В омут

      С криком он вскочил на кровати, прислушиваясь к бешено бьющемуся сердцу и смахивая налипшие на лицо длинные волосы. Шёлковые простыни пропитались потом, покрывшим его тело, воздух стал тяжёлым и будто грязным. Опутывавшее его отчаяние постепенно слабело, расплываясь множеством вдохов и выдохов. Ступив босыми ногами на каменный пол, он прошёл к окну и распахнул его. С жадностью вдохнул холодный летний воздух, ещё не согретый не успевшим взойти солнцем.       Это был просто сон. Просто сон. Опасности нет.       — Что-то случилось, милорд? — пролепетала запыхавшаяся Энни, осмелившись ворваться в его покои без разрешения. — Мне звать охрану?       Он не повернулся. Ему даже не надо было видеть лицо девчонки, чтобы знать, что на нём написаны страх, волнение, смущение. В другое время он бы…       — Если бы что-то случилось, то я был бы уже мёртв. Убирайся.       Это был просто сон. Один из двух кошмаров, что преследовали его уже много лет каждую ночь, не давая покоя, выпивая из него все жизненные силы. В одном из них он день за днём гнил в вонючей тюрьме, моля лишь о смерти, а в другом горел в зелёном пламени, мечтая прекратить своё жалкое существование.       Мой дом — моя крепость. Ему нравилась эта поговорка. Он сделал всё, чтобы это было так: укрепил родовой замок, привёл в порядок земли, нанял охрану, состоящую исключительно из надёжных людей, улучшил свои связи, напоил дождём из галлеонов нужных людей, сохранил свою свободу и избавился от тех, кто тянул его в ад вслед за собой. Но кошмары не прекращались.       Лучший способ забыться — спуститься вниз, в подземелье, раствориться в бессильных криках и судорогах, вглядываясь в подёрнутые пеленой страданий глаза. Глаза каждый раз разные — то голубые, то карие, то зелёные, серые или синие. Оттенков множество! Но взгляд в последний миг у всех — одинаков. В каждом из миров люди до скуки похожи друг на друга.       Запахнув длинный до пола халат, вышел из покоев. Дорогу до подземелий он мог бы пройти и с закрытыми глазами, но, прислушиваясь к шагам охраны за спиной, ожидал в любой момент предательского удара — жизнь преподнесла ценный урок, нельзя жить с закрытыми глазами, как и доверять даже самым проверенным людям.       Прохлада опустилась на кожу, успокаивая, приводя мысли, сбившиеся в хаотический клубок, в порядок. Не торопясь, растягивая момент, достал из-за пояса любимый кинжал — в тусклом свете факелов блеснуло золото. На этот раз он не видел искорёженного мукой лица, в темноте человек был похож на многих, побывавших здесь до него ранее.       — Итак, будешь ты говорить или нет? — концом кинжала подтолкнул вверх подбородок пленника. — Тебе может показаться, что это не так, но я люблю магические пытки — мы, маги, очень извращённые существа. Но, как ни странно, магглы недалеко от нас ушли. Я никогда не брезговал немагическими пытками — зачем отказываться от того, что прекрасно работает и вносит нечто удивительно прекрасное в любую жизнь?       — Я н-не п-пон-нимаю-ю…       — Ты работаешь на Эву.       — Н-нет, м-мил-лорд! Н-нет!       — И пробрался в мою охрану. Для чего? Чтобы убить меня, когда придёт время?       — М-милорд!..       — Что ей нужно? Кого ищет Эва?       — Милорд!       Повернулся, смахивая с лица налипшие пряди. С раздражением посмотрел на посмевшего потревожить их одного из телохранителей. Крис, высокий, светловолосый, короткостриженный и будто состоящий из одних мускулов, был его лучшим партнёром по спаррингу и единственным, кому он доверял чуть больше прочих.       Чуть склонив голову, Крис прижал согнутую в локте руку к груди.       — Прошу простить, милорд, но это не терпит отлагательств. К вам в замок пожаловала ведьма. Она вырубила об стену беднягу Боба и заявила, что у неё назначено… Милорд, если вы прикажете, мы мигом вышвырнем сучку отсюда!       Поднял ладонь, успокаивая телохранителя. Слишком эмоционален.       Но зато предан.       — Ей назначено. Жди меня за дверью, Крис.       Вернувшись к пленнику и всматриваясь в застывшие в немом ужасе глаза, прислушивался к лёгким удаляющимся шагам за спиной. Скрипнула дверь, и они вновь остались наедине. Чуть поведя кистью руки, заставил глаза пленника расшириться ещё больше. Искажённый рот открылся, готовясь исторгнуть из себя новую порцию воплей и бессмысленных оправданий, но ни слова не сорвалось с его губ.       — Прекрасно, — улыбнулся, прочерчивая линию кинжалом по уже поросшей щетиной щеке. — Прости, приятель, но тебе придётся меня подождать.       Ступая наверх по крутым, хранящим ночной холод лестничным пролётам в сопровождении Криса и Рэйфа, личного зельевара и алхимика, представлял, как испепелит зарвавшуюся ведьму, посмевшую заявиться прямо на порог его дома. Она упоминала о встрече, но чтобы так! Настолько нагло и бесцеремонно заявиться к нему домой — это уже было чересчур.       Переступив порог малой гостиной, остановился, рассматривая невысокую девичью фигурку, застывшую в напряжённой позе у окна.       — Значит, вот как ты сейчас выглядишь…       Поймал самоуверенный взгляд на бледном аристократичном лице.       — И как тебе моё новое тело?       Он склонил чуть набок голову, разглядывая девушку перед ним: женственная фигурка, в каждом движении которой сквозила несвойственная возрасту уверенность и даже жёсткость, длинные тёмные волосы, ниспадающие роскошным водопадом ниже спины, карие глаза, глядя в которые он вновь и вновь видел корчащиеся в зелёном огне обнажённые тела.       — Красивая девица.       Серебристый смех прокатился ручейком по гостиной. Прокатился и рассыпался словно серебристой пылью послевкусия.       — Как и ты, дорогой мой. Признаться, это тело мне нравится больше предыдущего. Быть девушкой, да ещё и такого прекрасного возраста — одно удовольствие, знаешь ли. Мне интересно, а по душе ли тебе — твоё?       Он улыбнулся.       — Что ты сделала с тем ребёнком, Эва? Тем, который был до этой девочки?       В её потемневших глазах вновь будто вспыхнула яркая вспышка, где-то в глубине души откликнувшаяся безжалостным пожирающим огнём зелёного пламени.       — Оставила ему шрам на память. Жаль только, что он ничего не помнит. Его отец сорвал нам все планы!       — Может быть — тебе?       — Ты работаешь на меня, пока я не посчитаю нужным избавить тебя от данной мне клятвы. Или ты уже забыл, что с тобой было до моего появления? Где ты находился и о чём ты молил? Так что сейчас ты на моей стороне, Руди!       Она специально выделила голосом его имя, и он опять улыбнулся. Не его имя. Ведьма будет наслаждаться своей победой столько, сколько это будет необходимо ему.       Её всегда бесили его улыбки.       — И не смей меня больше называть «Эвой»! Здесь ты — Рудольфус Лестрейндж, а я — Моника ле Моро. Запомни это!       — Мадемуазель ле Моро, — он учтиво склонился к её ладони, оставляя на ней невесомый поцелуй.       Собственная ладонь нащупывала отравленный кинжал. Жаль, что сейчас ещё слишком рано…       — Хватит кривляться! — она вырвала руку. — Я здесь не просто так, Руди.       — Я весь внимание, мадемуазель ле Моро.       На её новом хорошеньком лице вновь мелькнула гримаса отвращения.       — У тебя есть связи с моей мачехой Джулией ле Моро, в девичестве Розье. Так же, как и ты, она тщательно отмылась от прошлых грехов, теперь её репутация безупречна. Ты отправишься к ним в замок под предлогом поздравить герцога и его семью с удачной помолвкой старшей дочери.       — С кем же счастливая помолвка? — не смог сдержать усмешку. — Я уже могу вас поздравить, мадемуазель?       — Ты его узнаешь. Только не пялься на эту изувеченную рожу!       Он совершенно искренне расхохотался.       — Серьёзно? Бедный мальчик!       Она топнула ножкой. Один в один как маленькая принцесса из другого мира, чьей участи никак нельзя было позавидовать.       — Время пришло, Руди! Если не наследник Малфоев, то наследница ле Моро. Её род даже древнее и могущественнее, а подтолкнуть Альбера на этот союз не составило труда. Я и ты — вместе мы наконец сделаем это!       — Зачем тебе этот мальчишка? Да, его род могущественен, но сам он никто…       — В своё время ты всё узнаёшь. А сейчас не хочу посвящать тебя в подробности, тебе это ни к чему. Просто отправляйся в замок герцога и жди моих указаний. Я всё рассчитала, и в следующее новолуние всё задуманное мною наконец свершится. — И добавила уже тише, дрогнувшим голосом: — Я верю в это. Это моя судьба.       — Действительно, кто мы такие, чтобы противиться собственной судьбе.       Она пристально посмотрела, словно пытаясь понять искренность его слов. Встретил её настороженный взгляд мягкой улыбкой.       — Мне пора, Руди, — отойдя наконец от окна, махнула ему рукой. — Можешь меня не провожать. Но если ты откроешь камин — то для нас обоих проблем будет меньше.       — Он не работает, — сочувственно пожал плечами. — Боб уже пришёл в себя после твоего радушного приветствия, он тебя проводит.       Обожгла его гневным взглядом.       — Этот недоумок!       — Все остальные заняты своими делами. А столь важной персоне совершенно необходимо сопровождение.       — Имей в виду! Если это какой-то твой план!..       Развёл руками.       — Разве я что-то могу против тебя? Да и зачем мне это? Ты сама сказала — мы на одной стороне. Ты мне нужна.       Лесть — лучшее оружие. По пухлым губам посетительницы медленно расползалась улыбка, в глазах — облегчение.       — Что ж, до встречи, Руди.       — До встречи… Моника.

***

      — Знаешь, а я ошибался. Ты действительно не работаешь на Эву.       Расширившиеся от ужаса глаза пленника полны слёз.       Жалкое существо.       — М-милорд!       — Но, к сожалению, я не оставляю свидетелей своих ошибок. К сожалению для тебя, конечно. Я бы мог стереть тебе память, но мне это совершенно не интересно…       — М-мил-лорд! Н-нет! П-прошу-у!       — Прощай, приятель.       В тусклом свете факелов блеснули сталь и золото.