В омут

Саундтрек к главе — Adam Lambert «Run Away»

      Несомненно, его чувства к Монике были наваждением, мороком, они совершенно точно и необсуждаемо не стоили их дружбы с Драко.       Увидев спину Драко, прошедшего мимо них и не проронившего при этом ни слова, ни разочарованного или разозлённого взгляда, Теодор хотел было броситься вслед за другом, но не стал этого делать. Что бы он сейчас ни сказал, Драко не услышал бы его и, более того, не простил бы ему свою уязвлённую гордость. Лучше поговорить завтра.       Но стоило смениться мелодии, как к ним подошёл Луи, чтобы пригласить на танец даму, а Теодор, вопреки благоразумным рассуждениям, отправился в ту сторону, куда скрылся Драко.       Кто-то остановил его, схватившись за край мантии.       — Ты ищешь Драко? — в чарующе волшебных глазах Моники светилось понимание. — Я тоже виновата. Позволь пойти с тобой и извиниться.       Наверное, это было самой глупой на свете идеей, но он просто не смог ей отказать. Он мог отказывать однокурсникам, одногруппникам, их влиятельным родителям, даже родному отцу. Но не ей.       И не Драко.       — Для меня честь познакомиться с тобой, Теодор, — говорила Моника, оставляя позади себя шёпот эха, терявшийся среди бесконечных поворотов особняка. — Ты — наследник древнейшего и благороднейшего в Англии рода, и я действительно счастлива.       — Но Драко принадлежит не менее древнему и благородному роду, — сколько раз ему уже говорили эти слова, но в исполнении Моники они звучали совсем иначе. Её слова вызывали у него бессознательную дрожь. — Малфои, Блэки, Гринграссы, Лестрейнджи…       — Ерунда.       — Что?       Подобных речей он вовсе не ожидал услышать от представительницы древнейшего французского рода. От кого угодно — от Поттера, от Уизли, от их подружки, даже от Флинта или Клариссы, но не от мадемуазель ле Моро. Но тут же вспомнил, что Моника являлась полукровкой, потому что её мать не являлась представительницей древнего чистокровного рода. Являясь наследницей древнейшего рода, она могла и не являться носительницей всех древних правил, которые исповедовали по своей воле или против каждые из чистокровных…       — Забудь, — Моника улыбнулась уголками губ, и её улыбка, подобно стреле купидона, выстрелила в самое сердце, заставляя его забиться быстрее и отгоняя прочь лишние мысли. — Знаешь, а ведь мы уже почти пришли. Кажется, Драко где-то здесь.       Он не стал тянуть время, осматриваясь по сторонам.       — Драко!       Но даже если Драко и здесь, он не станет кричать, привлекая к себе внимание. А если его сердце разбито, то он и вовсе сделает вид, что его здесь нет. Нет, это была поистине глупая идея.       — Драко, — тихонько позвала Моника, двигаясь между тёмных теней. — Мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Правда!       — Я здесь.       Бледной тенью вынырнув из тьмы, Драко оказался совсем рядом. Настолько, чтобы не подходить ближе, но слышать каждое слово, ему адресованное. Хотелось броситься навстречу, извиниться, но резкое движение руки Моники неожиданным образом остановило готовые вот-вот вырваться слова.       Одну руку она распростёрла навстречу Драко, другая же предназначалась ему. Поколебавшись, Теодор принял протянутую ладонь, наблюдая, как другая исчезает под длинными пальцами Драко.       — Знаете, — голос Моники звучал низко и необычайно чарующе. Рука её под ладонью Теодора едва ощутимо вздрогнула. — Есть такие люди, которые меняют ход истории. Это не любимчики фортуны, не везунчики по жизни — но судьба не может не считаться с ними. Стоит им появиться на свет, как вокруг них тут же начинает происходить что-то странное, они начинают притягивать к себе таких же великих и сильных личностей, выбранных самой судьбой.       Моника каждый раз удивляла его. Она была совсем не похожа ни на их ровесниц, ни на девушек со старших курсов. Будто бы она жила и воспитывалась совсем с иными, не общепринятыми ценностями. Может быть, это и было отличием французских девушек от британских?       — На древнем и позабытом наречии эти люди назывались «та’верен»*. Люди, с которыми и вокруг которых судьба свивает нити жизней находящихся рядом людей, а те тянут за собой нити жизней других людей, таким образом полностью изменяя Предписанное Пространство рядом с собой. Эти люди способны изменить многое, сами того не желая. Ещё в детстве я обнаружила в нашей библиотеке книги про это древнейшее явление и с тех пор не могу не думать о них каждый из своих дней. В каждое из столетий рождались подобные любимцы судьбы, но каждый раз их становилось всё меньше, а силы их ослабевали. Неизвестно, кто этому способствовал — Противники Посвящённых или сама фортуна — древние книги расходятся в мнениях по этому поводу… Впрочем, сейчас почти никто и не знает об их существовании.       Моника умела рассказывать, погружая в создаваемый своими словами мир, отрывая от настоящего мира, будто перенося в другую реальность, завораживая и лишая дара речи.       — Похоже на Гарри Поттера, — первым, но вовсе того не желая, нарушил молчание Теодор. — Думаешь, он может быть одним из этих людей?       Моника не отводила от него взгляда, и Теодор посмотрел на Драко, надеясь, что тот не оказался задет столь откровенной бестактностью своей невесты. Ведь никто их них так и не сказал ни слова по поводу произошедшего на берегу. Но тот, кажется, тоже задумался над причастностью Поттера к изменению событий вокруг него. Драко замер и рядом, и нет, отделённый от него Моникой, погружённый в тот мир, что она по непонятной прихоти чуть приоткрыла для них.       — Нет, ваш Гарри Поттер — точно не один из них, — засмеялась Моника, продолжая сжимать его ладонь. Как и ладонь Драко. — Тут всё гораздо глубже.       — Ты так уверена в этом, — с сомнением протянул Драко. Его голос раздавался будто с противоположной стороны баррикад. — Но ты не знаешь Поттера.       Теодор видел уверенную улыбку, скользнувшую по полным губам Моники. И не мог оторвать от неё глаз.       — Я изучаю эту тему всю свою жизнь.       — А ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы быть одним из этих, меняющих реальность? — с придыханием спросил Драко, словно всё ещё погружённый в тот мир.       Взгляд Моники прожигал насквозь, пробуждая множество таких противоречивых эмоций. Мешанина из чувств, мгновенно возникающих в присутствии девушки, пугала. Превозмогая себя, Теодор отнял руку и прошёлся по залу, утопая в окружающей их тьме.       — Поверьте, если бы я была знакома с таким человеком, то тут же бы всё поняла…       — Хотел бы я с ним познакомиться… — выдохнул Драко.       Теодор услышал, как Моника холодно хмыкнула.       — А как же твой друг?       — Это другое, — кажется, Драко смутился. — Теодор всегда будет рядом со мной. Мы братья до конца своих жизней. Но познакомиться с тем, кто меняет судьбы находящихся рядом с ним людей…       И приятно, и больно от этих слов. Драко действительно считал его своим братом, но если он вдруг встретит другого человека, который заметит ему единственного друга? Или сместит на второе место, что не сильно лучше первого варианта. Теодор повернулся вовремя, чтобы увидеть усмешку, исказившую красивое лицо Моники.       — Это будет для тебя, однозначно, сюрпризом.       Зачем она так говорила с Драко?..       А тот словно и не слышал её слов, находясь в созданном ею мире, и пытался разобраться с хитросплетениями образов и догадок. Драко продолжал плутать по предположениям и надеждам, захватившим его разум с тех пор, как он лишился матери.       Лишь дождавшись ухода Моники, Теодор приблизился к другу, собираясь как можно мягче и деликатнее привести его в чувство. ________       Моника ушла, оставив после себя шлейф густых, плотных духов, коими любили пользоваться юные представительницы чистокровных родов, желая казаться старше и солиднее. Не все, конечно, но Пэнси точно злоупотребляла чуть ли не таким же ароматом ежедневно. Дафна, кажется, всё же выбирала что-то не такое жёсткое, но столь же глубокое. А вот Астория, напротив, выбирала легкомысленные запахи, будто бы заказанные из маггловских магазинов.       — Ты всё ещё хочешь отправиться в библиотеку? — нарушил поток его мыслей Теодор. — Может быть, тогда следовало пойти вместе с Моникой?       — Я хочу пойти один.       И хоть Моника и вызывала в нём множество эмоций — от тягуче-сладких до болезненно острых — он никогда бы не стал путать что-то подобное с доверием, которого заслуживали немногие. Никто. Подумать только, уже прошёл почти год с его возращения в родное тело, но он так и не решился никому довериться.       — Я понимаю.       Поднял взгляд, натыкаясь на яркую синеву рядом.       Поправился:       — Я хотел бы пойти с тобой.       Единственным человеком, которому хотелось бы рассказать всю правду, был Теодор.       Просто ещё не пришло время.       — Тогда завтра?       Поднялся из кресла, останавливая взгляд на месте напротив, должно быть, ещё сохранившем тепло тела Моники. Белоснежные пионы белели в темноте комнаты, освещённой лишь парой свечей.       — Я поговорю утром с дядей Эриусом, чтобы он договорился о нашем посещении библиотеки.       Скрытые гобеленами стены скрадывали эхо их шагов. Огонёк на конце волшебной палочки Тео то и дело выхватывал из темноты вытканные сценки. Юноша с посохом в руке, преклонённый перед красивым мужчиной с короной на голове. Три прекрасные девы увозят на лодке бездыханное тело короля. Юная красавица целует мага с посохом. Мальчик-волшебник, с помощью призванных с неба молний, уничтожает огромную армию.       — Как думаешь, те люди, про которых говорила Моника — они существуют?       — Не знаю, — тень впереди идущего Тео качнулась, накрывая собой поверженную армию. — Может быть и существуют, но на другом конце света. Мы можем никогда о них и не узнать.       — А был ли Сам-Знаешь-Кто таким? Он совершил много чего ужасного…       — Но великого, — завершил за него Тео. — Может быть. Но теперь его больше нет, к счастью. Кто знает, что ещё ужасного он мог бы совершить.       — Но ведь Сириус Блэк оправдан, — выдохнул, отгоняя прочь видения из мучающих его раньше кошмаров. — Всё изменилось. Он не должен вернуться.       — Ты боишься Блэка? — кажется, в голосе Теодора мелькнуло волнение.       Кто ещё, кроме мамы, так беспокоился о нём?       Конечно, ещё был отец. Но он был слишком сдержанным, пряча свои истинные эмоции за надменной маской, которую ему никак не удавалось разбить.       — Не его.       Не ожидал, что Тео ответит. Но он ответил:       — Меня тоже мучают кошмары. О нём.