Он, она и она

Перед тобой вырастет не одна стена, но взгляни на мир, спрятавшийся за ее пределами. TAEYEON — Feel So Fine

Спрятав запутанный в наушниках телефон в карман толстовки, я как можно скорее натягиваю капюшон на голову, пряча волосы с неровными концами под плотной материей, сверху надеваю куртку и затем хватаю с пола целлофановый пакет с увесистым содержимым. Уже когда я иду в сторону выхода из комнаты, мне на глаза внезапно попадается что-то в форме сердца, прилепленное на скотч к зеркалу. В груди тяжелеет, и я торможу посередине комнаты. Фотография. Где я и Чонгук. Счастливые. И мы улыбаемся, уставившись в объектив фотокамеры. Когда-то Чонгук любил фотографировать, и ради этого он на кровно заработанные в магазине отца деньги купил хорошую зеркалку. Ему нравилось фотографировать меня, нас вдвоем, своих друзей, особенно фотогеничного Тэхена, природу. Но потом всякое наваждение прошло, и отныне камера пылится где-то в коробке, никому не нужная. Недолго думая, резким движением отрываю ее от зеркала и прячу рядом с телефоном, а затем наконец-то выхожу в коридор, прислушиваясь к звукам в соседней комнате. Кажется, мама в спальне. Я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что сейчас последует разговор с человеком, который последние дни выносит мне и так уставший мозг. Но этого не избежать. Меня так просто не выпустят из дома без ее собственного на то разрешения. Ведь я — боже, как это смешно — под домашним арестом. Осторожно постучав костяшками пальцев по деревянной поверхности двери, я просовываю голову внутрь комнаты и обнаруживаю маму, которая лежит на своей кровати с книгой в руках. Зная ее вкусы, это обязательно какой-нибудь дурацкий эротический роман о полуголых мужиках богоподобного телосложения. Услышав шум у порога, родительница поднимает голову и бросает свой взгляд на меня, к счастью, не замечая ничего необычного. — Куда-то собралась? — скептически изогнув бровь, спрашивает она и садится на кровати. Я с явным дискомфортом переминаюсь с ноги на ногу и прижимаюсь боком к косяку двери. — Хочу прогуляться. У меня уже мозг кипит из-за того, что я четвертый день торчу дома. Мама на сказанную фразу усмехается и прикрывает глаза, деланно прикладывая пальцы к вискам. Не у одной тебя болит голова, мамочка. — Ты, кажется, забыла, что ты наказана? — звучит, скорее, как вопрос, поэтому я раздраженно закатываю глаза. — Именно поэтому я спрашиваю у тебя разрешения. Ну? Я пошла? — Не знаю, почему я так злюсь на нее. У меня нет на это права, но время поджимает, мне нужно поторопиться, если я не хочу опоздать. А она обязательно настроена поговорить со мной, все обсудить и накормить меня нравоучениями. Я знаю, что я по-настоящему облажалась и натворила дел. Знаю, что заслуженно получила свое наказание и в этом нет вины моих родителей. Но мне сейчас не до них. Вот прям вообще. Сжатый в руке целлофановый пакет напоминает о себе характерным шуршанием, и я чувствую желание поскорее уйти из этого душного дома. — И с кем же ты собралась гулять в шесть часов вечера? — Мама спокойно реагирует на холод в моем голосе, но я вижу, что ее лицо постепенно темнеет. Недовольна. Я тоже недовольна прозрачным намеком в ее голосе. Ведь знает, что это не Чонгук, но спрашивает так, будто ожидает услышать именно его имя. Или ей просто хочется сунуть свой длинный нос в мои дела. В любом случае — раздражает. — С Джиен. — С той девочкой со школы? — переспрашивает женщина и поджимает губы. Вздыхает, когда я киваю и нетерпеливо бросаю взгляд на настенные часы. Я ненавижу заставлять ждать. — Ладно, иди. Но чтобы в восемь была дома. И чтобы отвечала на каждый мой звонок! — Она быстро сдается. — Ага! — быстро кричу я и потом разворачиваюсь на пятках, чтобы на всех порах побежать ко входной двери. Натянуть на ноги кроссовки удается просто рекордно быстро, поэтому уже через две минуты я выхожу из подъезда и вдыхаю полной грудью вечерний воздух, испытывая невероятное наслаждение. Ни за что бы не подумала, что буду так скучать по знакомым улицам и холодящему кожу ветру. Я предпочитаю сидеть дома, закутавшись в одеяла и уставившись в экран ноутбука с каким-нибудь фильмом и едой впридачу. Заставить себя лишний раз пойти погулять мне удавалось только из-за Чонгука, потому что… что может быть лучше возможности провести время рядом с любимым человеком? Никакая манящая кровать не сравнится с ощущением теплой ладони на твоей коже или дурманящим сознание запахом одеколона. Порой у меня даже подгибались ноги от одного только его голоса. Так что я готова была сутками проводить время на улице, лишь бы рядом с ним. Но сейчас я иду одна, засунув руки в карманы толстовки и нервно ковыряя уголок фотографии, от которой у меня по коже идут мурашки. Вокруг пахнет только травой и сыростью. Опять шел дождь? А у меня даже зонтика с собой нет… Как ни странно, мне не грустно. Нет, на душе по-прежнему тяжело и кошки скребутся, а забинтованная рука напоминает неприятный эпизод моей жизни, но я предвкушаю то, что задумала, пока стояла перед зеркалом и уверенной рукой срезала свои волосы. Я иду вперед не только по влажному асфальту. Я в принципе двигаюсь дальше. Я не могу вечно страдать, ведь так? Зачем? Какую пользу это принесет? Чонгук предпочел мне другую девушку… Куда симпатичнее, выше, стройнее и грудастее. Но почему я позволяю его выбору загубить мою жизнь? Он был, теперь его нет. Ну и что? Ты ведь чего-то стоишь и без него, Мэй Джей… Ведь так? — Опаздываешь, — раздается голос в паре шагов от меня, и я быстро останавливаюсь, вцепившись пальцами в фотографию в кармане. Поднимаю голову и тут же тепло улыбаюсь. — Извини, пришлось отпрашиваться у мамы, — объясняю я и подхожу ближе, в очередной раз замечая, что Тэхен куда выше меня. Даже обидно как-то за свои метр шестьдесят. — Я ведь теперь, вроде как, наказана. — О, вот оно как! Ну да, наделала ты шуму, — усмехается парень и делает еще один медленный шаг в мою сторону. У меня в животе что-то переворачивается от воспоминаний и мыслей о том, что о моей секундной слабости теперь известно всей школе, но я заставляю себя не беспокоиться на этот счет. Как-никак, две недели мне не придется посещать это злополучное место. А значит, все так или иначе обо всем забудут. — Пойдем? — снова говорит он и кивает головой куда-то влево. Мы договорились прогуляться, но сначала я должна кое-что сделать. — Только давай сначала заскочим в магазин! — объявляю я и первая поворачиваю налево. Не сообразив, что стоим мы рядом с дорогой, по которой ездят машины, я почти успеваю вылезти на проезжую часть, как меня одергивают за куртку назад. — Осторожно! — восклицает Тэхен, несильно прижимая меня спиной к себе. Я удивленно хлопаю глазами, глядя на проезжающую у меня перед носом машину, а затем перевожу взгляд на Кима и виновато улыбаюсь. Упс. Парень качает головой и поджимает губы. — Давай на этот раз по пешеходному переходу, — предлагает он и тянет за собой к нарисованной на асфальте зебре. Мы заскакиваем в первый же магазин, попавшийся нам на глаза через пять минут дороги. Тэхен до сих пор не понимает, что я хочу купить, но он спокойно идет за мной следом, лениво просматривая проплывающие мимо полки, набитые едой, хозтоварами и прочими мелочами. Я уверенно иду прямо к кассе. Когда мы становимся в очередь после крохотного старичка в дождевике, я наконец-то снимаю с головы капюшон, затылком чувствуя на себе удивленный взгляд двух темных глаз. Интересно, что он скажет? Мне идет или не идет короткая стрижка? Признаться, с класса восьмого я начала отращивать волосы, а в старшей школе порывалась их срезать, потому что они мне надоедали и мешали, но когда мы начали встречаться, Чонгук признался, что ему очень нравится моя длинная и густая шевелюра. Поэтому мною было принято решение никогда не постригаться. До сегодняшнего дня я преданно придерживалась этого решения. — Твои волосы… — тихо выдыхает Тэхен и осторожно берет одну прядь пальцами, то ли восторженно, то ли ошарашенно осматривая ее. Я тут же теряюсь и неловко мнусь на месте, облизывая губы. Вот стоило ему заговорить о них, и внезапно я чувствую себя какой-то… не такой. — Да-а-а… Решила обновить прическу, — скорее кряхтя, а не посмеиваясь, говорю я и внимательно смотрю на своего друга, который не может скрыть искреннего удивления. — Тебе нравится?.. Мне не идет, да? — Да. В смысле! — Тэхен одергивает себя и выпрямляется, тут же растягивая губы в греющей душу улыбке. — Мне нравится. И тебе идет. Ты красивая. Его слова заставляют меня сначала охнуть, а затем покраснеть, но я благодарно улыбаюсь. Чонгук тоже говорил мне, что я красивая, но слышать это от других парней немного странно и необычно. Но это Тэхен, поэтому, наверное, это нормально? — Спасибо… — снова взглянув на него, шепчу я. Ким лишь кивает и отводит глаза. Старичок передо мной забирает свои покупки и уходит, уступая место перед жующей жвачку продавщицей мне. Она вопросительно смотрит на пустующую ленту, как бы спрашивая, что мне нужно, и я расправляю плечи. — Один коробок спичек, пожалуйста. Недоумение на лице продавщицы распространяется и на Тэхена, но он никак не комментирует сказанные мною слова, хотя я ощущаю, что он странно переминается с ноги на ногу и тихонько прочищает горло. Я не обращаю на это внимание, а сосредотачиваюсь на женщине, которая с явным недоверием достает из-под прилавка один коробок спичек. Думаю, не стой рядом со мной широкоплечий и высокий Ким Тэхен, она бы ничего мне не продала, решив, что я собираюсь поджигать этими спичками сигареты на заднем дворе школы. Но они нужны мне вовсе не для этого. — Сто вон, — хмыкнув, говорит продавщица и протягивает мне мою покупку. Я вежливо отдаю ей деньги взамен, благодарю и киваю Тэхену на выход. Как только мы оказываемся на улице, Ким ровняется со мной и смотрит сверху вниз, изогнув свои выразительные брови. А я замечаю, что его шапка смешно торчит вверх. — Скажи, что это не то, о чем я подумал? — хмуро выдает он, но даже так я не слышу осуждения в его голосе. Он будто готов смириться со всем, что я ему скажу, и не станет меня ругать или спорить со мной. — Это не то, о чем ты подумал, — подтверждаю я и достаю из кармана целлофановый пакет с длинными волосами, как только мы переходим дорогу и заходим внутрь почти пустого парка, по которому ходят только спешащие домой, наверное, к своим семьям, взрослые. Уже стемнело настолько, что, думаю, на нас никто не станет обращать внимание, если мы притаимся где-нибудь в уголке, подальше от чужих глаз. Осмотревшись, я примечаю стоящую вдалеке скамейку, скрытую за кустами и высокими деревьями с желтыми листами, и, прихватив за рукав куртки Кима, быстрым шагом направляюсь к ней. А когда парень, все еще не понимающий, что я задумала, садится на эту самую скамейку, я опускаюсь перед ним на колени, наплевав на то, что недавно шел дождь и я замараю свои джинсы, и кладу перед его ногами этот самый пакет, с грустью оглядывая черные пряди. — Ты в этом уверена? — осторожно интересуется друг, будто боится прервать меня или мои мысли. Но я с улыбкой поднимаю голову и смотрю на него. — Уверена. Так будет правильно. — Конечно, это правильно. Они уже отрезаны, и это единственный способ разорвать свою связь с прошлым. Да, вот таким радикальным и, возможно, глупым способом, но я чувствую, что это правильно. — Тэхен… Ты ведь знаешь, что мы с Чонгуком… расстались? — Мне приходится прочистить горло, потому что голос начинает пропадать из-за того, как часто я произношу… точнее даже, думаю об этом имени. Ким выдерживает паузу, призадумавшись. Мне приходится заглянуть ему в глаза. — Знаю. Он рассказал нам. — Ммм… — Я поджимаю губы и на секунду отвожу взгляд. Интересно, когда он им об этом рассказывал, как он это делал? С улыбкой на лице, с радостью в голосе и облегченным выдохом? Или же ему было тяжело произнести это вслух? Он переживал и грустил, смотря на друзей? Или это я все выдумываю и он просто сообщил об этом, как о факте. Да. Скорее всего, именно так. Это в его духе. — Это, наверное, ужасно тупо, но… — Я медленно тянусь за спичками и облизываю губы. Я не спешу. Над головой раздается гром. — Я хочу, чтобы это был мой первый шаг в новую жизнь. Представляешь… Я никогда этого не замечала, но я погрязла в Чонгуке. — Замерев, я в очередной раз поднимаю голову и сразу же натыкаюсь на внимательный и серьезный взгляд парня. Он не считает, что это «тупо». Он не смеется надо мной. Не закатывает глаза и не перебивает. Он просто слушает. — Он будто заменил мне кислород. Что бы я ни делала, я делала это только потому, что хотела быть ближе к нему. Все свое свободное время я проводила только с ним. Если я не могла быть рядом с ним в один день, я проводила этот день, мечтая о следующей нашей встрече или вспоминая каждое проведенное мгновение в его объятиях. А еще прикасаться к нему стало привычкой… Если мои пальцы не могли почувствовать его более часа, они будто начинали чесаться и требовать. И все мои друзья — это его друзья… Я так долго отталкивала от себя Джиен, потому что боялась, что она будет забирать у меня время, которое я могла потратить на Чонгука, ты можешь в это поверить? — На лице появляется грустная улыбка. Произносить все это вслух ужасно сложно. Я чувствую себя идиоткой. — Почему-то я ничего из этого не замечала. Не замечала, что стала зависима от него. В воздухе повисает молчание. Я прислушиваюсь к шуму ветра, а потом ощущаю, что мое сердце быстро-быстро бьется. Правильный ли я сделала выбор, решив высказаться обо всем Тэхену? Поймет ли он? А может, он сейчас усмехнется, встанет и уйдет, устав слушать мой детский лепет. Затем они с Чонгуком вместе посмеются. — Ты не виновата, Мэй Джей, — подает голос Ким, чем заставляет меня вздрогнуть. Наши взгляды пересекаются, и он протягивает мне руку. Я неуверенно беру ее в свою, чуть опустив голову. Как только начинаю ощущать пальцами его гладкую кожу, у меня в животе как будто завязывается узел. Приятно. Я никогда прежде не держалась за руки с другими парнями. — Ты любишь его. По-настоящему, искренне и сильно любишь. Это нормально — хотеть дарить внимание и заботу любимому человеку. Чонгук был для тебя не просто парнем. Он был для тебя первым во многих вещах, и теперь он часть твоей истории. Он подарил тебе опыт, за который ты, наверняка, будешь всегда ему благодарна. И если твой способ выражать свою благодарность — это бесконечная любовь, то в этом ничего зазорного нет. Его пальцы крепче сжимают мои и начинают мягко их поглаживать, отчего по всему моему телу разливается тепло. Каждое его слово буквально вбивается мне в уши, и мой мозг начинает работать быстрее, а перед глазами все проясняется. Мне становится легче. Реально легче, потому что у меня будто гора с плеч упала. Я хлопаю ресницами и улыбаюсь Тэхену, кивая головой. Он в ответ делает то же самое. И все молча. Без лишних слов. Снова раздается гром. Мы расцепляем наши руки, и я возвращаюсь к лежащим на земле волосам. Спички приятно бьются о стенки картонного коробка, когда я трясу им в воздухе. — Тебе лучше поторопиться. Кажется, будет дождь, — говорит Тэхен и складывает руки в замок перед лицом. Я понятливо киваю. — Да! Он помогает мне выложить волосы из пакета на асфальт, а затем выбрасывает ненужную вещь в рядом стоящее мусорное ведро. В это время я дрожащими руками, из-за отсутствия опыта, пытаюсь зажечь первую спичку, но у меня ничего не выходит. Она ломается и валится на землю, отчего я расстроенно выпячиваю губы. Вторая попытка заканчивается таким же провалом, и Тэхен порывается сделать все сам, но я уворачиваюсь. Крепко сжав третью спичку, я делаю выдох и резко провожу ею по боковой стороне коробка, с огромной радостью наблюдая за тем, как она вспыхивает ярко-красным. — Получилось! — вскрикиваю я и широко улыбаюсь. Тэхен подается вперед и прикрывает спичку ладонью сбоку, защищая ее от порывов ветра. Поправив свободными руками кучу волос на земле, мы осторожно приближаем спичку, но на секунду я замираю. Сердце замедляется, а я словно начинаю нервничать. Почему мне вдруг кажется, что… Что я ошибаюсь? А точно ли стоит это делать? Я не буду жалеть об этом? Откуда дурацкое предчувствие, что лучше не станет, а я сжигаю все свои счастливые воспоминания? Я не понимаю, как связаны все эти вещи с отрезанными волосами, но я начинаю переживать. Боже, какие глупости, и в такой ответственный момент… Меня будит гром и жгучая боль в пальцах, поэтому я растерянно выпускаю спичку из рук и она падает точно на разложенные на земле волосы. Они загораются. Я даже не знаю, что я испытываю, пока смотрю на небольшое пламя, пожирающее мои волосы и превращающее их в жалкий пепел. Оно словно сжигает все то, что связывало меня с моей прошлой жизнью, которая была еще вчера. Как будто, когда огонь догорит, что-то действительно изменится. Но я не знаю, в какую сторону. Горит ярко. Сильно. Значит ли это что-то хорошее? У меня невольно начинают трястись губы. Как-то… странно. Внезапно в голове возникает мысль о том, что в кармане у меня спрятана фотография. Та самая. С Чонгуком. Я сглатываю и вытаскиваю ее, расположив между мной и Тэхеном. Он тоже смотрит, а затем переводит взгляд на меня, будто снова спрашивая: «Ты уверена?». — Нет. — Не уверена. Не могу. Не сегодня. Слишком много «не», но я смотрю в поисках поддержки на Кима, и тот согласно мне кивает. Снова опускаю глаза на фотографию. Пускай. Фотография оказывается на глубине кармана моей толстовки. Волосы догорают, когда в очередной раз раздается гром и начинает капать дождь. Мы с Тэхеном под мои визги хватаем свои вещи и быстро несемся к крыше ближайшего жилого дома, благодаря чему не успеваем сильно промокнуть, но все равно я недовольно стону из-за впитавшей влагу куртки и испачканных в грязи кроссовках. Ким только смеется надо мной и снимает с себя шапку и прячет ее в рюкзак, отчего его волосы рассыпаются у него на лбу, делая его еще красивее. Хотя, чего греха таить, Ким Тэхен серьезно, по-настоящему красив. И не только снаружи. Иногда я боюсь, что он нереален и все это просто мираж. Ведь таких людей не бывает. Которые понимают тебя с полуслова и никогда не осуждают, греют одной лишь улыбкой и протягивают руку помощи, даже если ты не просишь. Он слишком… слишком, чтобы взаправду существовать. — Что? — спрашивает Ким, когда осознает, что я пялюсь на него. О боже, я пялюсь на него! Уголки его губ изгибаются в хитрой ухмылке, и я тихо хихикаю себе под нос, то ли смущаясь, то ли просто поймав смешинку. Но мне становится так хорошо, что в итоге я начинаю буквально заливаться смехом на всю улицу. А ничего не понимающий Тэхен удивленно хлопает глазами, разинув рот. — Эй, почему ты смеешься! — П-прости! — выдыхаю я и смахиваю выступившие слезинки с широкой улыбкой на лице. — Просто… на тебя забавно смотреть. Парень цокает языком и снисходительно качает головой, а затем щелкает меня по носу, из-за чего я тут же перестаю смеяться с тихим «ой!». — На себя бы посмотрела и на свой красный нос. Мы еще немного спорим и дурачимся, но вскоре успокаиваемся и прижимаемся к перилам на лестнице, в тишине и темноте прислушиваясь к тому, как падающие с неба капли дождя разбиваются об асфальт. Хорошо. Холодно и сыро, но все равно хорошо. И я хочу, чтобы так хорошо было, желательно, всегда. Что для этого нужно сделать? Навсегда остаться рядом с Тэхеном и никуда его не отпускать? Или же нужно что-то другое? — Я хочу измениться, — проговариваю я, чувствуя, что начинаю замерзать. Но я не показываю этого другу, зная, что тогда он поднимет панику и заставит меня идти домой. Вместо этого поворачиваю в его сторону голову и киваю своим словам. — Очень хочу. — В каком смысле? — не понимает тот, нахмурившись и о чем-то задумавшись. — Хочешь волосы еще и перекрасить? Я подавляю смешок. — Да нет же! — Взмахнув рукой, я облизываю губы. — Что-то другое. Хочу сделать что-то, что позволит мне… измениться. Не внешне, а внутренне. Понимаешь?.. Тэхен призадумывается, подняв глаза кверху, и пожимает плечами. — Наверное. Наши глаза в очередной раз за вечер встречаются, но я не отвожу взгляд, а смотрю на него внимательно, думая. Такой красивый, что аж смешно. — Я никогда не целовалась с другими парнями и не знаю, каково это, — шепотом говорю я, не сразу соображая, что именно я только что сказала. А когда осознаю, у меня в венах стынет кровь. Зачем? Зачем я это сказала Ким Тэхену? Да и какое вообще это имеет отношение к тому, что мы сейчас стоим здесь, под крышей, и прячемся от дождя с красными от холода носами? Я полнейшая идиотка, потому что атмосфера вокруг моментально накаляется. Буквально можно пощупать… напряжение? Но откуда ему взяться? И откуда это смущение? У меня горят щеки? Черт… А на Тэхена можно посмотреть? Он молчит. Почему он молчит? Осторожно, будто чего-то боясь, я поднимаю глаза и тут же замираю, понимая, что Ким со всей серьезностью разглядывает внимательным взглядом мои губы, продолжая стоять ко мне боком. Он просто смотрит. Не двигается, ничего не говорит. Наверное, думает. А о чем? Господи, я сейчас сгорю со стыда! Зачем я это сказала? — Какая глупость… Забудь, — я выдавливаю из себя смех и отмахиваюсь рукой от затихшего парня, отворачивая голову, — я сама не понимаю, зачем… — Если я тебя поцелую, ты оттолкнешь? — как чертов гром над ухом. У меня перехватывает дыхание, а во рту все высыхает. Мне приходится крепче стиснуть пальцы вокруг железных перил, потому что иначе я упаду. От переполняющих меня эмоций и какого-то непонятного… ожидания? Я не смотрю на него, но чувствую, что смотрит он. — Нет… — вырывается у меня. Само по себе. Честное слово. А потом. Мне кажется, что капли дождя замирают в воздухе, когда чужие прохладные пальцы мягко подхватывают мой подбородок и поворачивают голову влево. Крепко-крепко я зажмуриваю глаза, но не сопротивляюсь. Я дрожу, но не от холода. Одна секунда. Вторая. В третью секунду к моим губам прижимается неизвестное мне ранее тепло. Губы у Тэхена словно бархатные. Они не сухие, как у Чонгука, а гладкие. А еще теплые. Действительно теплые. Прямо как он сам. И они… приятные. Их приятно целовать, но жутко, просто до боли непривычно и странно! Поэтому, когда Тэхен осторожно начинает ими двигать, я хватаюсь за его лицо, как за спасательный круг, не дающий мне утонуть в море чувств, и провожу большим пальцем по его щеке, ощущая совсем легкое покалывание, кажется, щетины под подушечкой пальца. Это необычно. Ужасно волнующе. У меня из груди такой клубок эмоций рвется наружу, что ноги подкашивает. И я знаю, что это не может продлиться долго. Поэтому первая решаю отпрянуть, разрывая связь между нашими губами и сразу теряя тепло. Вау. Это было… — Вау… — таки срывается с языка, и я зажмуриваю глаза, смущаясь. Слишком часто мои мысли формируются в слова. Когда я их открываю, мы смотрим друг на друга. Не отрываясь и не отводя взгляда. Вот так и стоим, медленно дыша. — Каково это было? Целовать другого парня? — спрашивает Ким с непоколебимым выражением лица, но с бегающими глазами. Я сглатываю и осознаю, что до сих пор держу его лицо в своей руке. Осторожно отпускаю. — Это было… по-другому. — А как еще это описать? Говоря по правде… мне было приятно. Да, приятно и очень необычно. Наверное, я бы хотела поцеловать его еще раз, а возможно, поцеловала бы кого-то еще, и еще, и еще… Но это было не то, что я испытывала, целуясь с Чонгуком. И от этой мысли так мерзко свербит на душе. Но Тэхен усмехается, поморщив нос. — И еще… твои губы на вкус как корица, — выпаливаю я. Интересно, насколько красное у меня сейчас лицо. — Оу… — Ким призадумывается, а затем улыбается. — Моя мама испекла булочки с корицей. Наверное, поэтому. И мы оба смеемся. Внезапно снова становится легче дышать, потому что он улыбается, и я понимаю, что это «по-другому» ничего не испортило для нас. Наверное. Мы отодвигаемся друг от друга и наконец-то отводим взгляды. Вот теперь можно и вздохнуть. Стойте… Поверить не могу. Я только что поцеловалась с Ким Тэхеном! — Я никогда раньше не целовался, — вдруг раздается, и я замираю. Поворачиваюсь. Тэхен рассматривает что-то вдалеке, невинно хлопая ресницами. — В смысле? — В смысле, что это был мой первый поцелуй, — поясняет парень, закусывая нижнюю губу. А у меня вспыхивают уши. Боже, я украла его первый поцелуй! Но… как это возможно? Хотя, конечно, я никогда не видела Тэхена с девушками, я всегда предполагала, что, так или иначе, он такой же опытный, как Чонгук. Причем во всем. А тут… Он никогда не целовался? В каком безумном мире мы живем. Мне даже сказать нечего, поэтому я продолжаю смотреть на него и просто недоумевать. Но Ким натыкается на часы на своем телефоне и вздыхает, отталкиваясь от перил. Потянувшись к рюкзаку, он достает из него серый небольшой зонт. Закинув рюкзак обратно на плечо, подпрыгивает на месте, зачем-то, словно снимая наваждение, и его лицо вновь принимает расслабленное выражение. — Уже поздно, и ты вся замерзла, идем домой. К твоему счастью, я захватил зонт, — объявляет он и, подхватив меня под руку, заставляет встать под защищающий от жидкости предмет. Всю дорогу до моего дома я просто не способна нормально говорить или думать.