В омут

саундтрек — Hidden Orchestra «Overture»

      Всю ночь Драко преследовали чёрные глаза, зажигающиеся алым адским пламенем.       Всё же должно обойтись. История изменилась, пошла совсем по другому кругу. Сириус Блэк вышел на волю, Нарцисса Малфой погибла… Хотя последнее он искренне, всей душой хотел изменить, но, если у него получится это, может, именно это и вернёт начавшую меняться судьбу на прежнюю стезю? Если Волан-де-Морт вдруг всё же вернётся, то кто спасёт Гарри Поттера, а заодно с ним и весь магический мир, если Нарциссы больше в этом мире нет?       — Люмос!       Тьма над головой озарилась ярким огнём. Но чем ярче свет разгорался, тем темнее становились тени, тем тяжелее становилось на душе.       Как он вернёт маму, если с трудом сдал школьные экзамены, только благодаря Пэнси и Теодору получив оценки чуть выше, чем у Винсента и Грегори? Это Эва была великой колдуньей, сам же он не мог практически ничего, потеряв время и возможности.       Впрочем, сначала нужно найти информацию. К чему эти рассуждения, если и рассуждать не о чем?..       Поднялся, откидывая с лица светлые отросшие волосы.       Этот шёлк под пальцами. До сих пор непривычно.       Вместе со светом шевельнулись и тени.       Возможно, можно было бы зайти к Теодору, но прерывать чужой сон — безобразная бестактность. Праздник ещё не завершился — судя по взрывам фейерверков за окном — на улице, в обществе людей, возможно, стало бы не так одиноко.       Странно. Он думал, что привык к одиночеству. Человек может привыкнуть ко всему, даже к непрекращающейся боли, неважно, физической или душевной, что уж говорить об одиночестве. Но стоило Драко вспомнить нежно улыбающиеся губы Моники, едва касающиеся шеи Теодора, как дыра в груди будто ширилась, поглощая любые чувства, оставляя лишь несмолкаемую тоску, а сердце вновь и вновь падало с Астрономической башни, рассыпаясь чёрной пылью.       Куда делось то счастье, совсем недавно казавшееся абсолютным?       Неужели и оно было призраком?       Обманом?       Одиночество будто бы было его проклятием.       Разве дано Стюарту его понять? Окружённый друзьями и их любовью, живущий по собственным правилам, Стюарт будто бы был рождён быть счастливым. В его тело не вселялась безумная ведьма, таким образом желая обрести влияние и власть. Его душа не была изорвана гибелью любимых людей и неспособностью вспомнить прошлое, невозможностью отделить полустёршиеся крупицы воспоминаний жизни в теле Эвы от давно позабытой памяти собственного тела. Наконец, лицо Стюарта не было обезображено уродским шрамом!       Ну почему? Почему достойные ответы к подобным диалогом приходят лишь спустя время, глубокой ночью и в полном одиночестве?       Теперь в душе Драко свивались ядовитыми змеями в тесный клубок одиночество, страх, ревность и злость. Дышать с каждым днём будто становилось тяжелее.       Где найти силы, чтобы сделать ещё шаг?       Где найти силы, если нет сил даже вежливо улыбаться?       Но ответ был.       Стюарт расположился на пледе, устроив голову на плече у Даниэллы и закинув ноги на колени сидящему рядом Луи. Подняв голову, он усмехнулся и отсалютовал бокалом. Драко окинул презрительным взглядом четыре пустых бутылки.       — Надо поговорить.       — Говори, — Стюарт махнул рукой и блаженно прикрыл глаза. — Я тебя слушаю.       Поразительная бестактность!       Драко до боли закусил щёку.       — Это личный разговор.       — Я могу уйти, — предложила Даниэлла, предприняв безуспешную попытку подняться, но была остановлена Стюартом.       — Что за чушь! Дракончик, ты либо говоришь так, либо проваливаешь. Третьего не дано.       Сказать то, что он собирался при свидетелях — это было слишком смело. Но иногда ему казалось, что в том состоянии, в котором он застрял без надежды выбраться, — ему должно быть всё равно. Его сомнения — лишь привычка, дань приличиям. Безразличие перевешивало всё это. Почему он не может быть таким же, как Стюарт?       — Хочу ответить тебе на то, что ты мне наговорил на берегу. У тебя нет права судить меня, Стюарт! Ты ничего не знаешь обо мне. Даже если ты думаешь, что знал меня, это не так. Уж поверь мне.       Какое-то время Стюарт молча смотрел на него, так что Драко даже засомневался, что тот понял его слова. Но спустя минуту юноша резко расхохотался.       — Ты сейчас серьёзно, да? Ты шёл сюда, искал меня, только ради того, чтобы всё это высказать?       Воздух словно выбили из лёгких.       — Мальчики… — неуверенно начала говорить Даниэлла, но замолчала, когда Луи коснулся её запястья.       — Это их проблема, Дани. Они сами должны её решить.       Чуть поколебавшись, девушка согласно кивнула.       — Знаешь, Драко, — отсмеявшись, продолжил Стюарт. — Хорошо. Допустим, я тебя не знаю. О'кей. Что дальше? Хочешь что-то ещё сказать?       Болью обожгло внутреннюю сторону ладоней. В длинных ногтях есть свои плюсы.       — Спасибо, Стюарт, — как можно ровнее проговорил Драко. — Доброй ночи, Даниэлла. Луи.       Ещё никто над ним не смеялся.       Хотелось провалиться под землю.       Но слабый уголёк в душе вновь слабо вспыхнул. И его хватило ровно на то, чтобы после бессонной ночи, собравшись с силами, утром выпалить, замерев подобно до предела натянутой струне перед листающим газету дядей:       — Дядя Эриус, доброе утро. Вы не договоритесь с герцогом, чтобы мне открыли доступ к библиотеке ле Моро? Ко всем секциям?       Дождавшись благосклонного кивка Эриуса, Драко поспешно поблагодарил дядю и, добравшись до своих покоев, без сил опустился за стол, уронив голову на скрещенные руки. Половина дела сделана.       Кто бы знал, что просить — это сложно. _____       Проснулся он от лёгкого стука.       — Извини, что разбудил, — Теодор присел на краешек кровати. — Но мне твой дядя сказал, что твоя просьба о посещении библиотеки ле Моро удовлетворена. Я знаю, что для тебя это важно, и вот, сам хотел принести тебе эту новость.       Тоска при виде Теодора, звуке его взволнованного голоса вновь всколыхнулась.       Но тот самый огонёк, кажется, ещё не до конца ослаб.       — Отличные новости, — шея затекла, но он быстро поднялся, приводя в порядок должно быть помявшийся воротник и поправляя рукава рубашки. — Идём же, скорее! _____       Удивление и восторг, в которые привела его библиотека ле Моро, скоро прошли, оставляя ощущение недоумения. День сменялся днём, одна комната другой, вереницей меняющиеся названия являлись ему во снах, стояли перед глазами, стоило лишь на мгновение закрыть веки.       Но не было ничего, хоть как-то соответствующего интересующей его теме. Ни некромантии, ни обмена телами — ничего. Сложно было поверить, что в этой библиотеке, поражающей воображение своими размерами, не было ни одной завалявшейся, даже самой безобидной книжонки ни на одну из этих тем.       А огонёк в душе уже давно даже не тлел.       Вечером — вымученные улыбки, бесконечные светские беседы, сводящий с ума голос Моники; утром и днём — книги. Каждые следующие сутки до отвращения походили на предыдущие. Но Драко упорно не оставлял своего занятия, потому что знал, что стоит ему уронить руки, и он точно не вылезет из своего ада, застрянет в нём до конца своих дней без надежды на светлое будущее.       — Драко, тебе нужно отдохнуть, — однажды вечером сказала Моника, удерживая его за рукав, когда он уже собирался оставить невесту с другом и вновь скрыться в библиотеке. — Даже мой отец заметил твоё болезненное состояние. Ты убиваешь себя.       — Моника права, Драко.       Драко молча обошёл преградившего ему путь Теодора. Высокого. Чуткого. Гордого. Так идеально подходящего идеальной Монике.       Стоит только ему бросить это дело, и…       Нет, ему нельзя даже думать об этом.       — Драко! — Единственный, до кого снисходил Теодор Нотт — был он, Драко.       Раньше.       Пока не появилась Моника.       Драко внутри болезненно сжался. Выпрямил плечи, выше задрал подбородок.       Он не сдастся.       Что они понимают!       Библиотека встретила освежающей мысли тишиной. Пройдя в нужную комнату, Драко подошёл к отложенной с вечера стопке книг и, подхватив одну, опустился на каменную скамью. Провёл пальцами по переплёту, касаясь названия. Опять не то. Но, может быть, внутри будут какие-то подсказки? Может быть, искать нужно совсем другое?       Рядом совсем тихо прошелестели шаги, но Драко не поднял головы.       — Какая приятная встреча.       Знакомый голос.       Знакомые интонации.       Знакомая улыбка.       — Мистер Грюн. — Драко закрыл книгу. Но вставать не стал, внизу вверх рассматривая молодого человека. Непонятно откуда взявшееся тёплое чувство ностальгии оглушило совсем внезапно. Улыбка на губах впервые за долгое время была искренней. — И вы здесь.       Герхард Грюн задумчиво улыбался, поглаживая примостившегося у него на плече питомца. В прошлый раз Герхард одевался в чёрное, и видеть его в светлой одежде было так же странно, как и обнаружить его присутствие в этой части Европы. Только чёрный котёнок остался таким же крохотным, как и раньше, будто бы и не прошло нескольких месяцев с их последней встречи.       — Действительно. Удивительное совпадение.       Присев рядом, Герхард взял со скамьи верхнюю из стопки книгу.       — Я частый гость Джулии ле Моро и довольно неплохо знаком с библиотекой. Какая тема тебя интересует?       Не выдержав пристальный взгляд Герхарда, опустил взгляд на книгу перед собой.       — Ты же учишься в Дурмстранге?       — Да, — губы Грюна изогнулись в усмешке. — На «Тёмных искусствах». Что конкретно ты хочешь узнать?       Губы сами прошептали ответ.       — Некромантия.       — О, — в голосе скользнуло лёгкое удивление. — Интересная тема. Давно позабытая.       Сердце бешено стучало, пытаясь выскочить из груди.       Зачем! Зачем он это сказал!       — Я не…       — Не нужно слов, — Герхард плавно поднялся и в два шага оказался возле одного из стеллажей. — Мне не нужно знать твои мотивы. Я лишь помогу найти тебе парочку манускриптов, остальное меня совсем не касается.       Не веря в происходящее, Драко следил за передвижениями Герхарда по библиотеке. Тот будто бы знал каждую книгу, здесь находящуюся, бережно трогал корешки старых талмудов, любовно поглаживал кожаные или металлические переплёты, а губы его иногда дрожали, будто бы от неслышного шёпота.       — Странно.       Драко вздрогнул, сосредотачивая взгляд на нахмуренном лице Герхарда.       — Что-то не так?       — Да. Ничего нет. Совсем ничего. Будто бы кто-то специально всё спрятал. Специально от тебя? Кто-то знает о предмете твоих поисков?       Кроме Теодора — никто. Но разве Теодор мог захотеть ему мешать? Нет, Тео здесь точно не при чём.       Драко покачал головой.       — Что ж, очень жаль. Тогда я пойду. Рад был встрече, мистер Малфой.       — Постой. — Драко поднялся. Окинул прощальным взглядом место, в котором провёл слишком много времени. В котором потратил слишком много своего времени. — Тогда я тоже ухожу. Пора признать, что поиски были пустой тратой времени.       — Признание поражения — первый шаг на пути к победе, — улыбнулся краешками губ Герхард. — Здесь самое главное — сделать выводы. И тогда в следующий раз победа точно будет у тебя в кармане.       — В твоём голосе звучит знание дела, — не мог не заметить Драко.       — О, пустяки, — засмеялся Герхард. — Просто я знаком со многими великими людьми. — Он похлопал ладонью по обложке книги, которую забрал с собой из библиотеки. — Через книги. Многому лучше учиться на чужом опыте.       Размышляя над словами Герхарда и стараясь поспеть за его быстрыми шагами, Драко не заметил, как им навстречу из-за поворота вышли тихо беседующие Теодор и Моника, и поэтому вздрогнул от громкого голоса совсем рядом.       — Драко! Вот ты где!       — Я в порядке, Тео, — он устало потёр шрам. — Герхард мне помог. Пожалуй, мне и правда нужно отдохнуть.       — Рад встрече, мистер Нотт, — чуть наклонил голову Герхард. Потом перевёл взгляд на Монику. — Мадемуазель ле Моро. Позволено ли мне будет называть вас по имени?       Маленький, почти невидимый шажок назад. Лёгкий шелест платья. Прохладные пальцы на запястье. Драко старался не смотреть на Монику, Мерлин видит, каждый раз старался, но безуспешно. А теперь её пальцы на секунду сжали его запястье, и он не мог не думать о них. И о том, что побудило девушку так поступить.       — Мы знакомы? — голос Моники спокоен, будто это не она отшатнулась прочь мгновение назад.       Улыбка не покинула уголки глаз ничуть не смутившегося Герхарда.       — Знакомы. Если так можно назвать нашу мимолётную встречу в поместье Гринграссов. Но раз вы меня не помните или не желаете помнить, то позвольте представиться заново и по всем приличиям — Герхард Грюн, к вашим услугам, мадемуазель.       — Моё имя вы знаете и так, — чуть усмехнулась Моника. В её глазах внезапно заплясали чертенята. — И я вас вспомнила. Точнее, ваше имя. Джулия слишком часто вспоминает вас. А она не француженка, чтобы ей подобное позволялось.       — Вы видели Сигюн? — поинтересовался Теодор, чтобы сгладить неловкость, и Драко ощутил стыд, что не первым спросил о кузине. Ведь она пропала, а Герхард живёт совсем рядом, он может что-то знать. Хоть что-то!       — Сожалею, — уголки губ Герхарда опустились. — Но я немного знаю Сигюн. Она сильная девушка, настоящая валькирия! Я бы за неё не волновался.       — Сигюн… Это же твоя кузина, Драко? — Моника прошла мимо Драко, и пышный рукав её платья чуть задел его плечо. Прислушиваясь к тяжёлому аромату её духов, Драко смотрел, как Моника подхватывает Тео под локоть и встревоженно вглядывается в его лицо. — Мне тоже очень жаль. Думаю, вам с Герхардом есть что обсудить… А мне нужно идти. Теодор, ты же проводишь меня?       — Моника… — в глазах Теодора Драко прочитал такое же изумление.       — Прости, Драко. Но мне правда нужно спешить. Теодор?       Теодор пожал плечами и позволил увлечь себя прочь.       Застывшую тишину нарушил голос Герхарда:       — Невероятная девушка. И твоя невеста? Такую нужно держать покрепче, чтобы далеко не убежала.       Драко коснулся плеча, будто желая погладить оставшийся после неё шлейф томного, но экспрессивного аромата.