В омут

      Скандал, который случился после того, как его вместе с Моникой нашли лежащих на разгромленном поле прямо под сотворённой Пожирателями Смерти Чёрной Меткой, Драко старался не вспоминать, но разгневанный голос отца всё ещё звучал в его ушах.       — Не дорожишь своей жизнью? — вопрошал лорд Малфой, сильнее сжимая трость и откидываясь на спинку кресла. — Что с тобой не так, а, сын?       Стоящий посередине отцовского кабинета Драко не мог позволить себе стереть пот со лба или переступить с ноги на ногу. Спину уже начинало сводить от долгого и напряжённого стояния навытяжку.       — Я же ясно сказал тебе быть в нашей палатке через час! Какого Мордреда тебя потащило шляться по полю?       Следующая претензия была ещё более безумной.       — Тем более, в такой компании!       Чтобы прояснить, в какой именно не такой компании он был, Драко осторожно заговорил:       — Но я был с Моникой… Моей бывшей невестой… Что в этом может быть предосудительного…       — Всё!       Драко замолчал, ошеломлённо смотря на отца.       — Всё, — повторил тот. — Начиная с того, к чему эта девица тебя привела… Как она с тобой обошлась!..       — Но это была не она, отец! Это была Эва…       — Заканчивая тем, что она полукровка, и недостойна вступать в наш род. Пусть её отец был бы и трижды герцогом.       — Жалкая полукровка, — прошипело воспоминание. — Из-за таких, как ты, мешается благородная кровь…       Отец вдруг оказался рядом, и его рука, унизанная перстнями, сжала плечо. Слишком сильно, слишком больно, слишком пугающе…       — Сколько можно уже лезть на рожон, Драко?! Ведь тебя могли убить…       Ещё несколько ударов сердца, и отец возвращается к столу. Стук ледяных кубиков, и бокал у лба. Только что холодный, колющий взгляд растворяется, как лёд в огневиски, становясь рассеянным и отдалённым. Кажется, у лорда Малфоя болит голова…       А ведь кого-то убили. Кого-то покалечили. Кого-то навсегда психически травмировали. Неужели… Неужели он мог быть там, среди этих страшных людей?       Чары сменялись трансфигурацией, трансфигурация — танцами, танцы — фехтованием, фехтование — зельями, зелья — окклюменцией. Длинное вытянутое лицо Снейпа раз за разом недовольно хмурилось, рот его кривился, а нос, казалось, загибался ещё сильнее. Любопытно, чем профессор был сильнее недоволен?       Возможно, картинкой человека в чёрном, чья рука тянется всё ближе и ближе к испуганной Монике, крепко сжимаясь на её горле. И этот едва слышный шёпот: «Жалкая полукровка… Из-за таких, как ты, мешается благородная кровь…»       Или картинкой с другим человеком, тоже в серебряной маске Пожирателя Смерти, чей рот произносит одно-единственное слово: «Идём».       Занятия мало помогали отвлечься от навязчивых образов той ночи, нужны были ответы. Хоть какие-то. По вечерам, когда отец задерживался, Драко бродил по пустынным коридорам Малфой-мэнора, разглядывая портреты или быстро пролистывая неизвестные книги в библиотеке. Был ли в Малфой-мэноре зал, подобный тому, что находился в подвалах у герцога?       Однажды за ужином, наблюдая, как отец наполняет свой бокал вином, Драко вспомнил о винном погребе, где они сидели с Ливией накануне празднества Йоля. Когда мама ещё была жива… Но раз в Малфой-мэноре есть подвалы, значит, в них может быть не только алкоголь.       — Вина?       — Нет, благодарю, отец.       После ночи Кровавой луны он не мог смотреть ни на какой алкоголь. Алкоголь — пьянит рассудок, помогает убежать от реальности, расслабляет… И подставляет под удар.       А ещё Драко знал, что Теодор полностью разделяет его мысли. И это… грело душу.       И надо было что-то сделать с копией запрещённой книги, которую он до сих пор носил с собой. Наверное, было глупостью постоянно таскать это, и величайшим везением, что её до сих пор никто не обнаружил… Поэтому, отправившись следующим вечером бродить по особняку, Драко решил большее внимание уделить комнатам, в которых можно было бы что-нибудь спрятать.       В Малфой-мэноре были десятки пустых комнат: в некоторых находились зеркала и роскошные ковры, в других невероятной красоты картины, изображающие природные просторы, но большинство комнат выглядели совсем заброшенно и печально, будто бы даже слуги позабыли об их существовании.       Вернувшись в свои покои, Драко сел за стол, вновь и вновь перебирая содержимое ящика в столе: старые рисунки, новые пергаменты и домашние задания, два красивейших пера из белого оперения неизвестной птицы. Простучал. Никаких потайных ящичков.       Он откинулся на стуле. Вперёд — назад. Вперёд — назад. Говорят, качаться на стуле опасно…       Что-то под ногами скрипнуло. Может быть…       Мигом оказавшись на полу, принялся тщательно ощупывать пол. Нет, нет, всё не то… Хотя… А если… Вот оно! Ножка стула, она была внутри полой!       На пол выпали старые газетные заметки… Кричащие названия, испуганные движущиеся лица волшебников и волшебниц, а ещё… С каждой из заметок на Драко смотрели дети, улыбающиеся или плачущие, все в длинных платьицах — и как один, в дорогих.       «ЕДИНСТВЕННЫЙ СЫН ГРИНГРАССОВ ПОХИЩЕН».       И другая заметка.       «ЕЩЁ ОДНО ПОХИЩЕНИЕ ЮНОГО АРИСТОКРАТА. НА ЭТОТ РАЗ НЕ ПОВЕЗЛО ГАМПАМ».       Один из детей смотрел очень капризно, даже вызывающе, накручивая себе на палец чёрный локон… Этот серьёзный пронзительный взгляд… Где-то он его уже видел…       «АЛЬТАИР ЛЕСТРЕЙНДЖ, ЕДИНСТВЕННЫЙ РЕБЁНОК ПОЖИЗНЕННО ОТПРАВЛЕННЫХ В ТЮРЬМУ БЕЗУМНЫХ ТЕРРОРИСТОВ ТОЖЕ ПРОПАЛ».       Точно, портрет в одном из коридоров на первом этаже!       С последней заметки на Драко смотрели тёмные серые глаза красивого белокурого мальчика.       «ПОХИЩЕН НАСЛЕДНИК МАЛФОЕВ. ЛОРД МАЛФОЙ ОБЕЩАЕТ ОГРОМНУЮ СУММУ ЗА ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ».       Драко всматривался в широко распахнутые глаза смеющегося ребёнка, не узнавая себя в них.       Неужели?.. Неужели это я?       Разве я мог быть когда-нибудь таким счастливым?..       Но кто же стоял за этими похищениями? Нарцисса между словом говорила, что Драко в детстве похищали, судя по поведению Люциуса в друидских развалинах и позже — он действительно до ужаса боялся вновь потерять сына. Также Нарцисса говорила об Альтаире Лестрейндже — его похитили, но так и не нашли. О том, что у Дафны и Астории был брат, — Драко не слышал. О семье Клариссы Гамп он совсем не знал.       Если он был единственным, кого после похищения нашли… Нашли, но уже с Эвой внутри… То всё это было делом рук Эвы. Но зачем ей это?       Что она там говорила? Что-то про великий план и конец света, про великих…       А! Даже толком не объяснила свои действия.       Драко аккуратно собрал заметки и убрал их к копии «Аль-Азиф». Надо скорее всё спрятать. И, наверное, не в доме. Мало ли…       Ранним утром, возвращаясь после урока верховой езды, Драко дышал свежим воздухом окружающих его лугов и не мог надышаться. До завтрака ещё было время, и вместо того, чтобы возвращаться в мэнор, Драко свернул по хорошо вытоптанной тропинке, позволяя увести себя в противоположную от мэнора сторону.       С каждым шагом тропинка становилась всё шире, в конце концов сменившись брусчаткой из тёмного блестящего камня, подводя путника ко входу белоснежной башни, одиноко возвышающейся посреди равнины. Зажмурившись от нестерпимого света, исходящего от облицованных неизвестным камнем стен, Драко подошёл к одной-единственной двери, над которой, стоило ему оказаться рядом, проступили неизвестные символы.       И створки двери бесшумно отворились.       Наверное, не стоило идти в чужой дом, слишком радушно распахнувший свои двери, но остановиться он уже не мог. Разглядывая белоснежные колонны, уходящие бесконечно ввысь, он ступал осторожно — пол был абсолютно чёрного цвета, и казалось, что каждый шаг уводит глубже в бездну.       Несколько ударов сердца, и Драко понял, что колонны остались где-то далеко наверху, а он действительно спускается в бездну.       Наконец, дорогу перегородила ещё одна дверь. На этот раз деревянная. Её створки сразу же распахнулись, стоило ему коснуться древнего дерева, и он оказался в куполообразной комнате, посередине которой находилось чёрное мраморное возвышение, напоминающее надгробный камень.       Кажется, это был склеп.       На чёрном камне были высечены какие-то полустёртые знаки, разобрать которые не казалось возможным, а под слабым изображением Драко смог понять только то, что склеп принадлежал женщине. Очень влиятельной, богатой и могущественной волшебнице. Останки которой и покоились под этой плитой.       Он до сих пор не чувствовал себя частью этого мира. Он столького не знал, стольких законов, обычаев… Стоило ли беспокоить место упокоения сильной ведьмы? Интуиция опять молчала — слишком часто она в последнее время отказывалась что-то подсказывать, но разум говорил, даже кричал — нет, не стоило.       Поэтому он ушёл. Двери вновь отворились и затворились, не мешая его пути, и Драко беспрепятственно вышел из башни. Обернувшись, он с изумлением обнаружил, что сияющие белые стены исчезли, превратившись в серый грязный камень, разрушенный и покорёженный — вместо прекрасного строения остались лишь руины.       Дорога под его ногами превратилась в траву. Не было даже намёка на тропинку — здесь явно уже столетия никто не был.       Так что же это он видел?       — Отец, вы ничего не слышали о Белой башне в Уилтшире? — спросил Драко во время ужина, стараясь ничем не выдать своей заинтересованности.       Люциус Малфой лениво перевернул страницу.       — Не слышал.       — А о руинах? — Драко затаил дыхание.       — По всей Англии осталось множество руин, — ответил отец, так же не отрываясь от газеты. — Но в Уилтшире ничего такого нет. Но… — казалось, он вдруг задумался. Страница газеты дрогнула в его пальцах. — Когда-то давно, когда мы с твоей мамой ещё не были женаты, она мне рассказывала про какие-то древние развалины возле Блэк-мэнора. Возможно, она что-то говорила про башню… И даже хотела мне показать это место, но вместе мы его так и не нашли. Должно быть, она просто хотела, чтобы мы больше времени проводили вдвоём…       Взгляд отца был устремлён вдаль, будто бы он вновь погрузился в тёплые воспоминания молодости. На его губах на мгновение заиграла призрачная улыбка. Но тут же пропала.       — Но оставь эти глупости, Драко. Раз у тебя столько свободного времени, я попрошу профессора Снейпа увеличить твою нагрузку. И начни собираться в школу, первое сентября уже через два дня.       Склеп, который видела мама, но который не видел отец… Скудное описание было едва похоже на то волшебство, которое он узрел, которое прочувствовал. Но он знал, чувствовал, что это и есть то самое место. И если мама там была, то оно просто обязано было быть безопасным.       Драко твёрдо для себя решил, что если он сможет вернуться в этот склеп, то это будет лучшим местом для хранения запрещённых книг. Ну, и заодно тех газетных вырезок… И для чемодана с платьем от мадам Бонно.