Чемодан

      Вода струилась в белоснежную ванную, наполняя её, а также и весь номер, своим шумом. На улице давно уже птички не поют и утром они тоже не поют, ведь это город, а в городе почти нет птиц, а шум воды словно заполнял эту городскую «глухоту». Сложно было найти золотую середину тёплой воды между кипятком и льдом. Сколько раз Хосок не крутил два вентиля на смесители, он всё никак не мог найти, ту идеальную, теплоту воды. — Она идеальна! — Через минуты три, он всё же смог это сделать, но в порыве своих бурных эмоций, Хосок случайно задел рукой вентиль и вся идеальность полетела к чертям. Порой такая мелочь становится хуже, чем привычка грызть ногти. Особенно сейчас. Закусывая своё горе ногтем среднего пальца, именно его сейчас хотел показать Хосок этому смесителю, он начал опять шаманить над ним, заговаривая его, порой, даже матерными словами. Так прошли ещё пару минут мучений, но Чон всё-таки смог отрегулировать воду. Всё было бы хорошо, но Хосок — чёрная лошадка. Найдя эту золотую середину, он быстро побежал искать что-нибудь похожее на фломастер. Немножко поковырявшись в тумбочке, стараясь не попасться на личные вещи Чимина, Чон всё-таки что-то нашёл. Это что-то был лайнер или проще говоря подводка для глаз, ведь для Хосока лайнер — это пассажирское судно. Всё было бы хорошо, если бы он, пока делал отметки идеальных точек на смесители, не уронил бы лайнер в ванную, а точнее прямо в сливное отверстие. Сердце упало следом за ним, в канализацию. — Так, я всё оплачу. — Все что и пришло в голову. — Как я найду столько лишних денег?! За какой хрен я взял эту кисточку?! — Громко треснув ладонью по краю ванны, Хосок запер себя изнутри в этой уже душной комнате. — Всё хорошо, я займу денег и куплю эту штуку… А вдруг придётся брать кредит?! — Хосок близко подошел к огромной чаше с идеально теплой водой. Закрыв дрожащей рукой сливное отверстие, он чуть ли не залез, в своей одежде, испробовать воду. Опомнился он только тогда, когда край его, давно не белоснежного, носка поцеловал воду. — Так успокойся и прими ванную, Чон Хосок! Или же Хоуп! Или же Хоби…? — Сердце быстро забилось где-то в канализации рядом с «кисточкой». Пока Чимина не было в номере, Хосок узнал всю красоту скуки. Раньше, что он только не делал, приносило хоть какую-то радость, но сейчас всё кажется таким нудным. Хосок и телевизор включал, где говорили на каком-то диалекте японского языка, а у него и без диалекта было всё плохо с японским. Также Чон уже и все туристические буклетики просмотрел, которые были на английском, что кстати совсем его не порадовало. Он даже с мухами игрался, назвав их любимыми персонажами из манги, но были ли эти мухи дохлыми или, просто, сильно уставшими, никто уже не узнает. Когда всё надоело, Хосок собирался поиграть с маленькими заколочками, лежащими возле зеркала. Но тут, он случайно заглянул в это стекло и чуть не испугался. Тогда Чон и решил принять ванную. Хосоку иногда приходилось не мыть голову и неделями, но сейчас почему-то хочется выглядеть лучше. Даже не понятно почему? Закидав все вещи в стиральную машину, на ближайшие тридцать минут, Хосок пошлёпал голышом к ванне, и благополучно нырнул туда с головой. Сколько кайфа получило тело от идеальной температуры воды, даже сам Чон не знает. Она была изумительна прекрасна. Именно в такой воде приходят в голову самые смущающие моменты, заставляющие поёрзать на одном месте, как ребёнок. «Он следил за мной (Тэхёном). Он просил остаться жить с ним. Он держал меня за руку. Он поцеловал (чмокнул) меня…» Всё это было так иронично. Хосок проматывал каждую секунду проведенную с Пак Чимином у себя в голове, и с каждым разом сердце, глубоко в канализации, отдавало ритм и готово было взлететь. Странные чувства, не правда ли? Неожиданно Хосока оторвало от мыслей, а может даже и от желаний, время, которое красовалось на табло стиральной машины. Вместо полчаса, осталось каких-то двадцать минут. Десять пролетели в никуда. — Ух ты! Какой милый шампунь! — Ярко мятный пузырек выделялся на фоне белоснежной ванной комнаты. Странно, почему Хосок раньше его не заметил? — Если я помою им голову, ничего ж не будет? Налив немного шампуня себе в руку, Чон растворился в этом аромате. Словно, что-то свежее, сдобное, будто аромат мятного капкейка на витрине у дяди Чана в кафе, что так и заставлял Хосока засматриваться на него. — Сегодня я буду пирожком! — Хосок засмеялся, вскользь улавливая со лба, побежавшую мыльную каплю с волос. — Сегодня я буду самой красивой и аппетитной, сдобной булочкой в мире! Или же пирожком? С такими монологами не проходил ни один его день. Беседуя с самим собой, на душе становится легче и чувство одиночества проходит. Стиральная машина уже издала самый неестественный звук на планете, что означало: она окончила свою работу. Хосок что-то как-то не подумал, прежде чем кидать грязное бельё в стирку… Ему же нечего надеть! Не в том женском смысле, а в прямом жизненном! Хосок уже сгорал от своей тупости. Только он успел завернуться в огромное махровое полотенце, как дверь с непостижимой скоростью раскрылась перед самым носом. Сказать, что Хосока застали врасплох — ничего не сказать. — Ну что Чон, ты уже стал самым сдобным мятным пирожком в мире? Чимин выглядевший уставшим, но с яркой улыбкой на лице, смотрел своими щелочками на Хосока, у которого сердце уже перестало стучать, там, в канализации. — Как ты открыл дверь? — Чон ударился мягким местом со стиральной машинкой, задевая между тем и свою самооценку. Чимин, только ещё сильнее занизил её, когда Хосок увидел ключи висящее на его кончиках пальцев. Чон был просто шокирован непредсказуемостью этого хитрого парня. — Ты что так трясешься? Тебе холодно? — Пак вышел из ванны и зашёл обратно, захватывая с собой еще одно махровое полотенце под подмышкой. — Не зря я у стаффа попросил ещё одно полотенце. Сейчас я тебя согрею. — Подойдя с раскрепощёнными объятиями, Пак укутал мятную булочку в чистое полотенце, поглаживая ладонью по спине. От него и правда, аппетитно пахло особенно от головы с копной белых волос. Чон был укрыт весь, но белые шрамики на вздымающейся груди выглядывали, и это не давало успокоиться Чимину. — У тебя есть, что ль, ключи от всех дверей? И вообще — как давно ты пришел в номер? — Хосок постыдно вытащил своё мокрое бельё из машинки. — Ох, у меня есть ключи от всего, даже от сердец. — Чимин улыбнулся, а Хосок громко прыснул. — А что, твоё сердце ещё не открылось мне? — В знак этого, где-то в канализации послышался громкий крик и щелчок замочной скважины. Чон Хосок, вроде бы, нормальный, но в этот момент он чуть не упал на холодный кафель от какого-то приступа. Хосок удержался за счёт спасательной руки Чимина, а вот одежда, что была у него в руках, полетела во все стороны. — Осторожно! Я же пошутил! — Чимин двумя руками придерживал своего сожителя за локти. — Здесь, просто, скользко. — Хосок убрал чужие руки с плеч и начал собирать одежду, неожиданно прилёгшую на пол. Но Пак помог ему с этим заданием и сам развесил всё на вешалку. — Мы всё сделали, пошли в спальню? — Чимин посмотрел на Хосока и тот с улыбкой кивнул головой. Расположившись на мягкой постели Пак заметил, что что-то как-то не так. Мозги не успели это обдумать, как в дверь кто-то постучал. Словно, как по инстинкту, Хосок зашёл обратно в ванную и спрятался за дверью. — Хоби, всё хорошо, это еду принесли. Хосок сделал вид, что это «Хоби» совсем не смущает его, совсем. Он просто вышел из-за двери и потопал к Чимину, гордо поправляя полотенце. — Ой! Ты ведь даже без нижнего белья! Тебе наверно не очень комфортно… — Как бы Чон этого не хотел, но он уже стоял весь красный. — Точно! Чимин быстро метнулся в сторону прикроватной тумбочки, и достал оттуда незамысловатые боксеры, с нежно белыми облаками. — Надень их. — Он протянул руку, а Хосок принял этот подарок, и в знак благодарности низко поклонился. Чон, ради приличия, зашёл в ванную, на что Пак улыбнулся. Через пару минут, он вышел с счастливой улыбкой на лице. На Хосоке осталось лишь одно полотенце на груди, которое полностью прикрывала спину, а важную часть тела обтягивала шелковая ткань с незамысловатой надписью «Hope dies last». — Присаживайся. — Чимин указал взглядом на рядом с ним стоящий стул. А сам расставлял на стол ароматные блюда. Хосок опустился на стул и понял, как же он проголодался. Раньше он мог целый день не есть, лишь бы денег хватило на квартплату и на жизнь Чани, а сейчас его так разбаловали эти парни. — Как же вкусно это пахнет! — Аромат еды уже распространился по всему номеру. — Ты проголодался? Я тоже, очень сильно! Знаешь как нас сегодня мотали? — Чимин громко рассмеялся, ведь это для него звучало как что-то смешное. Хосок вдохнул ещё раз этот аппетитный запах. Слишком хочется есть, слишком. — Ой! — Хосок опять испугался звука орущей сирены, что издавал Чиминов телефон. — Мне нужно уйти на пару минут… Я скоро приду. — Чимин быстро вышел из-за стола, непосредственно сбросив вызов. Он мило улыбнулся и покинул номер. Пак ушёл, а вот голод никак не хотел уходить. Живот громко заплакал, а язык завязался в толстый узел. — Потерпи Хосок! Ты же не можешь, всё вот так вот, слопать?! — Еда соблазняла, а Хосок еле держал себя и свой живот. Ярко переливающее мясо, что лежало рядом с листьями зелёного салата, издевалось над Хосоком, как и остальные блюда. Прозрачная лапша, разделяющая чёрную тарелку на несколько частей, была незнакомкой на этом столе, что ещё больше соблазняла. Стараясь не попасть в эйфорию с едой во рту, Чон перепрыгнул на кровать, да ещё и отвернулся лицом к стенке. Недавние события, а может даже и неловкие ситуации, заставляли сердечко из канализации вернуться обратно, в грудную клетку. Оно смущалось и немножко стыдилось, но в один момент чуть не остановилось. Когда Хосок хотел всё переосмыслить и сказать себе: «Я ничего не чувствую, я ничего не чувствую…», как в номере резко вырубился свет. Эта резкость даже заставило бедное сердечко упасть в пятки. Хосок уже хотел закричать, как из-за спины послышалось пение: — С Днём Рождения тебя! С Днём Рождения наш любимый Хосок! — Тэхён громко пропел эти строки. Ким стоял с огромной хлопушкой, аккуратно помогая придерживать торт у Чимина в руках. Нежно кремовый десерт с ярко синими ягодами на верхушке, что окружали со всех сторон длинные свечи, освещал лица улыбающихся парней. — Скорей задуй эти свечи! А то мы уже так сильно проголодались! — Чимин поднёс торт ближе к пареньку, который не верит своему счастью. — Стой! — Громкий протест Тэхёна заставил прикрыть, готовый дунуть, рот именинника. — Ты желанье загадал? — Хосок помотал головой. — Так, подумай хорошенько! Это обязательно сбудется, мы тебе обещаем. — Это «мы» прозвучало так тепло и по-родному. Почему-то не верится тому, что сейчас происходит вокруг Хосока. Он почувствовал себя нужным. Чон напряг все свои мимические мышцы на лице и решил серьёзно подумать: Что ж ему по-настоящему хочется? Хосока всегда мечтал полетать на самолете, особенно во время морозного рассвета. Рассвет — это красивое начало, а закат — это красивый конец. Но именно сейчас хочется что-то другое… «Я хочу, чтобы я был счастлив. Я хочу найти своё счастье.» — Ура! С Днём Рождения! — Радостные крики раздались по всему номеру, но, а также громкий выстрел хлопушки. — Тэхён, ты дурак? — Чимин провёл рукой по своему лицу. — Ты почему хлопушку в темноте взорвал? Тэхён незаметно включил свет и невинно улыбнулся: — Извините, я был переполнен эмоциями. — Хосок радостно рассмеялся: он прекрасно понимал состояние Кима. — Вы сделали это всё для меня? Я не верю в это! — Парень нежно обнял счастливого Тэхена. — Спасибо! Ким же почесал Хосока за ушком и также сильно обнял в ответ. — Кажется всё готово… — Чимин посмотрел на Тэхёна и тот одобрительно кивнул. — Включай! — Воскликнул он. Чимин пихнул в розетку непонятно от чего вилку, а Тэхён сразу же выключил свет. Хосок громко ахнул, когда увидел на стенах яркое мерцание огоньков. Они переливались разными цветами радуги, создавая даже некую атмосферу Нового Года. Самые любимые, синие огоньки, горели ярче всех, или так казалось только Хосоку. Когда тебе что-то нравится, то это выделяется у тебя в глазах разными способами: блеском, свечением, яркостью… Без разница как, но именно выделяется, прямо как сейчас Чимин в глазах Хосока. Он стоял и смотрел на эти огоньки с таким детским восторгом, что по венам проходит невероятная теплота, а также сердце трепещет. — Спасибо тебе, б-большое. — Шёпот на ухо, заставляет Чимина встрепенуться. Хосок обнимал его со спины, нависая головой рядом с шеей. — Как ты их раньше не заметил? — Чимин взял ладони Хосока и сильнее прислонил их груди. Сердце айдола готово было выпрыгнуть прямо в руки, Чон это почувствовал. — Кого? — Огоньки. — Чимин нежно улыбнулся. — Я их развешивал тогда, когда ты был в ванной. Почему ты не заметил их? Хосок долго размышлял прежде чем ответить. — Наверно, потому что меня беспокоило что-то другое… Важнее этих огоньков. — Хосока завис над этой шеи. Она рядом и она пахнет прекрасней всяких мятных капкейков на свете. Ужасное чувство проснулось у Пака в душе. Оно заставляло погаснуть всем эмоциям, что так и полыхали сейчас. — Хоби… — Чимин убрал ладони со своей груди. — Мне надо тебе кое-что сказать… — Ребята, я не хотел бы вас тревожить, но у нас торт скоро остынет. — Тэхён подошёл вплотную к ним. Он словно знал, когда необходимо вмешаться в разговор. — Тэ-Тэ, он же и так холодный. — Хосок удивленно приподнял бровь. Тэхен громко рассмеялся: — Я же должен был как-то отвлечь тебя! — Он выбежал из номера и через минуты две прибежал обратно. — Это твой подарок! Я его оставил в номере Юнги. Мы кстати звали его, но он уехал в студию с Чонгуком что-то записывать. — Тэхен грустно улыбнулся, но скоро повеселел. После тренировки, Чимин застал Чонгука возле своего номера. Пак тогда здорово испугался, но слово о Хосоке он не услышал. Видимо, тот был очень тихим. Отведя Чонгука на безопасное расстояние, Чимин серьезно поговорил с ним, но тот молча смотался «в студию» в компании с Юнги. Радует только то, что Мин хотя бы пить умеет, да и разговор поддержать сможет. — Это тебе! — Тэхен протянул черный матовый пакет. Хосок принял его и аккуратно вынул содержимое. — Мне кажется я угадал с подарком. — Ким оглядел с ног до головы радостного паренька. — Спасибо! — Хосок низко поклонился. — Ох, боже мой! Но не надо было так тратится — Он грустно посмотрел на Тэхена. — Иди, иди, примерь хён. — Тэхен похлопал ладонью по упругой заднице, направляя того в ванную. Когда Ким захлопнул дверь за полуголом хеном, он хитрым взглядом посмотрел на Чимина. — Знакомое нижнее белье, не правда ли? Кто бы мог подумать, что судьба заставила тебя купить их для него? — Ему было нечего надеть! — Чимин постарался это выкрикнуть шёпотом, чтобы, не дай бог, Хосок что-то услышал. — Мне кажется, ты ему не безразличен. — Тэхен искренне улыбнулся своему другу. Но друга почему-то все сильнее овладевали смешанные чувства. Чимин чувствовал себя уродом. Слабое поскрипывание двери, и все замерли в ожидании. Хосок вышел вперед с счастливым лицом. На Чоне также красовались, помимо улыбки, нежно кремовый свитер крупного плетения, и узкие-узкие джинсы голубого оттенка. — Хосок… Ты прекрасен! — Тэхен подбежал с открытым ртом, откуда вылетали только одни восхищения, и оценил вид Чона со всех ракурсов. — Чимин, ну скажи же, что я отличный стилист! Только вот очков не хватает, но это дело времени… Чимин! Пак до этого момента стоял словно замороженный. Смешанные чувства все еще не покидали его, но ноги сами подбежали к Хосоку, руки сами обвили Хосока, рот сам сказал слова Хосоку. — Ты такой красивый… Прости я не очень многословен. — В душе застрял какой-то ком, что не позволяло чувствовать то, что на самом деле хочется. — Ребят, торт-то не остынет, а вот еда уже чуть тепленькая!

***

Луна светила прямо в окно, освещая лицо Хосока, с которого еще не сходит счастливая улыбка. — Через час твое День Рождение закончиться. — Как-то даже грустно это прозвучало. — Да Чимин, ты прав. — Хосок растянулся на кровати уже в своей привычной одежде. Он побежал за ней сразу же после ухода Тэхена. Ну не спать же ему в подарке? — Ты сегодня очень сильно устал, но сделал мне этот праздник… Спасибо. Чимин плюхнулся рядом с почти уже бывшим именинником. — Я хотел сделать тебя счастливым, и мне кажется, у меня это получилось. — Он всполошил свою подушку. Не успев опробовать ее мягкость, Чимин спрыгнул с кровати и молниеносно добрался до своего рюкзака. Покопавшись в нем секунд тридцать, он приземлился обратно, поднимая с подушки Хосока. — Это тебе… Я долго думал, что тебе подарить, и… —...Однажды богиня Церера гуляла по своим хлебным полям и увидела как плачут синие васильки среди гущи колосьев. Они кричали, умоляли ее, чтобы она сделала их похожими на другие хлебные злаки или же позволила им расти отдельно ото всех, где бы васильки могли бы избавиться от презрительных взглядов людей. Но богиня Церера отказала им, сказав вот такие слова: «Ваше место здесь не быть им подобным, а показать людям красоту и чистоту веры в прекрасное. Не зря же вы цвета лазурного неба.» — Хосок грустно улыбнулся, держа в руках сушенный синий цветок. — Откуда ты это знаешь? — Чимин удивленно уставился на серьезного как никогда Хосока. — Эти легенды мне помогают на время забыть проблемы. В детстве, мама, нам с братом, читала разные мифы и легенды. Я учил их как стихи. Маме это так нравилось... — Громкий дрожащий вздох заставляет Чимина поволноваться. — Но сейчас ее нет, и я потерял себя в этом мире... — Хосок сжал цветок в своей руке. — Это мои любимые цветки, спасибо. — Слеза скатилась по щеке, падая на ладонь Чимина. Хосок сразу же смутился, стирая ее с чужой ладони. — Просто поплачь, если сложно. — Словно сигнал прозвучал у Хосока в голове. Футболка Чимина еще надолго останется мокрой от слез пережитого прошлого.