love locked down

      Чимин как будто чувствовал, что что-то должно случится: уж слишком долго в его жизни все было идеально. Прекрасный любящий парень, который в данный момент ждет его дома, предпоследний курс престижного университета искусств, тихая работа, приносящая одно удовольствие, преданные друзья и семья. Что может случится?       Пиздец может случится. Ну, или стоны и мелодичное «да, детка, порадуй папочку», которые доносятся в данный момент из их с Чонгуком спальни. Знаете то чувство, когда вы понимаете, что сейчас все будет плохо, но все равно идете навстречу чему — то разрушающему вашу жизнь? Именно так себя чувствует Пак, приближаясь к комнате. А еще он чувствует пустоту. Странно, вроде его должно на части рвать, ведь это его парень (он же любит его, да?), который по ту сторону двери с кем — то явно не книжки читает. «После этого точно с Тэ — тэ напьюсь» — заранее думает он. Но секундой позже, заглянув в щелку, он понимает, что напьется, но не с Тэхеном — хорошим другом — потому что тот слишком занят, ублажая Чона. Пак даже невольно заглядывается: Тэхен, весь в сине — лиловых отметинах, как в замедленной съемке опускается на колени, не прерывая зрительного контакта с брюнетом, который гладит его по щеке и шепчет: «Ну же, милый, не заставляй папочку ждать». Чимин только закатывает глаза на эту фразу, неугомонный Чонгук со своими дэдди замашками опять за свое. Но от этого жеста с поглаживанием щеки у Пака наворачиваются слезы на глазах: отчего-то это выглядит интимнее отсасывающего Кима. Чимин отворачивается и уходит, закрыв за собой дверь. Он медленно оседает на пол и облокачивается спиной к двери. Все-таки, Чонгука он любил, и сейчас от этого еще больнее. Или может это обида — предательство лучшего друга тоже идет в счет. Слезы стекают одна за другой по лицу, Пак пытается остановить их, яростно вытирая рукавом толстовки, злится, потому что слабым казаться не хочет.       «Забудь» — в его голове эта фраза красным мерцает. Для Чимина эта мысль самая адекватная на данный момент, поэтому он, не раздумывая, отправляется в клуб.       Пока он доходит до места назначения, слезы высыхают, но опухшие глаза выдают своего обладателя. Это замечает Намджун — лучший друг и по — совместительству замечательный бармен. Старший пытается разузнать, в чем дело, но блондин только качает головой и просит налить ему водки. От младшего толку нет, расстроенный Пак Чимин — неразговорчивый Пак Чимин, зато немного нетрезвый выдает все как на духу. Джун с опаской наливает ему алкоголь: хоть Пак и не ребенок давно, Ким переживает за него как за брата, мало ли в какую историю влипнет.       И на этот раз не прогадал. Вообще — то, Чимин — плюшевый, вечно смущающийся, медвежонок, но стоит дать ему немного свободы (читай спиртного), то он превращается в демона — искусителя с соблазнительными губами, флиртующего со всем, что движется. Пак, несомненно, красив. Статный блондин с чарующим голосом, завораживающим взглядом и совершенным, во всех отношениях, телом. Но, серьезно, после каждого его похода в клуб, кто — то страдает. Либо Чонгук, защищающий своего «ЧимЧима» от голодных взглядов девушек и парней (его кулак всегда готов встретиться с лицом того, кто не так посмотрит на его парня), то сам Чимин, которого не раз и не два пытались изнасиловать.       Намджун действительно пытался уследить за этим говнюком. Но блондин то и дело околачивался возле каких — то амбалов, виляя задницей (возможно и не специально, но было слишком поздно, и плотоядный взгляд и чужие руки на талии были активированы). Старший отгонял этих выродков и сажал сжавшегося в комок Пака рядом с собой. Тот успокаивался на полчаса и снова продолжал свои игры. Снова напивался и танцевал, танцевал, танцевал. Ким следил за Чимином со своего места, пока его не позвал Джин. Срочно. Намджун отнекивался как мог, но разговоры с боссом не терпят отказов.  — Секунду, скажи, что я приду через секунду. — дождавшись кивка от товарища, он направился в сторону младшего.       Ким взял его за шкирку, но на протесты Пака только усилил хватку.  — Слушай сюда, Чимин. Перестань попадать во всякие неприятности. Я обещал Йонгу присматривать за тобой.       Чимин встрепенулся и размяк в руках старшего. Даже спустя столько лет имя его брата отдается тупой болью в груди.

***

      Намджун и Йонг дружили с детства. «Не разлей вода», — смеялись родители. Затем в семье Пак родился Чимин, и их стало трое. Они были братьями, пусть не кровными, но всегда заботились друг о друге. Делились игрушками, секретами, мечтами. Они выросли, многое поменялось, но их дружба была все также крепка. Только вот волнения за Чимина стало больше. Младший привлекал к себе людей, но не всегда хороших.       В тот день он поздно возвращался с бальных танцев, поэтому попросил брата встретить его.  — Да, хён, я уже вышел. Не торопись, я могу подождать.       И черт его дернул в этот раз пойти коротким путем, ведь не хотел брата заставлять ждать. Темная, неосвещенная улица пугала, но вкрадчивый голос брата успокаивал и не давал задуматься о плохом, например, о компании странных парней, идущих навстречу. -… не пошел той дорогой, я напрямик, сразу к тебе.  — Нет, Чиминни, это опасный квартал, возвращайся обратно, я почти на месте.  — Но хё…       Договорить не дал сильный удар в солнечное сплетение, выбивающий весь воздух из легких, и заодно телефон из рук.  — Посмотрите — ка, парни, кто это тут у нас. Маленькая балерина, ты не против, что мы покопаемся у тебя в сумке?       Чимину было страшно. От того, что эти парни могли сделать с ним все, что угодно, от того, что их их глаза были красны, а взгляд расфокусирован, что наталкивало мысли возможном употреблении наркотиков… Но таких людей, как Чимин, страх отрезвлял и делал с ним странные вещи.  — Я против. Убери свои руки от меня и моих вещей, — огонь во взгляде и плевок в лицо — убедительная вещь, но не для этих парней.  — Ты что, педик? Только педики носят обтягивающие штанишки и хо…  — А ты что, сам педик и тебе никто не дает, поэтому ты решил на других отыграться? — ухмылка и разгневанный взгляд, а ответ.  — Что ты слишком разговорчивый? Не боишься меня? А стоило бы.       Чимин не помнит, после скольких ударов отключился, но точно помнит, что слышал голос брата в этот момент. Когда он очнулся, то не было никого, кроме темного пятна, издававшее булькающие звуки.  — Чиминни…       Чимин с ужасом осознает, что темное пятно — это его брат.  — Йонг? О Боже, не шевелись, я сейчас вызову скорую.  — Чиминни, послушай меня, — он кашляет и прикрывает ножевое ранение в живот рукой, — я не думаю, что сегодня смогу довести тебя до дома.  — Хён, что ты такое говоришь, я вызвал врачей, они будут минуты через три, — он касается рук брата, чувствует, что он ужасно холодные и одновременно с этим видит зияющую дыру в животе.       Чимин плачет, потому что ничего сделать не может и только молится, чтобы врачи поскорее были здесь. Он перекладывает голову брата к себе на колени и пытается остановить кровь, но ее как будто только больше становится.  — Черт, черт, черт, не отключайся, хён, нет, пожалуйста, хён…  — Йонг! Чимин! — голос Намджуна как гром среди ясного неба. А сразу за ним серена скорой помощи, разрезающая тишину летней ночи.       Ким подбегает к братьям Пак, и первое, что бросается ему в глаза — это зареванное лицо Чимина и стекающая по подбородку Йонгу струйка крови и его же улыбка. Намджун, самый хладнокровный и спокойный из них, начинает паниковать и смотрит на Йонгу, не отрывая взгляда, и как будто сквозь стекло слышит дрожащий голос Чимина: — Намджун — хён, сделай же что — нибудь, — Чимин все еще судорожно зажимает рану, а Джун осознает, что они не успеют. Не успеют спасти его. Ни медики, прибывшие на место, ни Намджун, ни Чимин. Слишком поздно.       Он берет Йонгу за руку, убирает кончиками пальцев мешающие волосы со лба, и под ошарашенный взгляд Чимина, прижимается своими губами к чужим, кровавым. — Я всегда любил тебя.       Йонг медленно кивает, слабо улыбается. — Я тоже. Позаботься о нем… — успевает прошептать он и теряет сознание.       Парамедики отогнали парней от старшего и реанимировали его. Чимин вырывался из объятий Кима, бил его в грудь, кусался, просил отпустить его к брату, но, слава Богу, вколотое успокоительное подействовало достаточно быстро.       Пак Йонг успел прожить еще несколько часов, не приходя в сознание, и умер в палате сеульской больницы ранним утром.

***

      С тех событий прошло пять лет, и все это время Намджун помогал. Он держит обещание, данное Йонгу, а Чимин так и норовит угодить в беду. — Прости, Намджунни — хен, ты прав. Он был бы мной недоволен.       Ким только ласково треплет младшего по волосам и целует блондинистую макушку. — Ничего, все в порядке. Моя смена заканчивается через пару часов, ты подождешь меня или поедешь сейчас? — Мне просто нужно отвлечься. — Без моего присмотра ты здесь не останешься, усек? Может, ты все — таки расскажешь, что у тебя случилось?       Чимин отводит взгляд и признается: — Я видел, как Чонгук и Тэ развлекались в нашей постели. — Ох, мелкий…       Чимин грустно улыбается и смотрит с прищуром на Кима. — Я поеду к тебе и буду в норме, а тебя, кажется, звал кто — то.       Выпученные глаза Намджуна увидеть дорого стоит. Чимин смеется над убегающим старшим, который обещает продолжить разговор на эту тему и сообщает, что комната Чимина все еще ждет его.       Младший провожает Намджуна взглядом и выпивает еще несколько шотов. Гулять так гулять. Только после второй допитой бутылки виски он отправляется домой. Не к себе, конечно, к Киму, и разумеется, пешком.