В омут

      Вспоминая день, когда он, ещё помня себя Эвой, впервые перешагнул порог Малфой-мэнора, Драко удивлялся тому, насколько с тех пор многое изменилось. В самом начале дом казался ему слишком пустынным, слишком величественным, слишком неживым. Позже, благодаря любви Нарциссы, он увидел в окружающем себя величии тепло и заботу, отчего и дом, и парк, и владения рядом обрели жизнь и краски.       Теперь же всё было иначе. За каждым углом и поворотом ему чудился призрак Нарциссы. Иногда Драко казалось, что за спиной звучат её шаги, но стоило ему обернуться — никого не было, и он вспоминал. Иногда ему казалось, что он чувствует аромат её духов. Иногда — что слышит её голос. Но голос с каждым днём становился всё тише и тише, и это не могло не пугать.       Он слишком мало её знал. Слишком недолго. Слишком…       Его место заняла Эва. Проникла в его жизнь, разрушила его судьбу, его жизнь, и хоть не она была виновна в смерти Нарциссы, Эва заслуживала самого ужасного, ведь это она лишила его матери. И если бы не роковая случайность с гиппогрифом, он так никогда и не узнал бы правды, проживая чужую бессмысленную жизнь.       Если бы Эва не была такой могущественной…       Иногда Драко просыпался, и полузабытое воспоминание Эвы казалось ему только страшным сном, хотелось надеяться, что больше она не вернётся в его жизнь, не уничтожит её до конца. Магия — вещь тонкая… И страшная. Особенно магия тёмная.       После отъезда Сигюн он в порыве вдохновения и надежды отправил кузине письмо, в котором просил подыскать книги по интересующей его теме. Разумеется, писать о том, что это была за тема, он не собирался, полагая, что кузина его поймёт.       Но ответа всё не было. Прошёл день, второй, и неприятное чувство поселилось в груди, с каждым часом расползаясь всё дальше и дальше. А на третий день в сопровождении лорда Малфоя, отплёвываясь от сажи и усмехаясь широкой беспечной улыбкой на всё ещё загорелом после скандинавских каникул лице, из камина вылез Теодор.       — Тебя отпустили! — воскликнул Драко, не сдержав порыв броситься навстречу другу и крепко обнять его.       Теодор обнял его в ответ.       — Да, на весь июль!       — Но сейчас же… — он отстранился, с тревогой вглядываясь в лицо друга.       — Ну, и на остаток июня тоже. Благодаря лорду Малфою.       Драко бросил благодарный взгляд на отца. Тот остановился рядом, постукивая унизанными перстнями пальцами по набалдашнику трости и отстранённо наблюдая за их разговором.       — Надеюсь, я не пожалею о своём решении.       — Конечно, нет, отец!       — Вы не пожалеете, лорд Малфой.       Они удостоились снисходительного кивка, и Драко посчитал, что отец находится в довольно добродушном настроении. Возможно, дело было во всё ещё гостящих в мэноре Эриусе и Джулии, возможно — в Морин, но страдать Люциус явно не собирался.       Не то что бы Драко хотел, чтобы отец тоже испытывал боль, но тот факт, что совсем рядом находилась Морин, казалось, пробуждал в нём худшее.       — Твой отец был не сильно против того, что ты погостишь у нас? — спросил Драко, когда они расположились на диване в малой гостиной. — Кстати, а где твои вещи?       — В чемодане только школьное барахло, дома тоже особо ничего нет, поэтому я решил ничего не брать, — развёл руками Теодор. — А отец так занят своими книжками, что даже не заметил, что я уехал. Он кивал на каждое слово лорда Малфоя и будто и сам не мог дождаться, когда он опять останется в одиночестве.       — Мы можем пройтись по магазинам и что-нибудь выбрать для тебя, — предложил Драко, чтобы отвлечь Тео от грустной для него темы. — Что скажешь?       — А нас отпустят одних? Не хочется разочаровывать твоего отца.       — Не думаю, что он будет против.       — Но лучше поставить его в известность.       — Не буду с тобой спорить, — улыбнулся Драко.       — О, мне тоже совершенно необходимо прогуляться по магазинам! — воскликнула Джулия, когда они присоединились к лорду Малфою и его гостям в голубой гостиной. — Люциус, эти господа сопроводят меня до Лондона.       Эриус затянулся сигарой и выпустил густой клуб дыма.       — О, нам выпала редкая возможность отдохнуть от женского общества. Я безмерно счастлив.       — Mon cher ami, какой же ты женоненавистник, — тонкие губы Джулии скривились в усмешке.       — Скорее, убеждённый холостяк, дорогая, — вернул ей усмешку Эриус.       Лорд Малфой благосклонно кивнул.       — Конечно, можете идти.       — Франция, как же я по тебе соскучилась! — промурлыкала Джулия, целуя в щеку сначала Эриуса, а затем Люциуса. Потом повернулась к ребятам со счастливой улыбкой на лице. — Пойдёмте, дорогие мои, у нас впереди длинный день. Выберем что-нибудь курортное…       Драко искренне надеялся, что раз в мэноре останется Эриус, то Морин будет держаться от отца подальше, ведь шрамы Эриуса, да и весь его облик пугали глупую девчонку до чёртиков.       Они полдня бродили по магазинчикам в Лондоне, прячась от жары и поджидая, пока Джулия меряет наряды. Иногда оставались на улице, бродя по пропитанной жаром мостовой, иногда заходили в кафе съесть по вазочке мороженого и выпить по коктейлю.       — Теперь зайдём в «Ревеласьон», я специально оставила его под конец. А после этого пойдём оденем вас, мальчики.       Это название больно кольнуло его в сердце.       — Драко… Что-то не так?       — Нет… Но это одно из любимых мест мамы… Мы ходили сюда вместе.       Теодор просто кивнул, и Драко был благодарен ему за эту молчаливую поддержку.       Перед тем, как взяться за ручку двери, Джулия обернулась.       — Если хотите, то можете остаться.       — Драко?       — Нет-нет, — поспешно шагнул следом. — Мы подождём вас внутри.       — Прекрасная идея, — по губам Джулии скользнула очаровательная улыбка. — На улице слишком жарко.       Внутри всё было так же. Красиво и изысканно. Росписи на потолках, светлые стены, картины в вычурных рамках, огромные настенные мозаики.       — Здесь великолепно, — рядом выдохнул Теодор.       Драко улыбнулся, будто бы был хозяином этого места. А настоящая хозяйка уже спешила им навстречу, радостно улыбаясь.       — Мадемуазель Розье! Как же я рада вас видеть! — мадам Бонне, к удивлению Драко, заключила Джулию в объятия.       — Уже давно не мадемуазель, — усмехнулась Джулия, отвечая на объятие. — Впрочем, к чему эти формальности, дорогая Мадлен, называй меня просто по имени.       — Хорошо, Джулия, как скажешь. Ах, как же ты хороша!..       — Мадлен, я не одна.       — Ох, месье Малфой, прошу прощения! Добро пожаловать! Я слышала печальные новости, глубоко вам соболезную.       Драко кивнул.       — А это Теодор Нотт, Мадлен.       — О, месье Нотт, моё почтение. Добро пожаловать в «Ревеласьон»! Господа, могу я вам предложить эти диваны? Что желаете: кофе, журналы, книги?       — «Ежедневный пророк», пожалуйста. А тебе, Драко?       — Кофе, пожалуйста.       — Одну минуту, господа. Джулия, mon cher ami, позволь, я тебя провожу.       Диван оказался очень мягким, кофе — крепким, круассаны к нему — свежими, а газета увлекательной. Джулия о чём-то разговаривала с мадам Бонно по-французски, периодически смеясь. Всё оказалось совсем по-другому, не как тогда, с мамой.       Мадам Бонно оказалась просто Мадлен. Мадлен умела весело смеяться и шутить, а не только кланяться и говорить клишированные фразы. Даже кофе и круассаны сегодня были вкуснее, чем тогда. Рядом был друг, которого тогда не было. Сезон сменился, а вслед за ним и мода — фасоны платьев стали совсем другими. А в груди зияла дыра, которую нечем было закрыть.       — Только послушай, Драко! — рядом зашелестели страницы. — «В конце лета лорд Паркинсон объявит о помолвке своей единственной дочери. Пока имя кандидата неизвестно».       Презрительно фыркнул.       — Что ещё за сплетни?       — Это раздел светской хроники. Сплетни здесь порой и публикуют, но откровенную ложь — никогда.       Он терпеть не мог сплетни, но сейчас даже такая ерунда помогала отвлечься. Помогала забыть о пустоте и отчаянии, поселившихся где-то глубоко внутри него.       — Но… Почему тогда Пэнси ничего нам не сказала?       — Не знаю… Может быть, она сама не знала? Или знала, но не хотела об этом думать?       — Может быть… — Он задумался. — Как думаешь, Тео, нас тоже это ждёт?       Теодор равнодушно качнул плечом.       — А как иначе?       — Знаешь, после того, что было с Асторией… Я совсем этого не хочу.       — Понимаю, Драко. Но кто из нас этого хочет? Надо написать Пэнси письмо. Представляю, каково ей сейчас…       Мысль о том, что кому-то ещё плохо, не только ему одному — почему-то согревала. Давала надежду, что не только с ним что-то не так. Что-то не так — со всеми ними…       — И я ей напишу. Надеюсь, наши слова будут ей поддержкой. Потом, может быть, её женихом будет кто-то приятный?       — Будем на это надеяться, — усмехнулся Теодор, листая газету дальше. — О, смотри! Здесь написано про Джулию!       — М?       — Я зачитаю, если ты не против. Хм. «Герцогиня Джулия ле Моро, в девичестве Розье, посетила родину впервые с тех пор, как вышла замуж за герцога Альбера ле Моро, известного французского политика и филантропа. Напомним, что после окончания школы леди Джулия придерживалась весьма радикальных взглядов по многим политическим вопросам, но, выйдя замуж, занялась благотворительностью, открыв «Французский колледж благородных девиц», пытаясь изо всех сил загладить грязные пятна своей репутации. Мы считаем, что ей это удалось с лихвой…»       — Тише! Она идёт.       В спешке зашуршали страницы. Драко поднёс к губам чашку с остывшим кофе.       — Надеюсь, вы не соскучились? Пойдёмте, мой заказ доставят по адресу. Теперь ваша очередь.       Отставленная чашка чуть звякнула.       — Конечно, Джулия, — на губах Теодора играла мягкая улыбка.       Драко хотел бы, чтобы и он сам мог настолько искренне улыбаться каждому из окружающих его людей.       Занятый примеркой очередных белых брюк, он решился.       — Даже не знаю, как тебе об этом сказать…       — Если не хочешь, то можешь не говорить, Драко.       — Но мы теперь братья. Я хочу с тобой этим поделиться.       — Тогда я внимательно тебя слушаю.       — Тео… Я бы не хотел, чтобы ты меня осуждал…       — И не буду, можешь быть уверен.       — И не только меня.       — Я весь внимание, Драко. И да, я намерен сдержать своё слово.       — Хорошо. Дело в том… Я боюсь. Мамы нет, и с отцом творится что-то неладное. Нет, я всё понимаю… И именно поэтому мне страшно. Ты помнишь Морин?       — Вашу горничную? Да, я видел её мельком…       — Да. Мне кажется, отец в неё влюблён. Больше всего на свете я боюсь того, что какая-то глупая девчонка, чуть старше меня, станет моей мачехой. Заменит место мамы. Я видел их с отцом…       — Видел?       — Она делала ему массаж. Это слишком личное, ты же понимаешь? Мерлин, я в таком смятении, ты даже не представляешь…       Тёплая ладонь легла на плечо, приводя в чувство. Даруя ощущение поддержки, надёжности, защиты.       — Чем я могу тебе помочь?       Он ответил совершенно искренне.       — Пока не знаю… Но я очень благодарен тебе, Тео. За всё.       — Мальчики, вы закончили?       — Ещё минутку, Джулия! — Взгляд Теодора выражал слишком многое. Впрочем, как и его голос. — Я ценю нашу дружбу, Драко.       — Как и я, Тео. — Поправив рукава примеряемой рубашки, всё же спросил: — Как думаешь, о каких грязных пятнах на репутации Джулии говорилось в «Пророке»?       Теодор долго молчал, прежде чем ответить, и молчание это оказалось слишком тягостным.       — Думаю, ты знаешь. Её девичья фамилия говорит сама за себя.       У него были догадки, но говорить о них вслух казалось слишком пугающим. Слишком напоминающем о туманном полустёртом будущем, которое должно было произойти, но которое уже давно пошло по иному пути.       — Думаешь, она поддерживала те самые идеи?       Теодору не надо было отвечать, чтобы он смог прочитать молчаливый ответ в его глазах.       — Мы возьмём всё, — Теодор кивнул ждущему их за дверями слегка полноватому мужчине с добродушной улыбкой на гладковыбритом лице.       К ним подошла Джулия, поправляя шляпку.       — Пришлите счёт в Малфой-мэнор, мистер Баррел.       Тот чуть поклонился в ответ.       — Конечно, миледи.       — Эти все сборы не просто так? — спросил Драко, стоило им оказаться на улице.       — Так и есть, — согласилась Джулия. — Вы оба отправитесь с Эриусом и со мной во Францию. Надеюсь, это не было для вас сюрпризом.       — Ни в коем случае, леди Джулия.       Драко просто кивнул. Теодор умел сохранять лицо в любых ситуациях (ну, в почти любых, если закрыть глаза на историю с призраком-Поттером), и ему не хотелось выглядеть хуже друга. Поехать куда-нибудь развеяться казалось захватывающей идеей, тем более, что без присмотра отца можно было заглянуть в библиотеку дядюшки и найти там что-то, что помогло бы ему разобраться в его опасной затее. Ещё бы уговорить Теодора помочь…       А ещё оставалась неразрешимая проблема с Морин.       — Я боюсь оставлять отца с ней, — честно сказал он Теодору, когда они уже подходили к высокой кованной ограде мэнора. — А отец не уволит её ради моей прихоти.       — Может быть, ты попросишь отправить её с нами, Драко?       Минуту он раздумывал, но даже без раздумий было моментально ясно, что идея Теодора — единственно возможная в данных обстоятельствах. Конечно, отец мог не согласиться… Но если надавить на больное, то всё должно было сработать.       За ужином ярко горели свечи, освещая лица собравшихся за столом. Отведя взгляд от беседующего с Джулией отца, Драко всмотрелся в невысокий силуэт за спиной лорда Малфоя — Морин стояла как обычно в стороне, готовая в любой момент услужить. Зелёные бесстыжие глаза, рыжие волосы, россыпь веснушек…       Его мысли прервал звук бьющегося хрусталя.       На лице Джулии была написана лёгкая досада. Чуть повернувшись, она скучающим взглядом скользнула к нерешительно шагнувшей вперёд Морин.       — Скорее! И принесите мне новый бокал.       По щекам Морин расползся густой румянец, но она покорно опустилась на колени, убирая усыпавшие пол осколки.       Во взгляде отца, скользнувшего по согнутой фигурке проскользнуло что-то, резанувшее Драко по сердцу, и он решил, что более медлить нельзя.       — Отец, раз мы отправляемся во Францию, будет ли нам позволено взять с собой служанку?       Люциус удивлённо приподнял бровь.       — Домовиху?       — Нет, отец, я бы хотел взять с собой Морин.       Рядом прозвучал бархатистый смех дядюшки.       — А мальчишка не промах, а, Люциус?       — Зачем она тебе, Драко? — по голосу отца невозможно было прочитать что бы то ни было.       Он был готов к этому вопросу. Чуть неловко, будто стыдясь, коснулся своего шрама, пересекавшего лицо, и тяжело вздохнул, тут же уронив руки на колени.       — Мама так внимательно заботилась об этом следе нашей семейной трагедии… Каждый раз вспоминая тепло и нежность её рук… — он опять вздохнул, на этот раз совершенно искренне. — Никто никогда её не заменит, никогда! Но Морин могла бы помочь мне облегчить эту невыносимую боль… Знаю, в школе мне приходилось обходиться самому… Каждое утро и каждый вечер мне приходилось сидеть возле зеркала, вглядываясь в собственное изображение и втирая в кожу это отвратительное лекарство… Но мне настолько невыносимо тяжело…       Секунды казались часами, а сердце грохотало подобно штормовым норвежским волнам, пока он с ужасом и надеждой ждал ответ. Где-то рядом, с ещё большим ужасом (он был в этом уверен) ждала ответа Морин.       Наконец, лорд Малфой заговорил:       — У Эриуса достаточно слуг, но если тебе так будет проще, то я даю тебе своё согласие, Драко.       Он попытался скрыть радость, но, кажется, это было бесполезно. Проблема решена! Сердце его ликовало. Локтя его коснулась поддерживающим жестом ладонь Теодора.       — Это прекрасно, Драко.       — А ты неплох, дорогой племянник!       Отец смотрел непроницаемо, зато по губам Джулии скользнула одобрительная улыбка. Жаль только, что он не видит лица Морин… Драко очень надеялся, что глупая девчонка сейчас была в полном ужасе.       — Тебе стоит знать ещё один момент, Драко, — прервал его ликование голос отца. — Во Франции тебя ждёт невеста. Ваше знакомство пройдёт идеально, можешь даже не сомневаться.

конец третьей части