слезы скатывались по щекам. Это был конец. Почти все, когда она любила, умерли. Волшебный мир разрушен. Скорее всего она тут умрет, потому что даже если Онтари появится, снова превратится в дракона и разрушит эти стены, Кларк все равно должна была сделать так, чтобы её не раздавили, не заметили или не убили, в то время как она будет пытаться найти это чертово Пламя в новой незнакомой комнате, а потом пытаться понять, как оно работает прежде, чем Онтари его отберет. Это безнадежно. В конце концов, она может просто умереть. Просто умереть и присоединиться к остальным. Все было кончено… Хотя нет, не было. Она сжала зубы, закрыла глаза и прижалась головой к двери. Пока она жива, ничего не кончено. Если бы она нашла Пламя, она могла бы вернуться во времени и все исправить. Она могла спасти Лексу, и Рэйвен, и Анью, и Уэллса, и Линкольна, и Густуса, и её отца, и всех остальных…она могла все исправить. Её отец все это организовал, он знал, что она справится, он верил в неё. Лекса верила в неё. Кларк должна просто поверить в себя сама. Её сердце переполнилось чувствами, в голове мелькали лица всех, кого она любила. Она могла спасти их всех. Любовь и надежда наполнили её тело теплом от кончиков пальцев до кончиков ног… Её дыхание прервалось резким вдохом, когда дверь позади неё внезапно открылась, и она упала в проем. Она успела только несколько раз моргнуть, глядя в потолок, прежде чем соседняя дверь распахнулась; она вздрогнула, сердце застряло в горле, когда она подняла свою палочку, но это была всего лишь Рэйвен, покрытая потом и кровью. — Кларк? Почему я вижу только твои лодыжки? Чем ты занимаешься? — Я вошла! — сказала она, поворачиваясь, чтобы увидеть, как дверь снова захлопнулась и заперлась, но теперь она могла пройти…она протянула руку, и ее рука так легко прошла сквозь дверь, будто она была призраком, — Я должна идти… — Ага, иди, сейчас же! — сказала Рэйвен, делая взмах рукой, когда она колдовала, чтобы запереть за собой дверь. Когда Рэйвен выхватила контейнер с флаконами из руки Кларк, чтобы добавить несколько серебристых нитей памяти, Кларк не спорила, — Возьми их, я не хочу забывать, — жертва, которую они все принесли. Кларк понимала. Кларк поспешно убрала контейнер в карман, когда Рэйвен снова вернула свое внимание к двери, — Эви мертва, Луна в форме своего анимага сдерживает Онтари, но её не хватит надолго, она идет за тобой. Кларк стянула плащ-невидимку, сложила его и убрала в карман, когда вставала на ноги. Рэйвен прижала ладони к двери, напряжение её тела показывало, что она готова физически удерживать её, если придется. Она повернулась, чтобы встретить взгляд Кларк. У них обеих текли слёзы. — Ты должна все исправить, Кларк, — прошептала она, когда за дверью снова раздались крики, — Ты не должна позволить этому всему случиться снова. Я хочу…я хочу жить. Мы заслуживаем жить. Прежде чем Кларк успела ответить, дверь, которую удерживала Рэйвен, затряслась, а потом на неё явно наложили заклинание, потому что раздались такие звуки, будто приближался поезд, а в их ушах ревел ветер. — Пойдем со мной! Рэйвен, пойдем со мной! — закричала Кларк, когда волосы закрыли её лицо. Рэйвен покачала головой, её ненадежный, грязный хвостик распался, застежки на скобе расстегнулись, — Я сдержу её…иди, Кларк! — Рэйвен… — НЕТ, ты можешь всех спасти, ты можешь спасти Анью, и Уэллса, и Фокс, и…ИДИ! Кларк попятилась к двери, одной ногой уже переступив порог. — Рэйвен, пожалуйста… — ИДИ СЕЙЧАС ЖЕ! Кларк прошла через дверь, и все наружные звуки сразу же исчезли. Она изумилась. Здесь было тихо и спокойно, и она давно не чувствовала себя в такой безопасности и тепле. Она стояла в дверях своего дома. Не Хогвартса – её другого дома, в котором она провела свое раннее детство. В печи потрескивал огонь и готовилась еда. Эбби и Джейк Гриффины сидели за кухонным столом; когда Кларк сделала шаг вперёд, её отец поднял голову и посмотрел на неё. Он улыбнулся и позвал её, приглашая к ним присоединиться. Кларк застыла, открыв рот, но слабый голос в её голове предупреждал… Продолжай идти. Не нужно поддаваться мечтам и забывать жить… Как бы это не было сложно, Кларк продолжила идти. Кларк открыла заднюю дверь и обнаружила, что она в Большом Зале в Хогвартсе. Гул счастливых голосов и столовых приборов наполнили воздух. Её сердце заболело, когда она заметила своих друзей, которые собрались за их обычным столом. Там были все. Атом и Рома, первокурсница Шарлотта. Джаспер и Монти собирали домик из карт Шоколадная Лягушка, Майя и Миллер направляли их, а Фокс улыбалась, когда наблюдала за ними и совершенно забыла про свою открытую книгу, Рэйвен обнимала рукой Анью за плечи, и даже Финн был там, сидел рядом, шутил и смеялся. Беллами дразнил Октавию, обнимая Джину, а Октавия прислонилась к Линкольну, который смотрел на неё с такой нежность в глазах…напротив Уэллса были Волшебные шахматы, и его лицо просветлело, когда он заметил Кларк. Все подняли головы и звали её, улыбаясь. Кларк оцепенело шла дальше, одновременно напуганная и взволнованная тем, что будет дальше, потому что она знала…это должно было быть… Она стояла на территории Хогвартса. Небо было окрашено в цвета заката, идеально отражаясь в Черном Озере. Там стояла Лекса, ее лицо было без боевой раскраски, корабль Дурмстранга мирно покачивался позади неё. Лекса стояла там, а Кларк не могла двигаться, да и не хотела, потому что Лекса сама подошла к ней. Её сердце колотилось в груди, когда Лекса внезапно обняла её. Они прижимались друг другу, сердца бились в унисон, а потом Лекса отстранилась. Дыхание Кларк прервалось, когда нежные, полные губы прижались к её лбу, большие пальцы скользнули по её щекам, прежде чем нежные ладони легли ей на шею. Она не могла сопротивляться, поднимая подбородок, чтобы встретить Лексу. Они целовались нежно, медленно, наслаждаясь этим, пока у них не закончился воздух, потом Лекса отстранилась, соединяя их лбы вместе. — Останься, — выдохнула Лекса. Кларк сглотнула. Она знала, что должна была сделать, но…Господи, она не хотела. — Я…я не могу. Я должна вернуться. Она ждала, что Лекса будет возражать. Она не ожидала, что она снова закроет глаза, затрепетав длинными ресницами, и кивнет, её нос заденет нос Кларк, когда она прошепчет: — Я знаю. Поэтому я… — её дыхание сбилось, — Поэтому ты – это ты. Кларк снова сглотнула, к глазам подступили слезы. — Если я смогу это исправить…возможно когда-нибудь мы ничего никому не будем должны, и мы просто…просто будем. Лекса слегка вздрогнула; Кларк почувствовала это, когда провела пальцами по пояснице Лексы. — Я устала от «не сейчас» и «может быть когда-нибудь», - призналась Лекса, - Почему не сейчас? Почему не здесь? — Потому что… — Кларк сдержала слезы, вырываясь из объятий Лексы, даже если это похоже на то, будто она вырвала собственное сердце, потому что не было ничего, ничего другого, чего она хотела бы так сильно, как остаться сейчас навсегда с Лексой, — Потому что мы заслуживаем чего-то лучшего, чем это. И даже если это был, возможно, самый трудный поступок в её жизни, она повернулась спиной к Лексе и продолжила путь. Казалось, небо сразу же потемнело, настала ночь, полная луна и звезды освещали ей дорогу. Она шла, куда вели её ноги, потому что она была уверенна, что они приведут туда, куда ей нужно. Никакие призрачные создания её не беспокоили, когда она все глубже и глубже уходила в лес, пока не достигла самого его центра, и там на поляне она увидела что-то, что ожидало её. Это было большое, богато украшенное зеркало, обрамленное словами, которые она не понимала, деревья и темнота леса отражались в нем, пока Кларк не встала прямо перед ним, а потом…её дыхание снова перехватило. В отражении было так много людей. Она оглянулась через плечо, но не увидела ничего кроме деревьев позади себя. Она снова посмотрела на зеркало, и её взгляд жадно выхватывал каждое лицо… Там были её мама и папа, смотрящие на неё с гордостью. Уэллс, Рэйвен, Октавия…все её друзья. Профессора. На заднем плане вдалеке – весь Хогвартс. Лекса стояла прямо рядом с ней в форме Дурмстранга и боевой раскраске. Когда Кларк посмотрела в её теплые зеленые глаза, отражение Лексы улыбнулось и потянулось рукой под красный плащ, исчезая на мгновение, прежде чем что-то достать. Она опустила руку, чтобы взять за руку отражение Кларк, поднести её к губам, мимолетно целуя, прежде чем вложить что-то ей в ладонь. Она успокаивающе улыбнулась. Кларк вздрогнула, когда почувствовала реальный вес в своей руке. Она посмотрела вниз, поворачивая руку, и шокировано моргнула при виде маленького черного камня. Это был он. Воскрешающий Камень. Она снова взглянула на зеркало с благоговением, и Лекса ободряюще ей улыбнулась. Её рука тряслась, когда она повернула камень три раза, прямо как она видела в воспоминаниях отца. Вокруг неё появились фигуры, освещая лесную поляну. То, что осталось от её страха исчезло, когда она посмотрела на них – они, она знала, были настоящими. — Папа, — выдохнула она, заметив его первым; тепло наполнило её тело, когда она заметила девушку, стоящую рядом с ним, с нежной и маленькой улыбкой на лице, — Лекса. — Ты так хорошо справилась, Кларк, — пробормотала Лекса, как всегда щелкая на «к». — Мы все так гордимся тобой, — сказал её отец, положив руку на плечо Лексы. Это зрелище заставило Кларк снова сдерживать слёзы. — Я знаю, что это больно, — тихо сказал Уэллс, внимательно наблюдая за ней с сожалением в темных глазах, — Но все должно было быть так. — Мне так жаль, — прошептала Кларк, её голос сломался на последнем слове. Слезы скатывались по щекам, и было трудно наполнить легкие, которые, казалось, сейчас разорвутся, воздухом, — Я никогда…я никогда не хотела, чтобы кто-то из вас погиб… — Ну, если бы ты хотела, то была бы маньячкой, — пожала плечами Анья. Ухмылка на её губах была по-кошачьи хитрой, а глаза блестели в серебряном свете луны, — Мы тоже не хотели умирать, Кларк. Это точно. — Но…Лекса, ты…и Уэллс, вы умерли из-за меня, я… Уэллс улыбнулся. — А для чего нужны друзья? Сердце Кларк разрывалось. Она не могла поверить…все еще не могла поверить…что Уэллс умер. Она смотрела на его спектральную проекцию. Как все это могло быть по-настоящему? Она покачала головой, потянувшись руками, чтобы вытереть слезы с лица. — Как я могу заслужить ваше прощение? Уэллс сделал шаг вперед, его глаза были добрыми, когда он провел пальцами по её щеке, будто смахивая слезы. Она не могла почувствовать его руку, но она чувствовала тепло. — Нам нечего прощать, Кларк. Ты должна простить себя. Кларк фыркнула, снова осматривая всех вокруг. — Я просто…я бы хотела суметь спасти вас всех. — Ты все еще можешь, — сказала Фокс, — Только не сдавайся, Кларк. — Будь сильной, — сказал Густус своим глубоким и гортанным голосом. Кларк кивнула в ответ. Она постарается. — Кларк, — начала Анья нерешительно, что нехарактерно, - Когда ты вернешься…я не знаю, что случится, но…убедись, что Рэйвен найдет меня. Не дай ей меня забыть. Кларк снова тупо кивнула, болезненный комок сдавливал её горло. — Спасибо, — сказала она, скрестив руки на груди, явно испытывая дискомфорт из-за проявления эмоций. Через секунду она добавила, — Если она, конечно, сможет меня забыть. Особенно то, что я делаю своим языком. Выдох, который Кларк неосознанно сдерживала, вырвался, превратившись во что-то между смешком и рыданием. — Ты даже после смерти мерзкая. Анья пожала плечами с самодовольной улыбкой. — Это подарок. — Ты должна идти сейчас, Кларк, — сказала Фокс, — Онтари скоро прорвется. — Ты сможешь это сделать, — сказал Уэллс. Кларк сглотнула. Что, если не смогу? Что, если закончу так же, как и вы? В конце концов я снова смогу быть с тобой. Казалось, Джейк знал, о чем она думает. Он решительно сжал губы, зашагал вперед и схватил её за плечи, хотя она не почувствовала давления. Однако, по её рукам распространилось тепло. — Мы все за тобой, ребенок. Она глубоко вдохнула. — Лучше бы вы все были рядом со мной, — заметила она. Они все ей печально улыбнулись, все, кроме Лексы, которая надолго закрыла глаза, прежде чем снова их открыть. — Наш бой окончен, — она прошла вперед, вкладывая свою руку в руку Кларк и двигая ей так, будто пыталась раскрыть ее пальцы. Кларк раскрыла ладонь, воскрешающий камень медленно покатился вниз, — А твой нет, — пробормотала Лекса, и камень упал; когда он приземлился на землю и испорченную траву, все они исчезли, оставляя Кларк одну в темноте. — Правильно, — прошептала она, снова сжимая пальцы. Она сжала руки в кулаки, подняла голову вверх, подготавливая себя к тому, что должно произойти, и посмотрела в темноту, созданную деревьями. — Я должна спасти своих людей. Вся иллюзия разрушилась. Она осмотрелась и обнаружила, что находится в пустой комнате, похожей на Комнату Смерти, в которой была завеса, за исключением того, что эта комната была полной её противоположностью; здесь было тепло и светло, она полностью пустая, не считая зеркала в центре и нескольких дверей. Все здание снова затряслось, с потолка посыпалась пыль. Из-за двери позади Кларк доносились отдаленные приглушенные крики. Онтари была очень близко, а у Кларк наконец получила камень, но понятия не имела, что делать дальше. Камень нужен, чтобы заработало Пламя, да, но где само Пламя? Где Маховик Времени? Она огляделась по сторонам, будто ожидая, что он валяется где-нибудь на полу. — ГРИФФИН! — прокричал голос. Она повернулась, обездвиженная ужасом, и наблюдала, как стена на полсекунды напряглась и вздрогнула, прежде чем взорваться. Онтари прошла сквозь огонь и дым, кровожадность плескалась в её глазах. Она была покрыта кровью и чем-то более зловещим, темным. Кларк тяжело сглотнула, сильнее сжимая камень. — Ты действительно думала, что сможешь победить меня? — спросила Онтари с маниакальной усмешкой, — За последний день я впитала больше магии, чем Ниа за всю свою жалкую жизнь! — она шагала вперед, в то время как Кларк отступала назад, — Полагаю, кое-что ты сделала правильно; показала, какой глупой я была, подчиняясь приказам Нии, в то время как она должна была следовать за мной! Кларк толкнула ближайшую дверь, её восприятие сразу переполнилось великолепным запахом шоколада и сливочного пива. Она стояла на поле для Квиддитча, и там везде были мольберты и холсты с изумительными рисунками. Она едва успела закрыть за собой дверь, как та открылась из-за взрыва; она нырнула за ближайший холст, едва успев уклониться от обломков, летевших ей в голову. Она бежала, лавируя между мольбертами, чтобы избежать летевших в неё заклинаний, пока Онтари преследовала её в неторопливой манере, явно наслаждаясь игрой, будучи уверенной, что она в конце концов догонит и покончит с Кларк, и это возможность становилась все более вероятной, когда она поняла, что пробежала уже половину поля, а дальше пути не было. — Я не буду врать тебе и говорить, что Лекса умоляла оставить ей жизнь, что она упала передо мной на колени. Она так не сделала. Она стояла гордая и сильная, и смотрела мне прямо в глаза, когда я произнесла заклинание, которое положило конец её жизни. И я чувствовала себя так, так хорошо, намного лучше, чем я представляла, — жар от заклинания, которым она выстрелила, обжёг плоть Кларк, когда оно слегка задело плечо, — И я почувствовала себя еще лучше, когда разорвала её…когда я взяла и порвала твою святую любовь на тысячу маленьких кусочков… Ярость заставила Кларк развернуться и послать взрывающее заклинание в сторону Онтари; даже когда она отразила его, оно все равно попало в землю с достаточной силой, чтобы заставить её оступиться о камень и мольберт, и оставить дымящийся кратер в земле. — Остолбеней! Кларк с ужасом наблюдала, как Онтари, казалось, поглотила это заклинание. Теперь она смеялась. — Теперь ты видишь, сколько у меня силы, Гриффин? — она развела руки в стороны; когда она это сделала, ближайшие мольберты начали вращаться, и один из них врезался в Кларк. Она перекувыркнулась, чтобы уклониться от другого, её измученное тело болело, а сердце замерло, когда она уронила свою палочку. Она бросилась, чтобы схватить её, но взрывающее заклинание Онтари с такой силой попало в землю, что её палочка, скорее всего, была уничтожена, а Кларк отбросило назад, где она тяжело упала на землю. Она с трудом встала на ноги и пошла в сторону леса; она понятия не имела, насколько большой была Комната Любви, но она должна найти из неё выход. Как только она скрылась в тени деревьев, её окружение резко изменилось. Теперь она была в Большом Зале в замке, солнечный свет струился с зачарованного потолка и проникал через витражи. Ну, блять. Великолепно. Она была без палочки, стояла в передней части комнаты перед профессорским столом, а Онтари была в дверном проеме с другого конца огромной комнаты, столы факультетов были единственной преградой между ними. Чека выдернута, идти некуда, и не оставалось ничего другого, кроме как столкнуться с Онтари, которая злобно ухмылялась, как кошка, которая через секунду вонзит зубы в мышь, загнанную в угол. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, Кларк тяжело дышала, прислонившись к столу, а Онтари ухмылялась, глаза горели от триумфа, странная темнота все еще пульсировала вокруг её тела, как аура. — Как это чувствуется? — спросила она мягко, — Понимание, что все, кого ты любила, мертвы? Понимание, что я их убила? — Что с тобой не так? — прошептала Кларк. Её тело тряслось, но не от страха, а от напряжения. Её легкие горели, — Почему ты…почему ты такая злая? — Я приму это как комплимент, — тем не менее, Онтари погрузилась в задумчивую тишину, наклонив голову, когда рассматривала Кларк, — Знаешь, мы с Лексой были очень похожи. Даже со всеми нашими различиями, — она сделала шаг вперед, — Она была грязнокровкой, а я чистокровная и из авторитетной семьи, да. Но у нас обеих были родители, которые ненавидели нас. Мы никогда не были достаточно хороши для них, мы обе были брошены. Но мы обе были снова любимы, — продолжала она, неспешно обходя один из столов, откладывая момент, когда она достигнет Кларк, чтобы продолжить речь, — Не за то, кто мы, но за то, кем мы могли бы быть. Титус сразу же забрал Лексу, потому что она была в пророчестве, — это было сказано ядовито, горечь от обиды явно еще присутствовала, — А Ниа захотела меня, потому что она видела все, чем я могу быть, осознавала поколение силы, которая текла в моей чистой крови. Ей было стыдно за своё наследие, мерзкого сквиба. Естественно, что она хотела объединиться с кем-то, в ком была благородная кровь, — сказала она с ноткой гордости в голосе, и Кларк хотела ей закричать, что нет, Ниа не была так благосклонна к чистокровным, поскольку Онтари верила ей, и она использовала Онтари как солдата, марионетку, выполняющую приказы, но Кларк понимала, что ей нужно беречь энергию, — Я говорила Нии, что она ведет себя слишком осторожно. Я говорила, что она должна поглотить больше магии, стать сильнее, но она боялась. Она помнила боль от экспериментов, когда она была маленькой, и не хотела испытывать это снова. Но я не боялась боли. Когда она умерла, я вернулась в Гору Везер…ну, что осталось от неё после того, как ты подорвала её, и забрала магию у всех, кто там находился, у всех заключенных и Пожирателей Смерти тоже. Я никогда не чувствовала такой силы в своем теле. Это ощущалось, как чертов оргазм, — она сделала паузу, учащенно дыша, возможно, вспоминая это ощущение, — Поэтому я брала больше, и больше, и вышла, чтобы поджарить несколько магглов, а затем взять больше магии от каждой ведьмы и волшебника, которые попробуют остановить меня. Пожиратели Теней множились, оборотни и Пожиратели Смерти, которые сбежали после смерти Нии, вернулись, чтобы служить мне. Мне. Кларк заставила себя встать прямее, когда Онтари остановилась в одном шаге от неё, ухмыляясь. — Я всегда думала, что убийство Лексы будет самым лучшим чувством в мире, но знаешь, я думаю, что ошиблась. В тебе что-то есть, — её темные глаза пробежались по телу Кларк, — В пророчестве. Все твои маленькие друзья, которые умерли ради тебя. Лекса безоговорочно влюблена в тебя. Что делает тебя такой особенной? — спросила она, губы скривились в отвращении, — Думаю, убийство тебя будет моей любимой частью, — она подняла палочку, направляя её прямо на сердце Кларк, усмешка изменилась, когда она подняла бровь, — Какие-нибудь последние слова? Кларк тяжело дышала, и её руки тряслись, но она все равно усилила хватку на маленьком камне, который сжимала в руке. — Пошла нахуй. Онтари улыбнулась, а потом рассекла палочкой воздух, и жизнь пронеслась у Кларк перед глазами. Голубые глаза её отца, которые морщились из-за улыбки, звук маминого смеха, ощущения от поглаживания кистью по холсту, гул Хогвартс-экспресса, болтовня друзей во время пира, ветер в её волосах, когда она взлетела в небо, комфорт от лежания в её кровати с балдахином, свет в глазах Уэллса, когда он был удивлен, ухмылка Рэйвен и хихикание Октавии, хмурое лицо Беллами и раздраженный вздох Фокс, отвратительно сладкие улыбки Миллера и Монти, тупые шутки Джаспера, добрая улыбка Линкольна и фирменная ухмылка Аньи, нежные губы Лексы, изогнутые в улыбке, их тепло, когда они прижимались к губам Кларк, ярко-зеленые глаза Лексы, запах её волос, как сосна и древесный дым… — Авада Кедавра! После одного мгновения, когда зеленая вспышка обожгла веки Кларк, ничего не произошло. Она была мертва? Первое, что она осознала – это то, что она лежит, а древесная поверхность пола Большого Зала ровная и неудобная. Затем она поняла, что свет, жгущий её красные веки, больше не зеленый, а белый и слишком яркий. Её ресницы затрепетали, когда она прищурилась, открыв глаза. Боль пронзила её виски, и она сразу же повернула голову. Она моргнула, когда зрение прояснилось. Она лежала на полу в Большом Зале, и большинство стен и потолок были разрушены; столы тоже были уничтожены. Солнечный свет попадал на разбитое стекло, отражаясь на полу, и в результате казалось, что весь полуразрушенный Зал сиял. Осторожно, все еще не до конца уверенная, что не умерла, Кларк села. Её голова резко повернулась в направлении тихого шуршания, нарушившего тишину. Она заметила фигуру, растянувшуюся на полу в центре Зала, окруженную разбитым сверкающим стеклом. Онтари. Кларк с трудом поднялась на ноги, тело было тяжелым и вялым. Она медленно направилась туда, где лежала Онтари, и опустилась рядом с ней на колени. Отвращение и жалость образовали плотный конгломерат у нее в животе, когда она смотрела на неё. Кожа Онтари была обугленной, плотной и покрыта темной кровью. Тьма, исходившая от неё, как непонятная аура, стала больше и почти поглотила все тело, выпуская волнистые завитки; оно душило её. Она тряслась с ног до головы, тихо хрипя и рвано дыша. Скулит. Её широкие, излучающие ужас глаза нашли Кларк, которая замерла на месте. Они просто смотрели друг на друга, и Кларк наблюдала, как оставшийся свет в глазах Онтари покинул их, и вместо этого они остекленели. Она сделала последний слабый вдох и успокоилась окончательно. Хотя Онтари была мертва, темная магия все еще пульсировала вокруг неё. В то время, как Кларк задавала себе вопрос, что делать дальше, эта темная магия превратилась в какое-то подобие черной дыры, которая засосала тело Онтари, оставляя только её порванный черный плащ, помятую одежду и палочку. Тьма сконцентрировалась в маленький шар, а затем резко взлетела вверх. Кларк проследила за его траекторией в небе, защищая глаза от солнца. Он исчез из поля зрения, а потом взорвался на тысячи маленьких осколков, которые сияли намного ярче, чем стекло. Они медленно падали вниз, как хлопья снега, если бы снег состоял из снежинок, которые были светящимися шарами размером с галеон. Кларк оцепенело протянула руку, она все еще сидела на том же месте на коленях, и поймала один из светящихся шариков, сжимая его в ладони. Не столько снег, сколько падающие звезды, но они все равно исчезали, будто таяли. Кларк внезапно осенило, что это скорее всего похищенная магия и души, которые освободились после смерти Онтари, но им некуда было пойти, поэтому они просто исчезали… Онтари была мертва. Онтари была мертва, и все остальные тоже, но каким-то образом Кларк была все еще жива. Она была жива, а Онтари была мертва, несмотря на тот факт, что она использовала Непростительное заклинание. Кларк не понимала. Она начала переставать стараться понимать что-либо. Тогда она заскучала по Лексе, так резко и ошеломляюще, что вздрогнула. Но она могла исправить это. Она могла использовать Пламя, если сможет понять как. Она потянулась через кучу ткани, взяла палочку Онтари и спрятала её в карман плаща, когда вставала. Она все еще не знала как использовать Пламя, но она думала о словах, которые сказал ей отец, словах, которые сказала ей Лекса, в самом конце, и у неё появилась идея. Она расстегнула часы и перевернула их в руке. — Да встретимся мы вновь, — прошептала она. Она знала, даже не слушая тихое тиканье и гудение механизмов, что это сработало. Задняя крышка часов открылась, и она поместила туда Воскрешающий Камень, вставив его в углубление между крошечных шестеренок, и закрыла. Крошечные звезды, располагающиеся вокруг циферблата, засветились, когда Кларк застегнула часы на своем запястье. Её окружение исчезло, ветер развевал волосы, и Кларк закрыла глаза, доверяя своему отцу, доверяя себе и доверяя Пламени доставить её туда, куда нужно…ну, или когда она должна быть. *** Когда она открыла глаза, она все еще стояла на коленях, одна, в Большом Зале, за исключением того, что в этот раз он был целым и невредимым. Едва решаясь дышать, молясь, чтобы это сработало, Кларк прошла мимо факультетских столов и поспешила к восточным окнам, выходящим на территорию…и сразу задержала дыхание от увиденного. Все было целым. Земля была ярко-зеленой, никаких пятен крови не было видно. Запретный Лес был не тронут, не горел и не тлел. Приближались экипажи, сопровождаемые фестралами и наполненные студентами. Вдалеке она заметила узкие лодки, пересекающие Черное Озеро. Твою мать. Она была где-то в одном из этих экипажей. Там были все её друзья…все живые. Лекса, Анья и Линкольн были живы, предположительно находясь сейчас в Дурмстранге. Магглы все еще находились в блаженном неведении о магическом мире. Пламя сработало. Кларк вернулась назад. Она была в прошлом. — О мой Бог, — прошептала она, — Мы на самом деле сделали это. — Да, сделали. Она вздрогнула и повернулась, уже потянувшись за палочкой… Это был мужчина. Мужчина с беспорядочными светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. — Кларк, — сказал он, излучая свет и уже раскрывая руки, когда подходил к ней, — Моя смелая, храбрая девочка. Ты сделала это. Она сделала один шаг вперед, осторожно, шокировано…было ли это реально? Это было не воспоминание. Её папа был здесь, прямо здесь, и смотрел прямо на неё. Это было реально, или Кларк была мертва, но в данный момент ей было все равно. Она побежала к нему. — Папа! — она обернула руки вокруг его шеи, сильно сжимая, когда он засмеялся и поднял её в воздух. Он был теплым и плотным. Они долго крепко сжимали друг друга, прежде чем Джейк мягко поставил её на ноги, — Я…я умерла? Он снова рассмеялся, взъерошив её волосы рукой, как в детстве. — Конечно нет. Ты использовала Пламя. Ты вернулась назад во времени. — Я не понимаю, — выдохнула она, отрицательно качая головой, — Почему…Онтари использовала Непростительное заклинание, но она умерла. Почему я не умерла? — Ну ты чего. Ты знаешь почему, Кларк. Ты помнишь все сказки. Какая магия самая могущественная из всех? — Любовь, — изумленно пробормотала Кларк. — Именно. Так много людей погибли, сражаясь, чтобы спасти тебя, чтобы ты могла спасти мир, и эта магия защитила тебя. Лекса погибла, сражаясь с Онтари, чтобы она не добралась до тебя, потому что она любит тебя. Она пожертвовала собой, чтобы защитить тебя, и это, в свою очередь, тебя спасло. Плюс ко всему, посмотри на палочку, которую ты держишь, — Кларк моргнула, рассеянно проводя пальцем по узлу дерева, — Узнаешь её? — Кларк покачала головой, — Это бузинная палочка, Кларк. Ниа взяла её из могилы Дамблдора, и много лет спустя она тоже получила родство. Теперь она твоя. — Но… — брови Кларк нахмурились, — Лекса убила Нию. Поэтому она должна была получить родство. А потом Онтари убила Лексу, поэтому…или Титус? Я не… — Нет, Кларк. Когда Лекса убила Нию, её родство уже было с кем-то еще. Она передала родство тебе, когда дала Непреложный Обет. Поэтому в ту минуту, когда она убила Нию и приобрела преданность, то эта преданность перешла прямо к тебе. Онтари пыталась убить тебя палочкой, которая не может убить своего владельца, плюс к этому тебя защищала древняя магия. И вдобавок ко всему… — он кивнул в сторону выпирающего кармана её плаща, где был плащ-неведимка, и на её часы, которые всё ещё светились, — У тебя есть палочка, камень и плащ. Ты командующая смертью, ребенок. Не говоря уже о том, что у тебя упрямый характер, даже хуже, чем у твоей матери; ты сделала это даже через Город Света, у Онтари не было шансов, — сказал он счастливо. — Итак…все должно было произойти именно так, - размышляла Кларк, все еще дрожа с ног до головы, — И…и Лекса и я должны были влюбиться. Мы должны были? Джейк широко улыбнулся. — Ребенок, я прожил тысячи разных жизней, и видел, как вы влюбляетесь с ней в каждой их них. Некоторые были смешнее остальных; однажды ты сбежала, и они послали Роана выследить тебя и вернуть назад, и ты очень злобно плюнула Лексе прямо в лицо, — сказал он, смеясь от души над воспоминаниями, — Некоторые вещи остались прежними. Вы влюбились. Ты и Анья сражались, но преодолели это и стали больше уважать друг друга. Титус пытался остановить тебя, чтобы ты не нашла Пламя. Люди умирали. Хотя в этот раз все по-другому. Я потратил вечность, чтобы найти способ заставить это сработать, и вот он. Я нашел способ. Так должно было быть, и если это так…то это конец, — он грустно улыбнулся, — Я хочу, чтобы ты знала, что я очень горжусь тобой, Кларк. Если я что-то и узнал, так это то, что в конце концов люди хотят поступать правильно. И большинство так и сделают. В каждом варианте ты сражаешься, чтобы защитить своих людей. Ты принимаешь жесткие решения, и иногда после этого ты едва можешь жить сама с собой, но…ты продолжаешь сражаться, и это единственное, что имеет значение. Глаза Кларк слезились. — Я…я не знаю, что сказать, — она, должно быть, в шоке. Возможно, она и была. После всех потерь, что она понесла, потеряв всех, когда она так любила, услышать, что у нее был шанс исправить это, шанс спасти всех, и что все это было организованно ее отцом…по меньшей мере это было ошеломляюще. — Иди ко мне, — сказал он, втягивая её в теплые объятия. Она вцепилась в него, вдыхая его знакомый успокаивающий аромат, когда уткнулась лицом в его широкую грудь. Когда они отстранились, он большими пальцами стер дорожки от слез на её щеках, и она подарила ему вялую улыбку, которая исчезла, когда она посмотрела на него. — Почему ты не можешь остаться? — прошептала она. Улыбка её отца потускнела. — Я бы хотел. — Почему нет? Ты же сейчас здесь, разве нет? — сказала она нетерпеливо. — Это просто вариант того, как это должно быть, — мягко сказал он, — Я же говорил, что путешествовал…ну, очень долго. Я изучил сотни вариаций времени, и этот путь – с наименьшим количеством жертв. — Я скучаю по тебе, — эти слова вырвались прежде, чем она успела осознать их, — Я так сильно скучаю, постоянно. И мама скучает. Мы просто…просто хотим, чтобы ты вернулся. Он поморщился. — Я знаю. Я знаю. Прости, малыш. И правда в том, что ты никогда не перестанешь скучать, но однажды тебе станет лучше. Ты будешь жить. Твоя мама снова обретет любовь. И я всегда буду здесь, — сказал он, прижимая палец к сердцу Кларк, — Я люблю вас обеих больше всего, и если бы ты спросила меня, сделал бы я все то же самое, чтобы удостовериться, что у вас будет шанс жить, ну, я уже делал это снова и снова, и сделаю еще тысячи раз. Она снова улыбнулась, шмыгнув носом и вытерев слезы. Пламя на её запястье все еще светилось. — И…что теперь? Он выдохнул, убирая руки в карманы. Ну, примерно через десять минут все пойдут на пир. Тебе придется некоторое время подождать, позволить своему прошлому «я» подняться наверх и распаковать вещи, а затем тебе нужно найти способ переместить воспоминания. Ты не должна позволить себе тебя увидеть, или ты, вероятно… — он поморщился, — Более, чем вероятно, на самом деле, я видел, как ты делаешь это, это было некрасиво…ты подумаешь, что ты – это темная магия и заколдуешь себя. — Как ты это все узнал? — спросила Кларк, немного удивившись, — Как ты все это устроил, пап? Без этого, я не знаю, не портя структуру Вселенной? Он усмехнулся. — Я делал это пару раз. Это трудно объяснить. Кларк подняла подбородок. — Попробуй. Джейк улыбнулся. — Ну, есть три теории путешествия во времени. У тебя есть мультивселенная, в которой бесконечное количество параллельных вселенных, фиксированная временная шкала, где будущее всегда задано, и динамическая временная шкала, где все заканчивается бесконечным циклом. Очевидно, что мы изучали магию Времени на протяжении веков, но это первый раз, когда это можно было испытать на собственном опыте, поэтому, разумеется, мои исследования имели большое влияние. Кларк фыркнула. — И что ты узнал? — Что Время – это забавная вещь, все три теории каким-то образом одновременно правильные и неверные, и магия так же бесконечно увлекательна, как и тогда, когда мне было одиннадцать лет, и я узнал, что волшебник, — они оба рассмеялись. — Итак, это ты бросил мое имя в Кубок Огня, не так ли? — Ага, — он улыбнулся, — Я знаю, что ты не хотела участвовать, но самый быстрый способ выманить Нию – это так открыто дать ей узнать о тебе и Лексе. Было много путешествий и много работы. Я был там, знаешь, когда назвали твое имя. Я использовал плащ. И я споткнулся, когда провожал тебя до Кинг-Кросс…на мгновения я подумал, что ты могла меня увидеть. Её глаза расширились. — Я видела тебя! Хотя я подумала, что видела то, что хотела видеть. — Не-а, это на самом деле был я. Я провожал тебя каждый год, и не хотел пропустить твой последний, — Джейк выглянул в окно; экипажи подъехали к замку, и студенты начали выгружаться, — У нас почти не осталось времени, — сказал он тяжело, снова посмотрев на Кларк, — Тебе лучше надеть плащ-невидимку. Она не сделала это. Они оба с тоской смотрели друг на друга; сердце Кларк болело, полностью осознавая, что она в последний раз видит отца. — Я люблю тебя, — прохрипела она. Он улыбнулся, его глаза наполнились слезами. — Я тоже люблю тебя Кларк. Всегда помни, как сильно я тебя люблю, и как горжусь тобой. Это честь быть твоим отцом и видеть, что ты выросла в такую потрясающую женщину. Хотя ты всегда будешь моим маленьким львенком, — добавил он и провел рукой по её волосам, рассмеявшись, когда это сделала Кларк. Они обнимались слишком долго, не желая расставаться, но вскоре раздались болтовня и звуки шагов сотен студентов, и они неохотно отступили. — Ты сможешь это сделать, — прошептал он, помогая ей надеть плащ-невидимку, прежде чем достать свой. Голубые глаза было последним, что увидела Кларк перед исчезновением отца, который оставил после себя только продолжающийся шепот, — Я люблю тебя, ребенок. В воздухе появилась странная пульсация, будто билось сердце, и Кларк знала, что он ушел. Она осторожно дошла до двойных дверей, успев проскользнуть в холл как раз в то время, когда первый студент вошел в Большой Зал. Из-за комка в горле ей было трудно дышать и сглатывать. Она не узнает стольких вещей, столько вопросов не сможет ему задать. Её отец умер, и она никогда не сможет спасти его. Но она могла спасти остальных. Она удостоверилась, что плащ-невидимка плотно закреплен на ней, но на всякий случай спряталась в тени лестницы, чтобы посмотреть, как студенты заходят в замок. Её сердце колотилось, когда студенты и профессоры проходили мимо, живые, счастливые, невредимые. Профессор Картвиг помогала профессору Вера провести особо энергичных второкурсников через двери. Уэллс смеялся над Монти, который позеленел из-за желейных бобов, которые он съел, пока они заходили внутрь, и там была Фокс, сжавшая в беспокойстве губы, когда протянула руку, чтобы развернуть Монти. Там были Рэйвен и Октавия, и…это было странно…была она сама, идущая за ними со сдержанной улыбкой на лице. Спустя еще немного времени ожидания, профессор Синклер завел переживающих первокурсников. Прошел последний студент, и дверь захлопнулась, оставляя Кларк в пустом холле прислушиваться к приглушенному разговору. Речь Распределяющей Шляпы, Кейн рассказывает всем о Турнире…праздник в конце концов скоро закончится. Она поднялась в башню Рэйвенкло, ответила на загадку и проскользнула внутрь. Она думала спрятаться в маленькой нише на винтовой лестнице, пока не настанет нужное время. Она удостоверилась, что сделала копию своих воспоминаний, всего до сегодняшнего дня, и добавила в свой флакон, потом аккуратно закрыла его и добавила несколько дополнительных защитных заклинаний на контейнер на всякий случай. Пока она ждала, вернулись её переживания. Что, если она облажается? Что, если её заметит её прошлое «я» и атакует? Боже, все это вызывало мигрень. Но нет, как сказал её отец, он много работал, чтобы найти правильный путь. Случится то, что должно случиться. Верно? Когда все наконец вернулись с праздника и поднялись по лестнице, Кларк подождала еще десять минут, прежде чем тихо пошла за ними, в одной руке она крепко сжала палочку, а в другой – металлический контейнер с воспоминаниями. Дверь, к счастью, была приоткрыта; она проскользнула внутрь, прижавшись к стене, чтобы избежать некоторых девушек, которые не удосужились распаковаться, а просто бросили свои вещи на кровать, и спускались вниз. Прошлая она, Рэйвен и Фокс все еще были наверху. Сердце Кларк забилось чаще, и она начала потеть, спрятавшись между стеной и кроватью одной из девушек. Она чувствовала, будто упускает время. Она понятия не имела, как работает Пламя, и как долго она пробудет здесь до возвращения. Чем раньше она подкинет воспоминания, тем лучше. Она решила подложить их под подушку, уверенная, что прошлая она вскоре их обнаружит, как только вернется в кровать. Фокс вышла из комнаты, направляясь к лестнице, чтобы присоединиться к остальным в гостиной, оставляя Рэйвен и Кларк. Рэйвен позвала её прошлую, чтобы рассказать о каких-то раздражающих вещах, связанных с её матерью, произошедших летом, и Кларк использовала это преимущество, передвинувшись ближе к своей постели. Она не могла использовать Парящие чары или что-то вроде того, поэтому она подождала, пока Рэйвен и прошлая она повернутся спинами, прежде чем перекинуться через кровать, положить контейнер под подушку и поспешить назад; она ударилась о тумбочку, сваливая книгу на пол и едва избегая отправить туда же косметичку, но сама упала на пол из-за попытки поймать её. Она лежала там, замерев, когда Рэйвен и прошла она подняли глаза и сделали несколько шагов, чтобы посмотреть, что случилось. — Что, черт возьми, это было? — спросила Рэйвен. — Моя книга, — сказала Кларк, устало взмахнув палочкой; книга взлетела, она поймала её и бросила на свою кровать. — Иисус, она такая тяжелая? Это для какого урока? — Астрономия. — Нахуй это. — Рэйвен, твоя книга по Продвинутой Нумерологии в два раза больше. — Да, но Продвинутая Нумерология – это интересно. — Тебе нравилась Астрономия! — Ага, пока я не уснула, и профессор Картвиг заставила меня написать то эссе, как Меркурий вызвал штормы на Венере или что там было. Сейчас, если бы она попросила написать об Уране, я бы создала целый сонет. Пока Рэйвен и прошлая она были увлечены спором, Кларк незаметно заползла под кровать Фокс, заботясь о том, чтобы ни одна её часть не выглядывала из-под плаща. Она лежала, пытаясь выровнять дыхание и рассыпаясь в благодарностях своей счастливой звезде, что её только что не поймали. Теперь, по её мнению, пройдет еще немного времени, и она вернется в свое время, где все её будут ждать. Но, чем больше времени проходило, тем меньше была её уверенность, а потом откровенная паника скрутила её желудок. Что-то было не так. Кларк уже должна была вернуться. Что-нибудь должно было случиться. Вместо этого она все еще пряталась под кроватью Фокс, а голова кружилась от того, как странно наблюдать за самой собой, передвигающейся по спальне и игриво предупреждающей Рэйвен оставить её в покое, чтобы она могла закончить распаковывать свои вещи и лечь спать. Она помнила глупую шутку о колдуне и гоблине, которую рассказала Рэйвен, а потом послушала, как она сделала это еще раз. Паника заполнила грудь Кларк, сжала горло, из-за внезапного вопроса, возникшего в её голове, который она должна была рассмотреть раньше. Что, если она не сможет вернуться? Что, если она должна была вернуть Пламя обратно…что, если она здесь в ловушке? Или она должна просто исчезнуть? Что с ней должно произойти? Воспоминания все еще были спрятаны под подушкой. Она могла видеть, как отражается свет лампы от края контейнера, но она знала, что прошлая она и Рэйвен не могли увидеть его оттуда, где они стояли, разговаривая и смеясь. Ей нужно было каким-то образом переместить контейнер, но она наложила эти чертовы заклинания, и ни одна её магия не могла сдвинуть его. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Что ей делать? Должен быть шанс. Она должна суметь сделать это за минуту, потому что помнила, что засыпала одна в спальне в первую ночь, потому что другие девушки еще не устали, и ушли в гостиную играть в Волшебные карты. Она должна суметь выбраться, когда в спальне останется только она, и спрятаться в тени на лестничном пролете до того, как Рэйвен и остальные девочки поднимутся в спальню. Боже, это так странно. Она лежала неподвижно, наблюдая за всем с широкими глазами, и её сердце забилось в десять раз быстрее, когда услышала, как Монти зовет Кларк и Рэйвен присоединиться к игре. — Иди, — сказала прошлая Кларк, качая головой, когда взяла два халата, чтобы убрать их в комод, — Я устала. — Уверена? — Уверена. Не понимаю, откуда у вас всех столько энергии после ужина. — Мы не все такие слабачки, как ты, — улыбнулась Рэйвен, посылая пару носков Кларк прямо в голову и выскакивая за дверь. Настоящая Кларк была в напряжении, готовая выскользнуть из-под кровати и провернуть свой план. Она обернула плащ-невидимку плотнее вокруг себя и задержала дыхание, когда начала медленно вытаскивать контейнер. Теперь её прошлая Кларк могла в любую минуту его заметить, открыть, и, возможно, это вернет Кларк назад. Кларк наблюдала, как прошлая она зевает, пока укладывает свои вещи в сундук у подножия кровати, прежде чем снова обойти её, и в этот раз она задержится у окна, Кларк вспомнила это. Она будет смотреть на звёзды и окрестности и чувствовать, что знакомое ощущение дома заполняет её, ощущение, которое она жаждала и не чувствовала с тех пор, как закончился прошлый учебный год, а до этого – с тех пор, как отец перестал бывать дома. Это был её шанс. Прошлая она будет смотреть в окно, и тогда Кларк сможет тихо спуститься по лестнице и потом решать, что делать, если она оказалась в ловушке. Возможно, она обратится к своей матери или Джейми Поттер. Она непременно напишет Лексе. Хотя…в этом мире она и Лекса еще даже не встретились… Её сердце остановилось, когда прошлая Кларк повернулась (да, она повернулась, чтобы надеть наволочки и расправить кровать перед тем, как посмотреть в окно, вот и все!) и потянулась за подушкой. Вот оно. Она поднимет подушку и увидит под ней контейнер. Но, это не так. Потому что, когда прошла Кларк подняла подушку, то другим концом ударила там, где лежали её палочка и туалетные принадлежности, которые были слишком близко к краю тумбочки благодаря тому, что настоящая Кларк ранее передвинула их. Подушка все это опрокинула, и Кларк не поняла, что металлический контейнер не только наполовину закрыта подушкой, но и находится на краю матраса, и, следовательно, тоже удерживается подушкой. Раздался громкий стук, когда все это упало на землю, и что-то разбилось. Прошлая Кларк вздохнула и выругалась. Она обошла вокруг кровати, чтобы поднять вещи. В настоящее время Кларк замерла под плащом-невидимкой, сердце стучало в горле, а воздух не покидал легкие, она смотрела на все с широкими глазами и была абсолютно напугана. Потому что что-то было очень, очень не так. Она чувствовала себя необычно. Невесомее чтоли. Это было почти такое же чувство, как полет, но больше похоже на ветер и ощущение того, как к тебе приближается земля. Она посмотрела вниз и увидела, что сама её сущность исчезает, испаряется – вот она лежала на земле, а потом вдруг увидела пол сквозь собственные руки. Кларк подняла голову, ужас сковал её сердце, мысли о Лексе, о её отце, о всех, когда она любила. О боже. Свет приближался к середине её поля зрения, её чувства будто одновременно обострялись и исчезали, а сама она испытывала чувство, совершенно противоположное обмороку. Пол под бедрами стал жестче, а плащ-невидимка был таким приятным на ощупь, и она могла поклясться, что чувствовала запах костра и чего-то землистого, и казалось, что до боли знакомые губы прижимались к её собственным…она потеряла силу поддерживать собственную голову и почувствовала толчок от резкого удара, когда она упала на пол. Глаза Кларк закрылись, когда она исчезла в никуда. По иронии судьбы, Кларк Гриффин была вне времени. У неё никогда не будет возможности спросить у отца, откуда он знает эту фразу, или как её узнала Лекса, но прямо сейчас, в конце всего, они сами пришли ей в голову, будто всегда были там. Она надеялась, что все получилось. Да встретимся мы вновь. *** Кларк вздрогнула от резкого стука. Она повернулась, но в спальне не было никого, кроме неё. Она наклонилась, чтобы посмотреть туда, откуда шел звук, думая, что, возможно, что-то упало с кровати Фокс или Рэйвен, но ничего не увидела. Она вздохнула, в очередной раз задавая себе вопрос, не сходит ли она с ума. Достаточно плохо страдать от странных кошмаров (если быть точным, восемнадцати) и слышать странные звуки. Она вернула свое внимание к туалетным принадлежностям, поднимая шампунь, кондиционер, гель для душа, а затем осторожно взяла зубную щетку, чтобы щетина не коснулась пола. Новые духи, подаренные мамой, разбились вдребезги. Она взмахнула палочкой над беспорядком, и куча осколков снова собралась в стеклянную бутылочку в форме алмаза, заполненную фиолетовой жидкостью. Когда она встала и бросила косметичку в сундук, она выбросила духи в мусорку, потому что пыль с пола могла попасть в жидкость. Она в последний раз присела около своей тумбочки, слепо шаря рукой под кроватью, чтобы убедиться, что туда ничего не закатилось. Слишком уставшая, чтобы переживать о том, что она распаковала не все вещи, она упала на свою все еще не расстеленную кровать и вскоре после этого заснула. *** Единственное, что может быть лучше продвинутой Трансфигурации – это когда профессор Синклер решает пораньше отпустить с занятий. Рэйвен давно знала, что профессор Синклер был к ней неравнодушен, и, когда она была особо обаятельна, было не так уж сложно поднять ему настроение, и она могла заставить его говорить так долго, что он забывал дать ей домашнее задание. Сегодня её обаяние проявилось в том, чтобы убедить его, что этот день достаточно особенный, чтобы отпустить её с занятий пораньше, потому что на Турнир приезжают школы Шармбаттон и Дурмстранг (даже если они приезжают намного позже этим днем). Рэйвен домчалась до Башни Рэйвенкло и схватила сливочную колбаску из своей кучи сладостей и закусок на тумбочке, а затем плюхнулась на кровать. Она зубами разорвала упаковку и откусила большой кусок, прежде чем посмотрела на пустую кровать Кларк. Рэйвен ухмыльнулась, когда подумала о том, как похвастается перед ней, О и Беллом тем, что убедила Синклера отпустить её раньше. Её немного разморило, и она решила чуть-чуть вздремнуть, но её желудок все еще урчал, а ужин еще не скоро…и даже тогда, она была уверена, что Кейн заставит их выслушать какую-нибудь речь, прежде чем разрешить им поесть. Она посмотрела на закрытую упаковку шоколадных лягушек на подоконнике около кровати Кларк рядом со стопкой поздравительных открыток, которая лежала там последние несколько дней. Но нет, она еще могла подождать, пока Кларк откроет упаковку, чтобы стащить оттуда несколько лягушек. Вздохнув, она взяла еще одну колбаску, но, когда она вытащила её из упаковки, та упала на пол. — Уфф, — Рэйвен издала преувеличенный стон, сморщив лицо от такого разочарования, которое мог испытать только настоящий лентяй. Она не хотела вставать, но также сильно хотела колбаску. Она перевернулась и взяла палочку со своего комода, агрессивно направив её в направлении колбаски, которая закатилась под кровать Кларк. — Акцио! — пробормотала она. Колбаска немного приблизилась, но врезалась во что-то по пути, что заставило это закатиться под кровать Рэйвен. — Серьезно? — сокрушалась Рэйвен, упав лицом в свою подушку. Колбаска, которую она вызывала, врезалась прямо в её ухо. Нахмурившись, она подняла и повернула голову, схватив колбаску свободной рукой, а затем снова ткнула палочкой в воздух, бормоча: — Акцио! — ничего не произошло, поэтому она сосредоточилась и сказала, — Акцио бутылка…чего-нибудь! Её сердитый взгляд усугубился, когда к ней ничего не прилетело. Она взмахнула палочкой, повторила заклинание в третий раз, но снова ничего. Озадаченная и раздраженная, она заставила себя встать и опустилась на здоровое колено, вытягиваясь, чтобы заглянуть под свою кровать. Там было несколько носков, старый Вредноскоп, забытый и наполовину съеденный шоколадный батончик (она вздохнула), пара нижнего белья и довольно здоровый слой пыли, учитывая, что они вернулись в школу неделю назад. Вдалеке около стены к спинке кровати была прижата бутылочка с мерцающим содержимым. Рэйвен еще раз попробовала манящие чары, глядя на бутылочку, и ожидала увидеть, что она передвинется или хотя бы изменит направление. Что бы это ни было, это явно принадлежало Кларк и кажется, она наложила на это заклинание, отражающее чары. Это пробудило в Рэйвен любопытство. Фыркая, она легла на живот и поползла под кроватью, отодвигая в сторону случайные вещи, чтобы она могла как можно ближе подобраться к бутылочке. Затем она отползала назад, держа свою ногу со скобой под странным углом, чтобы её ноги не врезалась в дерево. Она сделала вдох и один раз вздохнула, когда наконец вернулась к не пыльному воздуху, в одной руке держа бутылочку, а в другой все еще сжимая сливочную колбаску и палочку. Она села на кровать и начала изучать бутылочку. Сначала она подумала, что это зелье удачи, которое они выиграли на уроке Зельеварения на третьем курсе, но жидкость не была блестящим золотом, это было гладкое, переливающееся серебро…это было подозрительно похоже на нити памяти, Рэйвен часто доставала их из своей головы, когда использовала Омут. Рэйвен нахмурила брови и прикусила кончик языка, когда поднесла бутылку прямо к носу и заглянула внутрь. Это были воспоминания, она уверена. Зачем Кларк хранит бутылочку с воспоминаниями под кроватью, наложив на неё антиманящие чары? О нет. Любопытство переполнило Рэйвен, и она слишком хорошо знала, насколько это плохой знак. Она аккуратно положила бутылочку на тумбочку рядом с кроватью Кларк и направилась к своей, скрестив руки на груди. Не ее воспоминания, не ее дело. Она не могла просто взять и посмотреть личные мысли своего друга, это было заведомо навязчиво, и лично она была бы очень зла, если бы с ней так поступили. Но тем не менее… Рэйвен наклонилась вперед, сосредоточившись на бутылочке, наполненной мерцающей жидкостью. Кларк последнее время переживала тяжелые времена из-за того, что её отец в Азкабане. Она и до этого была уединенной личностью, но сейчас была особенно молчалива, пока проходила через это дерьмо. Рэйвен, Октавия и Уэллс, возможно, больше всех знали о ситуации, чем другие друзья, но Кларк, тем не менее, рассказала им очень мало. Она подавляла свои чувства и не хотела делиться ими. Этим летом они в основном не общались. Она была тихой и замкнутой на протяжении всей половины шестого курса, как её отца арестовали. Рэйвен знала, что она и Эбби пытались навестить его в Азкабане прошлым Рождеством, но охранники отказали им. Даже на прошлой неделе в поезде и на празднике Кларк была неестественно тихой и хмурилась еще чаще, и в последнее время на уроках она была также подавлена и отвлечена, как и в прошлом году. Возможно, Рэйвен должна взглянуть. В конце концов, она просто переживает за свою лучшую подругу, это не из-за болезненного любопытства. Хорошо, не совсем из-за болезненного любопытства. Рэйвен схватила бутылочку и направилась к самому верхнему ящику своего комода, где она хранила Омут памяти. Когда она вытащила его, поставила на комод и открыла бутылочку, она задумалась. Было ли это серьезным нарушением доверия и личной границы? Это хреново звучало даже у нее в голове, но у нее было предчувствие. Странное плохое предчувствие появилось внутри неё, тоненьки голосок уговаривал её сделать это. Это было важно для благополучия Кларк. Возможно, это было воспоминание об отце, которое она больше не могла выносить, поэтому удалила его, но это в результате привело к тому, что она потеряла чувство себя. Возможно, это было воспоминание о Финне из-за того, что он сделал несколько месяцев назад. Кто знает, что там, но в любом случае у Рэйвен было дикое желание проверить. Она перевернула бутылочку и застыла, увидев небрежный почерк…её имя было выгравировано на дне флакона. Какого черта? Окей, теперь она определенно должна посмотреть. Прежде чем она смогла бы передумать, она перевернула бутылочку. Рэйвен посмотрела через плечо, чтобы удостовериться, что никто не приближается; у Кларк скоро начнется урок (как и у Рэйвен, но Нумерология подождет), поэтому она не должна скоро вернуться. Рэйвен снова взглянула на Омут, глубоко вдохнула и наклонилась, холодно вещество сначала обволокло её нос, а затем остальное лицо, прежде чем воспоминания охватили её, втягивая в себя. Мир вокруг неё закружился, когда она падала вниз, вниз в воспоминания и…оу. *** Рэйвен вздохнула, когда подняла голову из Омута, открывая рот, будто она была под водой и отчаянно нуждалась в воздухе, на теле выступил холодный пот, руки дрожали, когда она упала на задницу. Она тяжело дышала, широко раскрыв глаза от шока, и стучала зубами. — Ебаное святое дерьмо!