В омут

      Красивая мелодия на незнакомом языке заставила Драко с трудом закрыть глаза. Навалившаяся рядом фигура мешала, закрывала ему увидеть Теодора, узнать, жив ли он, пришёл ли тоже в чувство. Судя по розовому атласу юбки — это была Моника. И пела тоже она.       Нет, не Моника — Эва, — поправил себя Драко.       Словно заметив, что он очнулся, Эва чуть повернулась. Её лицо оказалось почти на уровне с его — и Драко увидел, как ещё сильнее побледнела её кожа, приобретая мертвецкую синюшность. Под глазами ведьмы темнели чёрные круги. Когда она заговорила — голос её, в отличие от пения, был едва слышен.       — Свершилось. Как же долго я ждала этого…       Не в силах пошевелиться, Драко старался поймать краем глаза хоть какое-нибудь движение, но всё было впустую. Тот сильный волшебник, применявший тёмную магию, мог находиться где угодно.       Боль уже давно из острой перешла в тупую и бесконечно пожирающую его тело. Он закрыл глаза, подчиняясь подхватившим его волнам слабости.       — Драко! — знакомый голос пробивался сквозь чёрную пелену, заставляя нехотя, рывок за рывком выныривать навстречу не кончающейся боли и иссушающей слабости. — Драко!       Рядом склонилось взволнованное лицо отца. Драко шевельнулся, и тело — подчинилось. Боль будто бы пропала, оставляя лишь бессилие, с которым совсем не было сил бороться. Он вдруг оказался прижат к груди отца, вдыхая терпкий аромат его духов и чувствуя наполняющее тело тепло.       — Сын… — уже тише говорил Люциус, продолжая прижимать Драко к себе. — Не смей больше меня так пугать. Не смей.       Поверх плеча отца Драко увидел дядюшку Рудольфуса, который склонился над Теодором, помогая ему подняться с алтаря. Раны Тео уже были заживлены, но он, согнувшись, держался за голову, будто не обращая внимания ни на что вокруг. Вокруг валялась окровавленная и рассыпанная на тысячи кусочков ткань их рубашек.       Драко выдохнул. Тео живой. Лучше этого не могло быть ничего.       — Драко, рада, что ты в порядке! — и тут он увидел Ливию. Тётушка замерла в напряжённой позе, приставив волшебную палочку к горлу Эвы.       Она жива! Она тут! — мысль набатом стучала в его голове, мешая мыслить здраво.       — Это она! — выкрикнул он, не в силах игнорировать ужас. — Она Эва!       — Эва? — лицо отца мгновенно из взволнованного стало злым и опасным. Он отпустил Драко, осторожно прислоняя его в стене и мгновенно выпрямился, зажав в руке волшебную палочку.       — Да, это Эва. Но она была не одна, с ней был волшебник. Очень сильный волшебник. Скорее всего, напитавшись нашей кровью, он стал ещё сильнее. — Теодор поднял на них затуманенный взгляд. — Рад, что с тобой всё хорошо, Драко.       — Наверное, он сбежал, — проговорил Рудольфус. — Я проверил всё вокруг поисковыми чарами, но кроме нас шестерых здесь больше никого нет.       — Так вот что он делал! Чёртов ублюдок! — выругался сквозь зубы Люциус. — Чёрная магия на моём сыне!       — Ты Эва? — жёстко спросила Ливия, ещё сильнее ткнув палочкой в горло ведьмы.       Рядом оказался Люциус. Он обеими руками схватил девушку за горло.       — Отвечай, живо!       — Люциус, Люциус… — хрипло засмеялась Эва, не пытаясь вырваться. — Да ты меня даже от собственного сына отличить не можешь! Что уж тут на чужую девчонку смотреть!       — Заткнись!       — А знаешь, почему я вчера выбрала Драко? — хрипя, продолжала Эва, будто забавляясь происходящим. — Да просто потому, что захотелось помучить его. Да и всю вашу семейку заодно. И Монику не убила по этой же причине. Хочу, чтобы ты сделал это собственными руками, сорвав сыну ещё один выгодный брак и угодив до конца своей жизни в Азкабан!       — Мордредова шлюха!       Драко с ужасом смотрел, как отец размахнулся и ударил ладонью прямо по красивому лицу Моники, оставляя на бледном лице красные отпечатки. Но ведь несмотря на то, что это была Эва, тело принадлежало совсем другой девушке!       — Люциус! — встревоженно окликнула его Ливия. — Люциус, не трогай её. Может быть, дочку герцога ещё можно вернуть. Что, если он узнает, что ты ударил его дочь?       Люциус отошёл в сторону и брезгливо вытер ладонь о платок.       Устало закрыв глаза, Драко успел ещё подумать, что шанс у настоящей Моники есть. И вновь провалился во тьму.

***

      Приехавший из Штатов доктор Питерс запретил Драко лишний раз подниматься, заставляя почти каждый час пить укрепляющие и ещё какие-то зелья. Теодор, очень быстро поправившийся, теперь постоянно приходил к другу и просиживал возле его постели, читая вслух «Гаргантюа и Пантагрюэля» — по его мнению, это была лучшая книга, чтобы забыть обо всех невзгодах и от души посмеяться.       Отец, Ливия и Эриус тоже часто приходили, справлялись о его самочувствии, каждый из них тщательно прятал в серых холодных малфоевских глазах тревогу и злость, но ни один так и не заговорил о произошедшем.       Однажды в его покои, превратившиеся в больничные, заскочил Стюарт. Он был один, но широкая улыбка не сходила с его ещё больше загоревшего лица.       — Как тут поживает мой Дракошка? — он плюхнулся на кровать рядом, не обращая внимания на сидящего в соседнем кресле Теодора. — Слышал, над тобой проводили чёрный запрещённый ритуал?       — Насколько много ты знаешь? — поинтересовался Теодор.       — Почти столько, сколько знает семья герцога, — на мгновение взгляд Стюарта стал серьёзным. — Вы в курсе ребята, что именно я заметил вспышки над руинами и, решив, что не всё чисто, сообщил об этом лорду Малфою и герцогу?       — Так мы теперь тебе должны? — поднял бровь Теодор.       — Пустяки, — отмахнулся Стюарт. — Надеюсь, когда-нибудь вы мне поможете. И то — на ваше усмотрение. Никаких обетов брать не буду, не беспокойтесь.       — Тогда ты знаешь… Ну, про Монику, — с тревогой произнёс Драко. — Что с ней?       Стюарт пожал плечами.       — Вот насчёт этого я и не в курсе. Знаю, что с ней произошло что-то ещё более ужасное, чем с вами. Она сейчас находится где-то в ритуальных залах, доктора пытаются ей помочь, но, насколько я слышал… Пока безуспешно. Так что с ней произошло, а?       Драко обменялся обеспокоенным взглядом с Теодором.       После следующего визита доктора Питерса Драко решил, что надо обязательно узнать о том, что происходит с Эвой.       — Она ненавидит меня, — сказал он Теодору. — Я должен удостовериться, что её уничтожат, и она больше никогда не побеспокоит ни меня, ни тебя.       Силы ещё неокончательно к нему вернулись, поэтому, с неловкостью одевшись, Драко с помощью Теодора отправился к залу, где находился камин. Они уже не раз перемещались во дворец герцога по каминной сети, это проблемой не было. Гораздо сложнее - отыскать ритуальные залы.       Услышав знакомые голоса, Теодор осторожно потянул за собой Драко, скользнув за одну из групповых статуй, изображающих сражение волшебников и гигантских змей.       — Уверена, доктор Питерс что-нибудь придумает, — говорила Ливия. Стук её каблуков отражался от стен громадного холла. — Ты сам говорил, что он единственный специалист по этой теме. Тем более, он смог вернуть Драко, а тут такая же ситуация.       — Мне не нужно, чтобы ведьму вышвырнули обратно в её мир! — прошипел в ответ лорд Малфой, и Драко поёжился, услышав сильный удар трости по полу. — Если она уйдёт живой, то опять вернётся, чтобы отомстить. Её нужно уничтожить!       — Но герцог ни за что не пойдёт на то, чтобы его дочь убили… — возразила Ливия.       — К Мордреду герцога! Если Питерс ничего не придумает, я сам убью её. В теле девчонки находится сильная ведьма, и если сейчас с ней не разобраться… Герцогу не будет никакого дела до тех проблем, которые обрушатся на нас, когда ведьма вновь решит вернуться…       — Сегодня Питерс собирается провести обряд с трупом. Будем надеяться, что новый способ сработает…       Голоса отдалялись.       — Пойдём за отцом и тётушкой, — предложил Драко, осторожно выглянув из-за статуи. — Наверное, они идут как раз туда, куда нам нужно.       Коридоры петляли, и несколько раз Теодор хватал Драко за рукав, оттаскивая за угол, чтобы Люциус или Ливия их не заметили. Наконец, они остановились перед небольшой приоткрытой дверцей, из-за которой доносились голоса.       Внутри оказался огромный зал, белоснежный, будто бы целиком облицованный мрамором; потолок же его уходил куда-то ввысь, отчего казалось, что он растворяется во мраке. Посередине зала на кушетках неподвижно, будто бы погруженные в крепкий сон, лежали два тела: одно из них принадлежало Монике, второе — неизвестной девушке.       — Наверное, это и есть тот труп, — задумчиво проговорил Теодор. — Видимо, доктор Питерс хочет переселить душу Эвы в него.       Доктор Питерс ходил вокруг тел, рисуя на полу какие-то схемы. В отдалении от него спорили герцог и лорд Малфой, и было видно, что оба они разгневаны и едва сдерживаются, чтобы не перейти на крик.       — Эй, что вы здесь делаете?       Драко вздрогнул, поднимая голову. Рядом стояла Ливия.       — Там Эва. Я должен убедиться, что её больше не станет.       — Понимаю, — согласилась тётушка. — Сидите здесь тихо, и я никому не скажу, что вы тут. — Она окинула их внимательным взглядом. — И, Драко… Мальчики. Вы можете быть уверены, мы с Люциусом сделаем всё, что в наших силах, чтобы уничтожить эту суку. Вы можете быть спокойны.       Доктор Питерс что-то сказал, и герцог, и лорд Малфой замолчали, вперившись взглядами в тела по центру зала. Ливия подошла к Люциусу, успокаивающе дотрагиваясь до его локтя. Доктор принялся ходить вокруг тел, зачитывая какой-то текст на неизвестном языке из тетради в своих руках.       Сначала ничего не происходило.       Лишь от начерченных доктором схем пошёл чёрный дым.       Драко почувствовал волнение вперемешку со страхом. Неужели это…       — Это тоже чёрная магия?       — Скорее всего… — неуверенно ответил Теодор. — Ох, смотри! Кажется, Моника встаёт!       Тело Моники дёрнулось, резко поднимаясь. Её глаза распахнулись.       — Глупый план, волшебничек, — прошипела Эва губами Моники. — Все ваши усилия бессмысленны… Хватит уже тратить зря время!       Доктор Питерс продолжил читать текст, не обращая внимания на Эву. Тело девушки дёрнулось, когда она попыталась броситься на доктора, но будто бы наткнулась на незримую стену. Ударившись несколько раз о воздух, она навзничь упала и перестала подавать признаки жизни.       — Она жива? — с отчаянием в голове воскликнул герцог. — Доктор, отвечайте, она жива?       Но доктор не обращал никакого внимания на происходящее. Достав из кармана мантии пузырёк, он смело вошёл внутрь нарисованных символов и, подойдя к телу Моники, влил жидкость ей в рот. Спустя несколько минут, девушка задёргалась.       — Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! — закричал, подскочив, труп. — Что вы со мной сотворили?! Не-е-ет!       — Папа! — воскликнула Моника, перестав дёргаться и открывая глаза. — Папочка!       — Мона, доченька! — герцог бросился к дочери и заключил её в объятия. По щекам его текли слёзы. — Как ты, дорогая? Как ты себя чувствуешь? Пойдём скорее, пойдём отсюда…       — Стойте, — остановил герцога лорд Малфой. Посмотрев на кричащий труп, он перевёл взгляд на доктора. — Всё прошло успешно? Это — точно Эва?       — Абсолютно точно, милорд. Можете сами убедиться.       — Можете меня убить! — кричала Эва из нового тела, вновь вскакивая и ударяясь грудью о защитный барьер. — Я всё равно уже успела исполнить своё предназначение. Вы не знаете, что вас ждёт! Убив меня, уже точно никогда не узнаете! Конец света уже близок, ничтожные!       — Мы отдадим её под суд, — отвернувшись, герцог нежно обнял дочь. — За то, что она совершила, ей нет оправдания.       — Нет, — лорд Малфой покачал головой. — В тюрьме она будет жива, и, кто знает, не сможет ли она сбежать оттуда и отомстить нам? Вы уверены, что хотите ещё раз подвергать жизнь дочери опасности?       Мгновение герцог смотрел в глаза лорду Малфою. Потом медленно кивнул и повернулся к дочери.       — Мона, дорогая, иди отдыхать. Домовики уже подготовили твою комнату, а сестра ждёт тебя. Даниэлла всё тебе объяснит.       — Я тоже пойду, — сказала Ливия. — Это касается только вас двоих.       — Пойдёмте, — Драко вздрогнул от голоса тётушки, оказавшийся возле места, где они с Теодором затаились. — Надо идти. Люциус со всем разберётся.       Понимая, что сейчас спорить бесполезно, Драко пошёл вслед за Ливией и Теодором. Задержавшись в дверях, он успел увидеть две зелёные вспышки, одновременно слетевшие с палочек двух мужчин, и услышать женский вскрик. А после — глухой звук упавшего тела.       На него вдруг нахлынуло такое умиротворение, какого он никогда в своей жизни не испытывал. Счастливо улыбаясь, Драко закрыл за собой дверь.

***

      — Теперь мы ещё большие братья, — сказал Теодор, расстёгивая рубашку и проводя рукой по слабому отпечатку шрама. — Даже шрамы у нас одинаковые.       Драко кивнул и подошёл к зеркалу. Тоже расстегнул рубашку и оторопело уставился на свою грудь.       — Прости, — потрясённо произнёс Теодор, подошедший ближе. — Я думал, у тебя тоже один.       — Так у тебя один?       — Да.       Вновь посмотрев в зеркало, Драко видел лишь ужасные белые полоски, пересекающиеся со старыми, оставшимися от гиппогрифа. Последняя и первая встречи с Эвой. Сколько теперь у него было шрамов? Десять, двадцать? Дядюшка Эриус бы впечатлился.       Жаль, что шрамы от тёмной магии тоже не сводятся.       — Надеюсь, больше их не будет, — произнёс он вслух. — Ведь Эва наконец мертва, и больше никто не захочет меня убить.