В омут

Слушай же первое слово заклятия — Ран его принял от Ринд: Чем удручён, то с плеча отряхни ты; Сам себя, сильный, спаси. Heilung «Traust»

      Волны бьются о борт корабля, перекрикиваются с чайками, перешёптываются с ветром, откликаются в каждом ударе сердца. Вдохнув солёный, насыщенный влагой воздух, Сигюн вступает на причал, шаг за шагом приближаясь к высокой громаде замка, возвышающейся высоко впереди на скалах. Деревянный настил под ногами сменяется камнем, скользким после дождя, опасным и коварным для неосторожного путника. Ветер хлопает полами мантии, холодит кожу.       Нога вдруг соскальзывает. Коленку обожгло болью. Отряхнув с подола белого платья грязь, поднялась. Задрала платье до колен и опустила ладонь, чтобы прошептать заклинание заживления.       — Позволь мне.       Вздрогнула, поднимая глаза. Она так боялась услышать этот голос, искореняя его из своей памяти, и вот теперь он так рядом.       Кивнула.       За всю свою жизнь она встречала лишь трёх людей со шрамами, и все трое были по-своему красивыми. Драко, её сводный брат — у него была робкая и нежная красота юноши, который вот-вот станет мужчиной, и его шрам придавал ему особый потусторонний шарм. Эриус, её дядя, был красив даже с исполосованным оборотнем лицом, во всём его облике виднелась особая породистая стать и аристократизм. Роалд же, мужчина, которому принадлежало её сердце, был красив суровой северной красотой, и шрам лишь подчёркивал его мужественность, рассказывая о мастерстве и неумолимости.       Она не шевелилась, боясь вздохнуть, когда его большие шершавые руки коснулись её ноги. Дыхание замедлилось, становясь тяжёлым. Когда кожу закололо в месте, где мгновение назад ещё была ссадина, Сигюн выдохнула.       — Спасибо, — прошептала она, опуская взгляд, а вслед за ним и подол платья.       — Я ждал тебя.       Его слова заставили её вновь поднять взгляд. В его синих глазах, в которых бушевал безумный шторм, танцевало её изображение, искажённое и испуганное. Разве такой она была при их первом знакомстве, когда её поглотила стихия? Разве такой она была при их встречах в домике, увитом розами? Разве такой она была, при их последней, роковой встрече?       Она коснулась его ладони, проводя пальцами по покрытой мозолями коже, ощущая, как вновь и вновь замирает её сердце. Штормовые волны в его глазах раз за разом накрывали её с ног до головы, заставляя захлёбываться солёными волнами.       — Благодарю тебя, что позволил мне познать подобное.       Заметив недоумение Роалда, чуть улыбнулась.       — Я молюсь одному из древних богов, который всегда был покровителем нашего рода… То есть рода Лофгрен. Наверное, раз теперь я знаю, что не принадлежу этой семье, у меня есть право не соблюдать традиции… Но я чувствую, что между нами сформировалась некая связь, которую уже ничем не разрушить…       Его усмешку она предпочла не заметить. Какое ей дело до усмешек, если сейчас они идут рядом, на расстоянии полушага друг от друга, а смягчившиеся волны шелестят вслед, и грудь раз за разом вдыхает воздух свободы, незнакомый Лондону? Возможно, это её последний день…       — Боги, ты вернулась! — воскликнул Дирк Блазиус, стоило ей оказаться в огромном холле замка. Он появился непонятно откуда и, не успела Сигюн опомниться, заключил её в объятья. Медленно сомкнув руки на спине однокурсника, Сигюн следила за удаляющейся фигурой. Была ли это их последняя встреча?..       — Что с тобой, на тебе лица нет! — Дирк отстранился, заглядывая в лицо, и теперь глаза было не спрятать. — Расскажешь?       — Не сейчас, — она опустила глаза, прижимая к груди сумку. Надо было подготовить последние штрихи. — Мне нужно приготовить несколько зелий, не поможешь мне подобрать ингредиенты?       Дирк скрестил руки и с вызовом выпятил подбородок.       — Я-то с удовольствием тебе помогу. Но только после того, как ты расскажешь, что произошло!       — Ладно, — пожала плечами. — Ты всё равно знаешь мою историю. Я виделась со своим сводным братом. И с отцом.       — Теперь понятно, почему ты в таком состоянии. Боги! Да ты храбрая. Раз решилась на такое. Ты просто отчаянная. Не зря хоть ездила?       Опять пожала плечами. А перед глазами всё ещё стоит полусон-полуявь вчерашней ночи. Зачем ты явилась в мой дом?       — Ладно, идём, — схватил под локоть, утаскивая в сторону лестниц. — Тебе точно нужно успокоительное, хватит уже приключений. А ты не успокоительное, часом, собралась готовить? Да, его, вижу. У меня уже есть готовое, мой обновлённый вариант. Я на себе пробовал, не волнуйся — на сутки перестанешь реагировать на всё это дерьмо вокруг. Пойдём, сюда. Тебе тоже понравится, уверен.       Пузырёк с зельем скользнул в ладони и скрылся в складках учебной мантии. Пальцы вновь перебирают нужные травы, оглаживая сушёные стебельки и листья.       — Выпила?       — Ага.       Сейчас эмоции необходимы. Без них она не справится. Не сможет. Перегорит.       Спрятать страх. Прогнать тоску. Два таких разных, но очень важных рецепта. Намного важнее тех многочисленных баночек для Фрейи, намного важнее того, что спряталось у неё в кармане. Слишком многое от них зависело. Слишком…       — Герхард не спрашивал обо мне? — внутри сжался комок страха в ожидании ответа.       — Скорее, это я спрашивал у него о тебе. Но он сказал, что ты вернёшься, когда почувствуешь в этом необходимость, и хоть это звучит и странно, мне пришлось с ним согласиться. Скажи, эта необходимость пришла?       Глаза под красными линзами поблёскивают, ждут. Не пытается ли Дирк Блазиус убежать от себя, скрыться, прячась под странными масками и нарядами, каждый день новыми?       — Можешь не отвечать, если не хочешь.       Интересно, а какой настоящий цвет его глаз?       — У тебя красивые линзы.       — О, благодарю, — глаза под красными линзами довольно улыбаются. — Они люксовой маггловской фирмы, но настолько хорошие, что даже Герхард их у меня заказывает. Только зелёного цвета.       Удивилась.       — А разве у него проблемы со зрением?       — Не замечал. Может, ему просто нравится. Как и мне.       — И мне нравится.       — Спасибо, Сигюн.       Перебрала нужные ингредиенты. Всё есть. В недрах сумки что-то булькнуло.       — Я, наверное, всё. Пойду ещё в библиотеку.       — Могу помочь! Какой темой интересуешься?       Она помедлила.       — Некромантия. Как думаешь, у нас тут что-то есть об этом?       Тонкие чёрные брови сошлись на переносице.       — Это для тебя?       — Нет, для сводного брата. Мне так жаль его, хочу помочь.       — Слышал, в Британии это под запретом. Я не отговариваю тебя, Сигюн, но пойми… Это тонкая наука, ей нужно учиться не по книгам, а у настоящего профессионала.       — Профессионала! — рассмеялась. — Последний сидит в Нурменгарде. А больше никого не осталось.       По тонким бледным губам скользнула лукавая улыбка.       — Ошибаешься. Кое-кто есть.       Удивление вперемешку со страхом расползалось по коже мурашками и холодом.       — Ты о Герхарде?       В ответ смех. Задорный и такой тёплый, земной.       — Нет, о себе вообще-то. Обижаешь меня, Сигюн! Я заинтересовался этой темой с детства, читал книги, какие находил у отца, у Вальдов, потом перешёл на школьную библиотеку. Ты же знала, что Эйрик Вальд, внучатый — или какой-то там — племянник Гриндевальда? О-о, какая у него библиотека! Правда, до практики я так и не дошёл…       Улыбка растянула уголки её губ.       — Профессионал, да?       — Ну, почти. Скоро буду.       — Уверена.       — Спасибо, Сигюн. Ну… Так что, идём?.. Я покажу тебе нужные книжки.       — Спасибо, Дирк. Идём.       Тишина библиотеки мягко обволакивала. Мудрая, таинственная. Сколько знаний здесь хранится, сколько книг, способных перевернуть жизнь любого человека. Сигюн замерла, растворяясь в благоговении.       — Эйрик! Ты здесь, дружище!       Рядом стукнулся о каменный пол боевой посох. Лохматые брови на загорелом морщинистом лице сурово сдвинулись ещё сильнее.       — Герр Блазиус, последнее предупреждение. Ещё одна подобная выходка, и вход в библиотеку будет навсегда для вас закрыт.       — Прошу прощения, такого больше не повторится! — громко прошептал Дирк, с мольбой смотря на библиотекаря. Но стоило тому отойти, как ухмылка вновь вернулась на лицо. — Ну и отвратный тип. Всегда ко мне придирается.       — Неудивительно. Потому что ты каждый раз ведёшь себя совершенно неподобающе. — Поднял голову от книги Эйрик Вальд. — Здравствуй, Сигюн.       От Эйрика Вальда, как и в прошлый раз, расходились волны холода, и, кивнув юноше, Сигюн поспешила оставить друзей, направившись в противоположную часть библиотеки.       — Эй, ты не туда пошла!       — Герр Блазиус! Я вас предупреждал!       Она бы с удовольствием провела в библиотеке всё оставшееся время. Горка скопированных свитков росла, время будто бы остановилось. Лениво наблюдая за кружащимися в воздухе переливающимися на солнце пылинками, Сигюн вздрогнула, услышав незнакомый голос.       — Фройляйн Лофгрен, вас вызывает директор.       К ингредиентам в сумке прибавились исписанные свитки. Что ж, она ждала этого момента, именно ради него не пила зелье, пузырька с которым то и дело касались её пальцы. Потом. Потом она отдохнёт. Ещё успеет.       Ледяной взгляд Ливии встретила равнодушно.       — Как ты посмела сбежать из дома? — голос такой же ледяной, как и взгляд. — Ты заставила нас волноваться, Сигюн. О чём ты вообще думала?       Скривила губы.       — Неправда. Вам плевать на меня. Я для вас никто.       — Замолчи, немедленно.       — Боишься слышать правду, Ливия?       — Какую правду? Что ты несёшь? Собирай свои вещи, я тебя забираю. Видимо, твои новые друзья плохо на тебя влияют.       Сигюн улыбнулась и, не дрогнув, встретила взгляд Ливии.       — Ты не моя мать! У тебя нет никакого права забирать меня отсюда.       Со скучающим видом прислушивающийся к разговору директор устало вздохнул.       — Эти подростковые драмы…       — Если уж хотите меня отсюда забрать, то зовите сюда моего настоящего отца, лорда Малфоя. Или я с места не сдвинусь. Вы ничего не можете мне приказать, тётушка. Теперь-то я знаю всю правду о своей семье!       Ненакрашенные губы Ливии сильно побледнели, когда она повернулась к директору.       — Это вы ей сказали?       По лицу Каркарова скользнула кривая усмешка, будто бы он откровенно забавлялся происходящим.       — Что вы, дорогая леди Лофгрен, я вовсе не посвящён в ваши семейные разборки. Но, раз вы признаёте слова своей… ммм… дочери? племянницы?.. мне ничего не остаётся, кроме как вызвать сюда лорда Малфоя, чтобы разрешить этот конфликт. Вы даже не представляете, сколько бюрократической работы мне сейчас подкинули!       Скоро здесь будет отец! И она должна — нет, обязана! — сделать всё, чтобы он забрал её с собой. Она должна доказать ему свою силу, свою мощь, чтобы он больше не смотрел на неё, как на ошибку молодости, чтобы он увидел в ней дочь! Позор можно искупить только силой.       Герхард сказал, что не все обладают тем, что умеет она. Герхард сказал, чтобы она скрывала свои таланты, хранила их в секрете от всего мира. Но он неправ. Она покажет отцу, что умеет, и получит то, что всегда принадлежало ей по праву.       Прекрасную любящую и понимающую семью.       Но ледяной взгляд Люциуса Малфоя Сигюн выдержать не смогла.       Он смотрел на неё так же равнодушно, как она до этого смотрела на Ливию, как Ливия всегда смотрела на неё. Словно она была пустым местом. Досадной помехой в его прекрасной идеальной жизни.       Расположившись в кресле, Люциус Малфой, как всегда идеальный и с выражением скучающего превосходства на идеальном лице, слушал директора, что-то говорил Ливии, но совершенно абсолютно не обращал на неё никакого внимания.       Зачем ты явилась в мой дом?       — Отец!       Он посмотрел на неё только теперь. Лёд в его глазах был слишком жгучим, слишком убивающим.       — Ты не имеешь никакого права так меня называть.       Непонимание ослепляло.       — Но ведь вы мой отец!       — Ты посмела явиться в мой дом без приглашения. Моя жена умерла, а тут появляешься ты! Словно издеваясь над моей семьёй.       Надежда слабо трепыхалась, подобно подбитой чайке, но она ещё была жива.       — Я тоже ваша семья!       — Нет. Ты никто.       Видеть стало тяжело, тяжело дышать, но она боялась шевельнуться, чтобы смахнуть слёзы. Она не покажется ещё более жалкой, чем сейчас.       Люциус Малфой поднялся с кресла, более не удостоив её ни одним взглядом. Пожал руку директору, кивнул Ливии. Край его мантии чуть коснулся её, когда он проходил мимо. В воздухе остался чуть слышный запах духов.       — Простите, господин директор, — Ливия достала из сумочки портсигар и закурила. Руки её почти не дрожали. — Собирайся, Сигюн, мы едем домой.       — Я рад, леди Лофгрен, что всё разрешилось. Не придётся переоформлять множество бумаг.       — Да, понимаю, — Ливия вновь затянулась. — Сигюн, поднимайся!       Рука сжала флакончик с зельем, полученный от Дирка. Наверное, это то, что ей сейчас нужно… Может, хоть тогда ей станет немного легче. Может быть, ей удастся вновь почувствовать это опьяняющее чувство свободы?       — Простите, мне нужно выйти… — прошептала она, выскальзывая за дверь, пока Ливия с директором ещё не закончили разговор.       Зелье начало действовать мгновенно, но лучше от него не стало. Не различая, куда идёт, Сигюн брела по коридорам, почти затерявшись в громаде исполинского замка, пока не была кем-то остановлена.       — Сигюн.       Она смотрела в блестящие зелёные глаза, которые выглядели такими понимающими, готовыми помочь справиться со всеми проблемами и несчастьями, сколь ужасными бы они ни были.       — Герхард.       Он смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда, будто считывая подавленный зельем ураган чувств и эмоций, готовых вот-вот разорвать и уничтожить её изнутри.       — Я помогу тебе.       И протянул ладонь. Тонкую, изящную, почти женскую.       И, совершенно неожиданно для себя, она приняла эту ладонь.       Опять.