В омут

      Тряхнуло. Теодор крепче вцепился в поручень и сжал зубы, чтобы их, не дай Мерлин, не выбило каким-нибудь пролетающим мимо барахлом.       Отец, как обычно, его не встретил, за день прислав письмо, что у него дела, поэтому до дома пришлось добираться самому. Тео с три короба наврал однокурсникам, лишь бы те его не жалели, лишь бы не предложили помощь. А теперь трясся в Ночном рыцаре, будь тот трижды проклят и молясь Моргане, чтобы всё скорее закончилось.       Родной мэнор встретил холодом и тоской. Всё как всегда. Решётка ворот потемнела от грязи, дорожки были плохо вычищены от снега и кривыми зигзагами петляли по снежному полю, казавшемуся фиолетовым в сумерках; некогда белая беседка у заледеневшего пруда пожелтела и облезла. Заглянув по дороге в конюшню, Теодор порадовался, что хотя бы здесь царили тепло и уют: мирно похрапывали кони, под ногами шелестело сено, в нос ударял привычный лошадиный запах. Он обошёл стойла, похлопывая каждого коня по холке и ласково называя по имени. Возле последнего стойла, пустого, остановился.       В нём, прямо на большом стоге нетронутого сена, спал Уилл, подложив под голову ладонь. Рядом с ним валялась пустая бутылка огневиски.       Теодор нагнулся, дотронувшись до плеча конюха.       — Уилл.       Тот медленно захлопал глазами, сгоняя пелену сна.       — Мистер Теодор?       Тео выпрямился. Сжал губы.       — Где Ианта?       Уилл дотянулся до бутылки, проверяя, осталось ли там что-то. Потом поднял мутный взгляд.       — Нету её больше.       Теодор побледнел.       — Что это значит?       — То и значит, что нету. Приходил господин, забрал. Опыты, видать, свои проводил. Не пожалел нашу кровинушку…       Плохое предчувствие, поселившееся ещё с момента получения письма, победно взвыло, обливая сердце кровью. Теодор пошатнулся, хватаясь за один из деревянных столбов.       — Мистер Теодор?       — Всё нормально, Уилл.       Ему казалось, что мир плывёт, пока он шёл до особняка. Толкнул двери, тяжёлым скрипом оповестившие всех жителей дома о его возвращении. Зажёг покрытый копотью светильник, осветивший тусклым светом грязный холл.       Широкие ступеньки лестницы сменяли одна другую. В воздухе плавала пыль. В одной из приоткрытых дверей он увидел, как старый Джеральд в парадном фраке трясущимися руками медленно протирает белоснежным платком серебряные котлы. Старик его даже не заметил.       Отец оказался у себя в кабинете. Он сидел в кресле, укутанный в меха, пожирая глазами раскрытую перед ним книгу. Пальцы его, истончившиеся почти до костей, подобно когтям хищной птицы намертво вцепились в покрытые алым бархатом подлокотники кресла.       Рядом суетилась Ситлин, как всегда, одетая в безобразный коричневый балахон и с туго стянутыми в узел волосами. Лицо её, с мягкими приятными чертами лица, было давно изборождено морщинами, впрочем, когда Ситлин улыбалась, от неё веяло таким теплом и заботой, что никто уже не помнил ни о её балахоне, ни о морщинах.       — Мистер Теодор! — радостно воскликнула Ситлин.       Она забрала у него его дорожный плащ, утащила куда-то чемоданы, всунула ему в руку горячую чашку чая.       Но Теодор не отрывал взгляда от отца, который сидел спиной к нему и даже не шелохнулся, услышав восклицание служанки.       — Здравствуй, отец, — Теодор подошёл к столу, заваленному ветхими книгами и многочисленными свитками.       Лишь тогда тот поднял глаза. Синие, совсем не похожие на его. Совершенно нечитаемые. Лицо отца осунулось, посерело, будто перестало жить.       — Теодор, — лорд Магнут Нотт разлепил узкие сжатые губы, каждое его слово звучало словно неохотно и произносилось будто с огромным трудом. — Неужели ты не видишь, что я занят? Иди, поиграй с друзьями.       И лорд Нотт вновь согнулся над книгой, скрюченными пальцами бережно переворачивая тонкие страницы книги.       — Давно он так? — тихо спросил Тео у подошедшей Ситлин.       — С вашего отъезда почти, — покачала головой та. — В середине сентября приезжал какой-то человек, они почти сутки разговаривали здесь, хозяин даже близко запретил мне подходить к его кабинету. А потом, когда этот человек уехал, на следующий день лорд Нотт получил посылку со всеми этими книгами. И они будто бы поглотили его.       Теодор окинул долгим взглядом что-то бормочущего себе под нос отца.       — Присмотри за ним, Ситлин, хорошо? У тебя одной получалось до него достучаться.       — Конечно, мистер Тео, — Ситлин погладила его по плечу. — А теперь спуститесь на кухню и заставьте этих бездельников эльфов приготовить вам самый лучший ужин.       Он криво улыбнулся.       На кухне было жарко натоплено и относительно чисто, а божественные ароматы сводили голодного Теодора с ума. Когда эльф поставил перед ним первое блюдо, накрытое серебряной крышкой, он сглотнул и почувствовал, как урчит желудок. И именно в тот момент, когда он взял в руки салфетку, перед ним с хлопком оказался другой эльф, склонившийся перед ним в испуганном поклоне.       — Что? — неохотно спросил он, откладывая салфетку.       — К вам гости, младший хозяин, — пролепетал слуга. — Они заявились на порог, требуют вас и отказались уходить, хотя преданный Вилки пытался их прогнать!       — Ты пытался прогнать гостей? — не поверил своим ушам Тео. — Да что тут у вас творится?       — Хозяин приказал никого не пускать, — заскулил эльф. — Плохой Вилки, плохой! Не выполнил приказ хозяина, мерзкий противный Вилки!       И эльф с воплями и стенаниями принялся биться головой о стену. Теодор скривился. Он только встал из-за стола, как двери с шумом распахнулись, и в кухню ввалились двое молодых людей в голубой школьной форме. Первый был голубоглазый и золотоволосый, статный и очень красивый. Теодор его не знал. А вот от вида второго он почувствовал, как его бровь ползёт вверх.       Второй юноша был темноволосым и кудрявым, с пронзительными синими глазами, горящими насмешкой. Его изогнутые губы, как обычно, ухмылялись. Он стоял, скрестив на груди руки, рассматривая кухню, до чёртиков сейчас напоминая своего отца. А потом лёгким движением головы стряхнул с глаз чёлку, широко улыбнулся, и наваждение пропало.       — Как делишки, Тео?       Они никогда не были близко знакомы, но почему-то в этот момент Теодору захотелось броситься к давнему знакомому и горячо его обнять. Но он лишь шагнул навстречу, протягивая руку.       — Удивлён видеть тебя здесь, Стюарт.       — Мы пригнали к маме на праздники, — отозвался тот, приподнимая крышку с блюда. — М-м-м! Чудесный аромат! Ты просто обязан нас этим накормить! Кстати, это Луи, — Стюарт указал на стоявшего рядом с ним парня. — Мой друг. Луи, а это Тео, мы раньше учились с ним в одной школе на одном факультете.       — Необычайно рад знакомству, Тео! — Луи улыбнулся, легко пожимая руку Теодора. Он говорил без малейшего акцента. — Британия такая невероятная. Родители с детства учили меня английскому, прекрасный язык! Мне очень нравится слушать рассказы Стюарта о вашей школе, они такие захватывающие. Даже жалею, что не пришлось учиться у вас.       — Взаимно рад знакомству. Я сейчас попрошу эльфов вам накрыть, — Теодор обернулся на Стюарта, но тот уже сидел на его месте, закинув нога на ногу и поглощая его стейк из лосося.       — Прекрасно! — воскликнул Стюарт, промакивая губы салфеткой. — А огневиски у тебя тут не найдётся?       Теодор усмехнулся.       — Я точно от тебя отвык.       — Знаешь, а у меня есть предложение, — заявил Стюарт, после того, как они отужинали. — У тебя тут тоска дикая, Тео, так что поехали ко мне? Мама только рада будет, если я ещё и тебя приведу.       Предложение было соблазнительным. Вместо того, чтобы все праздники находиться в мрачном доме, отправиться непонятно куда с некогда самым популярным парнем школы. Об общении со Стюартом, более близком, чем их обычное общение, он никогда и не мечтал.       — Ты уверен, что так можно?       — Конечно, не парься! — Стюарт ударил его по плечу. — Так. Значит, решено. Собирай свои вещички, и я нас всех трансгрессирую домой.       Когда они втроём стояли на ступеньках особняка, сливаясь со мраком, Теодор, вцепившись в ручку своего так и неразобранного чемодана, осторожно спросил:       — А разве трансгрессию проходят не в конце шестого курса?       — У нас в Шармбатоне её проходят в конце пятого, — пояснил Луи. — Стюарт прекрасно трансгрессирует, Тео, ты можешь ему довериться.       И Теодор доверился.       В доме у Стюарта было невероятно уютно. Его мать, Мариотта, оказалась приятной женщиной средних лет, кудрявая и синеглазая, вот чьей копией, за исключением цвета волос и характера, был Стюарт. Стоило им перешагнуть порог дома, как она тут же окружила их всех любовью и заботой. Уложила всех спать, а утром, когда ребята проснулись, их ждал вкусный завтрак и развешенные по всему дому йольские украшения.       — Тео, почему ты так легко согласился уехать из дома? — спросил Стюарт, откинувшись на спинку стула и покачивая его на одной ножке. — Всё-таки Йоль — семейный праздник. Особенно для нас, англичан, — он кинул смеющийся взгляд на Луи, читавшего французскую газету, которую ему только что закинула прилетевшая сова.       — Как ты заметил, у меня дома не самая семейная атмосфера, — ответил Теодор.       — И не хочется даже попробовать всё исправить? — взгляд Стюарта стал серьёзным.       — Нет, — отозвался Тео, сжимая чашку.       — Что ж, я тебя даже понимаю, — усмехнулся Стюарт. — От моего отца тоже многое зависит. Но вряд ли он соизволит явиться даже на такой праздник. Ведь у него теперь другая семья.       — Он хотя бы не сходит с ума.       — Он? — стул под Стюартом скрипнул. — Не сходит с ума? — Стюарт захохотал. — Знаешь, я тут таких историй наслушался про его педагогическую деятельность, а ещё не забывай, что и надо мной он в своё время как следует издевался, так что я очень даже сомневаюсь в его здравомыслии.       Теодор содрогнулся, представляя, что было бы, услышь отец Стюарта подобные слова.       — Я бы хотел познакомиться с твоим отцом, — задумчиво проговорил Луи, переворачивая страницу.       Только отсмеявшийся Стюарт вновь захохотал.       — Поверь, не хотел бы!       День прошёл незаметно, они провели его гуляя по саду и играя в снежки, потом строили снежную крепость, а после обеда Стюарт показал им огромную старую клетку.       — Кто здесь жил? — с интересом спросил Луи.       — Мой любимый домашний питомец, — с гордостью ответил Стюарт. — Когда все везли в школу котов, крыс и жаб, моим выбором был садовый гном! Его звали Мерзкий Гадёныш. Сокращённо - Гадик. Ух, ну и повеселились мы с ним в своё время! Моим лучшим товарищем был.       Теодор засмеялся. Он не застал это время, но был уверен, учителя надолго запомнили приключения Стюарта и его гнома. Даже жаль, что он этого не видел.       Вечером, когда по всему дому горели свечи, Мариотта сидела в кресле у камина и вязала, а они расположились на полу, играя во взрывающиеся карты, Теодор наконец озвучил вопрос, который давно его мучил:       — Зачем ты позвал меня в гости, Стюарт?       — Решил подарить тебе праздник. Франция превратила меня в подобие Санта-Клауса.       — А если серьёзно?       Карта в руках Стюарта взорвалась, подпалив ему чёлку.       — Вот отрыжка тролля!       Теодор и Луи не смогли удержаться от смеха.       — Ладно, — Стюарт отложил карты и потянулся. — Мне давно не пишет Малфой. Не то чтобы я волнуюсь за этого мелкого… Просто непривычно это. Слышал, что он теперь с тобой корешается, вот и решил узнать, всё ли с ним нормально.       — На него гиппогриф напал. После этого он изменился, да. Хочешь, передам от тебя весточку?       — Не-а, совершенно не нужно, — лениво отозвался тот. — Если надо, то лично встретимся. Лучше даже не рассказывай, что мы виделись. Тем более, что в следующем году…       — Что в следующем году? — спросил Луи.       — Да так, ничего важного, — хитро улыбнулся Стюарт. Потом взял свои карты и скинул две. — Тео, ты проигрываешь.       В дверь постучали, и Мариотта пошла открывать. Когда она вернулась в сопровождении ещё одного человека, Теодор почувствовал непреодолимое желание поскорее подняться с пола, отряхнуться и вытянуться по струнке. Луи, судя по тому, как быстро вскочил следом — был с ним полностью солидарен. Лишь один Стюарт остался валяться на полу, вызывающе смотря снизу вверх.       — Здравствуйте, профессор! — Теодор первым поприветствовал Снейпа.       И вздрогнул. За спиной опять взорвалась карта.       — Отец, — холодно проговорил Стюарт, медленно поднимаясь. — Удивлён, что ты пришёл.