VIII. Если гора не идёт ко мне, то я сам отправлюсь к ней
3 февраля 2021 г., 10:21
саундтрек — Enigma «I Love You… I'll Kill You»
Последнее время кошмары всё чаще посещали сны Эсмеральды, а дурное предчувствие и вовсе засело где-то под кожей, заставляя каждой клеточкой тела ощущать кружащуюся вокруг тьму. Закрыв сначала на огромный засов дверь, а после и наложив на неё несколько заклинаний, Эсмеральда погасила все свечи. Нащупав в темноте тумбочку, осторожно принялась разматывать укутывающую её с головы до ног вуаль. Распутавшись, осторожно свернула ткань, оставив её на деревянной столешнице. Переодев чёрное бархатное платье на простую ночнушку, забралась под одеяло. Звуки летней ночи шептали, убаюкивали, обманывали. Скрипнула дверь. Рука отчаяннее сжала палочку, а губы сами неслышно зашептали заклинание. Шторы балдахина шевельнулись. Тёмная тень — ещё более тёмная, чем мгла вокруг — нависла над кроватью, смотря прямо на свою жертву. Длинная рука, состоящая из сгустков тьмы, вытянулась вперёд. Ещё чуть-чуть и она коснётся!.. — Эсмеральда! Ты не спишь? Рука тьмы рассеялась, как и сама тень. Секунда — и тело Эсмеральды из чёрного недорогого покрывала вновь вернуло прежнюю форму. Схватив дрожащими руками вуаль и накинув её на себя, ясновидящая подбежала к двери, открывая её. На пороге стояла Джулия. — Ну наконец-то! — пробормотала та, проходя внутрь и присаживаясь на ближайший диван, подсвеченный огоньком на кончике собственной волшебной палочки. — Мне опять приснился кошмар. Должно быть, это знак. Скоро случится что-то ужасное? Незаметно притянув к себе чёрные обшитые мехом тапочки и с облегчением надев их, Эсмеральда вновь зажгла свечи. — Я сейчас принесу нам чай. И хрустальный шар. А потом уже рассказывай, да во всех подробностях! Как коренная англичанка, Джулия любила чай. Поэтому чайник, заваренный Эсмеральдой, предназначался только посетительнице — ещё она туда подкинула пару корешков и залила их кипятком, не забыв присыпать сверху определённым порошком. Лучшее лекарство от кошмаров. Сама же отодвинула портьеру, доставая из глубин широкой полки огромную банку. Плеснув себе в чашку, сделала глоток и поморщилась. Теперь ей будет видеться не только «рука тьмы», но ещё и что-то похуже. Но чего не сделаешь ради раскрытия внутреннего глаза. Поставив на журнальный столик перед испуганной Джулией чайник с чашкой, Эсмеральда вернулась за шаром. Магия внутри мигнула, всколыхнула серую пелену. Эсмеральда уселась на кресло напротив и уставилась в шар перед собой. — Расскажи мне, что пугает тебя, Джулия. — Мне опять приснился кошмар, — зашептала Джулия, продолжая обнимать себя за плечи. Казалось, что каждое движение губ давалось ей с величайшим трудом. — Я лежала на кровати, а что-то тёмное, страшное нависло надо мной. Я попыталась встать, чтобы убежать, вырваться из-под власти этой тени! Но не могла пошевелиться. Я попыталась кричать, но мой голос пропал. Мне до сих пор кажется… — она коснулась дрожащими пальцами горла. — До сих пор кажется, что голос ещё не вернулся… Сон Джулии походил на её собственный сон. Эсмеральда пристальней вгляделась в недра хрустального шара. Не к добру эти кошмары. Что-то зловещее нависло над ними, желая поглотить и уничтожить их всех.***
На объявление помолвки прибыло множество гостей. Чувствуя себя неловко под чужими взглядами, Драко старался думать лишь об одном человеке в громадном зале — о своей прекрасной невесте. Незаметно любуясь Моникой — длинными чёрными ресницами, прикрывающими тёмные миндалевидные глаза, бледной кожей, будто не тронутой солнцем, аккуратным носиком, алыми чуть полуоткрытыми губами, напоминающие лепестки самой прекрасной из королевского сада розы, — Драко чувствовал, как все страхи отступают. Вокруг будто бы никого, кроме них двоих, не существовало. — Официальная часть закончена, — тихий голос Моники вернул его к реальности. — Хочешь, пойдём прогуляемся? Правда по дороге нам придётся принимать поздравления от каждого, кто захочет сказать нам хоть слово. Ты готов? Он молча кивнул, чувствуя, как дрогнуло его сердце, стоило Монике коснуться его локтя. Поймав взгляд отца, улыбнулся — такой гордости и неподдельного счастья Драко давно не видел в его глазах — и это не могло не греть душу. Значит, этот путь верен. Люди что-то говорили, звенели бокалами, трясли его ладонь, а он лишь кивал им, ощущая на локте ладонь Моники и желая поскорее остаться с ней наедине, чтобы вновь вдохнуть пьянящий аромат роз и, возможно, вновь на мгновение сойти с ума, вдыхая её запах и чувствуя легчайшее прикосновение её губ. Лишь одно из препятствий уходить прочь с их дороги не желало, надёжно преградив их ведущий к счастью путь. Темноволосый мужчина, одетый в красное, лучезарно улыбался, задержав его ладонь в своей руке дольше положенного. — Любезный племянник, рад вас поздравить. Очередной дядюшка? Стараясь скрыть замешательство за улыбкой, Драко пытался вспомнить родовое древо: со стороны отца ближайшая тётушка — Ливия, и её муж — Нильс — приходился Драко дядей, но его Драко уже успел узнать; следующим был дядя Эриус — кузен отца, но он был единственным ребёнком двоюродного дедушки Арнольда. Впрочем, на Малфоя незнакомец и не был похож — тёмные глаза, чёрные волосы, щёгольские усики и бородка — кто-то из Блэков? Явно не Сириус, и хоть Драко видел того единственный раз в нелучшем состоянии, но не узнать его было невозможно. Брат Сириуса, Регулус Блэк, давно был мёртв. И это был не муж тёти Андромеды, так как тот был магглорожденным и вряд ли бы явился на подобное мероприятие. Оставались лишь братья Лестрейнджи. Но младший сидел в тюрьме, как и тётушка Беллатрикс, в то время как старший, супруг тётушки Беллы, был жив-здоров и вполне приятно проводил время во Франции, отгородившись надёжной стеной французских границ от всех своих родственников. — Дядюшка Рудольфус, — Драко с силой вытянул ладонь из крепкой хватки Лестрейнджа. — Как вам жизнь вдали от родины? — Чудесно! — чёрные глаза Рудольфуса блеснули. — Знаете, вы меня удивили. Приятно удивили. Столько сил и энергии после столь тяжёлых жизненных трагедий! Неплохо! Для столь юного возраста — даже отлично! Каждый раз, как кто-то рядом упоминал его мать — Драко падал в бездну. Падение было долгим, опустошающим. Уничтожающим. Оно было бесконечным. Но сейчас рядом была Моника, и её поджатые уголки губ внушали уверенность, а злость во взгляде — надежду. Может быть, в этот раз, он не упадёт? Выберется, вскарабкается… Спасётся? С её помощью… — Прошу прощения, лорд Лестрейндж, но нам пора, — её ангельский голос был холоден. Драко чувствовал, как между ним и Рудольфусом будто бы материализуется стена, которая из поначалу стеклянной становится металлической, а вслед за этим — каменной. Теперь до него никто не доберётся. Вглядываясь в глаза Моники, теперь он видел в них лишь любовь. И он почти готов был отдать ей в ответ столько же.***
Драматично вздохнув, Эсмеральда потрясла рукавом шали, и искусно прикреплённые к ткани птичьи черепа похоронно застучали. Желудок предательски застонал, но, к счастью, стук амулетов заглушил ненужные звуки. Ещё движение рукой — и часть подноса зевающего рядом Шарля опустела. Теперь бы незаметно поесть… — О, нет! — сдавленно простонала Джулия, прерывая светскую беседу и поспешно наклоняясь, пытаясь что-то отыскать на полу. — Браслет! Он порвался! Идеальный момент! Эсмеральда отвернулась. Вуаль надёжно прикрывала лицо. — Что за глупости, дорогая, — заговорила двоюродная тётушка Джулии — её единственная родственница. — Альбер подарит тебе ещё множество побрякушек. — Нет! — Джулия выпрямилась, сжимая в дрожащих пальцах сломанное украшение. — Эту вещицу я купила в день нашей помолвки… Это ужасный знак! Ещё этот Лестрейндж в замке… Эсмеральда! Она дожёвывала последний кусочек. В желудке потеплело, и на душе стало необычайно хорошо. Ещё бы забыть собственные ночные кошмары… — М-м. — Эсмеральда, что мне теперь делать? — лицо Джулии побледнело, а левый глаз начал едва заметно подёргиваться. Её голос упал. — Мой брак теперь обречён? — Да, это, несомненно, плохой знак… — Эсмеральда трагично понизила голос. Рассеянно рассматривая зал, она зацепилась взглядом за поднос с закусками. — Но есть один древний и необычный способ, как предотвратить грядущую катастрофу… До подноса идти не так далеко. Нужно было лишь найти повод ненадолго покинуть слишком суеверную благодетельницу. Что бы такое ей сказать… Взгляд остановился на виновнице торжества. — Я на всё готова!.. Эсмеральда?.. — Я всё сделаю. Мне нужно время… — схватив Джулию за руку, сжала ей запястье. — Ждите! Поднос был всё ближе и ближе. Ещё немного, и… — Ох… — она вздохнула, оседая на пол возле падчерицы Джулии. — Ох. — С вами всё в порядке? — поинтересовалась девочка, нагло усмехаясь. — Или это очередной пророческий экстаз? — Вы что-то увидели? — со страхом спросил её жених, зашуганный блондинчик, отшатываясь. Ну и мужики пошли нынче! — Позвольте я вам помогу, моя госпожа, — проговорил рядом бархатный голос, и чьи-то руки подхватили её, поднимая. Однако. Повернувшись, чтобы отстранённо кивнуть непрошенному помощнику, Эсмеральда уткнулась взглядом в чёрные глаза мужчины. Мужчины ли? Его взгляд горел адским огнём, уничтожающим всё без разбора. Чёрная тень, пришедшая ночью по её душу, будто всколыхнулась, просачиваясь в ярко освещённый зал, пропитывая скверной каждый огонёк, каждое сердце… На губах мужчины заиграла улыбка. Эсмеральда заплакала. Она никогда не была храброй. Не была амбициозной. Единственными её желаниями были умиротворение и комфорт. И если с первым у неё были проблемы, то со вторым всё было на высшем уровне, благодаря её благодетельнице. Она должна была сделать хоть что-то.***
Смотря на распластавшуюся перед ними на полу предсказательницу, Драко знал, что дальше должно случиться что-то ужасное. Почему? Почему они не ушли раньше? Или не задержались? Сложилось бы всё иначе, сделай они всё по-другому? Бросив взгляд на Монику — удивился. Она была спокойна. Неужели ничто не способно поколебать уверенность этой удивительной девушки? Цепляясь за руки дядюшки Рудольфуса, Эсмеральда вдруг повернулась к ним и заголосила. Её голос был ещё страшнее, чем он запомнил. — Грядёт что-то тёмное. Оно уже рядом. Рядом… Ощущаете? Так смотрите! — с треском срывая длинные чёрные из полупрозрачной ткани рукава, она тянула навстречу им руки, покрытые мурашками. — Смотрите! Бойтесь… Бегите! Не в силах пошевелиться, Драко смотрел на эти трясущиеся, слегка полные женские руки, на парящие в дикой пляске длинные, выкрашенные в чёрный цвет ногти, на алые царапины, кровоточащими цветами возникающие на нежно-розовой коже. — О, боже ж ты мой! Кажется, это была Даниэлла. — У неё припадок. Это уже Стюарт. Размахнувшись, он отвесил женщине лёгкую пощёчину. Её голова мотнулась, но тело её продолжило дёргаться в конвульсиях. — Сделайте что-нибудь! — Не волнуйтесь, я помогу, — дядюшка Рудольфус сильнее сжал корчащуюся в его объятиях предсказательницу. — Свежий воздух — лучшее лекарство от всех болезней. Пойдёмте, моя дорогая… — Нет! — взвизгнула Эсмеральда, привлекая к себе ещё большее внимание. Дёрнувшись, она вырвалась из рук Рудольфуса. — Нет! Я ухожу! Ухожу! Ухожу… — Эсмеральда! — Джулия бросилась вслед за предсказательницей, ухватившись за край её мантии. — Эсмеральда, ты не можешь уйти! Куда ты собралась?! Ты не можешь меня бросить! Умоляю, Эсмеральда, вернись! — Драко, — лёгкое прикосновение Моники привело его в чувство. — Скажи, ты же не веришь в предсказания? — Да, — ухмыльнулся Стюарт. — Надеюсь, ты понимаешь, какая это чушь. — Она сумасшедшая, — добавила Даниэлла. — Сам посмотри на неё. — Она — видит будущее. — Он вспомнил свой опыт. Свои видения и кошмары. — Кто из вас остался бы в рассудке, зная своё будущее? Неужели несчастья не избежать?***
Ветер скрипел деревьями, шипел листьями, шептал каплями дождя. Надёжно запечатанная заклинанием дверь распахнулась. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто пришёл за ней. Плюшевый кельпи, спрятанный под слоями чёрной, сливающейся со тьмой вокруг вуали, оказался ещё ближе к груди. Будто боялся. Нервные пальцы сильнее вцепились в плюшевую шёрстку. — Ну, здравствуй, сестра. Воздух застрял в груди.
