The Great Styles

      Двадцать девятое августа ознаменовало приход осени в Нью-Йорк и на Лонг-Айленд. В воздухе стояла духота, а температура не опускалась ниже тридцати градусов. Но, несмотря на все это, запах предстоящих холодов чувствовался в воздухе, а листья, плавно покачиваясь в воздухе, опадали на землю. Я глядел на то, как яркий косой луч солнца рассек мою комнату, затем переметнулся на подушку и ударил мне в глаза. Уже третий день я не мог спокойно спать, а в сегодняшнюю ночь не сомкнул глаз и вовсе. Двадцать шестого августа, мне позвонил Стайлс с просьбой: — Лиам, добрый вечер, нам с Луи необходима ваша помощь. — Д-да? — мой голос слегка осип после того, как я пил холодный виски предыдущим днём. — Мы хотим, чтобы вы, старина, присутствовали на ланче у Найла, — он остановился, но после добавил, — Даниэль тоже будет там. — Я… Хорошо, я буду там. — Мы расскажем… Луи скажет Найлу, что никогда не любил его.        Я удивился. — Ох, что же… Это ответственный шаг, Гарри. — Знаю-знаю, но Луи все-таки решился. Во благо нашего р… будущего, — осекся он. — Мои поздравления, Гарри, — он, очевидно, понял, что я уже осведомлён интересным положением Луи. — Д-да, я. Спасибо за понимание, Лиам. Я рад иметь такого друга, как ты, — он нервничал и часто запинался, но я счёл это весьма трогательным жестом. — Взаимно. — Тридцатого, в двенадцать, — напомнил он, перед тем, как попрощался.       Я надел свой бежевый костюм, полосатый галстук, и прихватил шляпу, дабы не получить солнечный удар. Водитель такси довёз меня до резиденции Хоранов примерно за пятнадцать минут. Я знал, что заявляться к близким людям в гости без подарка — невежливо. Поэтому, я прихватил с собой небольшую фарфоровую балерину, которая долгое время пылилась у меня в серванте. (я надеялся, что Луи не заметил наличие этой фигурки у меня дома).       Дверь мне открыли двое дворецких. Я вошёл в гостиную, где меня уже ждали все остальные гости и хозяева. На меня тут же обратились все взгляды, отчего я неловко прокашлялся. Но самым проницательным и изучающим оказался взгляд шатенки, сидевшей на темно-синем кресле. Даниэль ещё долгое время неотрывно смотрела на меня, но, позднее, все же отвела глаза. — Лиам! — поприветствовал меня Найл, хлопнув своей массивной ладонью по моей спине, — Мы все заждались тебя. Берегли темы для разговоров к твоему приезду, — он осек комнату презрительным взглядом, останавливаясь на Стайлсе, в бледно-розовом костюме от английского кутюрье. Я понял, что за все это время, они не перемолвились ни словом. — Весьма польщен, — я легко улыбнулся. — Хочешь выпить? Я уверен, что хочешь. Пойду попрошу приготовить тебе свежий напиток, — он вышел из комнаты, оставив четверых из нас сидеть в тишине.       Я подошёл к Луи, сидевшему на диване в цвет креслам. Он был таким зажатым, словно один сплошной комок неуверенности и нервов. Его руки слегка подрагивали от мандража, а глаза бегали от Стайлса — к часам и обратно. — Здравствуй, — я одобряющие улыбнулся, взяв его ладонь в свою, — Я принес небольшой подарок для Пэмми.        Он отвлёкся от своей рутины и блестящими глазами посмотрел на меня. — Правда? — Вот, — я положил небольшую фарфоровую статуэтку к нему в ладонь, наблюдая за его восхищенным взглядом. — Она… прекрасна, — он нежно улыбнулся мне, и я растаял. — Я подумал, что балерина олицетворяет… полет фантазии. Если на секунду закрыть глаза, то можно представить все, что ты захочешь. — Но, как только ты откроешь глаза, вся фантазия улетит в тартарары, — неожиданно хмыкнул голос Найла. Его холодные серо-голубые глаза прожигали дыру в спине Стайлса, — А чего это вы молчите, Мистер Стайлс? — Берегу темы для ланча, старина, — взгляд зелёных глаз переметнулся с вида за окном на Найла. — Тогда пройдем за стол! Не хочу, чтобы мои гости ждали ваших чудных рассказов.       Он позвал нас в столовую. За трапезой мы также молчали. Каждый думал о чём-то своём. Тишину, как и всегда, нарушил Хоран. — Говорят, — он отодвинул свой стул с характерным звуком. Найл скомкал салфетку, лежавшую у него на коленях, а после кинул куда-то на пол. Дворецкий тут же подбежал убрать ее. Хоран встал из-за стола и подошёл к окну, — Что солнце с каждым разом становится все горячее… Точнее, нет. Погодите. Солнце остывает. Тогда откуда у нас такая жара, позвольте спросить? Неужели, глобальное потепление? — Я полагаю, что это действительно так, — вмешался я, — Не думаю, что в августе должно быть настолько жарко! — мой смешок остался непринятым, но Найл поощрил мои старания. — Надеюсь, что на нашу свадьбу не будет столь ужасной погоды. Не так ли, Луи? — Найл затянулся сигарой и выдохнул в открытое окно. Он, словно пренебрегая обществом кузена, при обращении не смотрел на него. — Старина, — Стайлс тоже встал из-за стола и медленно подошёл к стулу Луи. Я завороженно наблюдал за происходящим, осознавая, что Гарри вот-вот может сорваться. Найл навострил уши, все ещё смотря в окно, — Давно хотели вам сказать, поэтому примите это спокойно… — его крупная ладонь прошлась по подрагивающей ручке кузена, — Я и- — Господи! Как же душно! Давайте поедем в город, — резко вскрикнул Луи, — Мне кажется, что я сейчас умру от духоты! — он с грохотом толкнул стул и подошёл к тумбе с сигаретами.       Мне на секунду показалось, что я заметил великую схожесть между Луи и его матерью. Ситуация накалялась, но это не помешало мне улыбнуться. Я начал вспоминать те дни, когда мой кузен был ещё юн и неопытен, но сейчас… Сейчас он пытается бороться за свою счастливую жизнь, будучи в положении. Я понимал его страх перед этим мигом. Перед неизбежным концом… — Луи, не говори глупостей, — нервно закатила глаза Даниэль, поражаясь тому, как ее друг умеет портить моменты.       Я заметил, что Луи резко схватил большую металлическую зажигалку и попытался подкурить сигарету, сунув ее между зубов. Его ладони тряслись от осознания того, что точка невозврата была близка. Внезапно, Гарри резко сократил расстояние между ними и отобрал у него зажигалку и сигарету, откинув в дальний угол комнаты. Кузен, блестящими от слез глазами, взглянул на него в непонимании. — Тебе нельзя курить, — сказал он, как можно тише, но голос его был очень суров.       Они долгое время смотрели друг другу в глаза, соприкасаясь кончиками пальцев на руках. Я видел все то беспокойство, что плескалось в глазах Гарри. Луи смягчился и расслабился под натиском зелёных изумрудов. — Ты — безупречен, — спустя минуту произнёс кузен, — Во всем своём бытие. Словно сошёл с обложки Vogue…       Гарри на это лишь снисходительно улыбнулся, опуская глаза. Луи заправил прядь выбившихся волос ему за ухо, нежно взглянув на любовника.       Эта картина приводила меня в восторг и ужас одновременно. Найл, стоявший все это время у окна, развернулся, и наблюдал за тем, как его будущий супруг отвешивает комплименты постороннему мужчине. Он, словно увидел все то, что тщательно было скрыто от его глаз на протяжении двух с половиной месяцев. Одного прикосновения, одного слова хватило для того, чтобы Найла захлестнула волна осознания: Луи больше не его Луи. Челюсти сжались в гневе и ненависти к чувству ненужности, а все лицо озарила злоба. Он злился на всех, кроме себя, не понимая, что это был его промах. Но когда он всё-таки начал отчетливо осязать его, то остановиться уже было поздно. Механизм был запущен ещё месяцы назад. Он резко повел плечами два раза и, как можно нейтральнее, сказал: — Поехали в город, — он щелкнул дворецкому пальцами, чтобы тот подготовил его машину. — Нет, Найл, я передумал, — ответил ему Луи, уже более жизнерадостным тоном. — Как же, дорогой… Разве тебе не хочется повеселиться? Снимем номер в «Plaza», возьмём виски, много льда, и будем развлекаться. Что ещё можно делать в знойный воскресный полдень?        Луи встретился со мной взглядом, а после кивнул: — Хорошо, но я поеду с Гарри, — тут же ответил он.       Найл махнул нам рукой. Я увидел долю гнева в этом жесте, но все же последовал за ним, словно породистая собачка. В такие моменты мне было страшно ему противиться. Даниэль зашагала следом, подбирая юбки своего шёлкового длинного платья. — Нет проблем, — мы подошли к двум машинам, — Полагаю, что Мистер Стайлс в состоянии купить себе бензин? Говорят, что сейчас в аптеках чего только не продают, правда, Мистер Стайлс? — Найл заглядывал ему в лицо, пытаясь найти отклик своей злобы в его глазах. Гарри лишь насмешливо засмеялся. — Вам виднее, Мистер Хоран, — они с Луи сели в автомобиль, но после, Стайлс все же решил добавить свой острый комментарий, — Вы в моих аптеках, по всей видимости, завсегдатаи, — он надел очки-авиаторы и нажал на газ. Дайзенберг громко рявкнул и резко унёсся вперёд.       Мы втроём тоже сели в синий Ford Найла и рванули вслед за ними. Найл еще некоторое время молчал, пытаясь догнать «соперника». Поравнявшись, он всё-таки сказал нам: — Чертов пижон, вы только посмотрите на него! Знаю я таких, как он — бутлегеры и аферисты. — По его манерам можно смело сказать, что он не врал о своём Оксфордском образовании, — надменно добавила Даниэль, чему я был приятно удивлён. Хоть кто-то должен был защитить его.       Мы стремительно приближались к «Шлаковым кучам». Бензин у Найла был почти на нуле, поэтому я сделал вывод, что он решит заправиться там, заодно повстречаться со своей подружкой Барбарой. — Денди и пустоголовый самозванец — вот, что приходит мне на ум, когда я вижу его. Да вы только посмотрите на его костюм… Чертов франт. — Может хватит уже чертыхаться? — раздраженно сказала Даниэль, — Лучше заправься, иначе, мы так и помрем в этой куче угля.       Мы подъехали к автозаправке Уилсона. Сам хозяин сидел на деревянном стуле со сломанной ножкой. Его вид был очень болезненный и изможденный, словно он саморучно изготавливал свой бензин. Найл хлопнул дверью машины, привлекая внимание мужчины. — Эй, Уилсон, что с тобой? — Здравствуйте, Мистер Хоран. Я что-то неважно себя чувствую. — Это я вижу. Заправь полный бак, — Хоран неторопливо постукивал ногой по раскаленному асфальту. — Мистер Хоран, что насчёт машины? — он уже не впервые упоминает о покупке машины при мне, но Найл остаётся непреклонен. — Вы ведь не хотите ездить на рухляди? Куда вы торопитесь? — Мне очень нужны деньги, — он подошёл к бензоколонке, — Мы с женой уезжаем на запад.        Я смог отчетливо заметить, как душа Найла ушла в пятки, а цвет его лица стал на оттенок бледнее. — Как уезжаете? В смысле, навсегда? И ваша жена тоже? — Да, — он хрипло засмеялся, а после закашлялся, — Мне тут птичка новость принесла, что к моей Барби захаживают нежданные гости. Да и сама она не прочь побывать в их компании. Ничего не знаете об этом, Мистер Хоран?       Найл глядел в окно, где с заплаканными глазами на него смотрела его любовница, нуждаясь в защите от нерадивого супруга. Хоран до крови закусил губу и нервно провёл по волосам рукой. Он понял, что и Барбара, и Луи, оба ему когда-то принадлежавшие, перестали быть таковыми. И он сделал выбор в другую сторону. Хоран резко оторвался от созерцания своей подруги, пошарил по карманам в поисках мелочи. Найдя ту сумму, которая ему нужна была, он кинул их под ноги Уилсону и сел в Ford. — Я продам вам машину, — последнее, что он сказал уставшему мужчине, а после рванул с места, приближаясь к центру денег, пьянок и веселья.

***

Castle went dark — Craig Armstrong feat. The Xx       Лопасти вентилятора беспрестанно крутились. Я был загипнотизирован ими. С каждым разом мне казалось, что они вот-вот остановятся, но с каждым разом они крутились все быстрее и быстрее. Хоть и на самом деле скорость их оставалась неизменной. Луи, сидевший на небольшом кресле песочного цвета, простонал: — Откройте окна… — Окна кончились, — со смешком заметил я. Рядом со мной официант колол лёд, но Найл два раза стукнул его плечу, показывая этим жестом, что на ближайший час нам будет достаточно его услуги. — Тогда возьмите топор и прорубите стену. — Прекрати ныть, Луи! — раздраженно проскрипел Найл, отпивая из своего бокала виски. — Не говорите с ним так, старина, — вмешался Стайлс. — Послушайте, давайте я сам решу, как мне с ним разговаривать, — жёстко отрезал Хоран. Он снова сделал глоток, стуча кубиками льда в бокале, — А это, я смотрю, ваше любимое словцо? — Какое? — «Старина», — протянул по слогам мужчина, — Этому вас тоже в Оксфорде научили?        Стайлс встал с кресла и подошёл к окну, явно что-то обдумывая. — Я не считаю себя воспитанником Оксфорда, так как учился там всего 5 месяцев. — Когда? — не унимался Хоран. — В 19-м году. Всем фронтовикам давали возможность обучаться там. — А костюмчик вы тоже там раздобыли? — язвительно усмехнулся он. — Найл, прекрати, иначе я уйду сию же минуту. — Помолчи, Луи. — Не говорите с ним в таком тоне, — на этот раз голос Гарри был жёстче и строже. На лице Найла появилась презрительная кривая ухмылка. — Раз вы учились в Оксфорде, старина, то вы ответите на пару моих вопросов. — Конечно, задавайте, — подначивал его Стайлс. — Первый: для чего вы устраиваете скандал в моей семье? — Найл- — А второй: кто дал вам право посягать на моего жениха?! — Найл, скандалы в нашей семье устраиваешь только ты! — возмутился кузен. — То есть, ты считаешь, что я должен сидеть ровно и смотреть, как этот франт крутит любовь с моим женихом?! — Луи вас никогда не любил, — громко произносит Стайлс и победно ухмыляется, когда видит замешательство на лице Хорана, — Потому что, все это время, он любил только меня.        Найл громко засмеялся. — Вздор! И когда это он мог с вами встречаться? Разве что, когда вы устраивали свои «невероятные фуршеты» каждые выходные. — Так или иначе, Мистер Хоран, это происходило и происходит уже пять лет.        Рот Найла округлился, а глаза застыли, в удивлении смотря на Луи. — Пять лет? — полушепотом-полукриком сказал он, — Ты изменял мне с ним пять лет?! — Нет, мы были вместе не все пять лет. — поправил себя Гарри, — Я был беден и обстоятельства заставили меня покинуть Луи. Он выбрал вас, лишь потому что устал меня ждать. — Боже, да какое мне дело до того, что происходило до меня! Когда Луи принимал мое предложение руки и сердца, то он любил меня, а не вас, — он взглянул на шатена, — Даже если я и ходил налево, то я всегда возвращался к тебе. Луи любит меня, а я люблю его. Это правда. — Ты — отвратителен, — выплюнул кузен. — Луи, давай, скажи, что ты никогда не любил его… — обратился к любовнику Гарри. — Да как я мог любить такого, как он — эгоистичного, самодовольного, алчного идиота?! А знаете, что он любит делать, когда к нам в дом припираются его пьяные друзья? Запирать Пэмми в комнате, чтобы никто не прознал, что у него есть приемная дочка! Ему не знакомо сострадание и добродетель! — он отошёл к окну, Стайлс встал рядом с ним. — Луи, просто скажи это и все закончится, — он вытер его слезы своими ладонями. Я видел сомнения кузена и его смятение. — Я никогда не любил его… — Никогда, — повторил за ним Стайлс. — Никогда? — вопросил Хоран, — Даже в тот день, когда мы с Пэмми ездили к морю? Когда я катал ее на шее и строил с ней песочные замки; а той же ночью, ты просил меня обнять тебя крепче, потому что боялся грозы? Когда я сказал тебе, что не видел создание прекраснее, чем ты? Я все ещё помню, как ты зарделся румянцем. Когда я впервые коснулся твоих губ при свете летнего солнца? Никогда, Луи?       Губы Луи приоткрылись в немом стоне, а из глаз брызнули слезы-бусинки. Он прикрыл лицо ладонями и горько заплакал, дрожа всем телом от стыда и обиды. — Видишь, Гарри? Видишь, почему я не мог этого сделать? Я слишком ценю то, что он сделал для меня тогда! Мне слишком стыдно перед тем Найлом, который так сильно любил меня! Мне было больно, а Найл забрал ту боль и помог мне жить дальше, когда ты был не в состоянии сделать подобное. Я любил его тогда, Гарри, но и тебя я тоже любил! Я люблю только тебя сейчас, разве для тебя этого мало? — он взглянул на него с заплаканными глазами и покрасневшими губами. — Тоже любил? — Стайлс покачал головой. Он не мог поверить в то, что Луи мог любить кого-то ещё, кроме него, — Тоже любил? — задавал он вопрос вновь и вновь, но вместо ответа он получал лишь приглушённые рыдания моего кузена.       Спустя пять минут, Луи немного успокоился в объятьях Гарри, и Найл снова заговорил: — То есть ты, — он указал пальцем на дрожащего Луи, — Все ещё веришь в бред этого… недо-модника? — он скривился в лице и сделал неопределенный жест рукой, показывающий его презрение. — А вы, Мистер Хоран, стало быть, меня за человека не считаете? — оправился Гарри, — Лучше ведь критиковать человека за все его заслуги, которые отличаются от недостигнутых ваших, — он приподнял бокал и отпил ещё виски.       Будучи вовлечённым в их перепалку, я не заметил, как Луи пересел на кресло рядом со мной и сжал мою руку своей ладошкой. — Вы — человек, я с этим не спорю. Но о каких грандиозных заслугах может идти речь? Я навёл справки о ваших делах: вы состоите в банде с Зейном Маликом — невероятнейшим аферистом! — на этот раз он обратился к нам, — У них аптеки по всему штату, в которых они из-под лавки продают алкоголь. — Ну и что в этом такого, старина? — усмехнулся он, — Что в этом такого? Наши деды пили в своё время, наши дети будут, — он позвенел кубиками льда в бокале, — Мы с вами пьём. И если уж грозитесь назвать меня бутлегером, то, для начала, посмотрите на себя в зеркало, да повнимательней. — Я не удивлюсь, если и тебя он впутал, — Найл обратился ко мне, а я непонимающе уставился на него, — Значит всё-таки впутал… — Лиам не имеет никакого отношения к этому! — возразил Стайлс за меня. — Вы с Маликом вовлекли в вашу аферу и посадили за решетку моего босса — Джека Гранта. — Никто не виноват, старина, что ваш босс стал должником. Да и Мистер Грант сам был не против побывать, как вы выразились: «в нашей афере». Это смешно, Мистер Хоран, просто смешно. — Смешно это только вам, но никому из нас, — он снова налил себе полный бокал виски, да я и сам не заметил, как опустошил два своих, — Я удивлён, как вы все ещё находитесь с нами в одной комнате. — Получается, что я вам не ровня, так вы считаете? — удивлённо усмехнулся мужчина. — Конечно, — настаивал Найл, — Мне, ему, ему, ей, — он указал на Луи, меня и Даниэль, — Вы нам не ровня. — Найл, перестань. Я точно уйду от тебя, если ты не прекратишь! — начал Луи. — Я не перестану, Луи. Не влезай не в своё дело, ясно? — Я уже сотню раз вам говорил — не разговаривайте с ним таким образом! — Гарри повысил голос со своего привычного. — Я сам решу, как мне разговаривать с моим женихом! — завёлся Хоран, — И никакой посторонний тип вроде вас не будет мне указывать, что делать, — он подошел к мужчине, что был чуть выше его, — И что ты нашёл в нем, Луи? — Найл скривил губы в едкой ухмылке и вплотную приблизился к Гарри, который старался изо всех сил держать себя в руках, — Всего лишь фасад Малика, облаченный в жалкие тряпки.       Я заметил, как грудная клетка Стайлса вздымалась все чаще, а дыхание его становилось громче и громче. Руки сжались в кулаки, ногти царапали грубую кожу ладоней, оставляя следы в виде полумесяцев. На его лбу выступил пот от напряжения и гнева. Я ждал от него что-то, но не знал, чего именно.       Найл сократил расстояние между ними в два шага и стукнулся своим бокалом об его. Он что-то говорил в этот момент, но в ушах Гарри был слышен только звон стекла, который плавно переходил в звон крови в ушах. Этот переход занял всего лишь секунду. — ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! — закричал он, накинувшись на Найла. Все резко подпрыгнули и встали со своих мест.       Его кулаки с силой сжимали рубашку Хорана, а вся его фигура тряслась от гнева и ненависти к этому человеку. Его зубы скрежетали с такой силой, что я подумал, что они вот-вот сотрутся друг о друга. Каждый мускул его лица дрожал от злости, капилляры в глазах лопнули, делая их ещё более дьявольскими, чем во время крика. Он шумно выдыхал воздух через стиснутые зубы и ударился своим лбом о лоб перепуганного Найла. Но Хоран решил не показывать своего мимолетного страха, и лишь едко засмеялся ему в лицо, явно осознавая, что сила будет на стороне Стайлса.       Через минуту Гарри отпустил его, поднимая обе руки вверх. Он отступил на несколько шагов и в страхе посмотрел на нас, а именно на Луи. Его плечи и руки тряслись от испуга, а из глаз текли слезы. Он зажал рот ладонями, в порыве скрыть свой вскрик. Даниэль неподвижно сидела, сжавшись в своём кресле. Ее рот был прикрыт рукой, а глаза широко открыты от неожиданности. — Я… Я приношу в-вам мои самые глубочайшие извинения, — Гарри пригладил дрожащей рукой свои уложенные волосы, — Я немного в-вышел из себя. — Не стоит извиняться, Мистер Стайлс, — Найл поправил рубашку и подтяжки, — Это все ваши именитые Оксфордские манеры, — Хоран зажег сигару и вставил ее меж зубов, — Беги к нему, Луи, скорее! Покажи ему, как ты любишь его! Давай, чего ты стоишь! — давил на жениха Хоран. — Луи… — Стайлс резко сократил расстояние между ними, — Луи, ты же знаешь, что я и пальцем тебя не трону! — Гарри, поехали домой, я больше не в силах это терпеть! — резко вскрикнул кузен и выбежал из номера. — Поезжайте все ко мне домой, — он обратился ко мне, а после выбежал вслед на шатеном, сметая на своём пути настольную лампу. Она вдребезги разбилась.       Минут пять в комнате царила полнейшая тишина, никто не смел и дышать. Я подошёл к открытому окну и поглядел вниз, где стояли машины Гарри и Найла. Стайлс и Луи стояли на том месте и о чём-то разговаривали. Затем, решив свои проблемы, они наконец-то сели в машину и медленно поехали. — Знаете, — внезапно вспомнил я, — У меня ведь сегодня день рождения…        Найл позади меня хмыкнул. — Поздравляю.       Двадцать пять лет моей жизни пролетели, как фанера над Парижем. Я не знаю, смог ли чего-то добиться к этому возрасту. И добьюсь ли? Перспективы на десять лет одиночества не радовали меня. Я понял, что мое время ускользало от меня слишком быстро. И я даже не осознавал, что тратил его на других людей. Но эти цифры потеряли для меня значимость. Я взглянул вдаль — ночь настигала Нью-Йорк врасплох. Все фонари медленно зажигались, а Луи и Гарри мчались в сумраке остывающего дня навстречу смерти…

***

Overture and Sanitarium — Craig Armstrong feat. The Bryan Ferry Orchestra       Когда мы ехали к дому Гарри, фонари начали гаснуть, а солнце медленно вставало из-за горизонта, озаряя небо светло-оранжевым оттенком. Светлело в это время рано, поэтому к четвёртому часу мы увидели первые отблески солнца.       Проезжая мимо той злополучной заправки, Найл почти заскулил от чувства одиночества и ненужности, резко поглотившего его. Я понял, что несмотря на скверность его характера и похабного отношения к омегам, мне было жаль его, как обыкновенного мужчину. Он поставил все на кон, сам того не замечая. И проиграл…       Мы подъехали к особняку Стайлса и оставили машину возле ворот. Даниэль вышла первая, заинтересованно рассматривая блики солнечного света на фасаде. Ей ещё никогда не представлялся этот дом в дневном свете. Она видела его лишь в мерцании фейерверков, что являлись частью огромного представления Гарри Стайлса. — Подождите меня там, — кинул нам Найл, — Скоро вернусь.        Мы вошли в ворота дома и остановились. Она взглянула на меня в непонимании: — Я не пойду. У меня ещё есть дела, — ответил я. — Лиам, мы же не можем их оставить. — Нет, спасибо. — Всего на пару часов! — не унималась она. Я искренне не понимал ее намерения. Она отталкивала меня, а как только я уходил, то она звала меня вновь, чтобы оттолкнуть. — Нет, хватит с меня этого общества! — резко отрезал я.       Ее взгляд метал молнии, но где-то внутри я увидел долю сожаления и грусти. Хотя, я не думаю, что ей это присуще. Она развернулась на каблуках и прошагала в сторону самого особняка. Я же пошёл по тропинке, ведущей к моему дому. Калитка жалобно скрипнула, за мной прозвучал голос Стайлса: — Уже уходите, старина? — я обернулся в его сторону. Он переоделся в другие вещи, на его лице играла легкая улыбка, — Давайте прогуляемся до пирса, это займёт у вас не более часа, уверяю, — он кивнул мне в сторону причала. Я вздохнул, но всё-таки согласился.       Мы прогуливались по пирсу, он рассказывал мне истории его любви к Луи. Я восхищался его терпением и верностью моему кузену. У него был дар надежды, который я прежде никогда не встречал. Я присел на небольшую лестницу, ведущую к лодке. — Признаю, я был тем ещё сукиным сыном, — горестно усмехнулся он, — Но если бы я знал, что Луи ждёт Пэмми, то я бы… — он сжал кулак в воздухе, — Я бы убил двадцатидвухлетнего себя. Я знаю, что мое безрассудство и наши потерянные года не компенсируешь ничем, но я так отчаянно пытаюсь все вернуть. И это причиняет мне неимоверную боль, Лиам…       Этот дом, вечеринки, богатства — все это было только для Луи. Гарри знал, что никогда не сможет вернуть прошлого, но он просто не мог упустить свою судьбу снова. Я восхищался им: из всех девушек и парней на планете, он выбрал именно Луи. И все эти пять лет, он делал все, лишь для того, чтобы Луи тоже выбрал его. — Не хотите поплавать в бассейне вместе с нами, старина? Моим работникам скоро будет необходимо его осушить, так что- — Я бы с радостью, но мне уже пора на работу, — я снисходительно улыбнулся ему. — Понимаю, тогда я вас провожу? — мы вновь пошли по той тропинке в саду. Подойдя к калитке, я сказал: — Что ж, я вам позвоню. — Обязательно, старина, обязательно, — улыбнулся он. — Хорошо провести время, — вновь добавил я. Я осознал, что не хотел с ним расставаться. Я полностью растворился в этом человеке, который стоил этого мира своим величием. — Надеюсь, что мы придём к тому, к чему так долго шли, — серьёзно сказал он. — Тогда, увидимся? — я отошёл и махнул ему рукой. Он сделал то же самое.       Почти достигнув своего дома, я развернулся корпусом к особняку Стайлса и прокричал: — Гарри! — он обернулся на мой голос, — Они все ничтожества, по сравнению с вами!       Он сначала нахмурил брови, а потом благодарно кивнул. Я обернулся к своему дому и продолжил идти.

***

      Даже несмотря на то, что они не спали всю ночь, Гарри, Луи и Даниэль чувствовали себя более, чем хорошо. Даниэль попивала свой коктейль, а Луи сидел в объятьях Гарри, откинувшись на его грудь. — Я так не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептал шатен в ухо мужчине. — Если ты пожелаешь, то так и будет, — улыбнулся Гарри, заключая юношу в объятья. Луи повернулся к нему, чтобы оставить поцелуй на губах, но его отвлёк резкий, звонкий удар. — Извините, не хотел! — Найл держал в одной руке полупустую бутылку виски, а в другой осколок, от разбившейся небольшой статуи. — Найл, ты пьян, — укоризненно взглянул на него Луи. — И? Разве тебе уже не все равно? Продажная проститутка… — Я сейчас вызову охрану, если вы продолжите выражаться о Луи в моем доме, — спокойно сказал Стайлс, стараясь более не поддаваться на провокации этого несчастного человека. — Гарри, ты можешь попросить своих людей забрать Пэмми? — тихо сказал ему Луи. — Так вот, кто этот идиот, что оставил тебя ни с чем, да, Луи? Это и есть отец твоего отродья? И снова на те же грабли… Меня сейчас стошнит от вашей семейной идиллии, — он кинул бутылку на лестницу, но она не разбилась. Поэтому, стараясь добиться желаемого эффекта, он повторил свои действия. — Найл, прекрати! — подорвался Луи, но мужчина пихнул его в плечо.       Шатен отступил, инстинктивно хватаясь руками за живот. Этот жест не скрылся и от Найла. Он нахмурил брови и его хмельная голова ещё несколько секунд обдумывала эту ситуацию, после которой он все же произнёс, широко распахивая глаза: — Так вот, в чем дело… — он громко засмеялся, от чего Луи вжался в спину Стайлса, стоявшего позади него, — Ты та ещё шлюха Луи. Только посмотри на себя! Жалкое убожество! — С меня хватит, — Гарри вышел из-за спины шатена, готовясь к нанесению удара, но Найл резко вытащил из заднего кармана шестизарядный револьвер 45 калибра. — Найл! — резко вскрикнул Луи. — Что? Теперь ты не такой храбрый, да, Стайлс? — Ты сошёл с ума! — Даниэль отошла в самый дальний угол. — Мистер Хоран, пожалуйста, положите оружие на место… — размеренным голосом сказал Стайлс, когда Найл приставил револьвер к нему. — Мне нечего терять, Стайлс. Ты все у меня отнял. Жениха, дочь, друзей, любовницу. Заставь меня передумать. — Разве тебе нужен чужой ребёнок? — Ты прав, не нужен, — он навёл дуло на живот Луи, тот, в свою очередь приоткрыл рот от ужаса и страха, а из глаз потекли слезы. — Гарри… — его испуганный взгляд метнулся на Стайлса. — Стоп, хватит! Лучше приставь его ко мне, раз тебе так хочется убить кого-то, пьяный недоумок! — крикнул Гарри.        Позади них раздалась трель телефона и дворецкий взял трубку: — Резиденция Мистера Гарри Стайлса, слушаю-       Выстрел. — Алло, Мистер Стайлс! Вы меня слышите?! … Мистер Стайлс! … Гарри, алло! … Вы слышите меня?! … Гарри!