В омут

      Разглядывая программку мероприятия в приятном бархатном переплёте, Драко чуть не наткнулся на внезапно остановившегося отца.       — А, Фадж! — произнёс Люциус Малфой, обращаясь к невысокому седому мужчине, облачённому в строгую чёрную мантию поверх такого же строгого чёрного костюма. — Как дела? Должно быть, вы ещё не знакомы с моим сыном Драко? И Теодором Ноттом?       Смотря на этого человека, Драко никак не мог вспомнить, где видел это лоснящееся лицо и неприятный взгляд светлых глаз. Судя по тому, как поздоровался с ним отец, он занимает высокое положение…       — Здравствуйте, здравствуйте! — Фадж улыбался. — Позвольте представить вам мистера Оболан… Оболон… В общем, болгарского министра магии, и по-английски он не понимает ни слова. Так… Кто же тут ещё есть…       — Фадж — наш министр магии, — тихий шёпот Теодора заставил Драко вздрогнуть.       Действительно! Как он мог его не узнать, ведь читал же газеты! Драко невольно выпрямил спину и поднял подбородок, но поднимать взгляд на министра — и того, и другого — было боязно. Оглядывая ложу, он увидел знакомые лица. Пожалуй, даже слишком много знакомых лиц.       — Неужели ты наконец продал свой дом, Артур? — тихо спросил отец, обращаясь к рыжему мужчине, в котором Драко узнал отца Рона. — Странно, не думаю, что денег, вырученных с продажи твоей развалюхи, хватило бы хоть на одно место в верхней ложе…       Гневный взгляд Гарри Поттера заставил Драко отвести глаза.       С соседнего места поднялся Сириус Блэк. Подойдя ближе, он криво улыбнулся, обнажая ряд потемневших зубов.       — Как несправедливо обвинённый и безвинно осуждённый должен сказать, что ваша компенсация, Фадж, что надо. А, Люциус! А кого продал ты, чтобы попасть сюда?       — Эй, Драко! Теодор!       Не желая больше слушать разгорающуюся ссору, Драко поспешил к местам на противоположном конце ложи.       — Опять Люциус скандалит, — фыркнул дядюшка Эриус, подкручивая свой омнинокль. — Любимое его занятие найти кого-нибудь, с кем можно от души сцепиться. Или, может, он сегодня опять перебрал?       — Привет, мальчики, — нежно улыбнулась леди Джулия, поправляя белую шляпку, контрастирующую с её огненно-рыжими кудрями. Она чуть махнула рукой. — Мой супруг как обычно занят, пришлось сопровождать этих оболтусов.       Поздоровавшись с дядюшкой и Джулией, Драко опустился на свободное кресло возле Стюарта. Тот с наслаждением отпил из закрытого маггловского стаканчика и протянул его Теодору, который остался стоять рядом.       — Нет! — воскликнула Даниэлла, выхватывая у Стюарта из рук стаканчик, прежде чем Теодор успел его взять. — Стюарт, хватит уже!       — А что там такое? Яд? — усмехнулся Драко, невольно вспоминая зелье, выпитое ими с Теодором из рук другой сестры.       Моника, будто читая его мысли, смущённо улыбнулась:       — Ну, не совсем. Огневиски!       — Ты испортила мой сюрприз, дрянная девчонка! — воскликнул Стюарт, забирая обратно стаканчик. — Да, огневиски. А чем ещё заниматься в этой чёртовой ложе, где за тобой присматривают все, начиная от билетёрши и заканчивая аж двумя министрами магии?       Заметив, что к ним идут, Стюарт спрятал стаканчик за спину. Люциус Малфой выглядел сильно раздражённым: проходя мимо, он бросил нечитаемый взгляд на сына, всех остальных же он проигнорировал, заняв своё место возле Эриуса.       — Не могу теперь спокойно смотреть на твоего отца, Драко, — тихонько произнесла Моника, нагибаясь ближе к Драко. — Он меня спас… Как жаль, что я не могу его ничем отблагодарить.       — Скорее, это заслуга доктора Питерса, — неловко сказал Драко. — Но отец, да, он пригласил его…       — Да! — кивнула Моника. — Если бы твой отец его не пригласил, если бы он его не знал… Мне страшно представить, что было бы со мной.       — А ты… Ты помнишь что-нибудь? Где ты была?..       Моника покачала головой.       — Каждый раз, как я пытаюсь вспомнить, меня начинает трясти дрожь, а в мыслях всё путается… Может быть, лучше обо всём забыть и наслаждаться вторым шансом, данным мне.       — Да, наверное, ты права…       Каждый раз, как он пытался вспомнить что-то из той самой прошлой жизни, он чувствовал что-то похожее на то состояние, описанное сейчас Моникой. Многое, оставшееся в памяти — теперь казалось странным и длинным сном, но ещё большее забылось за яркими красками новой жизни, его второго шанса.       Но периодически он что-то вспоминал… Но что именно — он не мог вспомнить, потому что эти воспоминания были подобны смутным неявным ощущениям. С каждым шагом, поднимаясь к верху стадиона, Драко чувствовал, что что-то не так, что он забыл что-то важное. Но стоило ему увидеть Монику — настоящую Монику ле Моро — услышать её слова, он отбросил прочь все сомнения. Он — самый настоящий везунчик, ведь ему было дано даже не два шанса, а все три.       — Будете Берти Боттс? — спросил он, засовывая себе в рот одну из конфеток. Та оказалось какого-то приятного вкуса — ещё одно лишнее доказательство его везения.       Девочки, фыркая, отказались, Теодор осторожно взял одну, а Стюарт сгрёб целую горсть.       — Тьфу! — тут же начал плеваться он. — Дьявольщина! Вот дерьмо! И только думаю, что следующая будет лучше — так нет, следующая ещё хуже!       — А у меня вкус сливочного пива, — хмыкнул Теодор.       — А у тебя? — спросил Стюарт Драко.       — Не знаю, — тот пожал плечами. — Но что-то вкусное.       — Ну дела-а… — Стюарт выглядел мрачным.       За разговорами Драко пропустил начало шоу, начинавшегося перед каждым матчем, как объяснил ему Тео. Он ещё помнил, как смеялся над хмурым Стюартом, потом смотрел на вылетевших на арену золотоволосых девушек, а потом пришёл в себя от того, что собирался перекинуть ногу через переднее кресло, на котором сидел отец, чтобы что?..       Мысль о том, что отец мог увидеть, как он перелезает через его кресло, ради непонятно чего, окончательно привела Драко в чувство. Со смущением он увидел рядом в таком же положении Стюарта. И, как ни странно, Монику, которая от смущения закрыла лицо руками.       — Да-а, сестрица, — посмеиваясь, протянула Даниэлла. — От кого-кого, но от тебя я такого явно не ожидала… От Стюарта — конечно! Но от тебя!.. Ох, уж эти вейлы!       Чувствуя, как стремительно краснеет, Драко вернулся на своё место и схватил омнинокль, рассматривая происходящее на арене.       Лепреконское золото произвело на него впечатление куда большее, чем последующая игра, и Драко ещё час сожалел, что не может себе позволить согнуться, как многие присутствующие вокруг волшебники и волшебницы. Буравя взглядом золотую монетку, закатившуюся ему под кресло, он ждал, когда все настолько увлекутся, что он сможет нагнуться и забрать вожделенную добычу.       Дождавшись удобного случая, Драко сделал вид, что уронил волшебную палочку и опустился на пол, пряча золото в ладони.       — А я думал, у лорда Малфоя достаточно денег, — фыркнул Стюарт, заставив Драко подскочить и, краснея, вновь схватить омнинокль.       К счастью, отец этого комментария не услышал, а остальные были слишком заняты игрой. Только ещё через четверть часа Драко смог расслабиться и забыть о своём промахе. Наведя омнинокль на противоположный конец арены, он нашёл куда более увлекательное занятие, чем наблюдение за игрой — в одной из лож, находящихся напротив и чуть ниже, находилась Сигюн. И Герхард. И тот незнакомый молодой человек с фиолетовыми глазами. И выглядели они все так, будто бы давно и притом хорошо друг друга знали.       — Тео, — Драко пихнул друга локтём в бок. — Смотри, там Сигюн и Герхард!       — Тише! — шикнул тот. — Смотри! Это финт Вронского! Не может быть!       С разочарованием отодвинувшись от Тео, Драко вновь навёл омнинокль на ложу напротив и чуть не уронил его себе на колени от неожиданности, увидев сквозь волшебные стёкла Асторию Гринграсс, которая смотрела прямо на него. И в следующую секунду трибуны взорвались восторженными криками, а над полем появилось табло, указывающее на окончание матча: «Болгария сто шестьдесят, Ирландия сто семьдесят».       — Крам поймал снитч! — выкрикнул Теодор, вновь и вновь перекручивая видео на омнинокле.       — Ирландия выиграла!       — Крам!       — Ирландия!       — Не может быть!       Вновь наведя омнинокль на ложу, где находилась Сигюн, Драко увидел, как пролетающий мимо ложи Крам на мгновение затормозил рядом и обменялся парой слов с Герхардом. Отлично! В голове Драко созрел новый план. Он может найти Крама и уже через него отыскать Герхарда и Сигюн. Если у болгарского ловца такие хорошие отношения с Грюном, что он остановился с ним поболтать после мирового матча, то он с большой вероятностью знает, где находится его палатка. А Сигюн, видимо, будет там же.

***

      — Через час вернитесь обратно в палатку, — приказал лорд Малфой. — Эриус отправит вас домой. И — не задерживаться!       — Конечно, отец!       За час они могли не успеть и поговорить с Крамом, и отыскать Сигюн.       Но попытаться стоило.       Найти Крама не составило труда, нужно было лишь следовать за вереницей восторженных фанатов, вновь и вновь обсуждающих финальный бросок болгарского ловца. Пробравшись к красной палатке, окружённой шеренгой охранников, Драко нерешительно остановился.       Теодор же улыбнулся стоящей рядом с ними девушке:       — Не знаете, у нас есть возможность увидеть Виктора Крама?       На смуглом лице девушки заиграл восторг.       — Конечно! Вы пришли вовремя! Он вот-вот должен выйти раздавать автографы! — она вдруг протянула ладонь. — Меня зовут Норма Рид, и я стою здесь с самого окончания матча. Я учусь в Квиддичной Академии в Соединённых Штатах Америки, но Крама обожаю с его самого первого матча! Поверить только, я видела в двадцати шагах от себя мировую звезду!..       Когда Крам, наконец, вышел, Драко пришлось пробиваться к нему сквозь мгновенно успевшую образоваться вокруг него толпу фанатов.       — Автограф? — устало спросил болгарин, сводя вместе свои густые брови.       — Нет, — быстро заговорил Драко, пока внимание Крама было на нём. — Я ищу свою кузину, Сигюн, она должна быть вместе с Герхардом Грюном…       — А, Сигюн, — лицо Крама просветлело. — Мы учимся на одном курсе. А тебя Драко зовут, так? Она немного говорила о тебе… А ты, — Крам перевёл взгляд на Теодора. — Тео Нотт, побратим Драко…       — Ты не знаешь, где она? — перебил его Драко. — Сигюн давно не появлялась дома, я волнуюсь. Хочу просто повидать её и удостовериться, что с ней всё хорошо…       — Хорошо, — кивнул тот. — Идите за мной.       К удивлению Драко, Крам завёл их в палатку. Там он быстро переодел мантию, накинул на лицо капюшон, предварительно перед зеркалом удостоверившись, что не видно лица, и вышел из палатки через задний ход. Пройдя мимо бесконечных поклонников, продолжавших ждать выхода своего кумира, они вышли на неохраняемую территорию. Здесь палатки освещались лишь кострами, возле которых расположились радостные волшебники, то и дело затягивающие песни и взрывающиеся хохотом.       Хоть Драко и не любил шумные сборища, атмосфера Чемпионата пришлась ему по душе. Каждый волшебник был словно братом другому, каждая волшебница — сестрой или матерью. Их то и дело зазывали к костру, предлагая угостить ужином, а после отказа желали хорошо провести вечер. В очередной раз остановившись, чтобы покачать головой на радушные речи восточной волшебницы, Драко чуть не упал, когда в него врезался какой-то растрёпанный волшебник.       — Бегите! — крикнул неизвестный, поднимаясь с земли. — Они… Они идут!..       — Кто они? — Теодор повернулся к волшебнику, но тот, пошатываясь, побежал дальше.       Крам пожал плечами:       — Безумец.       — Может быть, он перебрал, — предположил Драко, но замолчал на полуслове.       Благостная атмосфера праздника начала рушиться сперва парой далёких вскриков, а после уже более громкими криками ужаса, сменившимися глумливым хохотом и вспышками заклинаний.       — Что-то не так, — Крам мгновенно выхватил палочку, загораживая собой пожилую волшебницу. — Бегите в сторону леса. Ну, живо!       И Драко побежал.       Он не желал знать, что является причиной нахлынувшей мощной волной паники, мгновенно разрушившей мирное праздничное затишье.       Он не хотел столкнуться лицом к лицу с тем, что пугало стольких волшебников и волшебниц, потому что знал, что вряд ли будет способен оказать хоть какое-то сопротивление.       Он не желал оказывать сопротивление и бороться.       Он просто хотел спокойствия и тишины.       Но очень скоро вздохи перестали даваться с лёгкостью, и каждый глоток свежего воздуха ловился с трудом. Остановившись возле одной из палаток, Драко хватал ртом воздух до тех пор, пока не услышал рядом голоса.       — Драко! Теодор! Живые, хвала Мерлину!       Леди Джулия, в длинном нежно-розовом пеньюаре и с расширенными от испуга глазами, выбежала из-за соседней палатки. Она обняла сначала Драко, а потом Теодора, а ещё через мгновение Драко увидел сестёр ле Моро и Стюарта, которые сидели возле палатки, съёжившись от страха.       — Ну же! Поднимайтесь! — скомандовала леди Джулия, повернувшись к своим подопечным. — Нам нужно успеть добежать до леса!       Те медленно поднялись, ошалело оглядываясь на бегущих мимо людей.       — Что произошло? — спросил Теодор, подавая руку Монике.       — Мы уже отправились спать, как проснулись от криков… — сбивающимся голосом проговорила Даниэлла. — Джулия заставила нас выскочить из палатки и побежать непонятно куда… Даже не разрешила нам переодеться.       — Даниэлла ле Моро! — голос леди Джулии был грозен. — Тебе что важнее, твои платья и драгоценности или же жизнь?       — Мы даже не знаем, что там, — фыркнул Стюарт. Он выглядел совсем неважно: синяки под глазами, дрожащие губы — видимо, одним стаканчиком с огневиски он не ограничился.       — Прекращайте болтать, — прервала его леди Джулия. — Бежим, опасность ещё не миновала!       Первый бросок дался легче.       Теперь же начал болеть бок, а дыхание так и не пришло в норму. Заметив, что Моника тоже отстала, Драко замедлил бег, а потом и вовсе остановился. Моника тоже встала, согнувшись пополам и тяжело дыша.       — Не могу… — прошептала она, запинаясь. — Больше не могу…       Драко огляделся — вспышки приближались.       У них не было ни единой возможности обогнать всех этих кричащих людей и добежать до леса до того, как на них нападут. Оставалось только одно.       — Мы можем спрятаться, — он указал рукой на одну из палаток, тёмно-зелёного цвета, в темноте сливающуюся с землёй. — Мы не будем заходить внутрь, а спрячемся сзади. Если что — успеем перебежать за следующую.       — Да… — выдохнула Моника. — Давай попробуем.       Он затаил дыхание, наблюдая за приближением толпы волшебников в чёрных мантиях и спрятанных под масками лицами. Над их головами бились, корчились в невероятных положениях несколько людей — Драко с ужасом узнал в них волшебника, встречавшего их днём, остальных же — женщину и детей — он видел впервые.       — Монстры… — с ужасом прошептала Моника. — Это же женщина! И дети! Как они могут?!       Толпа приближалась, и Драко начала бить дрожь.       Кажется, прятаться за палатками было плохой идеей.       Палатки, попадавшиеся этим неизвестным, по пути сминались, поджигались, уничтожались. Что… Что, если и они попадут в эту ужасную мясорубку?       — Драко! — Моника вдруг схватила его за руку. — Ты тоже видишь? Видишь эти маски?       Толпа приближалась.       — Это чёртовы Пожиратели Смерти! Они… — Моника хотела что-то ещё сказать, но Драко закрыл ей ладонью рот, заставляя замолчать.       Они совсем рядом.       Рядом.       Надо лишь не дышать.       И надеяться…       — Кто тут у нас? — над ухом раздался пьяный гогот, и сильные руки схватили его за шкирку, отрывая от Моники, которую схватил уже другой неизвестный в маске.       Не в силах пошевелиться, Драко смотрел, как один из Пожирателей Смерти подходит к Монике. Мужчина схватил девушку за подбородок, заставляя поднять на себя глаза.       — Жалкая полукровка… — прошипел он. Рука в чёрной перчатке вдруг переместилась на горло Моники, заставляя её слабо всхлипнуть. — Из-за таких, как ты, мешается благородная кровь, из-за таких как ты, нарушается истинный порядок вещей…       Страх сковал Драко по рукам и ногам. Этот голос… Эти движения…       Он мог крикнуть, чтобы неизвестный оставил девушку, но какой в этом смысл?       Его голос не изменит ничего.       И тогда обратят внимание на него.       Может быть, стоило крикнуть, чтобы удостовериться, чтобы…       Нет.       Он не будет этого делать.       Волшебник, сжимавший горло Монике, вдруг отступил, разжимая ладонь. Пошатнувшись, девушка упала к его ногам, а сам неизвестный брезгливо вытер ладонь о белоснежный платок.       — Идём, — произнёс другой волшебник, и рука, держащая Драко опустила его.       Драко упал на землю и не шевелился до тех пор, пока Пожиратели Смерти не пропали вдалеке, а их хохот и крики жертв не замолкли вдали. Тогда он подполз к Монике, осторожно переворачивая девушку на спину. Та лежала неподвижно, устремив взгляд тёмных глаз ввысь, к небу.       — Не могу поверить, что я ошибалась в Джулии! — произнесла она, наконец. Голос её всё ещё дрожал, но Моника больше не запиналась. — Она должна была быть здесь, среди этих монстров в масках и плащах! Поверить не могу, что я осталась жива… Эти чудовища не знают жалости! А этот… Этот, который схватил меня! Я чувствовала ненависть, исходящую от него! Он хотел убить меня!       Нет!       Нет, только не говори о нём!       Драко вновь положил ладонь на губы Монике. Потом, спустя мгновение, словно повинуясь какому-то странному инстинкту, коснулся губами её губ. На этот раз губы Моники были на вкус как сажа и пепел.       Так они и лежали среди разгромленных палаток и отблесков пожаров, пока Моника наконец опять не заговорила.       — Судьба вновь дала нам шанс. Нам обоим.       Драко опустился рядом с ней на землю, тоже устремив взгляд в небо, на котором медленно расцветал огромный зелёный череп со змеёй, высунувшейся изо рта, словно жуткий язык.