В омут

      С того дня, как она отправила письмо брату, Сигюн сидела у себя в башне, боясь отойти и пропустить ответ. Она давно собрала все необходимые вещи в сумку с чарами расширения и туда же спрятала злополучную рубаху, к которой ей теперь было противно даже прикасаться. Она как положено спускалась к завтраку и ужину, но собственная семья теперь виделась ей в ином свете. И в один из таких ужинов пришло письмо.       Ливия открыла конверт и несколько раз перечитала написанные на листе строчки. Потом достала портсигар.       — Мама! — возмутилась Фрейя. — Это же вредно, сколько раз мне тебе ещё об этом говорить!       Будто только сейчас заметив дочь, Ливия опустила руку с зажатой в ней ещё не подожжённой сигаретой.       — Прости, дорогая, — рассеянно произнесла она. — Я постоянно забываю об этом. Дорогой, — Ливия обратилась к супругу, обращая на себя его внимание. — Мне необходимо срочно отбыть в Англию.       Тот перелистнул страницу вечерней газеты и пробурчал, не отрываясь от чтения:       — Опять дела твоей семейки?       Отпив от своего бокала глоток вина, Сигюн посмотрела на мать. Та молчала.       — Что-то случилось? — встревоженно спросила Фрейя.       Ливия неторопливо закрыла портсигар, потом убрала письмо обратно в конверт. Сигюн поймала внимательный взгляд, и её сердце учащённо забилось, но она постаралась сделать вид, что не понимает взглядов матери.       — Нарцисса совсем плоха, ей осталось недолго. Брат попросил меня приехать.       Нарцисса! Так звали жену Люциуса. Мать Драко. Мать её сводного брата. Жену её настоящего отца. О, Мерлин! Сигюн опустила взгляд в бокал, не желая смотреть на тех, кто врал ей всю жизнь. И теперь Нарцисса умирает. Бедный Драко… Он теперь будет без матери так же, как и она. Только его мать любила его, а не бросила, не продала ради мешка денег!       Когда пришло письмо от Ливии о трауре в семье Малфоев, Сигюн перестала ждать ответ от Драко. Холод волн фьорда леденил её тело, она надеялась, что этот холод дойдёт и до души, подарит ей долгожданное успокоение, но этого не происходило, несмотря на то, что она почти всё время проводила в воде. Ей даже начало казаться, что утони она, так было бы лучше. Может, не спаси её тогда Роалд, никому хуже не было бы. Ливия, Фрейя и Нильс не сожалели бы о её гибели, Люциус и Адель — тем более. Возможно, это был бы лучший исход для них всех…       Ответ от Драко всё же пришёл. Завтра. В полдень. В Лондоне. Что ж, она успеет. Во время ужина она вглядывалась в лицо Ливии, надеясь увидеть в нём хоть что-то, что подсказало бы ей бросить всё, забыть, как о страшном сне, или, наоборот, прыгнуть в омут с головой, признаться во всём, но Ливия казалась ледяной равнодушной статуей, которой интереснее было обсуждать с Фрейей больницы и фонды, чем проявить к своей младшей дочери хоть каплю родительских чувств. Для Нильса же она всегда была пустым местом. Если Ливия ругала её за оценки, то Нильсу всегда было всё равно. Он знал, знал, что не является её отцом; как ещё можно было объяснить его поведение по отношению к собственной дочери?       Увидеть Драко сейчас было необходимо. Чтобы через него увидеть её настоящего отца. Она хотела просто посмотреть в его глаза, не как раньше, а с осознанием. Посмотреть, зная, кем он приходится ей, увидеть, как он смотрит на неё в ответ. Увидит ли она в его взгляде презрение к плоду его ошибки юности или, может быть, это будет равнодушие? Ей было всё равно. Она просто хотела это знать.       К тому времени, как она добралась до Лондона, Сигюн успела себя накрутить ещё больше. Не в силах ждать, она сделала несколько кругов вокруг кафе-мороженого, про которое ей написал Драко. Сама она бы давно заблудилась в незнакомом месте, но у неё была карта, которую она купила у одного из торговцев в Лондоне. Эта карта показывала кратчайший путь до точки, куда она направлялась, стоило лишь назвать вслух пункт назначения и ударить по нему волшебной палочкой.       Вернувшись ко входу, Сигюн резко остановилась и замерла, разглядывая спины только что зашедшей внутрь кафе пары. Женщина была высокого роста, поверх тонкой шёлковой мантии разметались тёмно-рыжие, почти бронзовые волосы. Мужчина был под стать своей спутнице — высокий, представительный, гордый. Его светлые волосы были стянуты в хвост чёрной траурной лентой, и сердце Сигюн пропустило удар.       Стараясь не попасться им на глаза, она прошла следом, устроившись в незаметном месте в углу, скрытом от чужих взглядов зарослями пышных ползучих растений, но откуда хорошо было видно сидящую за соседним столиком пару. Впрочем, все предосторожности были лишними, так как эти двое не обращали внимание ни на что вокруг, будто бы в помещении присутствовали только они вдвоём. Пододвинув стул даме, мужчина сел, и Сигюн увидела его лицо, обезображенное шрамами. Это абсолютно точно был не Люциус Малфой, как она сначала подумала.       Она не знала, разочарована она или обрадована тем фактом, что это был не её отец, но, так как Драко всё ещё не было, Сигюн ничего больше не оставалось, как прислушиваться к разговору.       — Ужасное место, — с презрением в голосе протянула рыжеволосая дама. На безымянном пальце её левой руки блеснул золотой ободок обручального кольца. — Будто проходной двор. А этот сброд вокруг!.. В жизни не видела худшего общества.       — Так уходи, Джулия, — усмехнулся мужчина, и багровые шрамы на его лице, пересекающие левую щеку, лоб, подбородок, почти горизонтальными линиями проходящие под глазами, искривили бледное лицо ещё сильнее.       — Мой достопочтимый супруг доверил меня твоим заботам, Эриус, — с укором сказала Джулия. — Ты не можешь оставить меня одну.       — Ты так думаешь? — фыркнул мужчина, поднимаясь. Он достал из чёрного бархатного кошелька галлеон и бросил его на стол. — Можешь заказать себе, что хочешь, Джулия. До встречи в мэноре.       Какое-то время Джулия сидела, гордо выпрямив спину. Когда к ней подошёл официант, она молча поднялась и быстрым шагом направилась на улицу. Сигюн увидела, что она догнала Эриуса и что-то сердито ему сказала, на что мужчина не повёл и бровью. В этот момент у её столика оказался официант, и Сигюн сделала заказ — две порции фисташкового мороженого. Когда она вновь посмотрела на улицу, Джулия и Эриус уже пропали, слившись с пёстрой толпой волшебников.       Она успела съесть целую порцию, когда в кафе ворвался Драко. Выглядел он неважно: мятая рубашка, заломы на лице, будто бы он всю ночь проспал не в своей кровати, непричёсанные волосы и тёмные круги под глазами. Бедный мальчик. Ведь у него только умерла мать. Как же они с ним были похожи. На секунду Сигюн стало неловко перед Драко за свой план — попасть в Малфой-мэнор и посмотреть в глаза своему отцу. Но потом она отбросила прочь сомнения, она ни в чём не была виновата перед Драко. Она, как и он, всего лишь жертва жестоких обстоятельств.       Сигюн улыбнулась, приветствуя.

***

      Хоть она и не знала близко Теодора Нотта, он с первой встречи показался ей сильной личностью с железным стержнем. Он никогда бы не убил человека только потому, что кто-то ему что-то ужасное про него рассказал, нет. Он был спокойным, уравновешенным, вежливым и добрым. Таким, какой она казалась всем окружающим, да и самой себе тоже. Какая жалость, что на деле всё оказалось совсем не так. Она знала, была уверена, что Тео Нотт был другим, совсем не похожим на неё. Он ничего не сказал Драко о той книге, что она ему скопировала, но Сигюн ясно видела неодобрение в его синих глазах.       О том, зачем Драко понадобилась копия «Аль Азиф», она предпочитала не думать. Она уже заинтересовалась тайной встречей тайного общества, и то, чем это для неё обернулось, — оказалось крушением всей её жизни. Как было бы просто взять и притвориться, что ничего не было, что её судьба не изменилась с той злополучной ночи. Но она так не могла.       Первой шагнув в зелёное пламя, Сигюн ступила на каменный пол Малфой-мэнора. Выйдя из камина, она сразу увидела его. С непередаваемой грацией прислонившись к стене, её настоящий отец с нечитаемым выражением лица следил за их появлением в холле. Весь в чёрном, отчего его лицо и руки казались мертвенно-бледными, а волосы поблёскивали в тусклом свете огромной люстры дорогим металлом.       — Добрый вечер, отец, — испуганно пробормотал за её спиной Драко.       — Добрый вечер, Драко, — вкрадчиво, словно опасный хищник, готовый к нападению, произнёс Люциус. — Добрый вечер… Сигюн.       Она поймала на себе взгляд его ледяных глаз и будто погрузилась в воды фьорда, но только теперь эти воды не бодрили, не придавали сил, а подчиняли, утаскивали за собой на самое дно. Она пришла ради этого момента, и он оказался ужасным в своей беспощадной истине.       — Здравствуйте, дядюшка, — она постаралась прогнать отчаяние из голоса. Кажется, он даже не дрогнул. Хоть что-то.       Но Люциус молчал.       — Сигюн останется у нас на ночь, — заговорил Драко, и в его голосе она услышала попытку отстоять своё мнение. — Она моя кузина, в этом не будет ничего предосудительного, отец.       Кузина! Сигюн горько улыбнулась, вновь поймав на себе ледяной взгляд. И пусть! Она не будет притворяться, что ей всё равно.       — Тогда тебе, Драко, придётся взять ответственность за подготовку комнаты для твоей кузины, — ровно проговорил Люциус. — В твоём распоряжении Мёрси и Добби. И не опаздывайте к ужину, у нас сегодня гости.       Он оставил их, словно совершенно невзволнованный видом незванно объявившейся незаконной дочери, и Сигюн осталось лишь последовать за Драко, который, казалось, только сейчас отошёл от испуга. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она пальцами чуть касалась перил, постукивая по ним. Оказавшись в галерее, не могла не почувствовать внимательные взгляды портретов, молчаливо провожающие их до двери, возле которой, наконец, остановился Драко. Толкнув дверь, он предложил ей войти следом.       Внутри было уютнее, чем в замке Теодора, но совсем не так, как у неё дома. «Хотя вряд ли сейчас можно называть то место домом», — поправила она себя. Место, пропитанное ложью. Впрочем, чем эта ложь отличалась от той?       За высокими окнами темнела ночь, шумели деревья, доносился аромат роз, заставляя погружаться в воспоминания о домике, увитом розами, наполненном сладкими чаяниями и болезненными последствиями. Она опустилась на кровать, заправленную тёмно-синим покрывалом, бросив рядом с собой сумку.       — Как думаешь, если у отца гости, он не будет у себя в кабинете? — нарушил тишину Драко.       У неё не было с собой ни сменной одежды, чтобы выйти к званому ужину, ни косметики, чтобы декорировать свой дорожный образ, она могла лишь воспользоваться косметическими заклинаниями, чтобы хоть немного придать лицу свежесть. У Фрейи в комнате множество склянок с зельями, с помощью которых она каждый день доводит свой образ до совершенства, часть из них создавала она сама для сестры, но почему-то воспользоваться самой чем-то подобным ей даже не приходило в голову.       Она посмотрела на Драко, который с тревогой на лице ожидал её ответ, и пожала плечами.       — Скорее всего.       Достав из сумочки расчёску, Сигюн распустила волосы и прошлась зубчиками по кончикам. Волосы, как обычно, расчёсывались с трудом. Со стен на неё смотрели безликие пейзажи.       — Чья это комната?       — Не знаю. Если честно, это была первая мне попавшаяся пустая спальня. Мне кажется, здесь красиво.       Она подняла на него глаза. Кажется, он и правда считал эту неуютную комнату красивой.       — Спасибо, Драко.       Расчёска скользила по волосам, то и дело останавливаясь на спутанных комочках. На кровать упало ещё несколько светлых волосков. Теперь скользит идеально.       — Ну, я пойду, — сказал Драко от двери. Она видела, как его рука стиснула книгу в кармане мантии. — Мне нужно ещё… Я зайду за тобой скоро.       Расчёска продолжала скользить, каждое движение было чётким, выверенным, успокаивающим. Ливия расчёсывала её давно, когда она была совсем маленькой, потом этим занялась Фрейя, но пусть у сестры и был целительский талант, волосы она дёргала ужасно больно. Мама не расчёсывала её никогда в жизни.       Интересно, вот у Люциуса такие восхитительные длинные волосы, расчёсывала ли их Нарцисса? Расчёсывала ли она Драко? Хоть Сигюн и не видела ни разу в жизни мать Драко, она почему-то была уверена, что сына леди Нарцисса точно расчёсывала. Возможно даже совсем недавно. И продолжила бы, если бы не умерла.       Подойдя к зеркалу, пробормотала пару заклинаний, убирающих тёмные круги под глазами и делающих кожу мягкого матового цвета. Светлые волосы чуть волнистым каскадом теперь спускались ниже плеч, смягчая вытянутый овал лица. Взмахнула рукой, приводя в порядок одежду.       В дверь постучали, и в комнату робко зашла девушка, на вид чуть её старше. Рыжая, огненная, усыпанная веснушками от лба до кончиков пальцев. На руках она держала что-то длинное, чуть поблескивающее в тусклом освещении комнаты.       — Добрый вечер, мисс, — нежным голосом пропела она. — Меня зовут Морин, я принесла вам платье для ужина.       — От кого это платье? — спросила Сигюн, разглядывая глаза девушки. Нежно-голубые. Как весеннее небо, незамутнённое облаками. — Я с собой ничего не брала.       Усыпанные веснушками щёчки девушки порозовели.       — Это от милорда.       Люциус не захотел, чтобы незаконнорожденная дочь позорила его перед друзьями дорожным платьем? Ведь относись он к ней как племяннице, вряд ли бы ему было какое бы то ни было дело до её внешнего вида.       Взяла платье из рук Морин, и прохладная ткань тут же струящимся водопадом устремилась вниз.       — Красивый цвет, — прошептала она, повернувшись к зеркалу. — Серый жемчуг. Благородно, но не претенциозно. Не то, что мои жёлтые или оранжевые платья.       — Этот цвет так красиво сочетается с вашими волосами, — с восхищением прошептала девушка. — Ваши волосы такого красивого оттенка… Платинового… Совсем как… Совсем как у милорда? — последние слова Морин произнесла совсем тихо.       Платиновый цвет. И кто только придумывает подобные названия? Впрочем, «серый жемчуг» звучит столь же смешно. Ткань под руками уже давно стала тёплой.       — Позвольте, я вам помогу одеться?       Мотнула головой.       — Нет-нет, я сама. Спасибо, Морин, — потом вспомнила о неуютной комнате вокруг. — И пусть домовики принесут сюда цветы.       — Какие цветы, мисс?       — Любые. Здесь слишком мало жизни, Морин.       Когда вернулся Драко, она уже собралась. Брат теперь выглядел не таким испуганным, как при встрече с отцом, но круги под глазами и болезненный тон кожи продолжали превращать его лицо в маску мертвеца. Серые глаза его горели странным блеском.       — Красивое платье.       Сигюн не смогла сдержать усмешку.       — Твой отец прислал.       — Да, у него есть вкус, — хмыкнул Драко, трогая запонки на рукавах. — Кажется, когда я шёл к тебе, то слышал гонг к ужину. Нам следует поторопиться.       Но не успела она вслед за Драко шагнуть к двери, как с громким хлопком в комнате появилась домовая эльфийка, сжимая в маленьких ручках круглую плоскую коробочку.       — Хозяин велел передать это юной мисс! — запищала домовуха, протягивая коробочку Сигюн. — Хозяин ждёт, что юная мисс наденет это на ужин!       Сигюн приняла коробочку из рук эльфийки и медленно её открыла. Внутри оказалась длинная нить жемчуга. Идеальное дополнение для образа примерной невинной дочери. Сигюн знала, что, покорно надевая на себя это ожерелье, грустно улыбается.       Драко шёл впереди. Он был в парадной мантии, и его правая рука то и дело чуть трогала карман, будто бы Драко о чём-то напоминал сам себе. За очередным поворотом Сигюн отстала на шаг, чтобы тихонько прошептать заклинание. Драко тоже следует выучить парочку косметических заклинаний. Жаль, что нельзя было таким же простым способом вылечить раны душевные.       Она чуть не споткнулась, сбившись с шага. Как она сразу об этом не подумала! А ещё алхимик с «превосходно» по зельеварению! А ведь она может приготовить хорошее зелье, которое помогло бы унять её страх, уменьшить тоску Драко. Правда, это два разных рецепта, которые требуют хороших ингредиентов, но ведь это же решение! В школе можно достать всё, что будет необходимо для приготовления…       Из гостиной раздавались приглушённые голоса, и после секундного колебания Драко свернул туда, и Сигюн последовала следом. В креслах расположились трое человек, и она поразилась удивительному совпадению.       — Вы опаздываете, — Сигюн почувствовала на себе ледяной взгляд лорда Малфоя, но теперь он был с ноткой одобрения. — Джулия, позволь представить тебе моего сына, Драко. И его сестру, Сигюн. — От того, как назвал её Люциус, у Сигюн пошли мурашки по телу. «Сестра»? Он говорил это в прямом смысле или заменил «кузину» на более родственное обращение? — Драко, Сигюн, это герцогиня Джулия ле Моро.       — Рада познакомиться с твоим сыном, Люциус, — голос Джулии был очень приятным, нежным и обволакивающим. Зелёные глаза будто смотрели прямо в душу. — А это, должно быть, дочь Ливии… Да, семейное сходство налицо.       Чувствуя себя неловко под взглядами Джулии, Сигюн посмотрела на другого гостя. Его покрытое шрамами лицо растянулось в усмешке.       — Ты, должно быть, меня не помнишь, — сказал мужчина, протягивая ей ладонь для рукопожатия. — Я твой дядя Эриус, мы виделись, когда ты с Ливией приезжала ко мне во Францию.       Сигюн попыталась вспомнить, когда это было, но в памяти оставались лишь какие-то смутные воспоминания о тёплых волнах, лавандовых полях и огромном замке песочного цвета.       — Помню шёпот трав и цветов, помню шум тёплых волн и тепло ярких солнечных лучей, — она приняла его рукопожатие. — Наверное, я была совсем маленькая.       Этот ужин Сигюн невольно сравнивала с ужинами дома. И хоть все представители семейства Малфой (кроме неё самой) были в трауре, трапеза проходила в элегантной непринуждённости. Иногда на лбу лорда Малфоя прорезалась морщинка, но лицо его хранило маску спокойствия, а манеры — безупречность. Иногда Драко случайно царапал ножом по тарелке и ссутуливался, но даже он не позволял себе более ярко показать своё горе, а отец не сделал ему ни единого замечания. Иногда Эриус позволял себе бросить слишком пристальный взгляд на кузена, но не больше. Иногда Джулия улыбалась Люциусу чуть более сочувственно, чем должна была, но не больше.       Всё это было совершенно не похоже на то, что ждало её дома. Мама обычно либо разговаривает с кем-то через зеркало, обсуждая бизнес-дела, Фрейя рассказывает про своих пациентов, подшучивая над их ситуациями и добавляя собственное мнение, а отец много пьёт и ругает политику. И никто никого не слышит, будто каждый живет в своём мире, не желая иметь дела с чужими. Какое лживое и противное место, пристанище одиночек! Нет, ей там не место. Познав что-то, отличное от того, к чему она привыкла, в чём росла, она пообещала себе, что сделает всё возможное, чтобы больше не возвращаться в ту обитель тоски.       Вино горячило голову, и вскоре тело охватила приятная усталость. Сонно прислушиваясь к разговорам и едва поддерживая беседу, Сигюн, как ни странно, не чувствовала себя в этой семье лишней, впервые за долгое время она ощутила себя почти счастливой. После ужина она, с ужасом представляя поиски своей комнаты, попросила Драко проводить её, и тот, тоже несколько разомлевший от вина, согласился.       — Кажется, мы заблудились, — с нервной усмешкой произнёс Драко, когда они отворили очередную дверь, оказавшуюся не той, что нужна была им.       — У вас большой дом, — Сигюн даже нравилось рассматривать то, что им попадалось по дороге — огромные гобелены, укутывающие стены и скрадывающие эхо шагов в коридорах, тускло поблёскивающие рыцарские доспехи разных эпох, украшенные холодным оружием стены, картографическая комната, увешанная картами всевозможных мест, мраморные статуи, изображающие античных юношей и девушек, целые галереи китайских ваз и японской живописи.       — Я слышал, где-то в мэноре есть подземелья, — Драко прислонился спиной к дверному косяку. — Но я боюсь спрашивать об этом у отца. А у тебя хорошие отношения с отцом, Сигюн?       — Мы даже не общаемся, — она не знала, говорит она сейчас о Нильсе или о Люциусе, но это было чистейшей правдой. Ни с одним из них она не общалась. — Знаешь, у вас всё по-другому… Может быть, если ты спросишь, то Люциус тебе ответит. Мне кажется, он тебя очень любит.       Почему её именно сейчас пробило на откровения? Она не привыкла рассказывать людям своим мысли, даже брату, ведь её семья никогда не слушала её мысли, мечтания, лишь насмехаясь над ними, не принимая их всерьёз. Она сама начала сомневаться своим словам, предпочитала ним с кем ими не делиться, чтобы не быть мишенью новых насмешек, но Драко почему-то вызывал совсем иные ощущения.       — Может быть, я так и сделаю, — кивнул он. Потом выпрямился, чуть покачнувшись. — Он подарил мне подарок… Но я так его и не открыл его и не поблагодарил отца. Наверное, это неправильно.       Сигюн вдруг захотелось растрепать его зачёсанные назад волосы. Она прикоснулась к светлым прядям, чувствуя, как они растекаются между пальцев.       — Но ты можешь это исправить в любой момент.       Он улыбнулся в ответ. Наверное, именно так и улыбаются познавшие настоящую боль люди. Именно такую улыбку она видела каждый день в своём собственном отражении.       — Кажется, я узнаю это место. Твоя комната должна быть недалеко.       Она шла вслед за его высокой худой фигурой, в свете люмоса рассматривая очертания сонных портретов. Интересно, что они сказали бы, зная, кто она такая? Но портреты никогда не узнают истину, даже она не узнала бы её, не познакомься на празднике с Герхардом. Больше никто и никогда не узнает правду. Даже Драко. Особенно Драко.       Следующая дверь действительно оказалась той самой. Войдя в комнату, Сигюн обернулась, чтобы пожелать Драко доброй ночи. Тот замер в дверях, и слабый свет люмоса делал его волосы похожими на расплавленное серебро.       — Сигюн, ты хотела меня видеть… Зачем?       Она дотронулась до его руки. Холодная. С синеватыми венами на белой коже. Вспомнила, как протягивала ему ритуальную чашу, а его мертвенно бледные в свете полной луны ладони жадно сжимали кубок. Этим ритуалом она связала себя с ними обоими. Она не будет ему лгать. Никогда.       — Мне хотелось побыть в другом месте, не дома.       Какое-то время он стоял неподвижно.       — И ты получила, что хотела?       Улыбнулась кончиками губ.       — Да.       Оставшись одна, опустилась на стул перед туалетным столиком, мутным взглядом рассматривая своё отражение. За спиной чёрной тенью колыхались занавески, приковывая к себе взгляд через зеркало. Стоило только отвлечься, как боковое зрение ловило движение, а сердце пропускало удар. Дотронувшись до ожерелья, Сигюн вздрогнула. Чёрная тень застыла за спиной. Плечи вдруг ощутили на себе ледяной захват чужих рук. Висок обожгло пьяное дыхание.       — Зачем ты явилась в мой дом?       Ледяные пальцы переместились на её горло. Руки потянулись схватить их, но поймали лишь воздух.       Обернулась.       За спиной никого не было.       Сердце возобновило свой бег.