The Great Styles

Boats against the current and Daisy’s theme — Craig Armstrong feat. The Bryan Ferry Orchestra       С наступлением осени я понял, что серьёзно болен. Я не хотел есть, все время пил. Мы все когда-нибудь заражаемся этим, словно простудой. Слово «алкоголизм» пугало меня уже не так сильно, потому что я знал, что дойду до этого. По крайней мере, я делал все, чтобы к этому прийти. Я взял неоплачиваемый отпуск, хотя прекрасно осознавал, что на работу я уже больше не вернусь. С тех самых пор, я больше не появлялся в офисе. Смысл моей жизни исчез, я не видел никаких приоритетов в моем дальнейшем целесообразном существовании. Я перестал общаться с людьми, лишь изредка гулял по городу, чтобы не умереть от кислородного голодания. Хотя и это меня не страшило.       Нью-Йорк осточертел мне, а люди опротивели. В каждом из них я видел алчность, дикость, жестокость. Они все были ненастоящими. Кожаные мешки с органами, подразумевающие под себя что-то стоящее. Мне показалось, что это вошло у меня в привычку. Привычка быть несчастливым. Я познал для себя одну истину: даже имея все богатства в мире, невозможно оплатить цену счастья. Это что-то неосязаемое, недосягаемое. Пик наивысшего наслаждения жизнью.       Я улыбался своим мыслям, пока шёл по серым улицам Нью-Йорка. Дождь лил, как из ведра, но зонт я с собой не взял: не видел смысла. Я проходил мимо какого-то магазинчика с украшениями. Внезапно, дверь открылась и чуть не ударила меня по голове. Я опешил: из магазина вышла девушка, со знакомыми чертами лица и волосами — Даниэль. — Лиам? — удивленно позвала меня она. Я обернулся, желая поскорее уйти от неё. — Да, это я, — все, что я мог ей сказать после того, что она сделала. Я не удостоил ее даже простым приветствием. — Как ты? — маска заинтересованности. Где-то я это уже видел. — По мне не видно? — Да, прости. — Я могу идти? — поторопил ее я. Мне надоели эти бессмысленные беседы, словно ей есть дела до кого-то, кроме самой себя. — Я выхожу замуж, — сказала она. Впервые в жизни, после такого заявления, мне было все равно. Полное безразличие ко всему, кроме него. — Честер? — она кивнула, — На свадьбу пригласишь? — Лиам, я- — Да брось, я же шучу. Мне не нужно твоё чертово приглашение, — выплюнул я. — Лиам, прости меня, я не могла поступить иначе. — Ты решила стереть их из памяти. Господи, да ты даже на похороны не явилась! Ты не позвонила ни разу! Просто сбежала, словно вас ничего и не связывало. Мне достаточно твоего общества, я больше не собираюсь играть в твои игры. Катись куда подальше, со своим Честером и хваленой репутацией!       Я протянул руку, возле меня остановилось такси. Сказав адрес, я откинулся на кожаное сидение и закрыл глаза.

***

      Возле дома Стайлса все ещё лежали цветы. Я откинул их в сторону: они меня жутко раздражали, потому что не должны были тут лежать. Дом опустел, люди Малика вынесли все, что им было необходимо. Когда я только увидел его, то подумал, что он был благочестивым человеком. Господи, как же я ошибался… Этот лицемер был первым, кто выстроился в очередь, дабы забрать дорогую мебель в доме Гарри. Нью-Йорк пожирает всю доброту; он, словно пиранья — ненасытен и кровожаден к каждому, кто по-случайности оказался на дне. Зейн был одной из тех тварей. Не скажу подобного о его жене, которая слепо любила его за все извращения.       Я поднялся вверх по лестнице, к веранде. На ней все ещё была засохшая лужа крови. Я присел на бетон и взглянул вдаль.       Найл Хоран выстрелил себе в висок в девять утра. Пуля прошла насквозь, поразив оба полушария мозга. На аукционе ее продали довольно дорого. Журналисты и полиция прибыли достаточно скоро, чтобы расспросить обо всем Даниэль. Она оценила их с Луи дружбу примерно в три тысячи долларов. «The New York Sun» необходима была сенсация, и они ее получили. Стайлса выставили мошенником и убийцей, а Луи — меркантильной проституткой, преследующей богатеньких мужчин, в поисках золотой жилы.       Кто-то говорил, что Стайлса упекли за решетку в Северной Каролине, другие, что его и Луи убили заказные Малика. Но ни один человек так и не узнал правды. Луи и Гарри исчезли, прямо, как они и хотели. И теперь, уже никто не мог их найти.       Помню, как все мы приходили к Стайлсу и судачили о его пороках, а он стоял рядом с нами, погруженный в свои непорочные мечты. Я дошёл до конца пирса. Луна поднималась все выше, а я все стоял под дождем и думал о Стайлсе, о его надежде, с которой он глядел на зелёный огонёк на причале у Луи. Он проделал такой длинный путь, так близко подобрался к своей мечте, что она уже не могла ускользнуть от него… Гарри верил в зелёный огонек — счастливое будущее, что год за годом становится все тусклее. Оно ускользает от нас, но это не имеет значение. Завтра мы побежим ещё быстрее, протянем руки ещё дальше, и… Мы, словно лодки, пытаемся пробиться сквозь настоящее, но нас безжалостно относит в прошлое.

***

      Психолог смотрел на меня с прищуром. Все это время, он внимательно слушал мой длинный рассказ. Наверняка, прошло уже много времени. Наконец-то, он что-то вымолвил: — Вы уверены, что они не выходили с вами на связь? — Более чем. — Что ж, Мистер Пейн… Думаю, вам следует написать об этом книгу, — он улыбнулся. Я пожал плечами. — Если это может помочь. — И как же вы ее назовёте?        Я поразмыслил некоторое время, а после выдал: — The Great Styles — Хорошее название, — одобрил он, — Содержание его полностью оправдывает.       Я благодарно кивнул. Через двадцать минут он ушёл, обещая, что придёт ко мне через пару дней, предварительно позвонив. Впервые за долгое время, мне стало легче. Я так долго держал эту историю в себе, что она начала разъедать мою душу своим едким серым туманом. Я не сразу понял, что мой телефон звонил уже минуту. Я подбежал к трубке и ответил: — Лиам Пейн слушает. — Лиам, это Марк… Томлинсон. — Марк? — мои глаза удивленно распахнулись, — Боже мой, здравствуйте! Я так давно вас не слышал. Как вы? — в ответ было лишь молчание и его тяжелое дыхание, — Марк, что случилось…?

***

      Я приехал на похороны матери Луи в девять утра. Людей было достаточно много. Некоторых я запомнил с раннего детства, других же и вовсе не знал. Когда процессия уже прошла, многие остались в доме Томлинсонов, дабы морально или материально помочь. Хотя, я сомневаюсь, что семье Луи это было нужно. Наверняка, в этот момент все люди были лишними для Томлинсонов. Поэтому, я решил поискать Марка, чтобы попрощаться с ним и пообещать, что я буду навещать его тогда, когда он это одобрит. Я услышал его голос в одной из комнат, но побоялся зайти, дабы не потревожить его разговор. — Я любил твою мать, хоть она этого и не замечала. За всю жизнь, я ни разу не был с другой. Она была очень эмоциональная, но она просто очень переживала за всех нас, — я понял, что он говорил с одной из сестёр Луи, — Но знаешь, что я скажу тебе? Она бы чертовски гордилась тобой и тем человеком, которым ты становишься. Я думаю, что она была бы счастлива познакомиться с ним, сынок… С ним? Сынок?       Голова шла кругом. Мои предположения явно оказались не верны. Я развернулся, чтобы не прослыть тем, кто подслушивает чужие переживания. Я не сразу заметил человека, стоящего передо мной. Подняв голову, я обомлел. Этого просто не может быть… — Мистер Стайлс?