В омут

      Солнечный зайчик скользил по покрытым деревянными панелями стенам просторного обеденного зала, в котором сейчас собралась вся семья Вальд. Белоснежные шторы на небольших полуростовых окнах были подвязаны пышными бантами ярко-красного цвета. На дальней стене, словно во главе стола, висел портрет дедушки Гюнтера — сурового светловолосого волшебника в очках, строгой чёрной мантии и орденом на груди.       В очередной раз чуть не поскользнувшись на чёрном мраморном полу, Эйрик вскинул голову и гордо, будто бы ничего не произошло, прошествовал к своему месту. Скупо поздоровавшись с отцом, Эйрик растянул губы в улыбке, предназначенной матушке, кивнул сестре и проигнорировал тихие смешки младшего брата. Проклятый пол! Проклятые каблуки! Настроение прямым путём катилось в бездну.       — Сегодня опять приедут твои друзья? — неодобрительно спросил отец, сомкнув на переносице широкие светлые брови. — Ты знаешь, я ничего не имею против Герхарда — он блестящий молодой человек, такому обязательно светит великое будущее, и общаться с ним только на пользу тебе. Но вот другие… Этот Блазиус!       Эйрик скривил губы.       — И что же не так с Дирком, отец?       — Его мать — американка! — фыркнула мать. — Этого уже достаточно!       — Дирк Блазиус такой же странный, как и его отец — от таких никогда не знаешь, чего ждать. А его внешний облик! Твой друг, — это слово отец выделил голосом. — Он одевается будто сумасшедший маггл! А ещё эта Сигюн… Что там был за скандал с её родителями?       Эйрик досадливо поморщился.       — Ничего не было, это глупые сплетни.       — А может быть и нет, — заметила мать, и её глаза загорелись как всегда, когда она видела очередной повод для сплетен. — Девочка действительно не похожа ни на кого из Лофгренов! Уж точно не на Нильса! А я всегда говорила ему, что англичане в семье — не к добру! Только слушал он меня, конечно! Вот вам и последствия!       — Конечно, — Эйрик даже не потрудился убрать из голоса сарказм.       — Осторожнее, ты со своей матерью общаешься!       — Да, отец.       — А откуда твой друг Герхард? — продолжила мать, будто не заметив разлившегося в воздухе напряжения. — Грюн… Я не слышала эту фамилию… Неужели он полукровка?       — Он из Австрии и он чистокровный.       — Знал я одних Грюнов из Австрии, — задумчиво проговорил отец. — Мир праху их. Не они ли родители твоего друга?       — Его родители умерли, — кивнул Эйрик.       — Бедный мальчик, — вытерла кружевным платком несуществующую слезу мать. — Пусть приходит к нам почаще.       Эту фразу мать уже говорила не один раз, точно так же и спрашивала уже ранее о родителях Герхарда, а отец так же вспоминал, что был знаком с Грюнами из Австрии. И хоть Сигюн не внушала Эйрику тёплых чувств, иногда ему казалось, что он слишком хорошо её понимает. С какой-то стороны, Сигюн даже оказалась сильнее его, ведь сбежать от опротивевших родителей — это не шутки. Сам бы он не осмелился.       Но втайне он восхищался храброй девушкой.       Совсем чуть-чуть.       После завтрака он отправился в конюшни. Гордые кони спокойно стояли в своих стойлах, и он ласково коснулся лоснящейся шкуры Геракла. Чёрный как ночь конь был его любимцем, подарком Герхарда на день рождения. И хоть остальные поздравления были не хуже, этот подарок стал лучшим.       — Дружище!       Эйрик вздрогнул, но не повернулся, от всей души надеясь, что никто не заметил у него отсутствие выдержки. Знакомая рука сильно хлопнула по плечу, вызвав лишь волну раздражения и совсем немного — облегчения.       Он повернулся. Не спеша, будто бы скучая.       — Дирк. Сигюн.       — Я так соскучился, ты не представляешь! — теперь ничто не могло спасти его от объятий Блазиуса. — Мы с Сигюн целую неделю занимались рыбалкой, но вчера я понял, что мне это ётунски надоело, и если ещё один день пройдёт в подобном ключе, я совсем свихнусь! А знаешь, что на это сказали мне мои родители?       Эйрик повёл плечом, зная, что друг совсем не нуждается в ответе.       — Мои родители сказали, что прекрасно меня понимают, и могут уехать отдохнуть в Штаты, предоставив замок в наше полное распоряжение! Ты представляешь себе — целое лето мы будем жить у меня и заниматься только тем, что душа пожелает! И никто нам не будет помехой!       — Так уехали они или нет? — скорее для приличия осведомился Эйрик.       — Конечно! Ещё утром! Быстрее собирай своё шмотьё и дуй ко мне!       — А ты рассматривал возможность, что я не хочу никуда ехать? — фыркнул.       — Конечно, ты хочешь!       И он был ётунски прав. Что бы ни говорили родители про Дирка, но он был самым лучшим. Как и его родители. Родители вообще бывают настолько понимающими? Это было просто за гранью фантастики.       — Ладно, — Эйрик похлопал Геракла по холке. — Пойдёмте, мне нужно собраться.

***

      Он помнил, какой увидел Сигюн в первый раз — робкой, но по-детски восторженной и какой-то другой, что ли; то же, что он видел сейчас, разительно отличалось от прошлого. Девушка словно превратилась в тень себя прошлой. Всё то время, что они проводили у Дирка, развлекаясь и отдыхая, Сигюн почти всё время проводила в сторонке, отстранённая и далёкая от всего, что бы ни происходило.       Она ожила лишь однажды, когда к ним на ужин заехал Роалд, но тут же потухла, будто разочаровавшись в жизни ещё больше. Может быть, родители лишили её денег, и она уже жалеет о произошедшем? Впрочем, какое ему дело. Тренировка с лучшим тренером — вот то, что должно занимать его мысли, а не какая-то глупая девчонка.       Конечно, вряд ли он пройдёт чемпионом на Турнир — все давно уже знали, что это место займёт один из двух лучших учеников школы — или Герхард, или Виктор. Эйрик даже не пытался метить так высоко. Но занятия у лучшего из лучших — это то, что он может себе позволить просто так. Для себя.       Но Сигюн ожила второй раз. Стоило Герхарду перешагнуть порог замка, как Сигюн бросилась к нему навстречу — точь-в-точь назойливый Блазиус, нашла у кого учиться! Но Герхард ни нахмурился, ни поморщился, лишь по-покровительски похлопал девчонку по плечу, что-то шепча ей на ухо. Герхард — и влюбился — просто поразительно! Нет, такого просто не может быть.       Уже вечером, когда они сидели возле камина, распивая найденные в подвале запасы огневиски, Сигюн, продолжая жаться к Герхарду, вдруг повернулась прямо к нему, вперив в него свои чёрные глазищи, которые слишком (до ужаса) контрастировали с её ангельской (на первый взгляд) внешностью. Её голос был совсем тихим, будто бы она опасалась (или разучилась?) говорить вслух.       — Эйрик, Гриндевальд был твоим предком…       — Двоюродным дедушкой, — с усмешкой поправил её. — Кому, как не тебе это знать, ведь твои предки присягали ему на верность.       — Ну, в любом случае, ты с ним в родстве… — в её голосе проскользнул страх. — Ты не знаешь, это правда, что говорят насчёт того, что он был самым сильным за последнюю тысячу лет некромантом?       — Что за чушь! — рядом фыркнул Герхард, поглаживая по чёрной шёрстке своего жёлтоглазого питомца. — Гриндевальд был великим волшебником, но если бы он был некромантом, то вся эта война была бы ему не нужна.       — Это правда, Эйрик? — Сигюн воззрилась на него (сама невинность!), будто бы ища поддержки, но это было так глупо с её стороны. Герхард её поддерживал, можно сказать, протежировал, а она думала настолько ярко показать недоверие его словам здесь, при всех?       — Конечно, — с раздражением ответил, боясь отыскать в лице Герхарда ещё большее раздражение.       — О-о, Герхард! — пьяно захихикал Дирк со своей любимой глупейшей усмешкой, повернувшись к Герхарду и выжидательно на него уставившись: — Ты говоришь так, будто бы с ним знаком! С самим Гриндевальдом! Ох, — он порывисто вздохнул. — Слышал бы нас Виктор! Или кто-то из школы! — и захихикал ещё сильнее.       — Не пори чушь, Дирк! — досадливо поморщился Эйрик. Да сколько можно уже позориться. — Герхард не может быть знаком с Гриндевальдом! Никто из нас не родился, когда его уже посадили в Нурменгард!       — Конечно, я с ним знаком.       Тихий музыкальный голос Герхарда неожиданно успокоил, будто охлаждая пыл подобно морской волне. И как можно быть настолько потрясающим?..       — Что? — голос Сигюн дрожал.       Эйрик боялся, скажи он хоть слово — будет выглядеть так же нелепо. Слава ётунам, Сигюн всё сказала за них всех. Разве Герхард мог?..       — Да, я знаком с Геллертом Гриндевальдом, — спокойно продолжил Герхард. — Так же как и с Альбертом Великим, Николасом Фламелем, Аполлонием Тианским и многими другими великими волшебниками. Читая их труды, будто погружаешься в другой мир — в том, в котором они жили, который они видели, который был частью их великих деяний. Не побоюсь этого слова, но после стольких часов проведённых в их мире, я считаю всех этих гениев своими друзьями.       — Во ты загнул! — громко и как обычно бесцеремонно воскликнул Дирк. — Круто!       Но Эйрик слышал то, что остальные участники беседы завороженно пропустили мимо ушей. Герхард умел пускать пыль в глаза, но только он мог четко видеть сквозь эту напускную мишуру поистине великие вещи.       — Разве Гриндевальд оставил после себя какие-то книги или записи? — спросил он, с неохотой нарушая воцарившуюся благоговейную тишину.       — Ты говоришь так, будто бы Гриндевальд уже давно умер, — хохотнул Дирк, проливая на себя огневиски.       Рядом робко подала голос Сигюн:       — Он уже столько сидит в тюрьме — с ним могло произойти всё, что угодно…       — Если бы Гриндевальд умер, об этом трубил бы весь мир! — скептически заметил Эйрик. Он посмотрел на Герхарда, ожидая его слов — если кто и знал ответы на многие вопросы, то только он…       Тот же, словно дожидаясь, когда все умолкнут, неспешно кивнул.       — У меня есть дневник Гриндевальда.       Это было поистине ошеломительно. Настолько ошеломительно, что ему просто не хватало воздуха. Чтобы вздохнуть, чтобы поверить, чтобы принять… Истину?       Ведь Герхард никогда им не лгал.       Да и зачем это ему?..       Эйрик восхищённо выдохнул.