В омут

      — Кровавая Луна на Лугнасад — такого не было давно, — задумчиво произнёс Эриус, оторвавшись от утренней газеты. — Сдаётся мне, этот праздник запомнится надолго.       — Герцог ждёт нас всех сегодня в полдень к началу празднества, — Лорд Малфой окинул нечитаемым взглядом накрытый стол. — Эриус, твои слуги не знают о том, какой сегодня день?       — А что такое? — ухмыльнулся Эриус. — Чего-то не хватает, дражайший кузен?       — Разве поднять бокал — не лучший из способов поблагодарить за подаренное изобилие? — в свою очередь поинтересовался Люциус, усмехаясь.       — А не рано? — расхохотался Эриус. — Ладно, ладно, не серчай уж, дорогой кузен! Сейчас же прикажу принести шампанское и эль. Отмечать — так отмечать. И мальчишки пусть попробуют, а?       Драко взял наполненный дядей бокал, делая первый глоток. Изысканный напиток сразу же заискрился, отдавая в голову и наполняя сердце теплом. Он первый раз, казалось за бесконечность, пил с утра, не беспокоясь о том, как протечёт дальнейший день. Рядом были близкие люди — отец, Теодор, дядя… Не хватало только мамы. И, как ни странно, Ливии. Хотя они были знакомы так мало, сестра отца оставила в сердце Драко только самые тёплые воспоминания.       — М-милорд! — в обеденную залу влетела испуганная служанка, будто убегавшая от своего боггарта. — М-милорд! Простите меня! Я только узнала! К вам тут…       — Привет, мальчики! Неужели решили праздновать без меня?       Драко отставил опустевший бокал, не в силах поверить своим глазам. В дверях стояла сияющая Ливия, улыбаясь широкой белоснежной улыбкой, как всегда одетая в строгий брючный костюм — на этот раз снежно-белый — и сжимая в руках широкополую, вышитую золотом шляпу.       Наверное, закрой он глаза, можно представить, как из-за спины Ливии выходит Нарцисса. Её голубое шёлковое платье мягко шелестит в такт каждому её движению, каждое прикосновение и каждый взгляд полны любви и понимания…       — Рада видеть тебя, Драко, — Ливия присела за стол рядом с ним, по-мужски похлопав его по плечу. — Эриус, мне тоже шампанского, будь добр. Умираю от жажды!       Её смеющийся взгляд столкнулся с холодным взглядом отца, заставляя того вздрогнуть и сбросить уничтожающий душу лёд. Смотря на Ливию, можно было забыть о том, что она так же, как и Люциус, потеряла близкого человека — дочь, о которой до сих пор не было никаких вестей. Неизвестно, что хуже — потерять жену, мать или дочь… От подобных мыслей Драко встряхнулся. С Сигюн всё в порядке! То, что она пропала — ещё не значит, что она погибла.       — Про Сигюн есть новости? — будто читая его мысли, спросил Теодор. В другом случае слова друга были бы бестактностью, но Драко знал, что Теодор так же, как и он, искренне беспокоился о скандинавской деве, при этом Ливия никогда ничего не имела против откровенных разговоров.       — Пока ничего, — покачала головой тётушка, пригубив шампанского. — Ох, вернётся эта девчонка домой, уж я ей устрою!       — Действительно, что с ней станется, — согласился Эриус. Перегнувшись через стол, он наполнил бокал Драко, а затем — Теодору. — Как будто бы ты в детстве не строила планы сбежать от дядюшки Абрахаса!       — И Люциус неизменно каждый раз меня сдавал, — засмеялась Ливия. — Вот были времена… Отец так гневался!       — Но больше всех всё равно доставалось мне, — Люциус отставил свой бокал. — Как бы я ни старался, в его сердце на первом месте была ты, Ливия.       — Да уж. Дядюшка Абрахас был тем ещё засранцем! — Захохотав было, Эриус тут же замолчал под совершенно одинаковыми, выражающими предупреждение взглядами Люциуса и Ливии.       — Кстати, ты не перекрыла ей счета? — поинтересовался Люциус. Он не называл имени, но Драко всё равно понял, что разговор опять вернулся к той, с кого он начинался — к Сигюн.       — Пффф! — Ливия сделала ещё глоток. — С кем ты меня сравниваешь? С Блэками? Или, может быть, Прюэттами? Сигюн — дочь нашего рода, и что бы с ней ни было, деньги нашей семьи всегда будут в её распоряжении. Я не буду столь мелочна, как некоторые представители «Священных двадцати восьми», недостойные продолжать свои фамилии.       — Хорошо сказала, Ливия! — Эриус поднял свой бокал. — И так как здесь присутствуют все представители нашего славного рода… Да-да, Теодор, побратавшись с Драко, ты появился на гобелене семьи Малфой и теперь являешься членом нашей семьи… Так выпьем же за семью!       Драко обменялся смущённым взглядом с Теодором. Почему они совсем не подумали о том, что их кровное родство может проявиться таким образом? Ведь Сигюн их предупреждала, что этот обряд очень древний…       — За Малфоев! — подняла бокал Ливия.       Отец тоже поднял свой бокал. Он выглядел спокойным, но в его взгляде Драко увидел гордость. Что-то похожее он видел в его взгляде тогда, — казалось, бесконечность назад, — когда они всей семьёй праздновали Йоль. Не хватало только мамы…       Слабо улыбнувшись, Драко поднёс бокал к бокалу Теодора.       — За семью!

***

      Яркий ураган звуков, красок и запахов подхватил его, закружил, завертел, почти так же крепко, как изысканное шампанское на лёгкий завтрак, почти так же мощно, неожиданно и сбивающе с ног, как первая трансгрессия.       — Здесь столько людей, — с удивлением произнёс Драко, разглядывая весёлых нарядных волшебников и волшебниц. — Это совсем не похоже на семейное торжество.       — Всё правильно, Лугнасад народный праздник, его празднуют с большим размахом, чем даже самый важный из семейных. А ещё, не забывай, в какой стране ты находишься! — Ливия подмигнула Драко и ловко подхватила целый поднос с напитками у спешащего мимо домового эльфа, одетого в нарядную ливрею. — Ну что, мальчики, не желаете ли отведать местного угощения? Разбирайте уже скорее, мне не терпится попробовать это шампанское из погребов герцога!       — Сколько тебе лет, Ливия? — нахмурившись, произнёс Люциус, но взял с подноса бокал. — Ты ведёшь себя, как ребёнок.       — Столько же, сколько тебе, братец, — ухмыльнулась Ливия. — Ты же не чувствуешь себя стариком? Эриус! Тебе отдельное приглашение нужно? — она сунула ему в руки весь поднос. — Бери, давай! И прекрати кривить нос!       — Да, мамочка! — фыркнул Эриус. — Даже отец мной так не помыкает, как ты, стоит тебе явиться ко мне в гости.       — Сейчас мы уже не у тебя, так что можешь расслабиться, — Ливия помахала рукой у кузена перед лицом. — Видишь? Я не страшная! А ещё я хочу объесться как простая грязнокровка, поучаствовать в скачках и спустить горящее колесо с холма! Как давно мы последний раз собирались на такой праздник и веселились от души? Ну же, кто со мной?       Эриус передал поднос Теодору. Драко удивлённо смотрел, как Ливия, подхватив братьев под руки, смеясь, уводит их вглубь праздника. Её тихие слова всё ещё звучали у него в голове:       — Драко, ты же понимаешь, что мне нужно хоть немного растрясти твоего отца. Хоть он и не подаёт вида, но он тоже скучает по Нарциссе. Надеюсь, вы здесь тоже развлечётесь, мальчики. Теодор, ты теперь тоже мой дорогой и любимый племянник… Я же могу на тебя положиться, да? Проследи, чтобы Драко тоже от души отдохнул!       — Не люблю праздники, — вздохнул Драко, присаживаясь на украшенную зелёными и жёлтыми цветами скамью. Наверное, это признание было слишком личным, но кому ещё, кроме как названному брату признаваться в подобных слабостях? — Вокруг столько незнакомых людей, столько суеты и притворного веселья, что хочется спрятаться от этого всего куда-нибудь подальше.       Теодор осторожно поставил поднос на каменное сидение рядом с Драко и тоже опустился на скамью.       — Праздники отвлекают, — тихо сказал он. — Когда на душе лишь боль да пустота, разве не хочется забыться? Или ими можно перекрыть пустоту собственного существования, таким образом создавая ложный смысл жизни…       — А в чём смысл твоей жизни, Тео? — Драко неотрывно смотрел, как пузырьки медленно поднимаются с самого низа бокала для того, чтобы раствориться, исчезнуть, на веки вечные прекратить своё существование.       — Я всегда думал, что моё предназначение завести семью, продолжить род, заняться финансами и восстановить наши доходы, — Теодор устремил затуманенный взгляд куда-то вдаль. — Но с тех пор, как ты принял мою дружбу, я стал задумываться о верности привитых нам… нет, мне!.. ценностей. Может быть, смысл жизни совсем в другом? В том, чтобы быть счастливым и поступать так, как хочется? Так, как по-настоящему хочется.       — А чего тебе хочется, Тео?       — Не знаю, — он покачал головой. — Я никогда не задумывался об этом, правда. Может быть, свободы? Не быть зависимым от общественного мнения, от желаний отца, от политической ситуации в стране, от произвола потворствующего гриффиндорцам Дамблдора…       — Знаешь, — Драко не смог сдержать улыбки. — Мне кажется, ты самый независимый человек из всех, кого я знаю. Ты такой уверенный, тебе всё равно на чужое мнение, ты готов отстаивать свои принципы и желания… Мне очень хотелось бы быть хоть немного похожим на тебя.       Теодор выглядел будто бы растерянным.       — Ты так думаешь?       — Конечно! — горячо отозвался Драко. — Ты дружишь только с теми, кто тебе приятен, и не тратишь время на тех, на кого тебе плевать. Ведь время — самое ценное, что у нас есть… Тем более, время с любимыми. С теми, кто делает нас счастливыми. Знаешь, я давно хотел тебе рассказать… Почти год назад со мной случилось что-то ужасное.       — Ты про тот случай с гиппогрифом? — Тео нахмурился.       — И да, и нет. На самом деле, произошло нечто более ужасное…       — Ба! Какие люди!       У Стюарта Алана Снейпа словно была особая способность находить его всюду, где бы он не находился. Вот и сейчас, не обращая внимание на то, что он прервал чужой разговор, Стюарт выхватил с подноса один из бокалов и уселся на траву прямо перед скамьёй. Рядом с ним виновато развела руками Даниэлла.       — Простите, ребята, Стюарт сегодня поругался с Луи, и весь день сам не свой.       — В каком это смысле — сам не свой? — возмутился Стюарт, опустошая бокал. — Ещё какой свой! Занимаюсь своим обычным занятием — радуюсь жизни! Разве вы меня видели когда-нибудь другим?       По губам Теодора скользнула тень улыбки.       — Не чувствуешь пустоту в душе?       — Какая ещё пустота! — Стюарт схватил с подноса последний бокал. — Разве со мной что-то не так, чтобы внутри меня образовывалась пустота? Я и так сам по себе, цельный. И моё душевное благополучие зависит лишь от одного меня.       — Что-то в этом есть, — широко улыбнулся Теодор. — Не научишь нас своей философии?       — Без проблем! — Стюарт залпом допил шампанское и, чуть пошатнувшись, поднялся на ноги. — Ну что, вперёд, молодняк! Вас ждёт великое и, что самое главное, счастливое, полное удовольствий и наслаждений будущее, если прислушаетесь к дядюшке Стюарту!       — А у меня есть для вас небольшой подарок, — Даниэлла протянула ладонь, на которой оказались два небольших мешочка, прикреплённые к простым верёвкам. — Это мята, я сама собирала её сегодня утром. Наденьте эти мешочки на себя, в этот день это привлечёт к вам удачу.       — У меня уже есть такой! — похвастался Стюарт, пошире распахивая ворот алой шёлковой рубашки. — Даже Луи, паршивцу, подарила!..       — Спасибо, Даниэлла, — вежливо поблагодарил девушку Теодор.       Драко кивнул, с благоговением принимая мешочек, приготовленный специально для него. Подумать только, они с Даниэллой почти не знакомы, а она уже относится к нему, как к другу, наравне со Стюартом и Луи. Интересно, подарила ли она такой же мешочек Монике?..       — А ещё мы обязательно сделаем себе венки из таволги! — воскликнула Даниэлла, подхватывая под руки Стюарта и Драко. Драко лишь растерянно пожал плечами и потянул за собой Теодора. — Или гирлянды! Только нам придётся уйти куда-нибудь в поле, чтобы найти таволгу, здесь она, к сожалению, не растёт…       — И не забудь про скачки! — Стюарт остановился было, но был подтолкнут вперёд Даниэллой. — Эй! Вообще-то, я ещё планирую себя показать! И научить мелких радоваться жизни по полной!       — Само собой, — проворчала Даниэлла. — Но только после венков!       — Дались тебе эти венки, — Стюарт выглядел недовольным. — Ладно, но тогда для начала нужно закинуться топливом.       — Топливом? — переспросил Теодор.       — Он имеет в виду выпить там, поесть, — пояснила Даниэлла. — Маггловское словечко.       «Маггловские словечки» ещё оставались в памяти Драко, будто заняв важную часть его жизни, напоминая о его месте в этом мире, об Эве и той жестокости, с которой она забрала его настоящую жизнь. Наверное, он мог бы рассказать обо всём Тео, если бы не Стюарт. В следующий раз, возможно, даже этой ночью, он обязательно поделится своей историей с другом. Теперь их связало кровное родство, а что может быть сильнее этого?       Даниэлла нашла пустые плетёные корзинки и под завязку набила их праздничной едой, взятой с накрытых прямо в садах на свежем воздухе столов, ломящихся от разнообразных яств. Стюарт придирчиво осматривал пузатые бутыли с пивом и элем, когда к нему подошёл Луи, выглядевший растерянным и подавленным.       — Эй, Стюарт…       — Пошёл к чёрту. — Стюарт даже не повернулся. Отпив прямо из одной бутыли, он удовлетворённо кивнул. — Решено. Берём эту.       — Стюарт, как ты можешь так себя вести! — воскликнул Луи, разворачивая Стюарта к себе лицом. — Я беспокоился о тебе!       — Теперь можешь не беспокоиться, — бесстрастно отозвался Стюарт. Не глядя, он взял со стола ещё одну бутыль. — Эй, Дани, эту тоже берём!       — Ты упрямый баран! — Луи уронил руки, медленно отходя на шаг назад.       Стюарт бросил на друга короткий взгляд.       — Таков я. И, тем не менее, меня всё равно все любят. Хорошо тебе повеселиться, Луи.       Даниэлла нежно взяла поникшего Луи за руку, отводя его в сторону. Драко, с неловкостью наблюдая за разворачивающейся сценой и тщетно делая вид, что он ничего не замечает, всё равно расслышал её слова:       — Не переживай, Луи, ты же знаешь этого болвана. Он сам переживает из-за вашей размолвки, но признавать свою вину не хочет. Дай ему ещё немного времени. Я постараюсь достучаться до него поскорее.       — Интересно, как Стюарт планирует участвовать в скачках на неосёдланных лошадях, если сам уже едва держится на ногах? — тихо спросил Теодор, подходя ближе. — Это и для взрослых волшебников рисковое развлечение.       — Потому что придурок! — фыркнул Луи.       — Поэтому я и уговариваю его для начала прогуляться по полям, поискать цветочки, — проворчала Даниэлла. — Если свалится в траву — хоть живым останется. Поддержите меня, пожалуйста, ребята. А потом можете пойти веселиться уже по-нормальному.       — Конечно, мы поможем, — согласился Теодор, а Драко лишь кивнул. Как ни странно, тот факт, что Тео решил за него, его совсем не возмутил, ведь он думал абсолютно так же.       — Эй, чего застряли? — прервал их разговор окрик Стюарта. — Идём за этой, мать вашу, травой или займёмся чем поинтереснее?       Когда они сквозь разноцветную толпу празднующих добрались до полей, солнце уже было в зените. Драко поправил широкие поля шляпы, радуясь, что не зря с утра прихватил с собой головной убор. Сквозь соломенные поля шляпы всё искрилось и сверкало, будто природа радовалась и наслаждалась магическим праздником не меньше людей. Звуки празднества с каждым шагом всё отдалялись и отдалялись, лёгкая усталость потихоньку наваливалась, заставляя всё чаще останавливаться.       — Предлагаю сделать привал, — провозгласила Даниэлла, осторожно присев на колени посереди травы, чтобы расстелить плотный ковёр, сделанный то ли из бамбука, то ли из чего-то ещё. — Лично я уже устала.       — Что-то за всю дорогу мы так и не встретили твоей травы, — сварливо заметил Стюарт, разваливаясь на ковре. — Ты точно за этим нас сюда привела?       Драко присел, скрестив ноги, и поставил рядом с собой одну из корзинок, которую нёс. Рядом с ним на ковёр опустился Тео.       — Красиво здесь, — произнёс он, устремляя взгляд вдаль. Солнце уже потихоньку начало клониться к закату. — Кажется, что кроме нас в этом мире никого больше и нет.       — Сейчас так и есть, — невольно озвучил свои мысли вслух Драко. Прикрыв глаза, он полной грудью вдохнул сладких запах травы и цветов, чувствуя, как растворяется в стрекоте цикад.       Перекусив и выпив по бокалу эля, они решили ещё немного побыть в этом месте, лениво развалившись под солнышком. Стюарт, ворча про грязный замысел, допил прихваченную с собой бутыль и громко пообещал, что прикроет глаза лишь на минутку.       — Спасибо, — улыбнулась Даниэлла. — Вы мне здорово помогли. Если хотите, то можете вернуться к празднику.       — Мы можем остаться, — предложил Теодор. — Вдруг он проснётся?       — О, он проспит до ночи, это точно, — Даниэлла раскрыла свою сумочку и, что-то там нащупав, начала вытаскивать из неё за маленький краешек огромное одеяло. — Ну вот, не зря ведь взяла. Поваляюсь тут с ним, да и всё.       — Мы никуда не спешим, — согласился с другом Драко, вновь прикрывая глаза и растворяясь в волшебстве окружающего его мира природы. Ему казалось, что прошла лишь секунда, когда он услышал совсем рядом знакомый голос.       — Вот вы где… Я скучала.       Рядом сидела Моника, и в пухлых губах её спряталась лукавая улыбка, а в глазах смеялись последние лучи заходящего солнца.       — Привет, — смущённо проговорил Драко, стягивая с головы шляпу. — Кажется, только что был день…       — Он ещё не кончился, — улыбнулась девушка. — Я вышла прогуляться по полям, вдали от криков и глупых развлечений, чтобы побыть наедине с матушкой-природой, чтобы напитаться её силами, её благословением… Может быть, вы хотите составить мне компанию?       — Идите, — кивнула оторвавшаяся от книги Даниэлла, сидевшая, скрестив ноги среди подушек. — Стюарт уже скоро проснётся, и мы вернёмся к празднеству.       — Я, наверное, тоже останусь, — медленно проговорил Теодор.       — Конечно же, нет, — засмеялась Моника. — Я зову вас обоих, и отказы не принимаются. Драко, ты же не оставишь здесь своего названного брата?       Драко повернулся к Тео.       — Моника права, — проговорил он. Конечно, ему хотелось провести волшебный вечер наедине с невестой, но ведь она была и правда права. Оставлять Тео в разгар праздника здесь одного — это было слишком неправильно. — Пойдём вместе.       Теодор колебался, а Драко знал, что если Теодор чего-то не хочет, то заставить его уже никто не сможет. Но друг, наконец, кивнул.       — Хорошо.       С каждой минутой на небе расплывались всё более красные пятна, расцветая гигантскими волшебными цветами над головами. Всё вокруг, казалось, постепенно покрывалось сиреневым полумраком, который мягко окутывал каждого, кто в него вступал. Впереди чёрные тени, будто расчертили ещё светлое поле.       — Почти пришли, — сказала Моника. — Это древние друидские развалины. Идеальное место для проведения мощных ритуалов.       — Ты проводила здесь ритуалы? — озвучил мысли Драко Теодор, тоже вглядываясь в тени впереди.       — Пока ещё нет, — покачала головой Моника. — Но очень хочу. Кровавая луна на Лугнасад придаёт дополнительную силу всем ритуалам, совершённым в этот день.       — Хочешь провести ритуал сегодня? — спросил Теодор.       Руины впереди уже стали приобретать очертания: разбросанные в хаотичном порядке древние камни, издалека казавшиеся иссиня-чёрными.       — Да. А вы мне поможете. Ведь вы мне поможете? — на её губах заиграла лёгкая улыбка.       Не в силах оторвать взгляд от этой чарующей улыбки, Драко кивнул. Первый его ритуал был с Теодором и кузиной. Второй будет проведён с названным братом и невестой. А в чём он состоит — разве это так важно? Кажется, Тео кивнул тоже.       — Прекрасно, — Моника махнула им рукой на один из камней, поваленным горизонтально. — Можете пока присаживаться, а мне нужно подготовиться.       — Мы можем тебе чем-то помочь? — кажется, Теодор был тоже взволнован.       — То, что вы оба сейчас со мной — самое лучшее, что могло произойти за всю мою жизнь, — продолжая улыбаться, отозвалась Моника. — Я всё сделаю сама, просто доверьтесь мне.       Что-то тихонько напевая себе под нос, Моника открыла свою маленькую на длинной цепочке сумочку, вышитую золотыми нитями, и принялась аккуратно доставать из неё множество склянок и расставлять их на отдельно лежачем камне. В каждом из её действий сквозили грация и уверенность, и Драко невольно залюбовался ловкими движениями рук.       …Однажды позабытый мальчик пробудился,       Он открыл глаза и взглянул на новый мир.       Но по щеке его стекла слеза:       Одна-единственная слеза,       Слеза, в память о том, что было…       — О ком эта песня? — спросил Теодор, когда Моника замолчала. Когда девушка повернулась к ним, Драко с удивлением обнаружил, что её прекрасные тёмные глаза полны слёз.       — Моника! — воскликнул он, поднимаясь и делая шаг ей навстречу.       — Всё хорошо, — она всё равно улыбалась. Смахнув ладонью слёзы, Моника протянула им по наполненному кубку. Повернувшись к Теодору, она чуть нагнула голову, будто бы заглядывая ему в глаза. — Это старая песня, мне пела её в детстве мама, а ей — её мама… Никто не помнит, о чём она. И о ком. Каждый раз, как пою её, мне бесконечно жаль этого маленького покинутого всеми ребёнка…       — Почему ты думаешь, что он брошенный? — удивился Драко, принимая серебряный кубок. Песня и вправду трогала за душу, но он так и не решил из-за чего — то ли благодаря волшебному грудному голосу Моники, то ли благодаря странной, немного пугающей и очень грустной мелодии.       — Потому что он плачет, — тихо ответила Моника. — Разве счастливые люди так плачут?       — Счастливые люди не могут быть постоянно счастливы, — с лёгкой улыбкой заметил Теодор. Он тоже взял кубок и теперь вертел его в руках. — В жизни постоянно случается что-то плохое, и даже со счастливыми происходят несчастья.       Губы Моники изогнулись в кривой усмешке, будто бы слова Теодора вдруг причинили ей боль. Ещё мгновение — и её лицо вновь приобрело спокойное и чуточку отрешённое выражение лица.       — Ты просто не понимаешь, — ответила она. Повернувшись к каменному столу, взяла с него третий кубок. Облизнув губы, она подняла руку с зажатым в нём кубком. — Давайте выпьем, просто для храбрости. Я немного волнуюсь, ведь такой важной ночи в моей жизни ещё не было. А потом я покажу вам вход, всё самое интересное будет внизу, в настоящем друидском месте.       — У тебя всё получится, — ободряюще кивнул ей Теодор, поднимая свой кубок.       Драко тоже с удовольствием сказал бы Монике что-то важное, успокаивающее, но кто он такой, чтобы его слова имели хоть какой-нибудь вес? Он радовался каждому нежному взгляду невесты, не понимая, чем заслужил её расположение. Вот Тео — другое дело. Он умный, добрый, успешный, красивый… Драко молча поднял кубок.       — Спасибо, Теодор, — Моника сделала большой глоток и порывисто выдохнула. — Уффф. Начало положено. Кажется, меня уже отпускает…       Драко тоже сделал глоток, чувствуя, как неприятное чувство вместе с терпкостью вина спускается ниже и ниже, приближаясь к сердцу и заставляя его сильнее биться. Он испытывал злость — на себя, на Тео, на Монику. Но в первую очередь на себя — как можно было испортить такой прекрасный момент? Он сделал ещё глоток, желая успокоить взорвавшуюся в нём бурю чувств. И ещё.       Кажется, его тоже начало отпускать. Злость отходила, разочарование и грусть тоже, оставляя после себя лишь усталость. Он медленно опустился на траву. Кубок, кажется, упал куда-то рядом, наверняка расплескав вино.       По штанине медленно расползалось красное пятно.       — Драко! — рядом раздался взволнованный голос Теодора. — Что происхо…       Любуясь уже почти стемневшим небом, раскрашенным последними алыми всплесками, Драко успел увидеть распростёршуюся рядом ладонь Тео, безвольно упавшую ему на колени. Закрыв глаза, он хотел навсегда запомнить этот прекрасный закат.