В омут

      — Тебе написала Сигюн? — поражённо спросил Теодор, разглядывая письмо в своих руках. — Мы же с ней особо не общались… Ну, кроме той ночи…       — Кто такая Сигюн? — ревниво поинтересовалась Пэнси. — Вы мне не рассказывали про неё.       — Моя кузина, — ответил Драко. Он забрал письмо у Теодора и внимательно вгляделся в подпись «твоя сестра». Скоро у него родится родная сестра.       — И? — перебила его мысли Пэнси. — Она симпатичная? Сколько ей лет? Почему я её ни разу не видела?       — Потому что она из Норвегии, — отозвался Теодор. — Она старше нас на года четыре и очень даже симпатичная. Если хочешь точно узнать, как она выглядит, то представь Драко с длинными волосами и поменяй ему глаза на тёмные.       Почувствовав устремлённые на него взгляды друзей, Драко повёл плечом.       — Хватит! Она симпатичная, но не такая же, как я! И вообще, мне не по себе, когда вы так смотрите.       — Я должна её увидеть, — решила Пэнси. — Очень надеюсь, Драко, что ты нас познакомишь.       — И как бы ты хотела, чтобы он тебя представил? — усмехнулся Теодор.       Пэнси покраснела.       — Какой ты мерзкий, Нотт!       Она схватила с пледа свои журналы и, прижав их к груди, гордо поднялась и убежала по направлению к замку.       — Пэнси!.. — крикнул ей вслед Теодор, но девушка уже была далеко. Опустившись обратно на плед, он кинул виноватый взгляд на Драко. — Наверное, не стоило над ней подтрунивать…       — Не стоило, — согласился Драко. Ему неловко перед подругой, но не бежать же вслед за ней сломя голову и не искать по всему замку. Лучше поговорить с ней вечером, когда все соберутся в гостиной.       — Какие у тебя планы на лето? — спросил он, чтобы сменить тему.       — Наверное, как обычно, — развёл руками Теодор. — Ни шагу за пределы мэнора. Скука смертная.       — Хочешь, я могу поговорить с отцом, чтобы тебя отпустили к нам, — предложил Драко, вспоминая беспечные норвежские каникулы. — Даже если будем сидеть в мэноре, то вдвоём явно веселее, чем по одиночке.       — Как отказаться от столь соблазнительного предложения? — рассмеялся Теодор.       Подложив под голову ладони, Драко всматривался в ярко-голубое небо, щурясь под горячими лучами. Где-то рядом слышался смех студентов, прохладный ветерок то и дело приносил обрывки разговоров и запах воды, приятно щекотал лицо, едва слышно шелестел травой. Медленно ползущее над головой облако напомнило детскую люльку, и в душу вдруг закралось опасение, а вдруг, в связи с рождением сестрёнки, нельзя будет приглашать домой друзей. Но Драко лениво отбросил эту мысль — если они будут мешаться, то им разрешат куда-нибудь уехать. Да хоть к Ливии в Норвегию. Ливия точно будет рада их увидеть, ведь она заставила его поклясться, что она — его любимая тётушка.       — Тео, а ты один в семье? — спросил он, приподнимаясь на локте и вглядываясь в безмятежное лицо друга. Чёрные ресницы Тео затрепетали, но он не открыл глаза.       — Один. Отец не женился после смерти мамы. Иногда я смотрю на Дафну или Йена и Джуда и очень им завидую. Наверное, очень здорово иметь младшего брата или сестру. Впрочем, ты же мне всё расскажешь? Мне очень любопытно узнать, каково это, — губы Теодора вытянулись в широкой улыбке.       — Не уверен, что мне это понравится, — с сомнением протянул Драко. — Хоть мне и тоже интересно, но я настроен не так радужно. Боюсь, как бы внимание родителей не перешло к ней. Мама будет проводить с ней всё свободное время, отец будет покупать ей подарки…       — А потом её выдадут замуж, и вы будете видеться только по праздникам.       — Но к этому времени я уже постарею, — фыркнул Драко. — Хм. Может, ты на ней женишься?       — Я тоже уже буду старым! — расхохотался Теодор, распахивая глаза. — То-то ты меня любишь, я смотрю! И потом, мы теперь близкие родственники. Этот союз уже заключён.       — Может быть, посватать её Крэббу или Гойлу? — предложил Драко.       — Сестру ты тоже любишь! — из глаз Теодора потекли слёзы. Он всё никак не мог прекратить хохотать.       — А что, разве что-то с ними не так? — Драко закатил глаза. — Они хорошие ребята вообще-то.       — Конечно!       Их веселье прервал Фоули. Поджав губы, он стоял рядом, пока на него не обратили внимание.       — Малфой, тебя забирают домой через каминную сеть, — сказал староста. — Иди скорее в кабинет директора.       Драко почувствовал как паника стремительной волной накрывает его с ног до головы.       — Что-то случилось? — он вцепился в уходящего Фоули, поражаясь своим действиям. Но страх не желал отпускать, и он готов был сделать всё что угодно, чтобы вернуть тот прекрасный момент блаженного состояния, что был с ним ещё минуту назад. — Скажи мне, ты что-то знаешь?       Фоули покачал головой. Под его взглядом Драко отпустил рукав старосты и отступил назад. Сердце отказывалось биться. Время будто бы остановилось. Перед лицом возникли чёрные вихры Тео. Кажется, он что-то говорил, но почему-то ничего не было слышно. В голове билась одна-единственная мысль:       — Я знаю, случилось что-то ужасное, — прошептали его губы.       Рука Тео оказалась рядом, она схватила и куда-то потащила, держа хватко и не оставляя ни малейшей возможности остановиться, остаться. Трава под ногами сменилась гравием, потом мощёными каменными плитами. Воздух с прогретого солнечного — прохладным и сырым. В ладонь что-то сунули — опустив взгляд, Драко увидел собранный чемодан. В лицо заглянули огромные испуганные глаза. Пэнси. Она тоже что-то говорила, но в голове для неё не было места. Даже в Норвегию на каникулы ехали поездом, потеряв почти два дня на дорогу, хотя можно было воспользоваться камином. Так зачем сейчас?..       Парящие лестницы, бесконечные ступени, загадочно улыбающаяся горгулья, сочувственный взгляд директора. Стройная фигура отца, его обычно безэмоциональное лицо, теперь ещё более отстранённое и будто бы уставшее. Сердце дрогнуло и быстрее забилось. С ним всё хорошо! Но тут же ужас окатил потусторонним холодом.       — Мама?.. С ней всё хорошо?.. — слова еле шли, язык отказывался шевелиться.       — Пойдём, Драко, — произнёс отец, оперевшись на трость.       Он знал, что отец больше ни слова не скажет. Ещё года не прошло с возвращения в семью, из-за особенностей обучения времени, проведённого с родителями, было мало, но он успел их понять, узнать, может быть, даже вспомнить. Люциус при людях больше не сказал бы ни слова, не было смысла продолжать задавать вопросы. Ему показалось, или декан, стоящий тут же, нахмурился?..       — До свидания, профессор Дамблдор. До свидания, профессор Снейп.       — Малфой-мэнор, — из камина повалил зелёный дым, поглощая фигуру отца.       Шагнул следом. Ладонь загребла горсть порошка. Страх перед каминными перемещениями прошёл, скорее, его и не было, будто бы это было у него в крови. Впрочем, так и было. Если бы не Эва… Но лучше о ней не думать. Рука крепче сжала ручку чемодана. Лучше ни о чём не думать.       — Малфой-мэнор.       Колени встретились с каменным полом. Чемодан в последний момент вылетел из разжавшейся ладони. Поднявшись и отряхиваясь от сажи, посмотрел на отца. Тот с каменным выражением лица развернулся на каблуках, бросив через плечо:       — Поторопись, Драко.       Внутри всё опять сжалось. Оставив чемодан валяться на полу, бросился следом, стараясь не отстать. Портреты, мимо которых они проходили, отворачивались, будто бы опасаясь сказать что-то лишнее, Драко лишь порой ловил на себе их тяжёлые взгляды. Может быть, скажи они хоть что-то, он бы знал, чего ожидать, что произошло, а может быть, услышь он сейчас что-то ужасное, он бы просто не смог этого выдержать.       На втором этаже, в конце длинного коридора, возле закрытых дверей стояли две женщины. Ливия, очень бледная и отстранённая, а во второй он узнал Андромеду, сестру матери, которую видел лишь раз в жизни на зимних каникулах. Андромеда прижимала к красивому лицу платок, а её плечи крупно вздрагивали.       — Люциус, — только и сказала Ливия, поднимая на них глаза. Драко почувствовал на себе её взгляд, ему показалось, что она так же, как и портреты, хочет что-то сказать, но не говорит.       Отец отворил двери и зашёл внутрь. Створки тихо захлопнулись вслед за ним.       Андромеда отняла от лица платок. В её глазах стояли слёзы.       — Иди.       Ногти впились в ладони. И шагнул следом, чувствуя, что идёт навстречу чему-то ужасному. Уже зная, что зло не отвратить.       В комнате царил полумрак, длинные шторы плотно закрывали окна, оставив лишь одну тоненькую щёлочку, через которую струился тёплый летний свет. На громадной кровати лежала она. Мама. Самая прекрасная на свете женщина. Её щёки впали, длинные золотые волосы потускнели, руки истончились, губы потрескались. Но в её глазах, кажущихся ещё более огромными на фоне бледной кожи и исхудавшего лица, в её глазах была такая же любовь, такая же доброта, как и в тот день, когда он, ещё считая себя Эвой, увидел её впервые. Она была прекрасной.       — Иди ко мне, мой ангел, — прошелестела она, чуть шевельнув пальцами. За другую руку её держал отец. — Я так по тебе соскучилась.       «Мой ангел». Прекраснее слов не было. Он постарался улыбнуться, но по щекам уже текли слёзы.       — Мама. Я люблю тебя.       — Я знаю, милый. А я люблю тебя.       Слёзы застилали лицо, он так много хотел ей сказать. Ведь они так мало были вместе. Он только обрёл её, а теперь…       — Меня никто никогда не любил так, как ты, — слова полились без остановки. — Я не помню, что было раньше, но я знаю, что в моей жизни не было настоящей любви, что мне подарила ты. Ты подарила мне поддержку, веру в себя, веру в счастье, в настоящее волшебство… — его голос захлебнулся в рыданиях, и он замолчал, не в силах говорить, и уткнулся лицом в простыни, которыми она была укрыта.       Горячая ладонь дотронулась до его макушки, ласково пригладив волосы.       — Дети — учителя своих родителей, — шелестел её голос. — А ты, ангел мой, родился, чтобы научить меня любить, чтобы подарить мне счастье. И я благодарю тебя за это…       Голос её прервался, будто Нарциссе тяжело было говорить. Он поднял голову, вглядываясь в её лицо, на котором действительно застыло выражение бесконечного счастья.       — Люциус… — прошептала она, переплетая свои пальцы с пальцами Люциуса. — И тебе я благодарна за всё. Ведь мы любили друг друга…       По щеке Люциуса скатилась слеза.       — Мама! — Драко вцепился в её ладонь. — Ты всегда будешь со мной, слышишь?.. Мама!..       Но она не ответила.       Люциус склонился к её губам, запечатлевая на них целомудренный поцелуй.       — Мама!..       — Я тоже любил тебя.       Этого просто не может быть.       — Мама…       Лицо вновь зарылось в простыни. Это невозможно. Это неправда. Это сон. Она сейчас проснётся. Он сейчас проснётся. Это чёрная магия. Это мираж. Галлюцинация. Нереальность.       Рука легла на его плечо.       — Оставим её, Драко.       Он поднял голову.       — Но мама…       — Пойдём.       — Я не могу оставить её одну… Если она проснётся…       Лицо отца исказила гримаса страдания.       — Она не проснётся, Драко.       — Нет!.. Она обязательно…       — Вставай! — голос его прозвучал жёстко, заставив подчиниться против своей воли.       Драко медленно поднялся. Но, не дойдя до двери, обернулся. Нарцисса будто мирно спала в своей постели, утомившись с дальней дороги, устав от тяжёлой болезни. Казалось, она отдохнёт, выспится и сразу же откроет свои глаза, полные любви и понимания. На её губах вновь появится чарующая улыбка.       Она была настоящим ангелом.       — Драко.       В голосе отца было что-то, отчего ему стало ещё хуже. Будто бы его идеальная оболочка вот-вот треснет и рассыплется в прах, исказится в мучениях, забьётся в конвульсиях, а идеально прямая спина согнётся… Нет, только не отец!..       Стоило двери захлопнуться, как на него обрушились рыдания Андромеды.       — Она нас покинула, — произнёс Люциус надломленным голосом.       — Мерлин!.. — рыдания стали громче. — Мерлин!..       Драко казалось, что он ничего не видит. Он не знал, куда ему идти, что делать, что говорить. Как дальше жить. Он просто стоял и смотрел. Ливия обнимает замершего каменным изваянием Люциуса. Андромеда прислоняется к стене и плавно съезжает на пол. Из-за открытого окна раздаётся птичье пение. Ветер доносит аромат роз.       Стоп.       Андромеда?..       Через силу заставляя ноги идти, он опускается перед ней на колени. Касается её лица. Как привести человека в чувство?.. Андромеда совсем другая. Вовсе не похожа на Нарциссу. Чёрные волосы, синие глаза — хоть сейчас они и закрыты, он запомнил их цвет, морщинки в уголках губ и глаз. Андромеда ярче, но будто бы проще. Может быть, похлопать её по щекам?..       Он хлопает её по щекам, и её ресницы вздрагивают. Она медленно, словно неохотно, открывает глаза.       — Ты так похож на неё.