В омут

      По возвращению Малфой-мэнор оказался пустым и мрачным. Здесь не было ни тепла Нарциссы, ни молчаливой поддержки Тео, ни смеха Ливии, ни забавных выходок Эриуса. Отец днями отсутствовал, занятый какими-то важными делами; лишь вечерами, во время одиноких ужинов на двоих, порой в его взгляде сквозила тревога, а рука тянулась за графином, чтобы вновь наполнить опустевший бокал. И каждое утро во время завтрака Люциус Малфой, дочитав утренние новости, уже традиционно осведомлялся у Драко о его самочувствии.       Морин осталась во Франции, её сменила внимательная и вежливая седоволосая женщина по имени Филиция. Филиция молчаливо выполняла свои задачи, не позволяя себе ничего лишнего, и Драко иногда казалось, что она не живой человек, а бесплотная и безэмоциональная тень.       Попрощавшись c учителем окклюменции, Драко сверился с часами и выпил зелье, прописанное ему доктором Питерсом. Потом достал из нижнего ящичка стола письма и ещё раз перечитал их.       Дорогой Драко,       Прими мои соболезнования. Слышала, что вы с Теодором влипли в какое-то приключение, чуть не стоившее жизни вам обоим. А ещё слышала, что твоя помолвка с Моникой разорвана. Надеюсь, ты не сильно из-за этого расстроен, уверена, твоя следующая невеста тоже будет достойной девушкой.       Отвечая на твой вопрос из предыдущего письма — нет, я не собираюсь ехать на Чемпионат мира по квиддичу. Ты же знаешь, я терпеть не могу квиддич и считаю его ужасной глупостью. И глупостью вдвойне — на мировом масштабе. Поэтому, думаю, увидимся теперь только в школе. Предлагаю встретиться в четвёртом купе третьего вагона, так что пусть тот, кто приедет первым, и займёт его.       У меня всё хорошо, все остальные новости расскажу при встрече.

      Обнимаю,       Пэнси.

      Следующее письмо было от Теодора.       Привет, Драко,       Отец, к сожалению, не едет на Чемпионат, но вчера к нам заходил лорд Малфой и договорился, что я отправлюсь с вами. Завтра утром встретимся у вас в гостиной и вместе отправимся на матч.       Насчёт головных болей я проконсультировался в Мунго, но они так ничего и не обнаружили. Выписали мне лишь пару зелий. Не думаю, что от них будет польза, но я стараюсь выполнять предписания колдомедиков.       P.S. Я беру с собой значки Болгарии, а за кого будешь болеть ты?

      Т.Н.

      — Не думаю, что отец будет счастлив, если я буду болеть за Ирландию, — тихо проговорил себе под нос Драко, сворачивая письма. — Интересно, если Виктор Крам учится в Дурмстранге, то, может быть, на Чемпионате будет кто-то, кто знает Сигюн?       Ночью спалось плохо, Драко то и дело просыпался, ловя себя на мысли, что забыл что-то важное. Во снах его преследовали парящие в чёрном небе огромные красные птицы, будто состоящие из фейерверков и тихое змеиное шипение, доносящееся из-за спины, но стоило повернуться, как шипение вновь меняло направление.       Крепкий сон пришёл лишь с первыми лучами солнца, поэтому, когда Мёрси пришла будить своего хозяина, Драко с трудом поднялся; весь завтрак и встреча с Теодором прошли, как в тумане. Окончательно проснулся он лишь после перемещения порталом — как следует проехавшись по траве и поставив на коленке синяк.       Встретивший их волшебник назвал номер места, находившегося на первом поле, и Драко вслед за отцом и Теодором двинулся навстречу мельтешащим впереди людям, которых с каждым шагом становилось всё больше и больше. Волшебники и волшебницы со всего мира, одетые в странные одежды безумных маггловских сумасшедших, вручную расставляли палатки и пытались готовить еду на костре, крутили станции радиоприёмников и в обнимку сидели на траве, уплетая еду из походных котелков и подпевая народные песни, но большинство впустую суетились, впрочем, создавая приятную атмосферу ожидания праздника.       Проходя мимо смешного мужчины, одетого в костюм восемнадцатого века, который уронил наполовину раскрывшуюся палатку прямо на свою почтенную супругу, Драко увидел Крэбба. Винсент неуклюже помог выбраться своей матери — Драко вспомнил, что видел её однажды — и смущённо помахал рукой, заметив одноклассников. Но Теодор прошёл мимо, держа голову ещё выше поднятой, чем обычно, а спину — более прямой, чем в каждый из дней, что они провели вместе, а отец тихо фыркнул и отвернулся. И Драко пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать.       — Эй, Малфой! — окликнул его кто-то, бесцеремонно хватая за рукав мантии и заставляя остановиться.       Это был Флинт, и его вид рождал множество неприятных воспоминаний прошлого учебного года, заставляя спину покрываться неконтролируемыми мурашками. Казалось, слизеринский капитан стал ещё выше и мощнее, а лицо его — насмешливее и опаснее, и Драко отчаянно оглянулся на скрывшиеся в толпе фигуры отца и друга.       — Привет, — он с трудом высвободил свой рукав и отступил на шаг назад.       — Что-то ты слишком нарядился для квиддичного матча, Малфой. В курсе, что не на бал явился? — Флинт осмотрел его с головы до ног.       Драко тоже посмотрел на свою чёрную мантию, чёрную рубашку и брюки — и ничего предосудительного и неуместного не заметил. Разве что запонки и кольцо, которое отец подарил ему на этот день рождения.       Хорошо, что рядом с Флинтом не было никого из его дружков. Мимо продолжали проплывать в бесконечном людском потоке волшебники и волшебницы, и Драко подумал, что скрыться среди них было бы неплохой идеей.       — Паркинсон будет? — вдруг ухмыльнулся Флинт.       Чего это он спрашивает о Пэнси? Неужели задумал что?..       — Нет. Она ненавидит квиддич.       — А жаль. Круто она тогда наподдала Поттеру!       Драко непонимающе уставился на Флинта, и тот пояснил:       — Ну, когда мы притворялись дементорами… Кстати, я прошёл отбор в первый состав «Паддлмир Юнайтед»… Эй, Малфой!       Но Драко уже не слушал, быстрым шагом ступая между разряженных по-маггловски волшебников, уносящих его в своём потоке как можно дальше от Флинта. Вокруг слышалась разнообразная речь, большую часть языков Драко слышал впервые, а наряды и палатки окружающих поражали воображение. Вот палатка с огромным восточным куполом, а эта походила на двухэтажного расписного каменного слона, а эта…       — Драко! Вот ты где!       Услышав знакомый голос, он остановился и увидел Тео, который выглянул из подобной дворцу роскошной высокой палатки, что гордо возвышалась над соседними, отчего те казались ещё меньше и неказистее.       — Видел Флинта, — коротко ответил Драко, с интересом наблюдая, как из соседней палатки вышла молодая пара в одинаковых расклёшенных штанах и расшитых широких рубашках. Молодые люди уселись прямо на траву, и мужчина, достав из кармана мантии спички, под смешки возлюбленной безуспешно пытался ими чиркать друг об друга.       — Палатка уже готова — зайдём внутрь? — предложил Тео, и Драко последовал за ним.       Внутри палатка оказалась ещё больше, чем снаружи. Она действительно была почти дворцом, с прохладным, облицованным мрамором холлом, из которого можно было выйти в уютную гостиную, выполненную в бежевых тонах, за которой шли ещё комнаты — спальни, другие гостиные, ванные комнаты, библиотека и обеденный зал.       — Как такое возможно? — не смог сдержать удивления Драко.       — За это я выложил кругленькую сумму, — самодовольно хмыкнул лорд Малфой, жестом приказывая присесть на диван рядом с собой. Он крутил в руках пустой бокал из-под виски, явно раздумывая, продолжать или нет. Видимо, приняв решение, лорд Малфой взмахнул палочкой, заставляя подлететь графин с виски и наполнить бокал почти до краёв.       Это было намного больше, чем позволяли приличия.       — Отец, а остальные палатки внутри такие же?       — Второй такой, как наша — точно нет, это эксклюзив. Впрочем, как ты видел, многие палатки отличаются друг от друга, внутри уизлевской развалюхи наверняка будет какой-нибудь маггловский чулан.       Драко невольно хихикнул, но тут же постарался взять себя в руки.       — А костёр мы тоже будем разводить? — он примерно уже знал ответ отца, но не спросить не мог.       Тот действительно поморщился и медленно, с достоинством ответил:       — Конечно, нет, мы же не грязнокровки какие-то. Впрочем, некоторым предателям крови только в удовольствие возиться с возведением палатки и собственноручным приготовлением обеда. — Отец хлопнул в ладоши. — Мёрси!       После обеда, выглянув из шатра, Драко почувствовал, как радостное предощущение вновь захватывает его в свои сети, и он, схватив Теодора под локоть, увлёк его в толпу. Они останавливались возле каждого торговца, продававшего всякие безделушки к мероприятию, начиная от светящихся зелёных и красных розеток, заканчивая фигурками игроков и маленькими моделями «Молнии».       Не представляя, за кого болеть, он взял себе и зелёный, и красный шарф, отдал тридцать галлеонов за два омнинокля — себе и Теодору — и залюбовался летающей на метле фигуркой девушки из команды Болгарии. Девушка сидела на метле, будто бы та была её частью, и периодически совершала крутые повороты вокруг своей оси.       Раздумывая над тем, получает ли Крам и остальные игроки процент с продажи их изображений, Драко вдруг показалось, что он заметил в толпе знакомое лицо. Бросив на стойку галлеон, он засунул в карман мантии фигурку девушки и бросился следом, расталкивая людей во все стороны.       — Сигюн!       Девушка повернулась. Белое платье её ярким пятном выделялось на пёстром фоне, на лице застыло выражение лёгкого недоумения, ещё через мгновение сменившееся растерянностью. Она подняла было руку, чтобы его поприветствовать, но…       — Пойдём, нам нельзя опаздывать! — Незнакомый Драко юноша потянул Сигюн за длинный рукав платья.       — Да, идём, Дирк.       Юноша напоследок мазнул взглядом по Драко, и тот вздрогнул. Оба глаза незнакомца были ярко-фиолетового цвета. Сигюн же больше так на него и не посмотрела, ничем не выдавая то, что они знакомы. Ещё секунда — и она вновь затерялась в толпе.       — Ты… Ты видел её?       Теодор кивнул.       — Интересно, а кто этот парень с ней? Может быть, он магглорожденный, и она из-за него сбежала из дома?       — Может быть, — флегматично пожал плечами Теодор.       — Ливия сказала, что не перекрывала Сигюн счета, — продолжал размышлять Драко. Рассматривая людей, он вдруг натолкнулся на знакомое лицо, только теперь не искажённое ненавистью, а искрящееся счастьем. — Чёрт! Проклятье! Мордред!       — Что случилось?       Вместо ответа Драко указал направление подбородком, следя за тем, как меняется выражение лица Теодора.       — Вот уж кого не хотел бы здесь встретить, — хмыкнул Тео.       — Это взаимно, Нотт! — появившийся рядом Рон смотрел на них исподлобья. — Ну, что вылупились?       — А мы вообще-то не о тебе, — Драко смерил рыжего однокурсника недружелюбным взглядом. Ещё ссор прилюдных не хватало!       Рон обернулся себе за спину, словно желая понять, про кого идёт разговор. Повернулся он, довольно ухмыляясь.       — А, так вот вы о ком. Сириус Блэк — крёстный Гарри, и он невиновен. Слыхали об этом?       — Мы читаем газеты, Уизли.       — Когда я видел Блэка, он показался мне безумным, — Драко чуть повёл плечами, стряхивая с них грязные воспоминания.       Теперь Блэк выглядел представительно — дорогой костюм, натёртые до блеска туфли, идеально причёсанные вьющиеся волосы, даже украшения (интересно, фамильные?). Только бледность и истончённость черт лица выдавала его тяжёлое прошлое. Драко не знал, чувствовал ли он облегчение от мысли, что Блэк на свободе и оправдан, или же это его пугало.       — На себя бы посмотрел в последнее время, — фыркнул Уизли.       Заметив вышедшую из палатки Грейнджер и близнецов, Рон помахал им, и те быстрым шагом направились к беседующим. Разговор начинал принимать неприятный оборот. Хорошо, что хоть Блэк и Поттер ещё их не заметили, занятые взаимным обожанием.       — Смотри, что несёшь! — тихим голосом произнёс Тео, незаметным движением наставив на Уизли палочку. — У него…       — Пойдём лучше, — Драко схватил друга за рукав и поспешно оттащил обратно в толпу, удивляясь импульсивности друга, который обычно лучше всех вместе взятых слизеринцев умел сохранять лицо в любой ситуации. Неужели у такой яркой неприязни Тео к Рону Уизли было что-то более личное?       Оглянувшись, он ещё увидел красное от злости лицо Уизли и взволнованное лицо Гермионы, что-то быстро ему втолковывающей. Радость от значимого события ощутимым образом разбавилась напоминанием о горечи утраты.       — Блэк выглядел счастливым, правда? — спросил он у Тео, вспоминая тёплую улыбку на бледном после стольких лет заключения лице. Не безумную, не кровожадную — а самую обычную, которую он видел на лице друга, тётушки и — изредка — отца.       — И Поттер тоже. Никогда ещё не видел его таким счастливым.       — Он же сирота… — Драко вдруг понял, что Поттер ему никогда не представлялся настоящим сиротой. Сироты же живут в приюте, они брошенные и странные. А Поттер… Он, конечно, был странным, но его все любили и боготворили. — А тут появился родственник, о котором он даже не знал и который его обожает…       А ещё Сириус Блэк — двоюродный брат его мамы.       Почему с родственниками отца отношения казались идеальными, в отличие от родственников мамы? Тётя Беллатриса в тюрьме, тётя Андромеда выжжена с родового древа, Нимфадора учится на аврора, Сириус будто ненавидит всех чистокровных, а бабушка и вовсе похожа на бесчувственную статую? Что не так с каждым из Блэков?

***

      Время близилось к вечеру — скоро начало Чемпионата. Драко по привычке вытер пот со лба рукавом, но замер, удостоившись тяжёлого взгляда чёрных глаз. Где-то в другой комнате Теодор читал новый выпуск «Ежедневника ловца», а отец наверняка допивал очередной бокал огневиски под «Финансовый пророк» — кажется, события на Лугнасад вывели его из равновесия, которое он до сих пор не восстановил.       — Довольно, мистер Малфой, — произнёс Снейп, опуская палочку. — Ваши попытки отвратительны.       Если бы я был Поттером, он бы не пропустил слово «никчёмные», — подумалось Драко, и он тихонько хихикнул, чем заслужил ещё один тяжёлый взгляд.       В комнату вальяжным шагом, зажав в руке бокал, зашёл отец, и Снейп ещё сильнее нахмурил брови:       — Это бесполезно, Люциус.       — Не говори так о моём сыне, — голос лорда Малфоя был твёрд. — Ему понадобится больше уроков. Скажем… Каждый третий вечер, начиная с сентября.       — Пустая трата времени!       — Ты согласишься! — рука лорда Малфоя стиснула полупустой бокал.       Профессор Снейп ничего не ответил, лишь окинул Драко ещё одним взглядом, непредвещавшим ничего хорошего, заставив того поёжиться и виновато спрятать палочку в складках мантии. Эффектно развернувшись, Снейп резко вышел из комнаты, и дверь за ним бесшумно захлопнулась.       Люциус Малфой неспешно поставил бокал на фортепиано, одиноко прятавшееся в углу гостиной, и подошёл ближе. Драко почувствовал тяжесть его ладони у себя на плече.       — Ты должен продолжать тренироваться, Драко. У тебя могут быть проблемы по школьным дисциплинам — списывай, занимайся со старостами, но при этом весь этот год ты должен помнить одну вещь. Окклюменция сейчас — самое важное. Это то, от чего однажды будет зависеть твоя жизнь.