Борьба

      В штабе батальона шла обычная рутинная работа, но среди самих господ-офицеров царило молчание. Все были посвящены в детали ситуации – например, о том, что эти внеплановые учения, скорее всего, своеобразная «нулевая» волна мобилизации. Командир батальона, подполковник Делагарди, постоянно сверлил взглядом своих серых глаз карту, развешенную на стене. В особенности же он уделял внимание Стедгольму – небольшому городку близ границы, в десяти километрах от лагеря батальона. Остальные офицеры, присутствовавшие в штабе, упорно делали вид, что это обычные учения, и сейчас они вот-вот отправятся в постели в офицерском общежитии.       – Всё-таки красивые сейчас ночи, – протянул Кельстад, пуская струю сигаретного дыма в прохладный ночной воздух. Стоящий рядом с ним около крыльца здания штаба Рахтман, глядя на взошедший полумесяц, протянул в ответ на слова Кельстада:       – Как писал Фредерик Лангет, «перед битвами и войнами всегда светят солнце и луна, а после битв идут проливные дожди – ведь Небо в очередной раз увидело горе и смерть».       – Да, – кивнул Кельстад, на секунду морщась от ожидания настоящего кошмара. В свете луны седеющие виски старшего лейтенанта стали особенно ярко выделяться на фоне остальных тёмных волос. – Все эти поэты и писатели...       – Когда-то каждый гаутский скальд был воином, – сказал Рахтман, выкидывая бычок от сигареты. Его лицо, изрытое ранними морщинами видавшего виды человека, выдавало лишь лёгкую усмешку над исторической иронией. – И когда-то те же имперцы боялись нас до дрожи в коленках за компанию с атлантами.       – А теперь мы сами... ждём удара имперцев и уповаем на то, что атланты как-то за нас вступятся, – рассмеялся Кельстад, слегка закашлявшись и согнувшись. – Да уж...       – Будем надеяться, что у этой главы в учебниках по истории будет счастливый ко... – не успел Рахтман договорить, как появился вестовой, молодой розовощёкий юнкер, присланный в чине младшего лейтенанта проходить службу в батальонный штаб.       – Господин лейтенант, господин старший лейтенант! – тотчас выпрямился юнец, отдав честь. – Господин подполковник срочно вызывает всех командиров к радиостанции!       Переглянувшись, Кельстад и Рахтман чуть ли не бегом направились в здание штаба. Около радиостанции уже собрались почти все. Лица собравшихся выдавали огромное напряжение. Упитанный майор Стеддар просто обливался потом, в связи с чем постоянно тёр верхнюю часть шеи платком. Радисты не могли скрыть настоящего ужаса от того, что только что сообщили пограничники.       – КПП-12, докладывайте, что видите, – сказал подполковник Делагарди как-то слишком хрипло для своего твёрдокаменного голоса.       – КПП-12 докладывает, – раздалось по радио, – видим вражескую технику: грузовики, бронемашины... танки, у них танки!       – КПП-12, они пересекли границу? – кулаки подполковника невольно сжались. – Повторяю: они пересекли границу?       По частоте молчание длилось секунды четыре, после чего раздался крик:       – Они пересекли границу, повторяю, пересекли границу! Что нам делать?!       – КПП-12, немедленно отступайте к Стедгольму, сообщите местным, начинайте эвакуацию населения! – почти прорычал Делагарди, но в ответ раздался лишь треск помех. В этот момент руки подполковника перестали дрожать, а лицо стало каменным.       – Связь прервана, – доложил радист.       Подполковник не ответил. Медленно повернувшись, он оглядел собравшихся офицеров, после чего произнёс так, словно слова из себя выдавливал с огромным трудом:       – Вы всё слышали. Гаутланд в состоянии войны. С этого момента учения прекращаются, а батальон приводится в полную боевую готовность. От наших действий теперь зависит очень многое. Слушайте мой приказ: немедленно поднять по тревоге всех солдат и готовиться к выступлению.              Взвывшая в ночи сирена заставила содрогнуться всех. Подскочив, Тильда вслед за Алексом бросилась к стойке с оружием, схватила каску и выбежала на плац одной из первых. Рота высыпала и построилась довольно оперативно, хотя многим то, как они выбегали, казалось диким беспорядком.       – Ну что я говорил? – задал риторический вопрос Алекс, выпрямившись по стойке «смирно» рядом с Тильдой. – Так всё и есть.       Тильда ничего не ответила, лишь кивнула.       В этот момент на плацу возникла фигура подполковника Делагарди в сопровождении командиров рот. Пройдя вдоль строя в сопровождении майора Стеддара, он произнёс:       – Господа-офицеры, солдаты! Враг пересёк границу недалеко от Стедгольма! Это более не учения – наша родина в опасности! Командование поручило нам выступить к Стедгольму и организовать отход населения. Первая рота – на грузовики! Вторая рота останется в расположении батальона для прикрытия штаба! Остальные под командованием майора Стеддара выступают пешим ходом!       – Все слышали подполковника?! – рявкнул Кельстад. – Направо! За мной, шагом марш!       Многие полусонные резервисты выполняли команды на чистом автоматизме, соображая с огромным трудом. В свете прожекторов ещё нельзя было заметить, что небо на востоке начинает алеть от близкого рассвета.       Вскоре колонна грузовиков скрылась из виду, и оставшиеся роты какое-то время шли пешим маршем в одиночестве, пока его не нарушили двигавшиеся в противоположную сторону машины и запряжённые лошадьми брички и даже обычные телеги. Удивительно, менее суток назад солдаты шли по этой же дороге на учения, и вот картина словно бы пропагандистского фильма – в одну сторону идут мирные жители, которым срочно пришлось бросать нажитое огромным трудом достояние, собирать чемоданы и уезжать, а в другую – солдаты, ровной колонной, в одинаковых шинелях и с винтовками на плечах.       – Ох и сволочь же ты, Торсен… – услышал Коулман голос Ларса.       – Что опять?       – Ну угораздило же тебя именно сегодня сказать «У меня плохое предчувствие»! – начал хихикать Ларс. – Из-за тебя, олуха, теперь уже война началась!       Идущие по близости солдаты невольно засмеялись, но смех этот был странным, с нервными нотками мандража и даже страха перед предстоящим боем.       – Я сплю, я сплю... – повторяла себе под нос Тильда, вцепившись правой рукой в ремень винтовки.       – Спокойно, – положил ей на плечо руку Алекс. – Всё будет хорошо.       – Ты в этом уверен? – спросила Тильда.       И тут Алекс поймал себя на мысли, что он не знает, что ответить.       Когда озябшие от предутреннего холода резервисты вышли к Стедгольму, в городе уже началась стрельба. Гулко «гавкали» гаутландские винтовки, в ответ им резко и часто «тявкали» имперские, дополняемые короткими и не очень пулемётными очередями.       – Третья рота – по набережной! – начал раздавать приказы Стеддар. – Четвёртая и пятая – по главной улице! Шестая рота – по улице Флома к парку короля Густава Пятого! Вперёд!       – Все слышали?! – рявкнул Кельстад, устремляясь по извилистой улочке, шедшей вдоль разномастных небольших домов. – За мной!       Коулман, бегом вместе со всеми направляясь за старшим лейтенантом, успел подметить, что в маслянистом свете дорожных фонарей лицо командира роты словно бы сошло с афиш фильмов про героев Великой Войны – острые, безукоризненно симметричные черты лица, лихая полуулыбка, а в тени от козырька мерцает взгляд отчаянного храбреца. За таким даже вырванный из постели полусонный резервист, в гробу видевший эти учения и до сих пор до конца не осмысливший происходящее, пойдёт сколь угодно далеко сквозь пламя и лёд.       Парк располагался в достаточно широком сквере, из которого было неплохо видно шпиль главной городской кирхи и купол мэрии, высившиеся слева. Среди деревьев очень «кстати» для солдат расположился овальный пруд.       – Занять позиции вдоль ограждения! – крикнул Кельстад. – Келлер, Янсен, Морпах, левый фланг! Все остальные – правый!       Тем временем звуки стрельба стала чаще и гораздо ближе. У Фалька пальцы будто бы закоченели, Ларс даже порастерял все свои шутки и молча вперился взглядом в улицу, что вела из сквера в сторону врага. Тильда ещё раз проверила подвижность затвора своей винтовки, а Алекс с внешним спокойствием уселся около ограды, точно охотник на охоте. Однако сейчас он чувствовал себя браконьером в заповеднике в ожидании целого отряда егерей.       – Это он, господин старший лейтенант, – услышал позади себя голос Келлера Алекс.       Обернувшись, Коулман увидел стоящих рядом Келлера, Кельстада и Рахтмана.       – Так это ты у нас охотник? – спросил Кельстад.       – Так точно, господин старший лейтенант, – ответил Алекс.       – Поручаю его вам, Рахтман, – сказал Кельстад, повернувшись к своему заместителю.       Рахтман молча кивнул в сторону, и Алекс направился за ним в сторону небольшой крытой беседки, которая, тем не менее, была на возвышенности.       – Сможешь отличить имперского офицера или унтер-офицера от простого солдата? – спросил лейтенант.       – Смогу, – несмотря на волнение, Коулман смог ответить по-военному твёрдо.       – Хорошо, – Рахтман снял с плеча карабин. – А убить сможешь?       – Смогу, – тут в голосе охотника прозвучало жуткое волнение, и это не было незамечено Рахтманом. Впрочем, тут уже сам лейтенант поспешил прекратить разговоры, и уставился в сторону врага.       Спустя минуту, которая показалась сидящим в напряжении гаутландцам казалась вечностью, показался противник. Военный грузовик незнакомой Коулману модели в сопровождении ещё нескольких катил по улице прямо в сторону парка.       – Ждать! – крикнул Кельстад.       Тильда облизнула подсохшие губы, Фальк стиснул зубы, а Ларс попытался пошутить про «живца», но от напряжения никто шутку оценить по достоинству не смог.       – Ждать! – ещё раз крикнул Кельстад, и когда грузовики наконец-то начали тормозить, заметив гаутландских солдат, махнул рукой. – Беглый огонь!       Тотчас резервисты открыли, как им самим казалось, ураганный огонь из винтовок и ручных пулемётов. Водителя головного грузовика убило прямо на сидении. Второй грузовик, быстро выруливший в сторону, перегородив улицу, был «награждён» пробитыми шинами и радиатором. В ответ из-за грузовиков раздались лающие щелчки имперских винтовок и стрёкот автоматов. Коулман хотел было выстрелить, но Рахтман положил руку ему на плечо и сказал:       – Ждать, солдат, ждать! Ищи вражеского командира!       Коулман кивнул и пытался унять пульсирующую дрожь в руках. Чтобы хоть немного расслабить руки, он решил представить, что это всё – обычная охота.       Спустя какое-то время лобовой перестрелки имперцы внезапно появились из небольшого переулка. Краем глаза Коулман заметил, что один из них замахивается гранатой... секунда – и имперец со вскриком валится на землю. Бойцы на фланге моментально открыли по переулку огонь.       – Эх, а ведь боевые-то гранаты подвезти не успели... – с досадой прошипел Рахтман.       К этому моменту начались первые потери и среди гаутландцев. Со стороны площади раздались уже гораздо более громкие выстрелы. Алекс метко стрелял по тем, на кого указывал Рахтман. Фальк и Тильда лихорадочно стреляли куда-то в сторону противника – одно дело стрелять по мишеням на учебных стрельбах, и совершенно другое – в людей. Ларс, едва перезарядившись, выстрелил почти наугад, и тут его самого цапнул выстрел. Развернув винтовку, Коулман прицелился, дал выстрел. Попал он или нет, он не успел понять, ведь сильная рука лейтенанта срочно утянула его на пол, а о перила беседки клацнуло несколько пуль.       – Да сколько же их тут?! – выдохнул Фальк, со второй попытки попав пачкой в магазин.       – Отходим! – скомандовал Кельстад, прижавшись к дереву спиной и отстреливаясь из пистолета. – Все, срочно, отходим! Раненных не бросать!       Тильда и Фальк тотчас помогли раненному Ларсу встать и, пригибаясь, быстро побежали через парк. Те, кто не нёс товарищей и не был ранен, отходили медленно, продолжая вести огонь на ходу, но в итоге многие из них падали на землю – уже навсегда.       – Ладно, тут мы закончили, быстро, быстро за мной! – скомандовал Рахтман Алексу, и они вдвоём стали отходить от беседки, и как раз вовремя – со стороны площади показался броневик, сходу начав грохотать автопушкой по убегающим резервистам.       – Вот уж... оказия... – простонал, выдав вымученную улыбку Ларс. – Торсен, да ты спортсмен!       Фальк лишь стиснул зубы – ему было явно не до шуток. Как и Тильде, которая вместе с ними пыталась бежать. Сзади раздавались крики раненных, грохот автопушки, выстрелы из винтовок, автоматов и пулемётов. Солдаты бежали, бежали и... это не походило на организованное отступление. Да, кто-то разворачивался и стрелял наугад, но разве это можно назвать хоть какой-то организацией.       – Сюда, живо! – услышала Тильда, после чего взмахом руки дала знак бегущим рядом друзьям следовать за ней.       Вскоре они оказались в каком-то совсем маленьком закутке, где был лишь канализационный люк и глухие стены. Тяжело дыша, Тильда подняла взгляд и увидела перед собой Алекса и лейтенанта Рахтмана.       – Дела... – протянул Ларс. – И что теперь делать?       – Сейчас надо выбраться из города, – сказал Рахтман, первым делом откидывая крышку люка в сторону. – Но сперва проверим ваши знания в пользовании личными аптечками. Коулман, помоги ему.