В омут

      Он и думать не мог, что сегодня именно этот день. День, когда родился Драко Малфой. День, в который Нарцисса Малфой родила сына. День, в который Нарцисса Малфой стала матерью, а Люциус Малфой — отцом. Какая ирония судьбы, что всё случилось в преддверии именно этого дня. Письма с поздравлениями отправились в стопку писем с соболезнованиями. Нет, он не собирался отвечать ни на одно из них.       Добравшись до кровати, он уткнулся лицом в пропитанные ароматом маминых духов простыни. Интересно, как прошёл бы этот день, если бы всё было иначе?.. Может быть, они сидели бы все вместе в гостиной, как тогда, на Йоль, и родители бы передавали ему из рук в руки подарки… Может быть, смотрели семейный альбом, мама бы рассказывала истории про детство, до того, как Эва стала им. А может быть, они бы собрались за столом с гостями, вместе с Ливией, Сигюн и Фрейей, пили бы чай, и ему бы разрешили разрезать огромный волшебный торт. Ведь у волшебников должен быть обязательно какой-нибудь особенный волшебный торт!       Но этому не бывать. Это лишь глупые несбыточные мечты. Драко зарылся головой в подушки, желая не слышать собственные мысли.       Когда захотелось есть, он чуть не проклял собственный желудок. Произошла такая трагедия, а ему хочется есть! Как можно в такой ситуации думать о еде? Это было ужасно. Но так как никто из домовиков не принёс еду ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин, то Драко пришлось собраться с силами и, пошатываясь, выйти из покоев Нарциссы. От голода и рыданий он сильно ослабел. Придерживаясь стен, Драко спустился вниз, направляясь на кухню. Он хотел взять с собой еды и быстро уйти, но едва перешагнул порог шумной залы, в которой то и дело что-то булькало, шипело и капало, он остановился как вкопанный.       Именно здесь он видел маму здоровой и улыбающейся в последний раз. Они зашли сюда с Ливией, а мама, уставшая от хлопот, сидела вот на этом табурете и тихим нежным голосом приказывала домовикам, иногда для вида замахиваясь на них полотенцем.       В груди сдавило, и он съехал по стенке вниз, закрывая лицо руками. Лучше бы он сюда не приходил.       Тут же рядом оказались домовики. Они что-то говорили, кланялись, суетились, но он лишь отмахнулся от них. С трудом поднявшись, Драко, шатаясь, схватил с одного из подносов половину сладкого пирога, а со второго кусок свинины, и поспешил уйти с кухни. Он ел на ходу, впервые за всё это время, почти не жуя еду и торопливо проглатывая огромные куски, а грязные от жира и сладкого соуса руки вытирал о шёлковую чёрную рубашку, так и не переодетую со дня похорон.       Ледяной голос пригвоздил его к полу:       — Драко.       Он совсем забыл о нём.       Медленно подняв голову, Драко столкнулся с презрительным взглядом отца, которым тот окинул его внешний вид. Голос Люциуса из ледяного вдруг перешёл во вкрадчивый и очень злой.       — Что с тобой стало, Драко? — тихо поинтересовался Люциус. — Во что ты превратился, сын?       Этот голос был таким жестоким, таким безжалостным, что в душе Драко появились чувства, которые он всегда старался задавить в себе или, если не получалось, тщательно контролировать. Но теперь они завладели всем его существом.       — Я превратился в убитого горем сына, отец! Странно, что тебе мои эмоции совершенно не понятны!       — Ты превратился в грязного вонючего маггла! — с ещё большим презрением проговорил Люциус. — Если бы твоя мать увидела тебя…       — Но она не увидит! — воскликнул он, стараясь сдержать вновь подкатившие к горлу рыдания. — Её больше нет! Даже портрета нет. От неё вообще ничего не осталось!       — Ты ошибаешься, — тихо сказал Люциус. Из его голоса вдруг пропала злость, осталась лишь усталость. — От Нарциссы кое-что осталось.       Он с вызовом уставился на отца, вытирая о рубашку внезапно вспотевшие руки.       — Это ты, Драко. Ты — то, что от неё осталось.       Всё зло, что было в душе Драко, внезапно исчезло, будто испарилось от этих слов отца. На него вновь нахлынули боль, одиночество, непосильная тоска. Но теперь к этим чувствам примешалось что-то ещё, что-то очень похожее на благодарность и любовь. А ещё стыд за свои слова и мысли. Он опустил голову.       — Прости, отец.       Рука Люциуса опустилась ему на плечо.       — Сегодня твой день рождения, Драко. Вернись в свою комнату, приведи себя в порядок, и на столе обнаружишь мой подарок. Как бы тяжело тебе не было, знай, мама всегда тобой гордилась. Не разочаровывай её сейчас. А ещё помни, ты — особенный: во-первых, ты волшебник, во-вторых, ты чистокровный, а в-третьих, ты Малфой. Ты никогда не будешь похож на остальных.       Он помнил, как эти же слова говорила ему мама перед тем, как отправить его в школу, когда он ещё считал себя Эвой — чужой в семье, укравшей чужую любовь к тому, кто был её достоин. Как жаль, что тогда он ещё не знал правды. Может, это что-то изменило бы?.. Он вернулся в свои покои, всю дорогу твердя себе, что нет, ничего бы это не изменило. Это лишь пустые сожаления.       Выйдя из ванной, остановился перед зеркалом, вглядываясь в острые черты лица, мокрые светлые волосы, серые глаза, в которых плескалась грусть. «Ты так похож на неё!» — всплыли в памяти слова Андромеды. Но он совсем не видел сходства, сколько ни смотрел в своё отражение. Он достал из кармана расчёску с её золотыми волосами. Возможно, стоит?..       Под кроватью находился чемодан, который он так и не открыл с тех пор, как вернулся из Лютного. Родители почему-то не приказали его выбросить, они вообще ни словом о нём не обмолвились, будто бы не знали, что там находится. Руки дрожали, когда он открывал крышку.       Теперь из зеркала на него смотрела худая белокурая девушка, облачённая в нежно-голубое воздушное платье. Это была точно, несомненно, бескомпромиссно — совершенно обычная не особо красивая девушка — с несколько острыми чертами лица, блёклым шрамом, грустным взглядом и фальшивыми локонами. Совершенно не похожая на Нарциссу. Совершенно. Но всё же что-то в этом образе было…       У них была одна кровь. Точнее, кровь матери, кровь Блэк была его кровью. Она всё равно была в нём! Даже отец так сказал… Волшебник, чистокровный, Малфой. И почему волшебники не властны над магией жизни и смерти? Даже из такого древнего рода, как его. К чему постоянно похваляться родом и его чистокровностью, если не существует такой магии, что способна вернуть любимого человека? Неужели древний род, которому больше тысячи лет не хранит совершенно никаких секретов? Что-то в школе шептали насчёт чёрной магии? А Эва! Она смогла совершить переселение душ, хотя это совершенно страшный и забытый обряд древности, если верить словам доктора Питерса. Может быть, есть что-то ещё?.. Он видел у отца книгу, запрещённую и ужасную даже в том, другом мире — Аль Азиф! Неужели даже в ней нет ничего, что могло помочь?..       Нужно было подгадать момент, когда отец покинет кабинет, и пробраться внутрь. Он знал, где находится ключ, нужно было лишь достать книгу и успеть вынести её. Вряд ли она нужна отцу, раз история с переселением душ закончилась благополучно. Но он… Возможно, эта книга поможет ему.       Переодевшись в свою обычную одежду и спрятав чемодан с платьем и париком подальше под кровать, Драко тихонько вышел из комнаты. К счастью, уже было темно, и портреты давно уже спали. Никто лишний не мог его ни увидеть, ни услышать. Добравшись до кабинета отца, он остановился, прислушиваясь. Дверь была приоткрыта, тоненькая струйка света освещала коридор, а изнутри раздавались голоса. Драко осторожно заглянул в щель.       Отец сидел в кресле, просматривая какие-то бумаги, а рядом… Драко стоило огромного труда сдержать возглас возмущения. За спиной лорда Малфоя стояла Морин, их горничная, и то, что она делала, не входило ни в какие рамки. Положив маленькие ладони на плечи Люциусу, Морин делала массаж своему господину.       — Вам нравится, милорд? — спросила Морин, и её руки перешли с плеч Люциуса на его шею. — Я так надеюсь, что мои скромные способности вам помогут…       — Я чувствую себя лучше, — отозвался отец. — У тебя неплохо получается.       Руки Морин перешли выше, коснувшись висков лорда Малфоя.       — Могу я… Как-то ещё вам помочь?..       Драко сжал кулаки. Он готов был поклясться, что слово «ещё» горничная выделила голосом, будто бы намекая на… Он даже не хотел думать, на что. И он с ужасом ждал ответа отца.       — Нет, у меня ещё дела, — холодно отозвался Люциус, и Драко выдохнул. — Иди, займись своими обязанностями.       Скользнув за дверь, он дождался, когда Морин выйдет из кабинета. Больше всего на свете ему сейчас хотелось что-то сделать с ней, чтобы она навсегда пропала из их жизни, из их поместья. Весь её вид — от покрытых веснушками заалевшихся щёк до лёгкой улыбки — бесил его просто до глубины души. Была бы его воля, Морин бы вылетела из их дома сию же секунду! Но у него не было здесь власти, а ещё Морин не была главной его проблемой. Ему нужно было добыть книгу, вернуть маму, и тогда отец сразу же забудет об этой глупой кукле! Нужно только немного подождать…       Он не знал, сколько прошло времени, когда отец тоже покинул кабинет. Дождавшись, когда шаги Люциуса стихнут, Драко открыл дверь и проскользнул внутрь. Нащупав за креслом края картины, он дотронулся до её середины, и тут же ладонь похолодил ключ. Верхний ящик бюро распахнулся, стоило только поднести к нему ключ, и рука нащупала знакомый маленький четырёхугольник книги. И хоть в кабинете Люциуса было темно, и Драко не видел названия книги, он был абсолютно уверен, что в его руках находился «Аль Азиф».       Вернувшись к себе, Драко вдруг осознал, что не успеет за ночь прочитать и тем более понять эту книгу. Если бы он смог скопировать её, а потом продолжить более тщательное изучение… Но он не умел этого делать, ему необходима была помощь. И был только один человек, который не погнушался бы подобным делом. Проблема была лишь во времени… Неизвестно, сколько времени займёт обмен письмами, а потом переезд в другую страну. Отец к этому времени мог заметить пропажу. Но выбора не было.       Переместив горящий светильник на письменный стол, Драко достал письмо Сигюн. Перечитав ещё раз, достал новый пергамент и чернильницу с пером.

      «Дорогая Сигюн,       Рад был получить твоё письмо. Прости за задержку с ответом. Конечно, я готов с тобой встретиться, и чем раньше, тем лучше. Можешь ли ты завтра быть в полдень в Лондоне в Косом переулке в кафе Флориана Фортескью?       Драко».

      На этот раз эльф явился на его призыв. Отдав письмо, Драко закрыл за домовиком дверь и открыл книгу, вглядываясь в слабо освещённые светильником рукописные буквы. Постепенно строчки начались смазываться, буквы расплываться, и он не заметил, как заснул.       Проснувшись, Драко зажмурился от яркого солнечного света, падающего ему на лицо. Обнаружив, что проспал лицом на самом «Аль Азиф», Драко тут же захлопнул книгу, пряча её в стол. Резкий стук в окно повторился, и он понял, что его разбудило. Проклятущие совы! Распахнув окно, он забрал письмо. От Сигюн! Дрожащими руками вскрыв конверт, вчитался в короткий ответ.

      «Дорогой Драко,       Конечно, я могу, ведь это я просила тебя о встрече. До встречи в Лондоне в полдень!       Сигюн».

      Бросив взгляд на часы, Драко вскочил. Почти полдень! Как он мог столько проспать? Пригладив волосы, он сунул уменьшившуюся книгу в карман мантии и поспешил вниз, надеясь, что отец не заметил пропажи книги и уже ушёл. К счастью, его чаяния оправдались, и никто его так и не остановил. Бросив в камин горсть пороха, он чётко произнёс:       — Косой переулок!       Воспоминания о том, как он случайно попал в Лютный, были ещё очень яркими, поэтому он выдохнул с облегчением, обнаружив, что он попал куда нужно. Мимо шагали разряженные волшебники, пестрели разноцветные вывески, шумели дети, никто не обращал на него внимания. Спросив дорогу у пожилой дамы с собачкой, он быстро добрался до кафе Фортескью.       Сигюн он заметил издали, и на мгновение ему показалось, что он увидел в ней своё отражение. Кузина выглядела осунувшейся, и лишь тёмные глаза её лихорадочно блестели, совсем как его глаза, когда он проходил мимо зеркала с тёмной книгой в руках.       — Привет! — сказал он, подсаживаясь к ней. — Давно не виделись.       Она рассеянно улыбнулась и пододвинула ему вазочку с наполовину растаявшим мороженым.       — Привет, Драко, я взяла для тебя порцию. Фисташковое. Мне кажется, это твоё любимое.       Он не смог подавить изумление.       — А как ты узнала?       Сигюн грустно улыбнулась.       — Оно и моё любимое. Вот, возьми. А ещё прими мои соболезнования. Мне очень жаль, правда. Я всегда хотела познакомиться с Нарциссой. Мне говорили, что она самая настоящая леди. Не только по крови, но и по духу.       Драко надеялся, что разговор не дойдёт до этой темы, но этого следовало ожидать. Сигюн — его кузина, Ливия — сестра Люциуса. Конечно же, Сигюн должна была знать. И хоть он ни с кем не хотел обсуждать эту тему, те слова, что произнесла кузина о его матери, — согревали. Они не казались ложью по сравнению со словами тех людей, что присутствовали на похоронах.       — Спасибо, — честно произнёс он. — Думаю, ты бы ей понравилась.       На лице Сигюн отразилось сомнение, но она ничего не сказала, лишь качнула светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Она всё молчала, и Драко решился.       — А ты не могла бы мне помочь с одним делом? — осторожно спросил он. — Я нашёл одну интересную книгу, и мне очень нужна помощь.       — Конечно! — с живейшим интересом отозвалась та. — С удовольствием тебе помогу. Что я могу для тебя сделать?       Он замялся, не зная, есть ли вообще такое заклинание у волшебников, не просит ли он у кузины полную ерунду.       — Ты не могла бы мне помочь скопировать книгу? Она очень важная, но не моя.       Сигюн кивнула.       — Могу. А что за книга?       — М-м… Я могу рассчитывать на твоё молчание? Она… Не очень светлая…       По лицу Сигюн опять пробежала волна, но она вновь кивнула.       — Ты можешь на меня рассчитывать, Драко. У тебя книга с собой? Что ж, тогда нам нужен пергамент и уединённое место, где нас никто не побеспокоит. Может быть, мы отправимся к тебе домой?       На секунду Драко показалось, что на её лице появилась надежда, но он решил, что ему показалось. Нет, домой точно не следовало возвращаться. А вдруг там отец?..       — Я доверяю только одному человеку, — твёрдо сказал он.       Сигюн выглядела будто разочарованной.       — И я знаю, кто это. Тот, с кем я связала тебя узами, да? Что ж, тогда нам нужен камин.       Он отвёл её к камину, через который попал в Косую Аллею, и уже через несколько минут они откашливались от сажи пепла, испачкавших с головы до ног и забравшихся им в лёгкие. Первым шагнув в просторную залу, Драко огляделся. Первое ощущение, захватившее его от взгляда на открывшуюся ему картину, было гнетущим. Везде царила пыль — на тусклых доспехах, расставленных вдоль стен, на старых знамёнах, развешанных вокруг, даже огромная люстра, казалось, была увешана слоями древней паутины.       — Мрачновато, — не смог не заметить Драко, оглядываясь на Сигюн. — Надеюсь, мы туда попали.       Сигюн лишь кивнула за его спину, и он обернулся. К ним, шаркая, шла пожилая женщина в коричневом балахоне. Когда женщина подошла ближе, Драко решил, что не такая уж она и старая, всё дело было в глубоких морщинах и тугом пучке на затылке.       — Добрый день, — поприветствовала их женщина. — Чем могу помочь?       — Мы к Теодору, — сказал Драко. — Я — Драко Малфой, его друг, а это моя кузина Сигюн Лофгрен. Мы же не ошиблись адресом? Тео здесь?       Женщина улыбнулась, и лицо её осветилось теплом и заботой.       — Меня зовут Синтия, — представилась она, чуть поклонившись. — Следуйте за мной, я провожу вас к мистеру Тео.       Широкие ступеньки лестницы сменяли одну другую. В воздухе плавала пыль. За одной из приоткрытых дверей Драко увидел, как старик в парадном фраке трясущимися руками медленно протирает белоснежным платком серебряные котлы. Но тот их даже не заметил. За следующим поворотом они остановились, и Синтия постучала в дверь.       — Мистер Тео, к вам гости! — добродушно произнесла она. — Мистер Драко Малфой и мисс Сигюн Лофгрен.       Дверь распахнулась почти сразу же.       — Пусть войдут! — раздался возбуждённый голос изнутри.       Драко первым шагнул внутрь, успев заметить, что эта комната была, наверное, самой уютной в замке. Здесь не было ни пыли, ни грязи, лишь домашний уют, которого не хватало в его собственной комнате в мэноре. Теодор сидел на большой заправленной кровати и тренировал чары.       — Привет, Теодор, — первой поздоровалась с ним Сигюн.       Тео откинул палочку и поднялся. Драко показалось, что тот не знает, как себя с ними вести.       — Драко, Сигюн! Кого-кого, а вас, да ещё и вместе, не ожидал увидеть!       Теодор выглядел виноватым, сомневающимся, и Драко улыбнулся, первым обнимая друга. Он почувствовал, как Тео расслабился, когда тот обнял его в ответ.       — Эй, иди к нам, — крикнул Тео Сигюн. — Мы же теперь одна семья. Как ты можешь не хотеть с нами обниматься?       Сигюн со смехом присоединилась к ним. В какой-то момент боль и страдания пропали, были лишь тепло, дружба, любовь. Но после боль начала возвращаться.       — Мне жаль, Драко, — сказал Тео. — Я так тебя понимаю.       Он кивнул. Теодор действительно понимал его. Он жил почти всю жизнь без матери, с отцом, в этом жутком замке. На какое-то мгновение Драко вдруг подумалось, неужели без мамы их мэнор прекратится в такое же неухоженное и страшное место, как дом Тео? Но ему тут же стало стыдно за свои мысли.       — Ты можешь нам помочь? — спросил он у друга. — Сигюн скопирует мне одну книгу, но нам нужен пергамент.       Теодор достал из стола стопку листов бумаги и положил перед ними.       — Отлично, — улыбнулась Сигюн. — А теперь, Драко, доставай свою книгу.       Драко бросил быстрый взгляд на Теодора. Он даже не стал его спрашивать, Теодор показал себя как самого честного из всех людей, которых он знал. Тео точно никому не расскажет. На ладонь Сигюн легла маленькая книжица.       — Аль Азиф, — выдохнул Тео. — Ты же знаешь, что она запрещена?       Драко кивнул.       — Я не собираюсь творить что-то ужасное. Боюсь, моих сил и не хватит ни на что из этой книги.       — А вот у Сигюн хватит, — ухмыльнулся Теодор. — Разве вы в Дурмстранге не изучаете тёмные искусства?       Сигюн оторвалась от своего занятия: она прикладывала чистые листы пергамента к каждой странице книги и что-то бормотала себе под нос.       — Я учусь на факультете алхимии.       — Но ведь тёмные искусства у вас тоже есть? — продолжал любопытствовать Тео.       — Есть. Но отдельным факультетом.       — Разве тебе не интересно это направление?       Сигюн подняла взгляд. И в нём будто бы светился страх.       — Нет! — быстро сказала она. — Совсем не интересно. Я вообще-то пытаюсь скопировать книгу, разве не видно? Вы можете меня не отвлекать?       Пока Сигюн копировала книгу, страница за страницей, наступили сумерки. Комната постепенно погрузилась в вечерний полумрак. После ужина, который им принёс домовик, Сигюн вновь вернулась к книге, но уже скоро отложила последний лист в возвышающуюся рядом с ней внушительную стопку.       — Ну, вот и всё.       Последние лучи солнца пропали, и Теодор закрыл окна.       — Уже поздно, — спохватился Драко после того, как поблагодарил кузину и спрятал скопированные листы с книги. — Наверное, отец волнуется.       — Вы можете остаться у меня, — предложил Тео.       — Боюсь, это неприлично, — тихо произнесла Сигюн. — Вряд ли мои родители это оценят. Возможно, Драко, твой отец разрешит мне переночевать у вас дома? Ведь ты мой кузен, в этом ничего предосудительного нет…       — Что ж, решено, — провозгласил Драко. — Мы отправимся ко мне. Теодор, ты с нами?       — Как-нибудь в следующий раз, — улыбнулся Теодор. — Пиши мне, хорошо?       Тео проводил их до камина. В ночном сумраке дом казался ещё страшнее, ещё неуютнее. Поэтому Драко выдохнул, когда после того, как шагнул в зелёное пламя вслед за кузиной, оказался дома. Отряхнувшись от сажи, он порадовался тому, что гостиная с камином была мягко освещена, в отличие от дома Тео.       — Вот мы и дома, — сказал он Сигюн, но слова застряли у него в горле, стоило ему увидеть её выражение лица.       Обернувшись, он увидел отца. Люциус Малфой с непередаваемым выражением следил за ними, вальяжно прислонившись к стене.       — Добрый вечер, отец, — Драко судорожно сжал в кармане мантии книгу, гадая, в какой момент отец даст ему понять, что уже давно был в курсе его плана, и в какой момент последует неминуемая расплата за его неосмотрительно глупые действия.       — Добрый вечер, Драко, — вкрадчиво поздоровался отец, переводя пристальный взгляд ледяных глаз на его спутницу. — Добрый вечер… Сигюн.