Северное счастье

POV Автор Маленький Барри сидел в саду за большим кустом сирени, где его никому не было видно, и с интересом наблюдал за большими толстыми шмелями и пчелами, собиравшими нектар с цветков. Он положил руки на коленки и старался не наклоняться слишком близко, чтобы не быть ужаленным. Сад и цветы, растущие во дворе детдома, теперь были его излюбленным летним местом, потому что нигде больше ему не было комфортно. Так уж вышло, что его снова прогнали с детской площадки, и снова никому не было до него дела. Поэтому малыш убегал в сад, где, рассматривая цветы и прячась от жары, не чувствовал себя таким одиноким. Как он ни старался, у него не получалось завести себе друзей. Он был готов пойти на контакт с кем угодно, лишь бы его не прогнали. Из-за того, что омега был невысоким и не таким сильным, как сверстники, его не брали играть в командные игры, так как он часто портил игру и начинал хныкать. Никому не было дела до того, что он ещё маленький и не может играть наравне с ними, едва узнав правила игры. Барри, правда, старался изо всех сил, чтобы соответствовать, но никто не замечал его стараний. Никто ничего не объяснял. Тем более, что иногда дети затевали пакости или другие рискованные игры, во время которых мальчик, в силу своего скромного характера, не выдерживал и начинал плакать, просясь выйти из игры и ничего плохого не делать. Естественно, что это никому не нравилось. - Ты всё портишь, – вот и всё, что ему говорили перед тем, как он покидал игру. Мальчику было от этого жутко обидно, так как он сразу начинал думать, что с ним что-то не так. Он же так старался, он прикладывал все усилия! Детдом и так не является местом, где ребёнок может получить всю ту ласку и заботу, которая ему так необходима в таком важном возрасте, и такие неудачи для очень нуждающегося в общении и друзьях ребёнка были, словно пытка. Так что Барри, явно слишком мягкий и доверчивый по характеру, сильно страдал в этом месте. Воспитатели не обращали на его проблемы внимания и никак не пытались ему помочь, хоть и знали, что его обижают. Старшим омегам мальчик нравился, они даже часто тайком пускали его к себе в спальни, чтобы заплетать ему красивейшие косички и тискать, так как он был таким красивым и милым, словно живая кукла. Но теперь даже они всё реже звали его к себе. И теперь даже около старшеклассников ему не было пристанища. Однако, несмотря на все те жестокие обиды, которые наносили ему окружающие, маленькое сердце не переставало верить. Мальчик был так наивен и доверчив, что никогда бы не смог примириться с тем фактом, что он действительно может быть никому не нужен. Нет! Так не может быть! Так же не бывает! Он же ребёнок, жизнь просто не может на самом деле быть такой несправедливой и жестокой к нему! Он не переставал верить в то, что скоро жизнь поощрит его старания, и все неудачи закончатся. Возможно, что совсем скоро ему найдут родителей, и он заведёт друзей! Да-да! Совсем-совсем скоро! Если его отвергли другие дети, то завтра он обязательно попытается снова! И всё будет хорошо. Омега каждый раз открыто доверял себя и своё сердце другим, словно протягивая себя на ладони, мол, вот, смотри, я открыт перед тобой! Но каждый раз им пользовались и делали больно, жаля в самое сердце. Только безграничное детское доверие и мягкий характер не давали ему окончательно закрыться в себе и обозлиться на всё вокруг. Мир для него был прекрасен и другим быть никак не мог. Ничто не могло бы его заставить перестать доверять другим, пока с ним не случилось то, что его просто потрясло. Продолжая с интересом наблюдать за толстыми шмелями, мальчик, чувствуя на спине теплые солнечные лучи, был в самом хорошем и приветливом расположении духа. В нем он обычно и пытался снова подружиться с кем-нибудь, так как в такие моменты был максимально уверен, что на этот раз всё точно получится. Но сегодня он решил просто прятаться в саду, чтобы воспитатели не поймали его и не отвели в шумную столовую, где чувство одиночества наоборот усиливалось в разы. Здесь же никто не кричал на него и не обижал. Тут было спокойно. - Зайка, смотри, какие пчёлки! – сказал ребёнок, пододвигая свою любимую плюшевую игрушку поближе к цветам. Но именно в этот момент на нос любимому зайчику с громким жужжанием опустилась одна из пчел, и омега испуганно схватил игрушку, боясь, что она и его укусит. Благо, пчела решила вернуться к цветам, так что мальчик облегченно вздохнул, покрепче обнимая зайку, которым очень дорожил. Из-за испуга пришлось подняться с корточек и наконец-то выйти из-за высокого куста, откуда его никому не было видно. - О, крошка Барри! – воскликнул кто-то из открытого коридора, образованного колоннами, ведущими прямиком в сад. Малыш сначала испуганно вздрогнул, так как решил, что это кто-то из воспитателей его заметил, и ему сейчас устроят выговор за то, что пропустил полдник. Однако воспитатели никогда так к нему не обращались, так что это явно не кто-то из них. Мальчик обернулся на голос и с удивлением понял, что это альфа-старшеклассник. - Ты чего там делаешь? Иди сюда, – улыбнулся ему альфа, жестом подзывая к себе в коридорчик. – Не бойся, иди-иди. Барри, удивленный тем, что к нему обратился старшеклассник, довольно быстро пересек сад, подойдя к парню. И, поняв, кто его окликнул, омега испытал одновременно и волнение, и неудержимый детский восторг. Перед ним был Дэйс – семнадцатилетний альфа, который был одновременно идеалом всех здешних малолеток и кошмаром всех воспитателей. Взрослые не скрывали, что не испытывают никаких положительных эмоций к подростку и мечтают о его выпуске больше, чем о чём-либо другом. Они не могли совладать с агрессивным и неконтролируемым альфой, который вечно влезал в драки и, судя по слухам, уже несколько лет состоял на учете по обвинению в насилии и краже. Однако никто из детей в это не верил, а если и верил, то под «насилием» понимал обычную драку, а под «кражей» - пирожок из столовой. Воспитатели строго запрещали общение с Дэйсом и его компанией, так как знали, что ничего хорошего из этого выйти не может. Но все дети всё равно не переставали восхищённо рассматривать рыжего альфу в столовой и мечтали о том, чтобы рассмотреть его ещё ближе и, если повезёт, заговорить или выполнить его поручение. Барри как-то видел его, когда сидел на кровати одного из взрослых омег и ждал, пока ему в волосы вплетут красивую ленточку. Вошедший альфа заставил испытать чуть ли не все чувства, на которые омега был способен: от удивления и испуга до чуть ли не радостного детского восхищения. Альфа, кстати, даже спросил у омег его имя и сказал Барри что-то, от чего омеги покраснели, хотя, мальчик мало того не понял, так ещё и не запомнил, что ему сказали. Однако этого хватило, чтобы он весь день после этого ходил счастливый и провёл бессонную ночь, вспоминая каждую линию на лице загадочного альфы. Для него это было невероятное событие! - Ну, и чего ты тут делаешь, кроха? – спросил альфа, присев перед омегой на корточки так, чтобы их лица оказались наравне. – Ты же сейчас тут один, верно? - Да, - искренне улыбаясь альфе, сказал Барри, удивляясь тому, что не побоялся сам заговорить со старшеклассником. – А ты тут что делаешь? - Гуляю. Ты тут давно? Омега немного покраснел, когда признался альфе, что пропустил полдник без разрешения. Как и перед другими взрослыми, он испытывал чувство вины, когда что-то делал не по правилам, хотя сейчас он не волновался о том, что Дэйс его отругает или сдаст. - О-о, так воспитатели не знают, где ты? – задумчиво протянул альфа, без стеснения рассматривая красивое личико омеги, чуть прищурившись. Этот изучающий взгляд уже не в первый раз настигал Барри, заставляя смущенно отводить глаза. В последнее время альфа всё чаще обращал на маленького омегу внимание, без стеснения рассматривая его в столовой. В такие моменты Барри чувствовал какую-то необоснованную тревогу, которая омрачала радость от того, что на него наконец-то обратили внимание. Вообще, Барри хоть и чувствовал трепет перед Дэйсом, но в душе относился к нему очень даже хорошо, искренне испытывая к тому сочувствие и особую нежность. Так как он никогда не видел в людях ничего плохого, он всё никак не мог поверить, что все те обвинения воспитателей и слухи о преступлениях альфы – самая настоящая правда. Как может тот, кто сейчас так мило с ним разговаривает, вполне осознано причинять кому-то вред и быть плохим человеком? В его представлении плохих людей не существовало, так что Дэйс в его глазах был просто жертвой клеветы, что полностью оправдывало вызывающее поведение альфы. Так что сейчас он был на седьмом небе от счастья, что с ним заговорил этот незаслуженно обвиненный человек. От осознания того, что он разговаривает с живой легендой детдома, Барри даже затаил дыхание и почувствовал, как бешено колотится его сердце. Альфа ещё долго рассматривал Барри, а затем подозрительно оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости. А убедившись, что в коридоре кроме них никого, внимательно перевел взгляд снова на Барри. - А ты никуда сейчас не спешишь? – спросил альфа, продолжая всё так же сверлить омегу взглядом. - Тебя ждёт кто-нибудь? - Нет, никто, - погрустнел мальчик, печально поджав губки, - меня никто не зовет играть, так что я тут один… И если при этих словах сам Барри погрустнел, то у альфы в глазах загорелся опасный огонек, который омега заметить не успел. - Тогда ты не против, если мы поиграем вместе в одну игру, Барри? – Альфа чуть улыбнулся, пытаясь расположить маленького омегу к себе. – Только никому о ней не рассказывай. Это будет секрет. Мальчик удивленно поднял голову, пытаясь понять, правильно ли он расслышал. Что? Старшеклассник предлагает ему проиграть во что-то? Сердце радостно забилось, и омега аж задрожал от радости. Его зовут поиграть? Неужели наконец-то у него получится завести друга?! Омега уже так истосковался по играм хоть с кем-то, что совсем потерял бдительность и без задней мысли готово кивнул, хотя тут же спохватился. - Я бы с радостью… но я… не очень сильный и, возможно, не смогу хорошо играть, - виновато сказал он, теребя зайке ухо. - Так что, я, наверное, пойду… - омега уже начал поворачиваться, чтобы уйти, пока не был остановлен Дэйсом, почему-то не на шутку занервничавшим из-за того, что омега может отказаться. - О, не бойся, игра легкая. Я научу тебя играть, не волнуйся, кроха, - хищно улыбнулся он, при этом не больно, но пугающе твердо удерживая Барри за плечи, отчего в груди вдруг тревожно кольнуло. Сейчас почему-то омега испытал не чистую радость от того, что его неопытность не помешает, но и какой-то инстинктивный страх перед тем, что он играет с альфой. Хотя вроде бы, они же просто поиграют во что-то… Это же не должно быть плохо. Но тогда почему он так волнуется? - А что за игра? Она сложная? – спросил Барри, босая взволнованные взгляды на руки на своих плечах, удерживавших его хоть и не больно, но крепко. - Нет, - ответил альфа, пододвинувшись ещё ближе, продолжая всё так же цепко держать Барри, прижимавшего к груди зайчика, - главное - делай то, что я говорю, и ты поймешь, как играть. - И когда мы начнём? - Уже играем. Омега кивнул, стиснув зайчика ещё сильнее, словно это поможет ему унять быстро бьющееся сердце. Хоть ему и выпал шанс поиграть, но здесь, в пустом коридоре наедине со взрослым альфой, было неуютно. Было какое-то предчувствие, что, как бы ему ни хотелось поиграть с кем-то, стоит уйти прямо сейчас. Но чистое доверие снова взяло верх, и он послушно стоял, не двигаясь, теребя зайчика за лапу и старательно избегая цепкого взгляда альфы. Дэйсу, видимо, это не понравилось, так что он одной рукой разжал маленькие пальчики и демонстративно положил игрушку на пол, подальше от Барри. Мальчик обеспокоенно проследил, как игрушка оказалась весьма далеко, и теперь не знал, куда деть свои руки. Омега даже едва удержался, чтобы не забрать зайку обратно, но почему-то перечить альфе побоялся. Поступок альфы ему очень сильно не понравился. Зачем он убрал его игрушку? - Ты знаешь, Барри, что ты очень красивый омега? – внезапно спросил Дэйс, заправляя выбившуюся светлую прядку мальчику за ухо. Барри лишь покраснел, так как раньше никто ему такого не говорил, а Дэйс, уже позабыв про локон, аккуратно провел пальцами по раскрасневшейся щеке, отчего по телу прошли испуганные мурашки. Хоть он и был ещё совсем невинным ребенком, ещё ничего не знавшим о взрослых взаимоотношениях омег и альф, ему все же инстинктивно не нравились такие прикосновения чужого альфы, и он всё острее чувствовал какой-то страх и тревогу от происходящего. Что-то было не так. Почему они не играют? Зачем он это спросил? Или это уже игра? - Нет, Дэйс, - запаниковал он, сглатывая, - мне что-то не очень хорошо. Давай в другой раз поиграем. - Тихо-тихо, - прошептал Дэйс, взяв мальчика за подбородок и обводя большим пальцем контур чуть дрожащей нижней губы, заставив Барри уже не на шутку запаниковать. Хватка у альфы стала ещё сильнее, и омега понял, что даже при желании не может отвернуться, а отпускать его не собираются. Опасный и какой-то безумный огонек в глазах альфы его очень испугал. – Это же игра. Это не больно. - Нет, я не хочу в это играть! Нельзя, мне это не нравится! – замотал головой он, чувствуя себя добычей, пойманной голодным лисом. Что ему делать?! - Тихо, Барри, - сказал Дэйс, предостерегающе сверкнув глазами. – Я же не делаю тебе больно. Я же ничего плохого не делаю, верно? Так что веди себя тихо, - в голосе уже появились какие-то приказные металлические нотки, и Барри испугался не на шутку. Страшно. Омега замотал головой и почувствовал, как слезы бегут из глаз. Вроде бы действительно не происходило ничего такого… но он чувствовал, что на самом деле всё-таки что-то было! То, что делал Дэйс, явно было плохо, и омега понимал, что без причины не стал бы так пугаться. Он чувствовал, что нужно прекратить это. Но как? Альфа его не слушает, да и омега сам слабее в сотню раз. Ему не нравится, что его не отпускают, что пальцы так сжимают ему плечи. И Барри было ясно, что Дэйс своими встречными вопросами и убеждениями в том, что ничего не происходит, пытается его запугать. - Дэйс! Барри! Вы что тут вдвоем делаете? – Настороженный и строгий голос разнесся громом по каменному коридору, вырвав перепуганного омегу из оцепенения и заставив наконец-то повернуть онемевшую шею на звук. Это был воспитатель, который не досчитался одного омегу и одного альфу в столовой, так что направился их искать. И, судя по перепуганному и заплаканному лицу омеги, он тут весьма вовремя появился. - Барри, - прищурился взрослый альфа, оценивая ситуацию, - иди сюда. Омега кивнул и, поняв, что Дэйс его наконец-то отпустил, схватил с пола зайца и рванул к воспитателю, спрятавшись за него и схватив за ногу, словно боясь того, что напугавший его альфа снова его схватит. Он всё так же чувствовал, что хочет заплакать от пережитого страха, так что облегченно выдохнул, когда учитель мягко погладил его по голове, успокаивая. - Барри, иди пока в сад и подожди меня на скамейке, хорошо? – воспитатель наклонился к нему, спокойно заглядывая в глаза, попутно протягивая носовой платок. – Я скоро приду. Никуда оттуда не уходи. Омега кивнул и, направившись в сад, в последний раз взглянул на Дэйса, словно желая убедиться в том, что всё ему только показалось, и парень действительно не желал ему ничего плохого. Но на лице альфы было такое бешенство от того, что их застал воспитатель, и он так смотрел на учителя взглядом, полным такой ненависти, что омега рванул в сад как можно скорее, где продолжил ждать учителя, пока тот не вернется. - Какого черта ты снова творишь? – зло спросил воспитатель, подойдя к Дэйсу и едва сдерживаясь, чтобы не ударить подростка. – Тебе мало обвинения в изнасиловании несовершеннолетнего омеги? Теперь что, решил до детей добраться!? – крикнул он на альфу, видя, что тот ни капельки не раскаивается. А если и раскаивается, то только в том, что не нашел место получше и попался воспитателю, и что Барри сопротивлялся. – Твои постоянные кражи я ещё терпел, но насильничать не позволю! - Да пошел ты… - начал было альфа, но тут же получил настолько сильную затрещину, что мгновенно осекся, яростно зыркнув на воспитателя. - Мне наплевать, если ты загремишь в тюрьму, Дэйс, - угрожающе протянул альфа, - но к Барри больше подходить не смей. Увижу тебя рядом с ним или с кем-то из детей – пожалеешь. Пошел вон с глаз моих. «Чтоб тебя», - прорычал тихо Дэйс, убегая из коридора, и воспитатель, стараясь успокоиться, чтобы ещё больше не пугать маленького омегу, ждущего его, направился в сад, где мальчик, поджав коленки и обнимая зайчика, тревожно смотрел в землю. Увидев учителя, он побледнел и снова отвел взгляд, пытаясь утереть заплаканное лицо. Перед учителем было почему-то невероятно стыдно за то, что произошло, хотя сейчас даже сам мальчик не мог понять, что случилось. Вроде бы Дэйс не успел сделать ему ничего, да и Барри не сделал ничего постыдного. Но вопреки всем фактам на душе было тяжело и так плохо, что мальчик понял, что всё же едва не произошло что-то очень плохое. Так как учитель до сих пор ничего разъяснял, мальчик не знал, что и думать, так что перепугался ещё сильнее, что его сейчас тоже отругают. За что, он пока сам не знал. Но всё равно было страшно. - Учитель, я… - Что он тебе сказал? – спросил воспитатель, присаживаясь рядом. – Он как-то запугивал тебя? Делал то, чего ты не хотел? - Я не знаю, - растерялся Барри, расстроенно посмотрев на учителя. – Он сказал, что хочет со мной во что-то поиграть. Он схватил меня и не отпускал, мне это не понравилось. Я очень испугался. Что он пытался сделать? Учитель открыл рот, планируя всё рассказать, но, увидев наивное и испуганное выражение лица омеги, понял, что не сможет. Не сможет он такого ему сказать. - Это была очень нехорошая игра, Барри. И тебе повезло, что я это пресёк. Но я не смогу всегда за тобой приглядывать. Ты омега, Барри, так что ты должен быть очень осторожен, когда общаешься с другими альфами. - Почему? - Потому что не все они могут желать тебе только добра. Многие преследуют свои цели, которые могут тебе навредить. Ты должен быть очень осторожен, ясно? Никогда не играй с альфами во взрослые игры. И к Дэйсу больше не подходи. Слова учителя были неприятны омеге, так как он никак не мог понять, от чего именно его сейчас спасли. Ему могут навредить? Ему нужно остерегаться? - Я… сделал что-то нехорошее? – несмело спросил Барри, втянув голову в плечи, чувствуя ещё больший стыд. Неужели они с Дэйсом делали что-то настолько плохое, что даже он не мог предположить сейчас - что. - Нет, - решительно ответил воспитатель. – Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Впредь будь осторожен и не теряй бдительность. Если случится ещё раз что-то подобное, то немедленно расскажи мне, хорошо? - Ладно, - ещё сильнее расстроившись, ответил омега. После этого разговора он постоянно чувствовал какую-то неловкость и стыд, хоть и не понимал, отчего это. Возможно, если бы учитель не ограничился парой слов и всё доступно объяснил бы Барри, то мальчик не получил бы бессонницу в течение нескольких недель и не винил бы себя в произошедшем, будучи на деле абсолютно невиновным. Да, он всё так же продолжал улыбаться и старался верить в лучшее, хоть и ощущал себя не таким беззаботным, что отразилось на нем так заметно, что в искреннем некогда взгляде теперь застыла вечная тревога. Его маленький мирок пошатнулся, и он из последних сил пытался делать вид, что ничего не произошло. Но на деле всё уже было совсем по-другому. Доверия к окружающим в нем стало куда меньше.