В омут

Разве ты не видишь, что я иду? Разве ты не видишь, что я говорю? Смотри, как я иду, Смотри, как я говорю, Замечай, что всё во мне тебе необходимо. Utopia «Feel The Need In Me»

      Движение — жизнь. Вокруг существовали лишь слаженные, сливающиеся в одну мелодию движения тела, яркие всполохи света среди волнующейся тьмы, пронизывающая до кончиков пальцев музыка и жаркие, сводящие с ума взгляды.       — Это прекрасно, Стюарт! Я так рада, что ты меня вытащил!       Чтобы перекрыть грохот музыки, приходилось кричать.       — Без проблем, Дани!       — Жаль, что с нами нет Моники!       — Да! Она в порядке, Дани?       — Кажется, у неё депрессия!       — Что-что?       — Переживает из-за решения отца!       — Что ещё за решение?       — Жениха ей выбрали!       — О-ла-ла, нашла причину!       — Много ты понимаешь, Луи!       Луи и Даниэлла танцуют так, будто готовы зажечь весь танцпол. И если Луи родился и вырос в маггловском мире, и в каждом его движении прослеживалась некая звериная страсть, то было чарующе непривычно видеть дочку известнейшего политика магического мира в обычном маггловском клубе (на самом деле, конечно, не обычном — Луи достал им платиновые членские карточки в сам «Ашшур»).       — Тебе это никогда не грозит, Луи!       Злилась Даниэлла презабавно. Она даже остановилась, и теперь её грудь тяжело вздымалась под немаленьким декольте. И он не смог удержаться, чтобы не поддразнить маленькую фурию.       — А где твой жених, Дани?       — У нас с Моной разница в несколько часов! Поэтому она считается старшей!       — Значит, скоро будет!       — Замолчи, Луи!       По губам расползалась усмешка.       — Да кто-то у нас разозлился не на шутку!       Поймав взгляд, скрестила руки на груди.       — Поверить не могу, что общаюсь с вами обоими!       — С удовольствием общаешься, м?       — Да пошёл ты, Стюарт!       — Покажешь дорогу?       — Хватит уже пялиться на мою грудь!       — Зачем же ты тогда так оделась, а?       — Да пошёл ты!       Движение — жизнь. Танец — выражение глубинных чувств. Он улыбнулся, зная, что никто не устоит перед его улыбкой. Танец говорит лучше слов. Даниэлла рядом, не шелохнётся, а он совсем близко, едва ли касаясь её. Движения плавные, выверенные. Луи — ещё ближе. Аромат его парфюма дорогой, но лёгкий — ложится на кожу.       Её плечи дёргаются в такт музыке, грудь вздымается ещё тяжелее. На губах расползается невольная улыбка.       — Ненавижу тебя, Стюарт!       Губы касаются её влажного виска крепким поцелуем.       — Ещё по текиле?       — А давайте!       С каждой рюмкой мир блестит ярче, музыка звучит призывнее, а глаза друзей сияют всё сильнее. Рядом смех Даниэллы, протягивающей своё запястье, присыпанное солью.       — Э, нет! Так не пойдёт! — хохочет Луи. — Подставляй плечо!       Улыбаясь, Стюарт слизывает соль с загорелой кожи, наблюдая, как Дани блаженно закатывает глаза. От следующей рюмки мир плавно поплыл. В поблескивающих глазах Луи пляшут маггловские чертенята, а в зубах зажат кусочек лимона.       — Ну же, Стюарт, кусай!       Он наклоняется. Ближе, ближе…       А дальше — темнота.

***

      — Доброе утро.       Головная боль накатывала тяжёлыми волнами. Приняв стакан с водой, заботливо протянутый Даниэллой, сел на кровати.       — Проклятье, ничего не помню…       — Ну да, после того, как ты отключился, ничего интересного и не произошло, — усмехнулась Даниэлла. — Кроме того, что для того, чтобы спокойно трансгрессировать, нам пришлось тащить тебя на себе пару кварталов. А так — да, ничего захватывающего. Как чувствуешь-то себя?       Стюарт потянулся, чувствуя, как привычное бодрое расположение духа к нему возвращается.       — Нормально, — поднявшись с кровати направился к стулу, на котором лежала аккуратно разложенная одежда и принялся одеваться.       — Стюарт!       Обернулся.       — Что?       — Я вообще-то девушка! Ты мог бы не красоваться тут передо мной голым!       — Девушка, правда? — усмехнулся. — Постоянно об этом забываю.       — Да иди ты!       Посмеиваясь, натянул любимую футболку — красную и обтягивающую. Да, отец бы глаза выкатил, увидев его в подобном. Ничего, скоро увидит. Надо бы обновить гардероб к осени.       — Луи ждёт тебя в столовой. А я убегаю домой — сегодня у нас знакомство с женихом Моники. Он англичанин, и я не видела его ни разу, но кое-что слышала о нём. Астория Гринграсс разорвала с ним помолвку из-за его шрама. Представляешь, бедняга накануне помолвки получил жуткий шрам поперёк лица?..       Мысль о том, чтобы проходить идиотское отборочное испытание для того, чтобы потом участвовать ещё в более идиотском испытании, — казалась дикостью. Но, с другой стороны, возможность вернуться в старую школу и от души повыводить из себя отца — перевешивала все минусы. Пришлось участвовать в отборе, который оказался на удивление простым, будто бы задумывался для того, чтобы отсеить полных идиотов.       — Моника как узнала о своей помолвке — закрылась. Не хочет со мной даже разговаривать на эту тему. Ну да ты сам её видел… Отец сказал, что если этот Малфой ей не понравится, то помолвка не состоится. Но очень просил к нему присмотреться. А её бесит подчиняться даже в таких идеальных условиях…       Вряд ли ему послышалось.       — Ты сказала — Малфой?       — Да, Драко Малфой. Ты его знаешь?       — О да. Мы же учились в одной школе. Давно я не видел этого мелкого засранца.       — Стюарт! Я попрошу!       — А что? — широко ухмыльнулся. — Это правда же.       — Стюарт?       — М?       — А как он? Какой он?       Схватив шляпу и убрав волшебную палочку в кобуру на плече, он обернулся к подруге.       — Пойдём, и сама увидишь.       — Что? Пойдёшь со мной?       — А на что ещё это похоже?

***

      На церемонию официального знакомства идти он не собирался, поэтому остался в саду, в одиночестве прогуливаясь между розовыми кустами. Бутылку шампанского, которую он забрал прямо из рук у одного из слуг герцога, Стюарт уже давно выпил. Оставив рядом на скамье пустую бутылку и бокал, он вытянул ноги, подставив лицо солнцу.       — Стюарт! — громкий шёпот Даниэллы заставил его разлепить веки. — Ты что, спишь? Вставай, давай, они идут!       Перекинув ногу на ногу, он с сожалением посмотрел на пустой бокал. Опустив на глаза шляпу, замер в непринуждённой позе.       Послышались тихие голоса, и первым, что ему бросилось в глаза, когда он увидел Драко Малфоя — это был даже не его шрам, исполосовавший половину лица, а болезненный вид и лихорадочный блеск глаз.       — Привет.       Драко остановился, удивлённо поднимая взгляд. Взгляд человека, окликнутого незнакомцем посередине улицы. Незнакомый взгляд.       — Привет, — настороженно проговорил Малфой.       — Хреново выглядишь, приятель.       — Мы знакомы? — щёки Драко побелели.       — Да-а, — протянул Стюарт, откидываясь на спинку скамьи. — Не знал, что вкупе со шрамами ты заработал и амнезию.       Малфой, казалось, готов был упасть в обморок.       — Но так и есть.       Подняв бутылку на уровень глаз и не обнаружив там ничего, Стюарт отшвырнул её в цветник.       — Что ж, Моника, будь душкой, познакомь нас с твоим женихом заново.       Теперь в глазах Моники, безмолвно стоявшей с ними рядом, заиграли чертенята. Совсем как до этих чёртовых каникул.       — Как скажешь, Стюарт. Драко, этот откровенно наглый тип — Стюарт Снейп. Стюарт — а это Драко Малфой, как ты уже, видимо, знаешь.       — Приятно познакомиться, Драко, — самым благодушным тоном, которым любил пользоваться в интересных ситуациях, проговорил Стюарт, протягивая ладонь для рукопожатия.       — Взаимно, Стюарт, — чуть кивнул головой Малфой, принимая рукопожатие.       Он был слишком насторожен. Малфой всегда был осторожен, но в этот раз — иначе.       Стюарт знал, что все вокруг, начиная с отца и заканчивая друзьями, считали его законченным эгоистом (и не без причины), думая, что за исключением своей собственной персоны он не замечает ничего вокруг. И вот это уже было ошибкой.       Предельно осторожный и бесконечно испуганный, готовый упасть в обморок Малфой — раз.       Предельно довольная, но осторожная, последнее время избегающая общения с сестрой и друзьями, а раньше весёлая и беззаботная Моника ле Моро, которая по словам собственной сестры должна была сейчас находиться в депрессии, но не находилась — два.       Между этими людьми была связь, но она заключалась явно не в заключении между ними союза, который спокойно мог быть расторгнут.       Здесь было что-то другое.       Стюарт поднялся.       — Дани, подружка, пойдём найдём нам выпить. Здесь стало ужасно скучно.       Опасно.