Совы тоже любят

В дороге мы были ещё пять дней. За этот время нас кормили всего дважды сухим хлебом, благо у Василисы был маленькая ёмкость с водой, с помощью её мы и выжили. Вчера умерла одна девушка от голодания, я на всю свою жизнь запомню это. Её тёмные волосы, совсем осунувшееся лицо, рваная одежда висела на ней какими-то клочками и грязные ступни, выглядывавшие из-под подола... А эти! Они даже не похоронили её, просто выбросили, как не нужный мусор, и довольны! Я порывалась высказать им все, что я о них думаю, да Василиса меня остановила; свежи ещё воспоминания, случившиеся со мной недавно. И ещё я осознала, что все, происходящее со мной сейчас, не игра моего подсознания. Непонятно каким образом я сюда перенеслась, но  способствовал этому подаренный мне дневник. Вот могла же жить спокойно, не заходить в ту злосчастную книжную лавку?! Нет, поперлась! Страшно представить, что сейчас происходит с моими родителями. Они, наверняка, убиваются горем! Чем ближе мы подъезжали к городу, тем тише становились девушки и женщины, предчувствуя скорую разлуку. Все друг друга обнимали, говоря что-то на ухо, чтобы никто ничего не услышал, скрывая сокровенные слова. Мы же с Василисой сидели тихо, не произнося ни звука. Каждая из нас думала о своём, а, вернее то, что будет с нами дальше. Сбежать мы не можем, так как на нас уже надели кандалы, которые жутко натирали кожу, связующиеся между собой единой цепью, но и мириться со своей горькой судьбой мы тоже не собирались. - А куда нас могут продать? - неожиданно для самой себя я задала вопрос Василисе. Девушка повернула ко мне голову, ярко - голубые глаза были наполнены слезами. -Могут отдать в служение господам, на рудники и самое страшное,по моему мнению, в храм Богини любви, - ответила она. Её руки мелко подрагивали, как-будто её трясло. - Нам с тобой светит последнее, больно симпатичные мы экземпляры, богачи таких любят, - и сглотнула неприятный комок хлеба. Перспектива стать чьей-то игрушкой мне очень не понравилась. Хоть убейте, но не буду я ничего делать! Лучше умереть, чем вести такой образ жизни! Даже если так сложатся обстоятельства,и мы попадем в храм Богини Любви, я найду способ уйти красиво, забрав с собой Василису. Эта девушка мне стала родной, после пяти дней в трясущимся обозе, ну не могу я её оставить!Увидев моё задумчивое лицо, рыжеволосая пожала плечами. К вечеру наш обоз остановился, и внутрь, откинув полог, вошёл бородач. Он был одет в белую рубаху, с растегнутыми тремя пугавицами, чёрные штаны и сапаги с длинным голенищем. - Ну что, твари, готовы к главному дню своей жизни?! - и отчего-то громко засмеялся. Где-то в углу раздался всхлип ребёнка. - Я уже представляю, сколько мне денег выручат за вас! Его волнуют только деньги, а судьбы людей его не калышат! Опустившейся человек с тёмной душой и делами, которые заставили бы вздрогнуть каждого. -На выход! - раздался голос чернобородого, оказывается, он уже вышел наружу. - По одному! И потянулся ряд из рабынь. Цепи мерзко позвякивали на протяжении всего пути до площади. Город был красивым, жалко, что я увидела его при таких обстоятельствах. Двухэтажные каменные домики с красной черепицей на крышах, небольшие переулки, по бокам которых росли яркие цветы в клумбах, вымощенные камнем дороги. Нас довели до широкого моста, где кипела людская жизнь. На нас смотрели с презрением и тыкали пальцем, некоторые морщились с отвращением. Спустя полчаса к нам подошёл господин в цилиндре и сюртуке, опираясь на трость с золотым наболдажником льва. Его сухое, морщинистое, скуластое лицо и чёрные глаза внушали в меня страх. - Изволите-с рабыньку выбрать? - на лице работорговцы появилась пошлая улыбка. - Предлагаю вот этих-с... Старик презренно посмотрел на тех, на кого показал чернобородый, но ассортимент его не устроил, и его взгляд начал шарить по ряду. Я остолбенела, когда его палец с большим перстнем указал на Василису. - Отличный выбор, - проговорил работорговец. - Она дорого стоит. -Я готов заплатить любую цену, - его голос был таким же сухим и грубым. В его руках тут же появился мешочек с деньгами, который быстро перекочевал в руки чернобородого. Тот быстро пересчитал деньги и усмехнулся. Рыжеволосая брыкалась, кричала, но все было бестолку, ей что-то вкололи и она вырубилась. Я долго провожала карету господина взглядом сквозь бегущие слёзы. Проплакала я до самой глубокой ночи, пока не заболела голова. Сил совершенно не осталось, хотелось есть, спать или лучше умереть. Осталось ещё десять девушек, включая меня. Чернобородый выглядел напряжённым и недовольным. Я уже засыпала, когда послышался бархатный мужской баритон: - Я забираю эту, черноволосую...