В омут

      С отъезда кузена и других гостей она больше не видела ни Роалда, ни Герхарда. Время будто остановилось, существовала лишь природа. Пение птиц, запах ещё сырой земли, мерная и неторопливая жизнь букашек, шелест травы и скрип ветвей леса.       А ещё шум волн.       По щеке потрепали цепкие пальцы, и Сигюн подняла взгляд, выплывая из воспоминаний.       — Фрейя с лёгкостью сдала экзамены, — с нежностью сказала Ливия. — Достойно поддержи её уровень, не опускай его своей невнимательностью.       Кивнула, прислушиваясь к шуму волн, вдыхая солёный воздух свободы. Над головой вскрикнула чайка, и Сигюн залюбовалась белизной птичьего оперения.       — Иди уже, — вздохнула Ливия.       Чайка ещё раз вскрикнула и пролетела совсем рядом, почти задев крылом. Потом круто развернулась и спикировала к волнующейся водной поверхности, выхватывая будто из волн рыбу.       Перелистывая учебник и свои конспекты, Сигюн возвращалась взглядом к белым птицам, сопровождающим корабль. Мерное поскрипывание корабля успокаивало, убаюкивало, и она не заметила, как заснула, открыв глаза от бодрого школьного горна.       На пристани её встретил волшебник, её постоянный провожающий до ворот замка. Уткнувшись взглядом в исписанные формулами страницы, она не заметила, как оказалась во дворе школы, и шум и суета захватили её, заставляя на их фоне чувствовать себя ещё более одинокой.       Она никогда в жизни не чувствовала себя такой потерянной, как сейчас. Обычно вокруг была природа: ветер, трава, лес, птицы, букашки, кролики, козы, лошади. В окружении их Сигюн чувствовала себя целостной, настоящей. В окружении же суетящихся людей, не замечающих ничего вокруг, кроме самих себя, ей становилось страшно.       Выйдя с последнего экзамена, она оказалась в толпе студентов, обсуждающих свои оценки и преподавателей. Беспомощно оглянувшись по сторонам, она постаралась выбраться из этой суеты, качая головой на все вопросы, предназначенные ей. Внезапно взгляд уцепился за знакомые медные локоны, и ей показалось, будто бы толпа расступилась, наконец, освобождая её из своего плена.       — Здравствуй, Сигюн, — улыбнулся Герхард, подходя ближе. — Рад тебя видеть. Как твои экзамены?       Она неловко переступила с ноги на ногу, отвыкшая от столь пристального внимания.       — Сдала.       — Друзья мои, позвольте представить вам мою подругу — Сигюн Лофгрен, — произнёс Герхард, заставляя её поднять взгляд и увидеть, что они не одни. — Она наша однокурсница, очень талантливая волшебница, можете поверить мне, и вместе с нами поедет на Турнир. Сигюн, позволь представить тебе моих друзей. Это — Виктор Крам.       Об известном болгарском ловце слышала даже она. Сигюн помнила, что говорил о Викторе в их прошлую встречу Герхард, и увидеть этого волшебника вживую было любопытно.       Она робко пожала могучую руку однокурсника, стараясь краем глаза его рассмотреть. Виктор был высоким, плечистым, немного кряжистым, суровым, темноволосым и темноглазым. Но в его замкнутой внешности чувствовались сила и абсолютная, непоколебимая уверенность в себе. Неудивительно, что директор ставил именно на него.       — Эйрик Вальд.       Первое, что выделялось в его внешности — холодные зелёные глаза. Длинные угольно-чёрные волосы стянуты в низкий хвост, кожа бледная, будто прозрачная. Длинные пальцы рук, ухоженные ногти. И приподнятый уголок губ в жёсткой презрительной усмешке. От Эйрика Вальда так и несло зимней стужей.       Эйрик не подал руки, продолжая осматривать её снизу вверх, и Сигюн поспешила перевести взгляд на последнего волшебника.       — А я Дирк Блазиус! — весело сказал тот, будто не замечая недовольного взгляда Герхарда. Протянул руку. И долго тряс её ладонь, так что Сигюн стало очень неловко. — Герхард рассказал нам, что познакомился с тобой в лесу — вот это встреча! А ещё он сказал, что ты тоже, как и я, учишься на Алхимии. Думал, на нашем факультете нет девчонок, но твоё присутствие, прекрасная Сигюн, украсит весь замок, ручаюсь!       Дирк выглядел, мягко говоря, очень странно. Его волосы были покрашены в разные цвета — от зелёного до красного, ногти покрыты чёрным лаком, на шее висели странные амулеты, из-под мантии выглядывали перья и нитки с костями. Но самыми странными были его глаза — ярко-фиолетовые.       — А, это линзы, — широко ухмыльнулся Дирк. — Я их каждый день меняю.       — Рада знакомству, — пробормотала Сигюн, высвобождая ладонь из его мёртвой хватки.       Чувствуя неловкость, оглянулась по сторонам, ища возможность поскорее уйти, и вдруг увидела его. Прислонившись к стене, Роалд будто бы наблюдал за ней, и Сигюн неосознанным движением прижала руки к вспыхнувшим щекам и отвернулась.       — Герхард… Ты говорил про занятия…       Герхард кинул быстрый взгляд ей за спину, на Роалда, и тонко усмехнулся.       — По боевой магии? Они проходят каждый день, и ты, если хочешь, можешь к нам присоединиться. Мы как раз ждём окончания перерыва и идём на урок. Так что ты появилась вовремя.       Дирк тоже смотрел на Роалда.       — Он просто шикарен! Круче боевого мага — в жизни не встречал. Он же просто ходячая легенда! Каждый раз, как вижу его рядом… Меня просто адски трясёт!       — Не от страха ли? — фыркнул Эйрик.       — От восторга! — горячо воскликнул Дирк. — Но, я смотрю, Сигюн, ты его уже знаешь?       Тщетно пытаясь успокоиться, кивнула.       — Немного. Мы соседи…       — Счастливица, — вздохнул Эйрик, осматривая свой безупречный маникюр. — Мой ближайший сосед — этот полоумный, — он указал подбородком на Дирка.       Почувствовала внимательный взгляд Герхарда.       — Так ты пойдёшь с нами на тренировку?       Она посмотрела туда, где стоял Роалд, но его уже не было. В душе защемило. Та надежда, что она почувствовала, увидев его… Она пропала, превращаясь в страшную тоску.       — Да, — и сама удивилась твёрдости своего голоса.       В зале для тренировок, куда она вошла последней, вслед за Дирком, было ещё человек десять, разбившиеся группками и тихо переговаривающиеся друг с другом. К Дирку подошёл мальчик, на вид самый младший из собравшихся.       — А меня взяли! — гордо сказал он. — Гони бабки, ты проиграл!       Дирк развёл руками.       — Да ты меня так разоришь, поганец! — потом повернулся к Сигюн. — Это мой брат, Энгэль. Он с «Тёмных искусств». А это Сигюн, наша однокурсница, она, как и я, алхимик.       Энгэль ухмыльнулся.       — Никак не могу понять, что алхимики делают на занятиях по самой крутой боевой магии? Ты точно ничего не попутал, братец? Ещё не поздно вернуться к своим банкам-склянкам!       — Ой, замолчи, — закатил глаза Дирк. — Сигюн, не обращай на него внимания, он сам не понимает, что несёт.       — Наверное, это именно тот случай, когда я полностью солидарен с твоим братом, Дирк, — лениво протянул Эйрик.       — Снимите мантии! — раздался голос, от которого у Сигюн по коже пробежали мурашки, а сердце забилось учащённее. — Мантии мешают серьёзному бою, от которого зависит ваша жизнь.       Он вышел вперёд и бросил на пол мантию, оставшись в простой рубашке и кожаных штанах.       — Сегодня мы будем отрабатывать не дуэльное противостояние, а бой на пространстве с препятствиями. Вы должны будете продемонстрировать своё умение уклоняться от заклинаний, умение уклоняться от последствий заклинаний, покажете контратаку, маскировку на местности, а также устранение зачарованных противников, в том числе волшебных существ.       — Да-а, — фиолетовые глаза Дирка зажглись восторгом.       — Мы будем сражаться один на один? — шёпотом спросила у него Сигюн.       — Нет, это же не дуэль. Мы делимся на две команды, бой обычно длится около часа, без перерывов.       Она выбыла первой, но ни капли не расстроилась. Со стороны наблюдать за происходящей баталией было настолько увлекательно, что Сигюн забыла обо всём на свете, даже об усталости. Команда, капитаном которой был Виктор, выиграла, и Виктор с Герхардом пожали друг другу руки.       — Отличная работа, — сказал Крам.       — У меня есть интересная стратегия на следующий раз, — ответил ему Герхард. — Мы опять выиграем.       — Мы закончили с командными боями, — произнёс Роалд, подходя ближе. — Следующий уровень сложнее.       — Все против всех? — с восторгом закричал Дирк. — О, да-а!       — Да ты сражаешься хуже всех, — скривился Эйрик. — Куда тебе следующий уровень?       Роалд повернулся к ней, и Сигюн опустила глаза.       — Ты неплохо сражалась, но у тебя проблемы с командной игрой. Возможно, в следующий раз ты будешь в своей стихии.       Кажется, она смотрела в его глаза неприлично долго, не в силах отвести взгляд.       — Командная игра — сложно, но невероятно выгодно! — Герхард появился рядом и взял её под руку, выводя из зала. — Я сам не любитель взаимодействия с кем бы то ни было, но на собственном примере убедился, что оно того стоит. Пойдём, провожу тебя до твоей комнаты.       Она оглянулась на Роалда, но тот стоял к ней спиной, разговаривая с Виктором.       — Наверное, мне надо домой, — тихо проговорила она. — После экзаменов я должна была вернуться…       — Я отправлю им письмо. Не думаю, что твои родители будут против, что ты чуть задержалась, чтобы улучшить свои навыки в боевой магии.       — Надеюсь, ты прав. Но где же мне остаться на ночь?       — Я уже решил этот вопрос. Идём.       Комната оказалась небольшой и холодной, но Сигюн так устала, что рада была даже такому. Попрощавшись с Герхардом, скинула мантию на узкую кровать и подошла к большому зеркалу, непонятно каким образом оказавшемуся в столь скромно обставленной комнатке. Всмотрелась в свои раскрасневшиеся щёки, провела ладонью по растрепавшимся волосам.       За спиной скрипнула дверь.       Сердце пропустило удар.       Она смотрела на его отражение в зеркале, не веря в происходящее.       Шаг.       Ещё один.       Он молча подошёл к ней. Она ощутила его руки на своих плечах. Медленно, слово во сне встала. Повернулась. Он грубо притянул её к себе. В их поцелуе не было ни нежности, ни трепета, только страсть.       Голова пошла кругом.       Она отвечала на поцелуй, впервые прикасаясь к его лицу, трогая жёсткую бороду, гладя её, прикасаясь к каждой волосинке, касаясь глубокого шрама, лаская его.       Он резко стянул с неё блузку, взял грудь в руки, не отрываясь от её губ.       Она чувствовала, как вся горит, она знала, что это неправильно, но она этого хотела больше всего не свете.       Он подхватил её и усадил на подоконник. Стащил с себя рубашку, притягивая Сигюн к себе. Она чувствовала его напряжённый член, и это заставляло её желать его ещё больше. Гладить его крепкую грудь. Он задирает её юбку, стаскивает с неё трусы. Его пальцы касаются её естества, она сладко вздрагивает. Его пальцы, мокрые от её смазки, оказываются у неё во рту. Она стонет, крепко обхватывая губами его пальцы. Левой рукой он расстёгивает штаны, как дверь открывается…       И на пороге стоит Герхард.       — Серьёзно? — поднял бровь Роалд, поворачиваясь.       Сигюн почувствовала, как покрывается краской стыда. Попыталась руками прикрыть грудь и взглядом поискала откинутые в сторону трусы, которые вдруг поднялись в воздух и спланировали ей прямо на колени. Поймала смеющийся взгляд Герхарда.       — Прошу прощения. Не знал, что у вас всё уже так далеко зашло. Но я пришёл по важному делу. Сигюн, ты сказала, что тебе всё понравилось… Хм, я, конечно, вижу, что если бы не моё вмешательство, то ты была бы в большем восторге от сегодняшнего дня, но… Я пришёл, чтобы посвятить тебя в наш круг.       — Сейчас? В круг? О чём ты вообще? — только и проговорила Сигюн, чувствуя себя совершенно неловко. — Герхард, может быть, ты выйдешь отсюда?       Роалд медленно подошёл к Герхарду. Сигюн не видела его лица, но увидела нервную усмешку на лице у Герхарда. Потом вернулся к ней, держа в руках свёрток.       — Что это? — спросила она удивлённо, разворачивая его и доставая длинную белую рубаху.       — Твой наряд для посвящения, — усмехнулся Герхард. — Снимай остатки своей одежды и облачайся скорее. Все уже нас ждут.       — Что? — повторила она, переводя взгляд с Герхарда на Роалда. — Кто такие «все»? Зачем они нас ждут? Что происходит?       Она замолчала, когда его палец коснулся её губ, заставляя замолчать. Он взял рубаху у неё из рук и помог ей надеть. Поправляя её растрепавшиеся волосы, пригладил ткань. Потом поставил её на ноги. Его руки скользнули ей под рубаху, коснулись её бёдер, и она умоляюще на него посмотрела, не понимая, что происходит. Его большие пальцы прошлись по её талии, а потом ловко стянули юбку. Длинный подол рубахи вновь упал вниз, к ногам. Закусив губу, она смотрела на Роалда.       — Отлично, — воскликнул Герхард, открывая дверь. — А теперь идёмте.       Роалд взял её за руку, а ей осталось лишь покорно следовать за ним. Под рубахой не было ничего, зато рядом была его горячая рука. Босые ноги шлёпали по ледяному полу, но она не чувствовала холод.       Она не знала, как долго они шли, куда они шли, она чувствовала себя совершенно потерянной, и только рука, сжимавшая её ладонь, не позволяла ей развернуться и убежать назад. Впереди замерцали огни, и тьма вокруг них наконец рассеялась, расступилась.       Они оказались в огромном каменном зале, будто бы сделанном прямо в пещере. На неё смотрели собравшиеся люди, среди которых Сигюн узнала Эйрика, Дирка и Энгэля.       Герхард провёл её в центр зала, где на мраморном постаменте лежала связанная женщина.       — Кто это? — тихо спросила Сигюн, отступая на шаг назад.       Ответ поразил её в самое сердце.       — Твоя мать.       — Но… Моя мама…       — Твоя настоящая мать.       Сигюн беспомощно оглянулась на Роалда.       — Я не понимаю…       Герхард понимающе улыбнулся.       — Ты здесь именно за этим. Узнать свою настоящую историю. Присядь.       Со страхом смотря на беспомощную женщину, глаза которой были закрыты, Сигюн присела на каменный бордюр. Рука её отчаянно сжимала руку Роалда.       — Наверное, ты всегда замечала разницу между тем, как родители относятся к твоей сестре и тебе. Возможно, ты даже с этим смирилась. Но сейчас ты узнаешь то, что перевернёт твой взгляд на жизнь. Ливия и Нильс Лофгрен никогда не являлись твоими родителями, и хотя Ливия и является твоей близкой кровной родственницей. Твоя настоящая фамилия не Лофгрен, а Малфой.       — Малфой? — прошептала она, прижимая руки к щекам. — Что?       — Твой отец — Люциус Малфой, а мать твоя — безродная маггла. Твоё рождение было позором для семьи, но Люциус пожалел тебя и попросил Ливию с Нильсом удочерить тебя, создав тебе прекрасную легенду. Ты никогда не задумывалась, почему ты никогда не видела своих дядю с тётей? Твоё сходство с отцом очевидное, и увидь тебя его жена, леди Нарцисса, — то сразу же бы поняла, в чём дело. Ты — позор своего отца. Пятно на его и так подпорченной репутации.       Горькие слёзы текли по щекам.       — Это неправда…       — Эта грязная маггла отдала тебя Ливии ради денег, которые пропила за год. Она знала о твоём существовании, она родила тебя, она держала тебя на руках, но ей было всё равно. Ты — для неё никто. Выродок. Отребье.       — Неправда, — повторяла она, как в страшном сне. — Неправда…       Герхард подошёл к женщине и ударил её по щеке. Та открыла глаза, её зрачки расширились от страха, она открывала рот, но из него ни шло ни звука.       — Я разрешу тебе говорить, но не смей кричать, — приказал Герхард. — Кивни, если поняла меня.       Женщина усердно закивала. Щёки её были мокры от слёз.       Как и щёки Сигюн.       Герхард взмахнул палочкой.       — Как тебя зовут?       — Адель, — хрипло проговорила женщина.       — А теперь скажи, Адель, был ли у тебя в юности роман с Люциусом Малфоем?       Женщина опять закивала.       — Да-да, был!       — Родила ли ты от него ребёнка?       — Да, родила! Девочку!       — И что ты с ней сделала?       — Отдала! Мне предложили за неё большие деньги! Мне нужны были деньги, очень! А ребёнок был некстати! Я хотела сделать аборт, но Люциус запретил мне этого сделать, он даже угрожал мне!       — Ты знаешь что-то о ней? О своей дочери?       Женщина начала трясти головой.       — Нет-нет, ничего не знаю!       Герхард взмахнул палочкой, и тело женщины затряслось в страшных конвульсиях, а изо рта пошла пена. Она кричала и рыдала. Пока Герхард наконец не прекратил. Сигюн не могла пошевелиться, с ужасом наблюдая за происходящим.       — Благодарю! Благодарю!       — Уверена, что ничего не помнишь о своей дочери?       — Вспомнила, вспомнила! — закричала Адель. — Леди, которая пришла за девочкой, сказала, что назовёт её «Сигюн»!       Сигюн закрыла лицо руками.       Мелодичный голос Герхарда, казалось, проникал ей в душу.       — Сигюн… Как ты думаешь, достойна ли эта женщина жизни? Она продала тебя за горсть галлеонов, она забыла о твоём существовании, она хотела тебя убить, когда ты была в её чреве… Как ты думаешь, Сигюн, достойна ли эта грязная маггла смерти?       Сигюн подняла голову, впервые смотря на распростёртую женщину. На свою мать. С грязного заплаканного лица Адель на неё смотрели её собственные тёмные глаза, на бледных щеках рассыпались пепельные веснушки… Сигюн перевела затуманенный взгляд на Роалда. Тот стоял рядом, и его лицо не выражало ни одной эмоции. Увидев её взгляд, он кивнул.       Сигюн посмотрела на Герхарда.       — Достойна, — хрипло произнесла.       И сама испугалась своих слов.       — Прекрасно! — воскликнул Герхард. Он подошёл ближе и вложил что-то в руки Сигюн. Это оказалась её волшебная палочка, которую она, должно быть, забыла наверху. — Сделай это.       Она ничего не понимала.       — Что сделать?       — Убей её.       — Нет, прошу! — закричала Адель, но замолчала под действием заклинания.       — Нет, — произнёс Роалд.       Сигюн подняла взгляд, с надеждой вглядываясь в его лицо.       Роалд взял её руки и мягко забрал из её пальцев палочку.       — Делать это волшебной палочкой — слишком опасно.       — Ты хочешь, чтобы я это сделала? — тихо спросила Сигюн, вцепившись в его руку.       — Ты должна сама решать, — ответил он. — Но эта женщина совершила ужасное преступление. Я готов убить её за тебя.       Она смотрела в его сузившиеся хищные глаза и видела в них уверенность, твёрдость.       — Нет…       Она посмотрела на скорчившееся от ужаса лицо Адель.       — Я сделаю это сама.       Решительно, пока уверенность её не покинула, поднялась и встала рядом с матерью.       Смотрела в испуганное лицо, отмечала каждую морщинку, порождённую пороком, и видела перед собой грязную ничтожную трусливую шлюху и пропойцу. Предательницу.       Роалд встал за её спиной, и она ощущала его силу, и эта сила её поддерживала, вдохновляла, помогала.       Положила руку на грудь Адель.       Закрыла глаза.       Дёргающаяся женщина вскрикнула и замерла. Лишь глаза выдавали бесконечную боль и нескончаемый ужас.       Покачнулась. Сильные руки прижали её, она вдыхала его запах, сводящий с ума, она хотела раствориться в нём, она хотела забыть обо всём.       Руку вдруг начало жечь.       Вскрикнула.       — Что это?       Герхард улыбнулся. Переведя взгляд на Роалда, она увидела на руке, что крепко её обнимала, синюю незаметную татуировку в виде руны. Такую же, как та, что медленно и болезненно проступала у неё на руке.       — Теперь ты одна из нас, — гордо произнёс Герхард. — Мне понравилась идея с татуировками, хоть она и не моя. Но теперь мы все — связаны. Навечно.